— Твёрдый хрусталь —

      Не сразу поняв, в чём дело, Эстония, повернув голову в сторону, дотянулся до своего телефона, что лежал неподалеку на прикроватной тумбочке, включив его. Резкий и яркий свет вмиг осветил его лицо, но лишь прикрыв глаза и наполовину заслонив рукой экран, омега таки смог убавить столь неприятное свечение и сделать его более мягким благодаря паре настроек, что были указаны в самом верху. Наконец разобравшись с яркостью своего мобильного телефона, эстонец открыл свои уведомления и увидел, что там действительно было одно сообщение, которое было послано неизвестным номером. Немного задумавшись, Эст открыл его, начиная перебирать у себя в голове различные варианты тех, кто мог ему написать.

— "Привет. Ты еще не спишь?" — это всё, что было отправлено и в скором времени прочтено самим получателем.

      Не долго думая, но все еще мысленно чувствуя некую тревожность, Эстония приподнимается с места, принимая сидячее и более удобное положение для текстовых переговоров по сети, при этом не отрывая взгляда от тусклого экрана телефона. Остановившись и опёршись на подушку и стену, европеец на секунду заколебался, поскольку не знал, что ответить на такой, казалось бы, вполне обычный и приемлемый вопрос. Но через пару мгновений набравшись смелости, омега стал быстро водить холодными пальцами по экрану своего мобильного, набирая нужные слова и формулируя само текстовое сообщение. — "А кто вы и зачем вам знать?" — через секунду, на блеклом экране высветилось новое сообщение, отправитель которого, хоть и посчитав его весьма глупым и будто детским, был вовсе не намерен даже близко думать о том, что это мог быть кто-нибудь из его ненавистных одноклассников или даже задир. Эст просто продолжал думать, что это ему писал Украина, который, уйдя из семьи и сменив все номера, решил лишний раз поинтересоваться тем, как живет его младший брат, которого он не видел, по меньшей мере, примерно год.

— "Я просто спросил. Но теперь знаю, что нет, не спишь." — новое сообщение не заставило себя ждать, после чего, эстонцу на секунду показалось, будто его ответчик откровенно стебётся над ним, с вероятностью в 100% сейчас улыбаясь.

      — "Это, конечно, хорошо, но меня больше волнует то, зачем вы мне пишете и откуда вообще узнали мой... погоди... Фин?" — на секунду остановившись, эстонец таки оправил сообщение, так как моторика его пальцев была быстрее, чем пришедшее осознание после, что нужно было все стереть и начать писать заново. Тем не менее это заставило человека по ту сторону экрана прекратить печатать, после чего в квартире эстонца снова повисла тишина. И хоть она была и до этого, хозяин дома только сейчас заметил, что она существует.

— "Молодец. Ты угадал. Надеюсь, что я не слишком отвлекаю тебя от чего-либо тем, что пишу в столь позднее время..."

      — "Нет, нет, все нормально. Ты ни от чего меня не отвлекаешь. Правда я совсем не ожидал того, что ты мне напишешь. Честно говоря, уже и забыл о том, что дал тебе свой номер." — почти мгновенно ответил Эстония, чуть ухмыляясь из-за собственной неловкости. Конечно, у него были блеклые догадки, что это мог быть Финляндия, но почему-то мысли о том, что это все же кто-то из давно разрушенной семьи не давали покоя настолько, что заставляли свято верить в то, что это действительно был кто-то из его родни.

— "Ясно. В таком случае ты не против немного пообщаться?" — спустя несколько секунд, эстонец, прочитав новый текст, улыбнулся немного шире.

      — "Конечно нет." — стало его последующим ответом. Это было несколько неожиданно, что финн предложил ему именно такую идею, но почему бы и нет? Эстония сам только минутами ранее горел желанием пообщаться с кем-нибудь и этим скрасить не только свою боль, но и одиночество, что окутывало его вместе с мертвой тишиной вокруг. Но уже не обращая на внешние факторы никакого внимания, Эст, через три минуты после начала разговора, словил себя на мимолетной мысли о том, что просто держа телефон перед собой ему будет несколько неудобно, поэтому взяв одну из двух обычных подушек, что имели в себе еле заметный оттенок небесно-синего, и приобняв её, омега положил на прохладную ткань свои локти и руки, продолжая своё занятие — переписку. Он был удивлен тем, что финн у него спрашивал: о здоровье, уроках, школе, одноклассниках. Пару раз речь заходила даже о Швеции и Норвегии, но будто бы снова обжигаясь огнем, эстонец продолжал умалчивать о том, что те двое над ним жестоко издевались — Финляндия это и так знает.

