Не верь, если не хочешь, придурок

      Проснулся уже на полу. Пахнет сыростью и еще каким-то дерьмом. Наверное, просто не обратил внимания на запахи, когда заходил сюда. Попытался подняться, но тщетно. Руки неебически колет, ноют плечи и поясница. Почувствовал себя старым пидором… — Говнобрат? — Ноль внимания.       Я тихо зарычал и попытался выкутаться. Еле-как повернулся в сторону своего прошлого лежбища и увидел свисающую руку брата. Вот падла, похоже скинул меня, дабы лечь самому. — Да ты не просто говнобрат, а еще и сволочь последняя! — с возмущением выкрикнул я, получив в ответ по лбу той самой свисающей рукой. — Если ты мне сейчас не поможешь, будет люто. — Будет что? — с усмешкой спросил он и еще раз легонько шлепнул меня по лбу. Я глубоко вдохнул и выдохнул, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. — Ну и пошел ты, больно надо… — пробурчал я и вновь перекатился, демонстративно повернувшись к нему спиной.       Как же иногда становится обидно, когда осознаешь, что не являешься главным героем впечатляющего произведения, в которое автор вложил душу и сердце, вдохнул жизнь в героев и дал им свободу. В большинстве случаев конец всегда хороший. Я ведь тоже когда-то мечтал найти свою хорошую концовку. Лишь мечтал. Так может загвоздка в этом?.. Может все потому, что я сам решил для себя, что вся жизнь пошла под откос и я ничего не смогу изменить? — Эй, ты чего? — взволнованно спросил брат, уже сидящий на полу передо мной, невесомо гладя меня по щеке. И тут я понял, что пустил мужскую скупую. — Нужно было сразу сказать, если больно. Неужели так адско? — Да не поэтому… — заикнулся. — да, представляешь. — Уж лучше соврать, чем рассказать ЕМУ. — А почему? — спросил он, попутно осторожно разматывая меня из пледного плена. — Тебе послышалось. — Как знаешь.       Окончательно меня размотав, недобиполярщик легко улыбнулся. Я не переварил причины, молча уставившись в пол. — Затекли? — задал риторический вопрос он и, не дожидаясь ответа, поднял меня, сильно тряся. — Де-е-а-а-е-би-ил!       После пытки я, еле встав на ноги, злобно уставился на шпалу, чуть шипя. — Да брось, помогло же. — с насмешкой высказала русская скотина, тепло глядя на меня. Я почувствовал себя странно, будто непреодолимая тоска и томное ожидание чего-то слились воедино. — Что ж ты со мной делаешь… — буркнул я и поковылял умываться. Свежесть мне сейчас не повредит, хоть ходить и безумно больно из-за недавней операции. Прикусив язык, но все равно тихо шипя, все же добрел до ванной. Взглянул на себя в отражении. Давненько не видел… Немного повертел лицо и, удостоверившись, какой же я убогий урод, наконец начал водные процедуры.        Иногда хотелось иметь нормальное лицо. Не заебанное из-за времени и обстоятельств, а живое, незабываемое. Что ж, как там говорят оптимисты? «Принимай себя таким, какой ты есть»? Бред. Я уже давно имею уебищную самооценку и не думаю, что хоть когда-то начну воспринимать себя как красивого человека.       И тут я подумал: интересно, а влюбленные люди чморят себя, будучи утопающими в тепле и ласке? Ведь им не нужно каждый день зацикливаться на том, как они выглядят или насколько херово. Вторая половина любит первую такой, какая она есть, разве нет?       Что-то щемящее вмиг разгорелось в моей груди, и я закусил губу, чувствуя, как подступают слезы. Нет, нельзя. Не здесь. Не так. — Ты чего- — Я резко отвернулся от вошедшего ко мне брата, нервно закусывая внутренную сторону щеки, дабы отвлечь себя. — Украина? — Н-ничего, просто умывался… — под конец я почувствовал, как задрожал голос, а перед глазами все поплыло. Снова это дерьмовое состояние наступает… — Брат, — прошептал он и обнял меня со спины, уткнувшись носом в мою шею. — позволь тебе помочь, пожалуйста. В груди заметно потяжелело; я не знал, что ему сказать. Иногда нельзя описать то, что чувствуешь, бывает… Лишь повернулся к нему и обнял в ответ, вдыхая дурманяще знакомый запах. Не могу вспомнить, откуда знаю и почему внутри все переворачивается. — Прости. — шепнул ему я и зарыдал. Искренне, навзрыд, выплескивая сразу все, что копилось во мне годами.

