With a Crown of Stars

      Уилл проснулся от ощущения, что тонет в своей кровати, и от звуков лая своих собак. Он потер глаза — рассветный свет уже пробивался сквозь окна, а собаки сгрудились у входной двери, заливаясь беспрерывным лаем. Уинстон, в частности, подошел к самой кровати и громко гавкнул на хозяина. Уилл тяжело вздохнул, поднялся с постели, чувствуя слабость, и понял, что снова вспотел так, что рубашка прилипла его телу. Но если перед домом действительно завелось какое-то животное, собаки не угомонятся, пока он этим не займётся. Он открыл дверь и увидел младенца в пресловутой корзине на своем крыльце. Уилл моргнул и тут же закрыл дверь. Но собаки продолжали лаять, и он осторожно снова приоткрыл её. Младенец был всё еще там. Глаза у него были закрыты, и Уилл понял, что они откроются только тогда, когда он коснется ребёнка. Он приоткрыл москитную сетку, и собаки выскочили на крыльцо, окружив корзину. Уилл надеялся, что корзина не слишком долго стояла на его крыльце. Он избегал касаться младенца, вместо этого откинул одеяло, чтобы взлянуть на табличку с именами родителей. Возможно ребёнок предназначался кому-то другому. Это точно ошибка. Уилл же принимает подавители — он не способен на большее, чем загадать желание, чтобы на него не упала птичья какашка, не говоря уже о том, чтобы «нагадать» ребёнка. Но, на табличке четко значилась его имя: Уильям Грэм. Уилл глубоко вдохнул и тут же побежал в дом за телефоном. Он сразу набрал номер доктора Лектора. Когда на звонок ответили, Уилл сказал: — Я знаю, что я немного тронутый, но не до такой степени! — Уилл? — услышал он в ответ. — Да, это я, извините, — быстро добавил он. — На моем крыльце младенец. — Как он там оказался? — По старинке, — стиснув зубы, ответил Уилл. — Я загадал желание, и оно сбылось. Разве что это невероятно детализированная галлюцинация, но, честно говоря, я так не думаю. — Вы уверены, что пожелали это? — спросил доктор Лектер. — Моё имя на табличке, так что мои подавители явно ни на что не годятся, — сказал Уилл, хотя он принимал этот рецепт уже много лет без проблем. — Вы болели, — клиническим тоном заметил доктор. — Некоторые заболевания могут снижать эффективность подавителей. — Черт, — пробормотал Уилл, потирая лоб. — Что мне теперь делать? Как я умудрился пожелать младенца из воздуха в одиночку? Уилл нахмурился и снова присел рядом с корзиной. Он откинул одеяло еще сильнее и, конечно, обнаружил второе имя. — Я думаю, — начал он, сглотнув. — …думаю, вам лучше приехать. И как можно скорее. — Уилл, кто бы это ни был, мы справимся с ситуацией, — услышал он голос доктора, а затем звон ключей, которые тот явно схватил из миски в прихожей. — Это вы, — хрипло сказал Уилл. — Мы… Доктор Лектер, мы… На другом конце провода наступила тишина, затянувшаяся настолько, что Уилл уже начал подумывать свернуть разговор каким-нибудь острым замечанием. Но тут он услышал глубокий вдох, возможно, самый уязвимый звук, который он когда-либо слышал от невозмутимого доктора Лектора. — Я приеду как можно скорее, — сказал доктор. — Не трогайте ребенка, пока я не приеду. — Понял, — коротка ответил Уилл и положил трубу. Собаки продолжали обнюхивать корзину, а Уилл сел на пол, привалившись к москитной сетке и стал ждать.