— "Так говоришь, что твой любимый цвет, это синий? Смотри, чтобы тебя на улице за это нигде не пришили левые уроды." — ответил альфа, на что Эстония только тихо посмеялся.

      — "Не бойся, не пришьют. Обо мне мало кто чего знает, кроме тебя и семьи. Так что все нормально. И кстати..." — решив не заканчивать своё четвертое предложение, эстонец немного поник, задумавшись, после начиная всё так же быстро печатать новый текст, будто бы пытаясь догнать и завершить начатое. — "Еще раз извини моего брата. Я не думаю, что он сделал это со злости (я про то, как он чуть ли не поднял тебя в воздух). Скорее всего, он так просто переживает. Но все равно я не думаю, что он видит в тебе того же старого врага, что и раньше..." — окончив свою мысль, написал европеец, после отводя взгляд в сторону. Ему по-прежнему было стыдно за столь агрессивное поведение России, но где-то глубоко в душе он понимал, что по-другому русский поступить и не мог. Он всегда добивался своего и пытался быть во всем первым, а если что-то шло не так, просто становился более замкнутым и не открывался до тех пор, пока всё не получиться и не настанет момент для радости. Таким он был до смерти своего отца. Но после, Росс стал более замкнутым и уже больше ни с кем, кроме своей семьи, ничем не делился: будь-то переживания или какие-то материальные вещи. И хоть русский того не признавал, почти все из его близких вокруг видели его настоящее состояние, которое, порой, начинало так пугать, что рядом с альфой было весьма сложно находиться. Но все же окончательно добила Россию ссора с Украиной, которая переросла с обычного обмена матерных слов в весьма нешуточную политическую войну, которая и заставила славянина окончательно порвать со своим братом все отношения, что складывались долгие годы до этого. Многие в тот момент ушли от России, так как посчитали его слишком агрессивным и нестабильным. В основном, благодаря Америке, что стал распускать слухи о том, что русский стал "страной-агрессором, любое взаимодействие с кем приводит лишь к одному исходу — гневу и травмам". Единственные, кто остались тогда с Россом, были его младшие сестра и брат — Беларусь и Казахстан. Они, не смотря на мнение остальных, все еще видели в другой стране всё того же человека, что и раньше — до войны и ненависти. И Китай так же не стал исключением, который хоть и сотрудничал с Россией ради своей выгоды и положения, будто идя на поводу у Америки, все же был честен и так же старался помогать своему партнеру. Он не был такой же, как американец и те, кто шёл у него на поводу. Хотя скорее всего, это была простая дань погибшему СССР, что так же не кинул его во время Второй Мировой.

— "Эст, я ведь тебе уже множество раз повторял: Россия не виноват в том, что сделал и извиняться за него не стоит. Разве ты бы стал винить близкого человека в том, что он просто не доверяет плохим людям?" — через пол минуты на экране телефона Эстонии появилось новое сообщение, которое и вывело его из своеобразного транса, порожденным мыслями о прошлом.

