О волках и ядах

Имя: Ремус Джон Люпин. Пол: Мужской. Дата рождения: 10.03.1960 Дата укуса: 18.09.1967 Состояние здоровья: Хорошее. А еще рост, вес и тысячи других деталей. Нет, он не работает и доступен в любое время. Нет, у него нет аллергий, не считая серебра. Нет, у него нет наследственных заболеваний, и наркотики он не употребляет — как будто ему есть на что их вообще покупать. Чиновница строго взглянула на него, поправила ярко-розовую шаль и так выразительно поджала губы, что Ремус решил больше не шутить, держать рот на замке, скрестить пальцы и молить о помощи и снисхождении Мерлина, Моргану, кого угодно, лишь бы все получилось. Тогда и его жалкая жизнь обретет хоть какой-то смысл. Мир Ремуса Люпина рухнул семь лет назад. Семь. Магическое число — так может, уже пора оставить призраков в прошлом и попробовать двигаться дальше? Найти что-то, ради чего стоит жить? Он неосторожно поинтересовался судьбой предыдущего добровольца, но получил только равнодушный взгляд и холодный совет не лезть в то, что его не касается. После недолгой беседы Ремусу измерили давление и сказали, что все в порядке, он может идти, с ним обязательно свяжутся. Окончательный выбор будет сделан в течении двух недель, до следующего полнолуния, и даже если Ремуса сочтут неподходящим кандидатом, его в любом случае уведомят о решении письменно. В коридоре уже ждала своей очереди покрытая шрамами женщина средних лет, из груди которой вырывался хриплый свист при каждом выдохе, и хотя радоваться чужому несчастью было недостойно, Ремус не смог помешать искорке надежды вспыхнуть где-то внутри. Он мало общался с людьми в последнее время, так что про проект Секции Экспериментальных Зелий узнал совершенно случайно и понятия не имел, сколько вообще желающих участвовать, но по крайней мере по сравнению с этой женщиной его позиция была более чем выигрышной. Относительно молод, в хорошей форме — прямо-таки идеально подходит для того, чтобы испытать на себе десяток, а то и сотню пробных зелий. Ремус знал, что радоваться пока рано, но ничего не мог с собой поделать. Ночью ему снились бесконечные котлы, полные бурлящего спасения, жидкого серебра, которое постепенно сгущалось, превращаясь в прочную цепь на дергающихся волчьих лапах. Наконец-то он сможет отделить себя от зверя, подняться над своим волком. Несколько дней он в нетерпении метался по подвальной комнатушке, словно перед особенно мучительным преображением, хотя в ночном небе слабо светился узкий серп полумесяца. Воздух загустел от ожидания, предвкушения лучшего «завтра», Ремус почти чувствовал запах перемен. Потом громадный филин принес письмо — Ремусу казалось, что он всю жизнь ждал этого момента. Дрожащими пальцами он разорвал конверт и почти завыл от радости и облегчения: прихотливо изогнутые буквы сообщали, что его приняли в качестве испытуемого для участия в разработке нового контролирующего агрессивность оборотней зелья. Каждый месяц ему нужно будет проводить пять дней — два до полнолуния и два после, чтобы как можно тщательнее зарегистрировать возможные побочные эффекты — в Секции Экспериментальных Зелий, принимать лекарство и оборачиваться под строгим наблюдением. Его предупреждали, что СЭЗ не несет никакой ответственности за возможные негативные последствия для здоровья, но на последнее Ремусу было плевать, поскольку собственное здоровье в данном случае волновало его меньше всего. Какая разница, что с ним будет? Вылечиться он все равно не сможет, так хоть пользу принесет и будет знать, что прожил жизнь не зря. Потом его улыбка погасла. В разработке зелья принимали участие трое: руководитель проекта Дамокл Белби, младший исследователь Северус Снейп и ассистентка Мари-Энн Диггори. Ремус уставился на второе имя, не веря своим глазам. Это же не может быть… Но как бы долго он ни смотрел на буквы, они не желали меняться. Он все прочитал правильно. Северус Снейп. Нюниус. Северус Снейп… Нет, во имя всех дементоров Азкабана, нет! Ремус делал все возможное, чтобы забыть прошлое. Получалось у него откровенно плохо, а всплывшее в памяти лицо из оставшихся позади лет обернулось контрольным выстрелом. Снейп не был его другом, совсем наоборот, и все равно именно эти черные пронзительные глаза и резкие черты оказались так тесно, слишком, черт возьми, тесно связаны со всем! Он вспомнил шутки Сириуса, смех Джеймса и Питера, свой собственный стыд и яркие, горячие кошмары последних школьных лет, когда он просыпался, весь дрожа, на мокрых от пота простынях, потому что его зубы раздирали бледную кожу, впивались в мясо до самых костей. В этих снах Ремус раз за разом рвал Снейпа на части — и, проснувшись, никогда не мог с уверенностью сказать, был он в них волком или человеком Ремус не видел Снейпа уже очень давно. И все равно боялся, что узнает его запах. Даже после стольких лет.