***

— Скажи мне: мы правда не виделись больше пяти лет? — спокойно спросил я, перебирая непослушные пряди лежащего на мне брата. — Нет. — Так и думал… Повисла тишина, но отнюдь не давящая. Мы упивались этой тишиной, слушая лишь ровное дыхание друг друга и тик настенных часов с кухни.       Мое самочувствие заметно улучшилось. Что-то щекочущее засело в грудной клетке, отчего тело будто бы наполнилось жизнью. Что-то схожее с верой церковников в Бога, хах. Не знаю даже, что и думать… — Так ты и вправду не помнишь? — Он коснулся моей щеки и затаил дыхание. Я отвел взгляд. — Знаешь, пиздюлей я много получал. — А-ха, помню-помню того белобрысого. — М? — Ну, мелкий такой, самый первый, кто начал тебя доебывать. После меня, конечно. — А-а-а, «верблюд»? — Да, а-ха-ха. — Помню, как он пытался меня отпиздить, но не дотягивался до рожи. Хотя потом у него это получилось, собрал же ораву… — Но твой любезный брат отправил их на хуй. — он ухмыльнулся. — В прямом смысле. — подхватил я, лыбясь вместе с ним и легонько смеясь. Как же давно я не чувствовал подобного… — Спасибо. — За что? — За тебя. Брат потупил взгляд на моем лице, перевел его на стену и замер, приоткрыв рот. И тут я вспомнил мем, где человек оглядывается по сторонам, а вокруг него летают формулы. — Это признание? — Возможно, — Он охуел еще больше, нахмурившись и сверля меня непонимающим взглядом. — смотря в каком плане. — Эм. Ладно, я понял, — тупняк закатил глаза и снова лег на меня, кинув мою ладонь на свою спину. — что ничего не понял. — добавил он, чуть поерзав, дабы я понял, к чему он клонит. Решив немного поиздеваться, я невесомо поводил кончиками пальцев по его широкой спине, изредка легонько щипая. — Сука, просто гладь и все! — наконец взорвался он, ущипнув меня за плечо в ответ. — Понял…       Гладя его вдоль позвоночника, я все думал, что же это такое. Если я и вправду забыл какой-то период времени, то это херово. Может, мы были близки когда-то? Да тьфу, бред собачий. Стоит спросить его. Еще я хочу немного поиздеваться… — Зай, — Он дернулся. — Что ты сказал? — резко подскочив, спросил он, с какой-то ярко-выраженной живостью и надеждой смотря на меня. — Не имеет значения. Ты инцестник? — Что… — Ладно, неважно. — …ты знаешь. — Но я не помню. — Вот и всё.       Он улегся обратно, обнимая меня с особой братской нежностью. В моей голове сейчас хаос, чувствую. Так я все же правильно думаю?..

***

      Напевая себе под нос знакомые мотивы какой-то японской мелодии, которая постоянно успокаивала меня, я готовил ужин. Ну как готовил. Пытался во всяком случае. В армейке не был, поэтому привередлив к еде. И тут я увидел, что масло на сковороде начало шипеть, а капли — подпрыгивать. — Блять! — отойдя на безопасное расстояние, выругался я. Никогда не любил такие штуки. Подул на ошпаренную руку и присел на скамью. — Росия, хэлпани по-братски! Он пришел, доготовил и обернулся ко мне. — Плиты что ли боишься? — Масла. — Херовая жена. — Ты немного оговорился, но соглашусь. Россия хмыкнул, победно глядя на меня, и, наконец съебался, напоследок кинув: «И кстати, я не оговорился». Немного повиснув, я все же продолжил руководить на кухне.       Безумно хочется вспомнить, что же такое было между нами. Может, все эти пиздострадания по поводу одиночества из-за того, что я просто тоскую, ведь забыл самую важную часть своей жизни? Но если это и вправду так, тогда какого… Блять, запутался. Оставлю это на потом, мне здесь жить еще дохуя, тем более в основном я лежу или сижу. И тут меня осенило. А что если использовать кого-то постороннего, дабы выпытать из России ответ? Это конечно нечестно, но меня жуть как прет от нетерпения узнать, что я забыл. Осталось лишь найти этого человека… Пфф, да мне просто нужно ходить по подворотням в поисках говна. Ходить… Черт. — Недобрат! — Да ты заебал! — крикнул Россия с гостиной. — Сам приди и скажи, что тебе надо! — Ты вообще-то должен за мной ухаживать, я больной! — тоже крикнул ему я, потирая ручки в предвкушении победы. — Да ты только на голову больной, не пизди! — Не пизжу! Если не придешь, я уйду один! Слышу шаги. Сработало, хах. — Куда уйдешь?.. — спросил заебавшийся брат, оперевшись о дверной косяк. — Гулять. — С кем? — Что за допрос? Неважно. — Важно. — Пошел на хуй короче. Не хочешь — не заставляю. Шпала ушел, а я вздохнул с облегчением. Похоже смирился. Позже пришел ко мне уже одетый для улицы и кинул в лицо ветровку со штанами. — Жду. — Ты ебнутый? — Как и ты. Послушно оделся и пошел следом за ним, выходя на улицу. Вечереет. Остановил взгляд на тлеющем солнце и невольно застыл. — Никогда закат не видел? — С тобой — нет. Почувствовал, как он взял меня за руку. У меня отчего-то сбилось дыхание, и я выдернул ее из плена. — Не делай так… — Я отвел взгляд. — Пошли, безнадега, у меня важная миссия.