      — "Конечно нет, но все же..." — через пару мгновений ответил омега, мысленно злясь на себя. Ведь если бы он тогда со всеми остальными только мог бы помирить своих братьев, ничего бы не случилось и Украина бы не уехал в соседний город, начиная свою жизнь за пределами родной семьи. Как и Россия бы не стал более холодным и будто бы психически неуравновешенным, почти идеально подходя под тип того, кто бы ради того, чтобы удержать в своих руках последнее, что осталось, готов применить силу и преимущество, которых у сверхдержавы было немало. Да если бы он хотел, русский мог бы просто стереть с лица земли тех, кто ему не нравится и начать войну, которая бы унесла жизни многих. Но Россия никогда так не поступит, ведь именно этим он и оттолкнет от себя всех тех, кто хоть на пару минут оставался с ним. И тем не менее, в его интересах все еще остается то, что чтобы не дать никому обидеть свою семью. Разрушенную, поссоренную и убежавшую на поиски новой, лучшей жизни, семью. Он просто не допустит этого. Поэтому даже сейчас, когда он почти что полностью убедился в том, что Финляндия никак не вредит его младшему брату, альфа все равно относится к нему негативно, будучи готовым в любую секунду прийти к нему и, если не просто убить, так забрать с собой на тот свет. Именно это и пугает Эстонию больше всего: Росс может просто забыться и в порывах эмоций совершить что-то, что повлечет за собой необратимые последствия и в скором просто либо сломает жизнь ему самому, либо кому-то другому. Конечно, эстонец очень ценит то, что делает для него старший. Но зная его характер и прошлое он до ужаса боится того, что русский может сделать в будущем, не подумав. Поэтому он до сих пор переживает из-за того недавнего инцидента. Боится, что если в один момент он его не сможет остановить, пострадает не только сам Россия. Хотя что может быть ценнее и роднее для Эстонии сейчас, чем собственная семья?

— "Эст, ты куда так подолгу пропадаешь? Ладно, давай просто сменим тему? Думаю, сейчас не время говорить о России." — снова выйдя из своих долгих размышлений, прочитал эстонец, чувствуя некую вину внутри сердца. Он хотел бы, чтобы остальные знали его брата только с хорошей стороны и не боялись его, проявив именно то, чего так не хватает сейчас русскому, — внимания. Но понимая, что Фин прав, он лишь слегка грустно улыбнулся.

      — "Да, ты прав. Прости, что тебе приходиться меня ждать. У меня часто бывают такие "сбои", при которых я просто задумываюсь и ни на что не реагирую. Но ладно, хорошо, у тебя разве есть идеи для чего-то еще?" — через примерно минуту ответил европеец, слегка прикусывая правую нижнюю часть губы, при этом снова чувствуя внутри хорошо ощутимую боль. Сейчас действительно не хотелось ни о чём не думать и просто провалиться в сон, но лишь продолжая молча смотреть на тусклый экран своего телефона, Эст попытался перебрать у себя в голове все возможные варианты тем для рассуждения и разговора, но от этого лишь сильнее болела голова. Казалось, что уже обо всем, чём могут только поговорить друзья, они уже обговорили. И омега, может быть, и дальше думал о том, как продолжить их переписку, если бы на экране вдруг не появилось новое сообщение.

— "Мне вот интересно — что ты думаешь о Дании?" — задал текстовый вопрос Фин, ожидая ответа.

      — "Ну... если честно, не много. Для меня он просто одноклассник, который меня редко трогает и принципе не считает меня чем-то интересным. И слава Богу, ибо еще его насмешек я не пережил. Конечно он может назвать меня "коротышкой", но я к этому настолько привык, что для меня это просто обыденность. Главное, чтобы он, как Швеция и Норвегия, не стал издеваться надо мной, и тогда вполне можно считать его нормальным человеком, которому хватает сдержанности и пацифизма, чтобы не приставать ко всем подряд и не доводить никого до печальных событий..." — через минуты две ответил европеец, мимолетно вспоминая свое жалкое повешение. На самом деле он действительно не считает Данию своим врагом или даже просто недругом. Скорее просто страной, которая, подобно Швейцарии, редко когда старается насолить кому-то или совершить что-то плохое. Он, скорее, просто нейтрал, который состоит в группе "Скандинавы" чисто из-за того, что его туда принял Швеция и назвал своим другом.

— "Хорошо, а о... Беларуси, например? Твоей сестре." — продолжил северянин, уже не думая о том, что эстонец, как в случае все с теми же Норвегией и Швецией, хоть что-то плохое расскажет про свою родственницу. Хотя это и так понятно.