***

      Доктор Лектер приехал гораздо быстрее, чем ожидал Уилл, что означало либо хорошее состояние дорог, либо превышение скорости. Возможно, и то, и другое. Он быстро вышел из машины и направился к крыльцу. — Это точно не галлюцинация, да? — спросил Уилл. Доктор Лектер отталкивает собак в сторону. Одним движением от откинул одеяло — уверенно и ловко, словно давно к этому привык. Конечно, доктор раньше работал в больнице и, вероятно, видел немало младенцев. — Нет, это не галлюцинация — подтвердил доктор, посмотрев на табличку. Имена на ней ясно гласили: Уильям Грэм, Ганнибал Лектер — Без обид, но как это вообще случилось? — спросил Уилл. — Допустим, мои подавители подвели, но ваши-то? — Я не принимаю подавители, — ответил доктор, его лицо было странно отстранённым. — Раньше в этом не было необходимости. Уилл с трудом удержался от того, чтобы прикоснуться к младенцу и разбудить его, но он знал, что сначала нужно разобраться в ситуации. — Что изменилось? — спросил он, но почти сразу понял ответ. — Эбигейл. Вы сказали, что… мы её родители теперь. А потом мы… — Очевидно, — отозвался доктор. Его лицо впервые выражало что-то похожее на удивление. Он протянул руку и осторожно провёл пальцем по щеке младенца. Глаза младенца медленно открылись, и Уилл понял: всё, ребенок теперь их. Это реальность. И он не имеет ни малейшего представления, что теперь делать.

***

      Доктор Лектер заносит корзинку в дом и ставит её на кухонный стол. — Мальчик или девочка? — спрашивает Уилл, осторожно касаясь пальцами головы ребёнка. Доктор Лектер разворачивает одеяло, чтобы проверить и говорит: — Девочка, — он внимательно смотрит на малышку, затем берет её на руки и аккуратно передаёт Уиллу. Уилл в ужасе — боится сделать что-то не так, выронить её или как-то навредить. Но ребёнок смотрит на него, и Уилл внезапно осознаёт, как сильно он этого желал. В этот момент он понимает: он готов сделать для неё всё. — Ты совершенна, — шепчет он. И чувствует за плечом присутствие доктора Лектера — его тёплая и надёжная фигура напоминает о данном обещании быть для Уилла опорой. — Она действительно совершенна, — соглашается доктор Лектер, и когда Уилл поднимает взгляд, то видит, что глаза доктора слегка влажны. — Хорошо, — говорит Уилл. — Ладно. Нам нужно в магазин, нужно… ну, всё. — Она скоро захочет есть, — подтверждает доктор Лектер. Уилл осторожно кладёт малышку обратно в корзинку, и масштаб ситуации начинает его накрывать. Он пытается дышать глубже, на голова начинает болеть, а комната словно растекается перед глазами. — Доктор… — успевает он сказать, прежде чем теряет сознание.

***

      Он приходит в себя под звук приборов и какой-то странный сосущий звук. Он лежит в больничной палате, а в кресле рядом доктор Лектер держит их дочь на руках и завидной легкостью кормит её из бутылочки. — Значит, я всё ещё не галлюцинирую, да? — хрипло спрашивает Уилл. Доктор Лектер поднимает взгляд. — Уилл, — произносит он, и в его голосе слышится облегчение. Уилл не помнит, чтобы кто-то в последнее время настолько переживал за него. — Что произошло? — У тебя был приступ, — объясняет доктор Лектер, выглядящий заметно уставшим. Под его глазами тёмные круги, которых Уилл раньше не замечал. — Я вызвал скорую, тебя доставили в Рестон. После постановки диагноза тебя перевели сюда. Уилл пытался спросить, куда его перевели, но горло слишком пересохло. Доктор Лектер кладёт бутылочку рядом, берет стакан воды с прикроватного столика и передаёт его Уиллу. Сделав несколько глотков через трубочку, Уилл снова переводит взгляд на их малышку, которая, к его удивлению, спокойно переносит паузу в кормлении. — Где Я? Что… что со мной? — У тебя энцефалит, — говорит доктор Лектер. — Воспаление мозга, вполне излечимое, хотя твоя форма проявления оказалась довольно необычной. Вчера тебя перевели в университет Джонса Хопкинса. Уже прошло три дня с момента, как появилась наша дочь. Уилл пытается осмыслить услышанное, но решает отложить это на потом. — Можно, я подержу её? — спрашивает он. Доктор Лектер поднимает спинку кровати, чтобы Уилл мог сесть, и осторожно передаёт малышку ему в руки. — Возможно, она доест эту бутылочку с тобой, — говорит он, подавая её Уиллу. Уиллу требуется несколько секунд чтобы всё устроить. Он всё еще боится, что это может быть просто сон, но малышку это не беспокоит — она спокойно пьёт, пока бутылочка почти не опустошается. Доктор Лектер показывает ему, как держать её близко и осторожно похлопывать по спине, пока она не срыгивает немного смеси на больничный халат Уилла. Она такая крошечная, тёплая, и Уилл уже любит её так сильно. — Прости, — говорит он наконец. — Тебе, наверное, было очень тяжело одному заботиться о ней. — Ты заставил меня переживать, — отвечает доктор Лектер, просто беря Уилла за свободную руку. — Прости, — снова извиняется Уилл, беспомощно сжимая их дочь и руку доктора. Доктор Лектер качает головой. — Извинения ни к чему. Всё, что тебе нужно, — это поправиться и вернуться домой к нам. В этот момент заходит медсестра, но Уиллу хочется, чтобы она ушла — он хочет остаться вот так, с ними, ещё немного.