      — "Беларусь? Хм... я могу сказать то, что она моя старшая сестра и именно та, которая в даже самую сложную минуту придет и никогда никого не оставит одного без должной опеки. Как ты думаешь — мне продолжать говорить о том, что она является для меня самым лучшим другом, что всегда может прийти на выручку и не оставит одного? Правда... в последнее время она стала после школы часто уходить на подработки, чтобы помогать России, поэтому у нее совсем нет времени даже на то, чтобы просто поговорить со мной по телефону. Но я и не виню её — Беларусь очень старается, чтобы угодить всем нам и даже наладить отношения с Украиной, для которого она одна из немногих тех, кому он все еще доверяет..." — ответил Эстония, после чего, только второй раз повторно всё прочитав, понял, что написал весьма немаленький текст. Но лучше уж так, чем писать, разбивая текст по кусочкам и выкладывая его по отдельности, оставляя после каждого такого сообщения странное чувство недосказанности и интриги. На самом деле он думает о своей сестре куда больше. В особенности про то, что она умеет вкусно готовить, убирать и принципе заниматься различного рода делами, которые все тот же Россия будет делать чисто из-за того, что его заставят. Для Беларуси не проблема была подойти и просто успокоить, например, маленького ребенка, что упал на площадке и повредил себе ногу. Так же не было проблемой и просто банально обнять своего друга или подругу, не говоря уже о членах семьи, которых она любит больше, чем свои любимейшие драники. Она всегда была и есть преданна тем, кого по-настоящему любит, поэтому редко когда отказывается помочь. Правда в последнее время у нее стало появляться столько работы и проблем, что белоруска стала уделять все меньше и меньше времени своим родным, все с каждым днем понимая, что так делает хуже только тем, кто нуждается в её внимании и поддержке. Как в детстве. СССР с малых лет учил её медицине, швейному мастерству и доброте, поэтому сейчас она имеет не только большое сердце, но и весьма немаленькие познания в области кройки и шитья. Собственно, это ей и помогает на её новой работе, где она является помощницей швеи.

— "Хах, понятно. Тогда что ты скажешь о Фарии Мистересс?" — снова спросил Фин, на что, слегка улыбнувшись, Эстония стал подбирать нужные слова.

      — "Она моя самая любимая учительница, которая никогда не судит людей просто так и так же никогда не будет делать что-то безосновательно. Я знаю её еще с пятого класса, когда только-только нам позволили покидать корпуса младших классов. Да и относится она ко мне вполне нормально и даже позитивно. Нет, не потому что я, наверное, единственный, кому нравятся её лекции и редкие, забавные истории, которые она рассказывает нам для того, чтобы немного разбавить напряженность в классе. Просто эта милая, пусть и немного пожилая, женщина знает цену каждому и поэтому относиться она к каждому так, как он того заслуживает. А еще я думаю, что ей нужно (без обид) идти в оперный театр. Ибо такой голос на повышенных тонах не каждый слух в классе способен выдержать." — дописывая последние строчки, европеец уже слегка сдерживал свой тихий смех, при этом понимая, что поступает, в какой-то степени, подло. Хотя это было уже не важно, ведь эстонец не сказал ничего обидного, отвечая лишь быстро и ясно, будто это была какая-то викторина.

— "Ну конечно. Кто бы мог сомневаться, что ты так ответишь." — без доли намека на оскорбление или попытку задеть, написал в ответ Финляндия, после чего на его лице проявилась немного нервная улыбка. — "... а что ты скажешь обо мне?"

      Прочитав последнее сообщение, Эстония уже через мгновение полностью затих и замер, не переставая с нескрываемым и легким удивлением читать одно и тоже самое предложение, после чего, он лишь сильнее сжал своими руками мягкую подушку, опустив глаза вниз. Он думает о нем много чего. Несомненно. Но вот написать об этом оказалось, почему-то, нереально трудно. И все же немного собравшись с мыслями, эстонец решил таки ответить, не заставляя своего одноклассника снова ждать. — "Ну... что ты вовсе не такой, каким являешься на людях. И я думаю, что остальные ошибочно считают твоё сердце ледяным. Ведь никто ранее, кроме родни, не заступался за меня, не слушал. А ты защищал меня не один раз, спас от гибели и всячески помогал — разве ли это уже не говорит о том, что ты прекрасный друг?" — прекратив писать, эстонец вдруг почувствовал, что его лицо начинает немного краснеть, а мысли уже не слушались хозяина, от чего продолжить написание было очень сложно, — если бы он сейчас все то, что написал, произносил вслух, его голос точно бы дрогнул как минимум раза два. Всё это было очень странно, но начатое ранее нужно всегда заканчивать до конца, и данная ситуация не была какой-то обделенной. — "А еще ты очень добр ко мне..." — через пол минуты дописал Эст. И это было последнее, что он смог написать. Наконец отправив вторую часть к первой, омега тихо сглотнул, ощущая себя весьма необычно. Отодвинув телефон от себя немного подальше, европеец лишь сильнее обнял свою подушку и наполовину уткнулся в неё лицом, будто пытаясь скрыть его от посторонних. Эстония только сейчас заметил, как быстро начало биться его, и без того слабое, сердце, хотя он ничем перед этим не занимался и даже не пил таблеток. От этого всего в ушах стоял странный шум, который можно услышать только в полной тишине, и немного расфокусированная картинка перед глазами, что была такой из-за того, что веки наполовину прикрывали сам взор, продолжая смотреть в одну точку на неярком экране мобильного телефона.       Финляндия тоже долго не отвечал — эстонцу даже на секунду показалось, что мир вокруг него замер, давая время прийти в нормальное состояние и переключиться на что-то другое. Но не прошло и пяти минут, как омега снова услышал знакомую вибрацию телефона.