***

      Они останавливаются на имени Мадлен — Уилл предлагает его, а доктор Лектер соглашается, настаивая на французском написании. — Люди будут постоянно писать его неправильно, — предупреждает Уилл. — Возможно, — соглашается доктор Лектер, хотя произносит это так, будто всякий, кто ошибётся, сильно об этом пожалеет. — А что с фамилией? — спрашивает Уилл. — Думаю, звучит хорошо в любом случае. Или… может, мы объединим их? — Нам следует пожениться, — говорит доктор Лектер. Уилл ошарашенно смотрит на него. — Я открыт для объединённой фамилии, — добавляет доктор Лектер. — Для всей нашей семьи. — Мне казалось, что в нашем дуэте я должен быть ненормальным, — тихо отвечает Уилл. Доктор Лектер откидывается на спинку кресла, снова они беседуют в его кабинете. — Ты сам знаешь, какие юридические права предоставляет брак в этой стране. Тебе этого не помнится, но могу тебя уверить: переводить тебя из одной больницы в другую без возможности официально представиться твоим супругом было крайне неудобно. Уилл морщится. — Всё так плохо? — Чудовищно, — говорит доктор Лектер. — И хотя я надеюсь, что такая ситуация больше не повторится, это прекрасная иллюстрация тех трудностей, с которыми мы можем столкнуться. — Но… — Уилл начинает говорить, но останавливается, пытаясь собрать мысли, чтобы возразить. — Мы же… мы даже не пара, — он неопределённо машет рукой между ними. — Разве? — спрашивает доктор Лектер и наклоняет голову в сторону Мадлен, которая мирно спит в её, как он уверяет, превосходно подобранной переноске. — Ну… — протягивает Уилл, потому что это хороший аргумент. — Мы связали свои жизни — пусть не самым традиционным образом, но связали. Это подтверждение спит сейчас рядом с нами. Уилл снова смотрит на Мадлен. Ей всего неделя — впереди ещё как минимум восемнадцать лет. И невозможно пожелать ребёнка в одиночку, а это значит, что доктор Лектер хотел этого не меньше, чем Уилл. — Ты должен знать, что я тебя очень высоко ценю, — говорит доктор Лектер с необычной искренностью. — Мне приятно твоё общество, и я был бы счастлив считать себя твоим супругом. — Я… — Уилл сглатывает. — Я тоже… Если ты действительно этого хочешь. — Это то, чего я хочу, для нас обоих. Уилл глубоко вдыхает и медленно выдыхает. — Думаю, я смогу привыкнуть к тому, чтобы назвать тебя доктором Грэм-Лектер, но мне, наверное, придётся начать с того, чтобы звать тебя Ганнибал. Доктор Лектер — Ганнибал — улыбается. — Должен признать, что тебе стоит это сделать, дорогой Уилл.