— "Неожиданный ответ. Я думал, ты просто скажешь, что я не плохой человек и что мои раны тебя ужасают." — присланное сообщение европеец прочитал довольно быстро, после чего ему не потребовалось много времени на то, чтобы начать писать свою точку зрения.

      — "Так, не нужно снова вспоминать про те порезы. Я до сих пор не могу понять, зачем ты их так обильно себе наносил. При чем каждый день..." — ответил Эстония, у которого снова по спине прошла мелкая рябь из-за недавних воспоминаний про те самые жутко исполосованные руки северянина, от одного только вида на которые появлялся лишь один единственный вопрос, который он и задав в следующее мгновение. — "Зачем ты вообще стал себя так калечить? Только не ври..."

"Хорошо. Тогда как думаешь: почему люди пытаются покончить с собой и просто изувечивают своё тело?" — задал очередной вопрос финн, на самом деле весьма радуясь, что Эст сейчас не рядом. Он бы просто не смог тогда смотреть ему в глаза.

      — "Хм... ну например из-за того жуткой одинокости, обиды на кого-то, усталости от своего существования, не способность выдержать давления остальных или из-за неразделенной любви — причин очень много, а это лишь маленький и показательный пример. Только не говори мне, что ты сейчас снова..."

— "Нет, нет, я ничего себе сейчас не делаю, можешь быть уверен в этом. И да, ты полностью прав. А еще люди любят обращать на себя внимание. Но это не тот случай..." — спустя секунд двадцать ответил Финляндия, смотря вниз на землю.

      — "Не тот? Хотя да, ты прав: я бы не сказал, что ты хочешь привлекать к себе хоть какое-то внимание. Кстати, а где ты сейчас?" — поинтересовался эстонец, только спустя пару секунд понимая, что этот вопрос стоило задать многими минутами ранее.

— "Дома. А что?" — ответил текстом на вопрос Холодная страна, немного удивляясь тому, что его одноклассника вообще это волнует.

      — "Ясно. Просто мне уже начинает казаться, что ты пишешь мне свои последние слова. Прости за такие выводы, но это жутко, знаешь ли..." — написал и отправил Эст, немного встревожившись. Сейчас он мог лишь мысленно надеяться, что Фин ему не врет.

— "Жутко? Хах, я просто решил немного пообщаться. Все в порядке и даже не смей думать о том, что я снова пытаюсь себя убить или что-то в этом роде." — заверил Финляндия, краем глаза смотря на свои забинтованные руки, попутно вспоминая всё то, что приключилось всего день назад.

      — "Надеюсь." — почти сразу ответил омега, на самом деле лишь поверхностно легко и снисходительно ухмыляясь, на самом деле начиная ощущать некую тревогу и беспокойство, которые будто глухо бились где-то изнутри.

— "Кстати, ты же отвечал на мои вопросы. Значит, сейчас я должен ответить на твой." — через пару минут, стараясь немного разрядить обстановку и скрасить тишину, отправил новое сообщение северянин, при этом не переставая любоваться ночной погодой, что будто с каждой последующей секундой все больше расцветала мрачными красками в эту ясную ночь, освещаемую светом луны.