***

      Когда Уилла выписывают из больницы в конце недели, Ганнибал забирает его домой, в Балтимор. Им предстоит решить множество вопросов о том, как устроить совместную жизнь, но пока логично жить у Ганнибала: Уиллу предстоит амбулаторное лечение в течение как минимум шести недель, и он не может просить Ганнибала совмещать это с заботой о Мадлен из Вулф-Трапа, не говоря уже о его пациентах. На данный момент Уилл счастлив просто уложить Мадлен в кроватку в спальне Ганнибала. Кроватка выглядит прочной, с чёткими линиями — в духе чего-то, что Уилл мог бы захотеть сделать сам, если бы он как-то готовился к этому. — Мы можем переоборудовать спальню по соседству в детскую, — тихо говорит Ганнибал, когда Уилл аккуратно закрывает дверь. — Признаюсь, у меня пока не было времени этим заняться. — Лентяй, — обвиняет его Уилл, на губах которого мелькает улыбка. — Как ты вообще ещё на ногах? Она же ест каждые три часа, верно? — Более или менее, — отвечает Ганнибал. — Во время ординатуры я научился спать, когда выдаётся возможность. Такая степень лишения сна мне знакома. — Но это вряд ли доставляет удовольствие, — говорит Уилл. — Почему бы тебе не прилечь? Я подготовлю её следующую бутылочку. — Ты все ещё восстанавливаешься, — возражает Ганнибал, но выглядит искушённым. — Позволь мне делать то, что в моих силах, — убеждает его Уилл. — Нам не поздоровится, если ты свалишься от усталости. Ганнибал колеблется, но, когда Уилл кладёт руку ему на плечо и мягко толкает в сторону будущей детской, всё же уходит. Остановившись в дверном проёме, он добавляет: — Ты тоже должен поспать, пока есть возможность. — Ладно, хорошо, вздремну у тебя в спальне, устроит? — отвечает Уилл. — Спокойной ночи, — говорит Ганнибал и исчезает за дверью. Уилл возвращается в спальню Ганнибала и осторожно направляется к кровати. Кроватка стоит ближе к стороне кровати, где спит Ганнибал — на тумбочке лежит книга, предположительно, на итальянском, что вполне логично. Если Ганнибал вставал каждые три часа, он наверняка хотел держать Мадлен как можно ближе. Возможно, Уиллу следовало лечь на другую сторону кровати, но это как будто другой конец света. Не доверяя себе проснуться, когда Мадлен начнет плакать, он ставит будильник на телефоне и зажимает его в руке, чтобы вибрация разбудила его через два с половиной часа. Подушка пахнет лосьоном после бритья Ганнибала — тонким, многослойным, безопасным. Уилл наблюдает, как спит Мадлен, пока его глаза не закрываются сами собой.

***

      Их свадьба откладывается на несколько дней. — Тебе нечего надеть, — замечает Ганнибал, с ловкостью колдуя над яйцами-пашот. — У меня есть костюмы дома, — отвечает Уилл. — Как я и сказал: тебе нечего надеть — отрезает Ганнибал, и Уилл лишь закатывает глаза, позволяя тому назначить экстренную встречу со своим портным. Позже, когда они сидят на диване в кабинете, Ганнибал спрашивает: — Есть ли кто-то, кого ты хотел бы пригласить? Уилл наконец добивается от Мэдди смачной отрыжки и пожимает плечами. — Приглашать некого. А ты? Ганнибал задумчиво хмурится. — Никого, кто смог бы приехать за столь короткое уведомление. — Мы можем подождать, — предлагает Уилл. И хотя это не звучит как идея, идеального вечера, добавляет: — Можем подождать и… ну, сделать всё по полной программе. Если хочешь. — Ты бы этого не хотел, — отмечает Ганнибал, и Уилл снова осознаёт, насколько хорошо тот его знает. Ганнибал склоняет к голове Мадлен и целует её. — Ради неё чем скорее мы поженимся, тем лучше. Уилл кивает, и тишине они сидят еще несколько минут, пока он не спрашивает: — У нас есть милое платьице для неё? — У нас их несколько, — удовлетворённо отвечает Ганнибал. — Ты можешь помочь выбрать.