      — "Хм... на любой? В таком случае... ты любишь играть на чём-либо? Если да, то какой твой самый любимый музыкальный инструмент?" — поинтересовался Эстония, мимолетно вспоминая свой синтезатор, который он для удобности называет просто пианином, что сейчас мирно покоиться у него под рабочим столом, будучи полностью выключенным. Эстонцу сейчас было просто интересно узнать, какой музыкальный инструмент его одноклассник предпочитает больше всего, поскольку для него самого это раскладное пианино — отличный способ, чтобы расслабиться и насладиться своей музыкой, не обращая внимание больше ни на что вокруг.

— "Если честно, я люблю играть на гитаре из-за её необычного звучания и вполне легкого взаимодействия. Просто в правильном порядке водишь по струнам и выходит мелодия, что иногда способна заставить дернуться душу внутри подобно этим тонким нитям. И прости за такие метафоры — просто я иногда слишком увлекаюсь, когда рассказываю о чём-либо из мира музыки. Ведь она была моим единственным развлечением в скучные дни и довольно сильно врезалась в память. Я даже сейчас проигрываю у себя в голове пару знакомых песен, поскольку избавиться от них уже не могу." — спустя пару минут ответил Финляндия, слегка улыбнувшись. Ему, если не скрывать, на самом деле было довольно приятно осознавать, что сейчас он может говорить даже о таких вещах почти ничего не скрывая. Хоть это и показалось бы чем-то странным для окружающих.

      — "Понятно. А я пианист. И если честно, так же просто обожаю свой необычный синтезатор. Да, может правильнее говорить "клавишник", но мне более удобно говорить так, как я давно привык. Когда-то давно у нас в доме было большое и деревянное, резное пианино, на котором часто приходилось играть, когда становилось совсем скучно. А после это просто переросло в хобби, после чего, уже уехав из старого жилища, я решил, что не могу жить без своей любимой музыки на пианино. Как-то так. Странно, правда?" — издав тихий и всего секунду слышимый смешок, Эстония сделал свое последнее предложение вопросом, после чего слегка зевнул, начиная чувствовать себя более сонно, чем до этого. Хотя возможно в этом был виноват, пусть и тусклый, но экран телефона, смотря на который, постепенно возникало желание закрыть глаза.

— "Да нет, вполне нормально. Не все же люди относятся к музыке просто никак, при этом считая её пустой тратой времени. А твои слова о том, как мелодия, создаваемая пианино, может быть прекрасна, навели меня на мысль, что не такой уж и я ненормальный, имея свою точку зрения на счет различной музыки. Хотя думаю, что только ты так и считаешь. Наверное." — написал Фин, после чего тихо вздохнул, набирая в легкие свежий и прохладный воздух, при этом продолжая слушать гробовую тишину вокруг.

      — "Конечно считаю, можешь и не сомневаться в этом. А так... эх, уже довольно поздно, а я только сейчас это заметил." — отметил Эстония, и вправду лишь секундой ранее убеждаясь в том, что часы показывают уже первый час ночи. Одноклассники общались, по меньшей мере, уже как два часа, но ни один, ни другой того не замечали, продолжая думать о своем и отвечать то, что было у них в мыслях. Но тем не менее эстонец ни капли не жалел о своём убитом времени, поскольку даже не смотря на то, что завтра он в любом случае проснется с головной болью из-за недосыпа и химических реакций в своем организме, омега будет знать точно, что поступил правильно, выслушав своего друга. К тому же, ему самому не хватало общения.

— "Да, ты прав. Ну ладно, в таком случае тебе лучше уже идти спать. Ты же не хочешь завтра выглядеть так же, как и во время своей болезни?" — прочитав это текстовое сообщение, Эстония тихо посмеялся, при этом слегка утыкаясь лицом в давно нагретую ткань подушки.

      — "Нет, конечно. Мне уж хватило. Кстати, неплохой разговор у нас вышел. Я не ожидал того, что сегодня узнаю так много: такое впечатление, будто я впервые общаюсь с другой страной и человеком, который не стал от меня скрывать почти что всё." — через некоторое время ответил европеец, поворачивая голову в сторону своего окна и смотря через него на темное ночное небо, которое было частично затянуто черными тучами. Погода уже длительное время не меняется на более теплую, хотя, казалось бы, уже настала почти что середина весны.

— "Взаимно. Тогда пока." — коротко попрощался финн, снова чувствуя себя жалко, но при этом, почему-то, хорошо.