***

      Они спят вместе в кровати Ганнибала — тот хочет, чтобы Уилл был рядом в случае осложнений после лечения. Кроме того, Уилл уговорил взять на себя кормление в два часа ночи: ему всё равно не спится, а Ганнибал, по мнению Уилла, нуждается в полноценном сне больше трёх часов подряд. Если бы кто-то сказал Уиллу пару недель назад, что он будет стоять рядом с Ганнибалом Лектером в ванной, чистя зубы, он бы просто рассмеялся. Но теперь он здесь, и Ганнибал пользуется зубной пастой, которую заказывает онлайн. Она больше похожа на гель, чем на привычную пасту, но Уилл проверил её в интернете, и научные обоснования его устраивают. — Честно говоря, я думал, что ты тот человек, который спит в пижаме с рубашкой, — говорит Уилл, когда Ганнибал выходит из гардеробной только в пижамных штанах. Ганнибал одаривает его кривоватой улыбкой. —Еще две недели назад ты бы оказался прав. Но склонность Мадлен к срыгиванию убедила меня в противном. — Легче стирать, — соглашается Уилл. На нём самом — мягкая белая футболка и пара боксеров, которые он нашёл в одном из ящиков Ганнибала. Уилл сначала подумал, что это старые вещи Ганнибала, но они оказались его размера, а на некоторых до сих пор были бирки. Это оказалось весьма продуманным жестом со стороны Ганнибала, хотя, как считает Уилл, в этом не было необходимости — он мог бы обойтись тем, что нашлось под рукой, пока не доберётся до дома за своими вещами. Пока Ганнибал спустился на кухню за бутылочкой, Уилл меняет Мадлен подгузник и усаживает в кресло у её кроватки, держа её на груди. Она широко раскрывает большие голубые глаза, и Уилл размышляет, что она видит, глядя на него. Он задаётся вопросом, что другие видят в ней — его глаза? Может быть, рот Ганнибала? Он не уверен, но это не имеет значения. — Мы пожелали тебя — и вот ты здесь, — шепчет он. Это действительно то самое чудо, о котором все говорят, но Уилл не мог предположить, насколько ошеломляющим окажется это чувство. Оно сильнее его самого, это любовь, которая заставляет всё — даже, например, идею женитьбы на своём психиатре — казаться разумным решением. Мадлен причмокивает губами, и в этот момент Ганнибал возвращается с бутылочкой, которую протягивает Уиллу. Он усаживается в кровати с книгой, но, когда Уилл поднимает взгляд, понимает, что Ганнибал не читает — он смотрит на них обоих, сосредоточенно, с неподдельной теплотой. Когда Мадлен заканчивает есть, Уилл аккуратно укладывает её в кроватку, уже наполовину спящую. Он надеется, что успеет устроиться на своей стороне кровати, прежде чем погрузится в сон сам, и что ночные кошмары не нарушат его хрупкий покой. Ганнибал тоже ложится, поворачивая голову к Уиллу. Уилл ждёт, что тот что-то скажет, но Ганнибал лишь пристально смотрит ему в лицо, словно запоминая каждый его штрих, и, наконец, говорит: — Спокойной ночи, Уилл. Затем он гасит лампу

***

      Утром Ганнибал отвозит Уилла на амбулаторный плазмаферез. Процедура оставляет Уилла замерзшим, усталым и, честно говоря, не слишком довольным, но альтернатива — «огонь в мозгу» — заставляет его мириться с этим. После процедуры его ждет примерка костюма. Это тоже не вызывает восторга, но свадьба уже завтра, а портной Ганнибала и так делает невероятное, успевая все в срок. Поэтому Уилл старается хотя бы не быть активным занудой во время примерки. Честно говоря, его больше отвлекает пристальный взгляд Ганнибала. Уилл понимает, почему тот смотрит на него, когда он держит на руках их дочь. Но сейчас малышка спит в переноске сбоку, а Уилл стоит на подиуме, пока портной творит магию с задней частью его брюк. — Костюм будет доставлен вечером, — сообщает портной Ганнибалу, который вежливо благодарит его. Они возвращаются домой на обед. Уилл думал, что аппетита у него совсем нет, но аромат, доносящийся из кухни, заставляет его передумать. Уилл кормит Мэдди, сидя в кресле на кухне, и наблюдает за Ганнибалом в его стихии. — Ты готовишь сразу два блюда? — наконец спрашивает Уилл, потому что, хотя он и не хочет давать советы, вопросы у него все же есть. Улыбка Ганнибала чуть заметно изгибает его губы. — Болоньезе на ужин. Оно будет томиться на огне весь день. — А печень? — Она добавляет соусу глубину вкуса, — поясняет Ганнибал, продолжая тщательно нарезать продукт. — Обычно используются куриная печень, но у меня есть говяжья. — Пахнет действительно вкусно, — признает Уилл. Его желудок впервые за долгое время проявляет активный интерес. — Надеюсь, к вечеру запах станет еще лучше и, возможно, соблазнит тебя на вторую порцию, — отвечает Ганнибал, окинув Уилла критическим взглядом. — Ты потерял вес. Не хочу, чтобы ты худел еще. — Делай, что можешь… или что лучше — вздыхает Уилл. — Так и поступлю. Хочешь накрыть на стол? Обед почти готов. Уилл с трудом встает и переносит Мэдди в ее качели в столовой, а затем достает приборы, бокалы и льняные салфетки. Когда Ганнибал выходит с обедом — салатом с хрустящей уткой и спаржей, — Уилл вдруг осознает, что возможно, он действительно может привыкнуть к такому образу жизни.

***

      На следующее утро Уилл надевает новый костюм — к которому прилагались галстук, носки и туфли — и встает перед Ганнибалом, ожидая одобрения. — Ну как? — спрашивает он. — Подхожу? Ганнибал обходит его по кругу и останавливается, чтобы поправить галстук. — Более чем, — отвечает он тепло, и, встретившись с ним взглядом, Уилл ощущает легкий озноб. Затем его взгляд падает на рукав своего пиджака рядом с пиджаком Ганнибала. — Ты специально подобрал так, чтобы наши костюмы сочетались? — спрашивает он. Темно-синий пиджак Уилла выглядит скромно на фоне безумной клетки на костюме Ганнибала. Все это каким-то образом гармонирует, что и восхищает, и тревожно одновременно. — Нужно думать о свадебных фотографиях, — невозмутимо отвечает Ганнибал. На кровати лежат три детских платья. Уилл смотрит на них, на их костюмы, потом снова на Ганнибала. — Ты хочешь, чтобы она была в желтом, не так ли? — Это будет выглядеть очень красиво. — Я не могу поверить, что ты используешь нашу дочь, как аксессуар, — бормочет Уилл, хотя прекрасно верит. Он проверяет подгузник Мэдди, прежде чем осторожно вынуть её из уютного комбинезона с ушками медвежонка. В этом костюме Ганнибал уже успел сделать массу забавных снимков. Уилл аккуратно надевает на нее колготки и платье. — Ну что, Мэдди, — мягко говорит он, поднимая ее. Ганнибал выходит из гардеробной с чем-то кружевным и клетчатым. Уилл на миг думает, что это подвязка, и недоумевает, кто из них двоих будет ее носить. Оказывается, это ободок для Мэдди, и Ганнибал с невероятной серьезностью надевает его на голову девочки. — Мы готовы? — спрашивает Уилл, думая, что больше ничего не может понадобиться. Конечно, он ошибается. Ганнибал достаёт бутоньерки из белых роз из холодильника, а затем каким-то образом в прихожей появляется новое зимнее пальто для Уилла. — Ганнибал, — начинает Уилл, но Ганнибал уже застегивает на нем пуговицы пальто. — Теперь мы готовы, — удовлетворенно заявляет Ганнибал. Два дня назад они получили лицензию на брак и инструкции для церемонии. И вот теперь, благодаря безупречному планированию Ганнибала, они даже не опаздывают на назначенное время. В зале ожидания пусто — утро вторника не слишком популярное время для свадеб. Уилл внезапно чувствует лёгкое волнение, сидя рядом с Ганнибалом, а у их ног покоится переноска с Мэдди. Господи, он собирается выходить замуж. Ему хочется завести разговор, но от этого его спасает приход свидетелей. — Я думала, ты шутишь, — удивлённо произносит Беверли, широко распахнув глаза. Рядом с ней стоит миниатюрная пожилая женщина с аккуратным каре. На её лице читается лёгкая насмешка и удивление. — О, Ганнибал, кто бы мог подумать? — говорит она, подходя ближе, а Беверли послушно следует за ней. — Уилл, это миссис Ирэн Комеда, моя давняя подруга. Ирэн, это Уилл Грэм и наша дочь, Мадлен. — Приятно познакомиться, — отвечает Уилл, пока Беверли отводит его в сторону. — Ты же вроде на больничном? — шепчет она с подозрением. — Да, но мы еще… ну, понимаешь, — бормочет Уилл. Беверли одаривает его скептическим взглядом, а затем наклоняется к переноске. — Она такая маленькая… Можно подержать её? Уилл припоминает, что у Беверли полно племянников и племянниц, так что она явно лучше справится, чем он сам. — Конечно, — говорит он, и Беверли берёт малышку на руки, шепча ей что-то непонятное. — А мы-то думали, ты останешься последним в своём роду, — шутливо говорит миссис Комеда, обращаясь к Ганнибалу. Это вызывает фырканье у Беверли, — Вы говорите так, будто он королевской крови. — Увы, всего лишь граф, — отвечает Ганнибал, и Уилл уставляется на него. Как оказалось, в их кратком обсуждении финансов это как-то не прозвучало. В этот момент их зовут, и Уилл откладывает свои вопросы на потом. Ганнибал протягивает руку, и Уилл, сглотнув, берёт её. Они встают перед судьёй. Церемония проходит быстро, почти мимолётно. Спросив, есть ли у них кольца, судья заставляет Уилла впасть в панику, но Ганнибал достаёт из кармана два золотых обручальных кольца — С этим кольцом я беру тебя в мужья. Через мгновение Уилл повторяет те же слова, скользя кольцом по пальцу Ганнибала. — Властью, данной мне, я объявляю вас мужем и мужем. Можете поцеловаться. Уилл смотрит на Ганнибала, пытаясь понять, что тот думает. Они поженились из-за Мэдди, но миссис Комеда и Беверли об этом не знают. Ганнибал выглядит ожидающим, и Уилл решает, что лёгкий поцелуй вполне уместен. Он наклоняется и мягко касается губ Ганнибала. Планировалось, что это будет мимолётно, но объятия Ганнибала оказываются такими тёплыми, что Уилл позволяет поцелую задержаться. Миссис Комеда держит Мэдди, пока Беверли делает фотографии. Хотя её Уилл знает в основном по работе на местах преступлений, фотографии из Будапешта, которые они однажды показала, убедили его в её таланте. — Поздравляю, — говорит миссис Комеда, возвращая Мэдди Ганнибалу для семейных снимков. Мэдди начинает капризничать, и Ганнибал тихо убаюкивает её на французском, наполняя сердце Уилла странным теплом. — Спасибо, что пришли, — говорит Уилл обеим женщинам. — Такое не каждый день увидишь: твой друг становится графиней, — смеётся Беверли, её несмешливая улыбка ясно даёт понять, что она будет помнить об этом вечно. — А теперь отправимся обедать? — предлагает Ганнибал, закрепляя Мэдди в переноске. Он берёт Уилла за руку, поглаживая пальцем его обручальное кольцо, и они вместе покидают здание суда.