      — "Да, давай. Только не вздумай мне снова резаться, иначе я тебя не прощу." — написав и отправив своё последнее сообщение, Эстония немного устало и будто даже снисходительно вздохнул. Все же, он не умеет злиться долго. Даже притворяться.       Заметив, что Финляндии больше нет в сети, омега выключил телефон и отложил его в сторону, принимая горизонтальное положение и удобно ложась на своей кровати, при этом не переставая приобнимать теплую подушку. Через, примерно, минуту перевернувшись на правую сторону, Эст, не переставая держать в руках объект постельного комплекта, стал смотреть на всё те же затянутые грозовыми тучами небеса, от одного взгляда на которые начинало веять легким холодком. Но природное желание спать было в разы сильнее, чем обычное наслаждение погодой за окном, поэтому уже через пару минут Эстония крепко спал, уткнувшись половиной лица в давно прогретую им же подушку...

***

      Выключив свой телефон, Фин снова посмотрел с шестого этажа прямо вниз, не переставая чувствовать то, как в его лицо стремительно бил северный ветер, будто заставляя освежиться. Хотя финн и вышел на балкон ради этого. Почему-то смелости начать разговор в практически полностью закрытой квартире не хватало, поэтому пришлось снова собираться с мыслями, при этом стоя посреди небольшого помещения, которое хорошо изнутри проветривал наружный воздух, проникая внутрь через полностью открытые окна. На секунду Фин даже задумался, вспоминая недавние слова эстонца, после чего, снова слегка ухмыльнувшись, что почти не было видно во тьме ночи, он опустил свой взгляд немного ниже, смотря на освещенную серебряной луной землю. — И не подумаю снова делать это. По крайней мере, у меня есть на то причины... — почти неслышно произнес для самого себя Фин, будто бы лишний раз убеждаясь в своих собственных словах. Но тем не менее он оказался прав — снова калечить себя незнамо, для чего, было бы весьма глупо. Особенно прекрасно понимая, кому это навредит больше. Финн в этот момент не думал ни о чём больше, чем о той самой, буквально минутой ранее завершенной, перепиской со своим одноклассником. Но альфу мучило осознание того, что он слишком легко себя повёл, рассказывая довольно личную информацию. Он не привык так делать, стараясь оставаться замкнутым только для того, чтобы другие, узнав о его настоящих интересах и предпочтениях, не стали убивать его же ими. Но почему-то даже сейчас, казалось бы, всё обдумав и кое-как приняв, северянин все равно чувствует, что принял правильное решение, хоть глухое и вязкое ощущение тревожности до сих пор не покидало его. Будто бы он виноват в том, что из-за очередной степени острого одиночества отправил первое сообщение Эстонии.       Через секунду тяжело вздохнув, Финляндия снова облокотился на белый подоконник своего балкона, упираясь в него двумя локтями, при этом положив голову на свои руки, обхватывая левой кистью правую. Мысли внутри уже начинали утихать, в "ушах" стоял еле слышный шум, подобен белому, а вокруг был лишь прекрасный вид на окружающую природу — этого было достаточно, чтобы снова о чём-то задуматься. Но вместо того, чтобы в очередной раз вспомнить своё прошлое и обдумывать планы на следующий день, финн просто слегка улыбнулся, на этот раз меняя положение своих рук, теперь уже подпирая голову лишь одной левой рукой, не переставая смотреть одну точку перед собой. В голове появилось лишь блеклое воспоминание о том сообщении, что всего лишь пол часа назад отправлял Эст. — ~"Ты прекрасный друг..."~ — в очередной раз мысленно вспомнил альфа одно из предложений своего старого объекта насмешек, при этом снова ощутив не только знакомое чувство вины, но и легкую колкость на своём лице, которая наступила, предположительно, из-за прохладного ветра, что витал вокруг. Он уже не мог отрицать того, насколько же необычно и, в то же время, приятно было слышать эти слова от вообще кого-либо. Даже спустя такое длительное время.       Но решив, что на сегодня пребывания на холодном балконе хватит, Финляндия просто развернулся и пошёл обратно в более теплый дом, понимая, что его лицо слегка краснеет вовсе не от ледяного ветра...       — (Продолжение следует...) —