***

      Ганнибал открыв дверь дома и осторожно поставил переноску с Мэдди прямо за порог. — Что ты… — начал было Уилл, сбитый с толку. Ганнибал бросил на него выразительный взгляд, затем посмотрел на порог и протянул руки. — Считается, что это традиция. — Считается, что так ты себе спину надорвёшь. — Я прекрасно знаком с техникой подъёма с согнутыми коленями, — заверил Ганнибал. Уилл нахмурился? — Может, мне лучше тебя перенести? Ганнибал окинул его внимательным взглядом, после чего деликатно откашлялся: — Твоя форма весьма эстетична, но, боюсь, не рассчитана на подобные нагрузки. — Ты сейчас намекаешь, что мне нужно больше тренироваться? — Уилл смотрел на него в недоумении. — Уилл, дорогой, — произнёс Ганнибал с мягкой улыбкой. — Как говорят, пока мы молоды… Уилл бросил на него сердитый взгляд, но всё же обвил руками его шею. Ганнибал без усилий подхватил его и перенёс через порог, словно Уилл ничего не весил. Уилл знал, что за дорогими костюмами Ганнибала скрывается впечатляющая физическая сила, но осознать это одно, а испытать на себе — совсем другое. Ганнибал осторожно опустил его ноги на пол, но не разомкнул объятий, крепко удерживая Уилла за спину. В этот момент Уилл, затаив дыхание, заглянул в глаза Ганнибала. Там не было напряжения или гнева — лишь спокойное удовлетворение, которое застало Уилла врасплох. Ему было непривычно видеть, как кто-то смотрит на него с таким… счастьем. А ведь Ганнибал женился на нём всего несколько часов назад и, кажется, ничуть об этом не жалел. Ганнибал склонился к нему, мягко коснулся губами его лба и наконец отпустил, чтобы вытащить Мэдди из переноски. Он с полной серьёзностью обратился к ней на французском, спрашивая, не пора ли сменить подгузник. Уилл смотрел, как он уносит её наверх, и невольно задумался, во что он только что ввязался