With a Crown of Stars

      В их первую брачную ночь всё происходит на удивление спокойно. Они по очереди занимают ванную, а Уилл спускается на кухню, чтобы подготовить бутылочку для Мэдди. Она уже давно была готова к кормлению, и, когда Уилл возвращается, малышка в руках Ганнибала начинает капризничать, подавая все признаки того, что вот- вот разрыдается. Ганнибал садится в кресло, чтобы накормить её, и Уилл вновь замирает от неожиданности: свет преломляется на обручальном кольце на руке, которая держит бутылочку. Ганнибал складывает пелёнки так же тщательно и симметрично, как свои кухонные полотенца, и Уиллу это кажется одновременно странным и трогательным, хоть и бесполезным — ведь пелёнки всё равно потом отправляются в стирку. Когда Мэдди наконец уснула, Ганнибал присоединяется к Уиллу в постели. — Готов вернуться к работе завтра? — тихо спрашивает Уилл. Ганнибал вздыхает: — Большинство моих пациентов согласились пропустить сеанс и прийти в своё обычное время. У некоторых были телефонные консультации, но, боюсь, завтра весь день будет заполнен теми, кто не мог ждать. — То есть день будет… так себе? Ганнибал бросает на него едва укоризненный взгляд, в котором всё же читается признание в правоте Уилла. — Мне не хочется оставлять вас одних. — Мы справимся, — заверяет Уилл. — Ты не пропустишь ничего важного, разве что наши соревнования по совместному дневному сну. — Победителями будут все, — сухо замечает Ганнибал. Уилл фыркает от смеха: — Всем вручат памятные медали. «Самый прогрессирующий». «Лучший в слюноотделении». — Мне было бы спокойнее, если бы ты стал первым, — отвечает Ганнибал. Он тянется рукой к лбу Уилла, хотя температуры у того не было с тех пор, как его выписали из больницы. — Тебе нужно много отдыхать. — Уже работаю над этим, — отвечает Уилл, устраиваясь поудобнее на подушке и подавляя зевок. Ганнибал собирается выключить свет, но вдруг останавливается: — У тебя есть сожаления? — Ну, разве что то, что у нас не было времени на шикарный медовый месяц. — Мы можем устроить его позже, если ты хочешь, — отвечает Ганнибал, выглядя искренне озабоченным. — Расслабься, — говорит Уилл. — Я понимаю, что наш брак… не совсем традиционный. Я не жду традиционных вещей. — Ты можешь получить их, — говорит Ганнибал. В свете лампы его глаза кажутся тёмными и глубокими. — Несмотря на то, как мы к этому пришли, ты должен получить то, чего хочешь. Уилл прищуривается, пытаясь понять, почему Ганнибал вдруг стал таким серьёзным. — У меня есть всё, что мне нужно. Никаких сожалений. А у тебя? Ганнибал смотрит на него долгое мгновение, а потом поворачивает голову в сторону Мэдди. — Я никогда не представлял, что могу иметь так много, — говорит он, и его голос звучит слегка хрипло. Уилл тянется, чтобы сжать его руку, и отпускает её, когда Ганнибал выключает свет и устраивается в постели. Он уже почти засыпает, когда чувствует, как пальцы Ганнибала слегка касаются его, а затем его тёплая рука обхватывает его ладонь.

***

Пока Уилл был в больнице, Ганнибал, похоже, немного переборщил с заказами для ребёнка. Всё сложено в комнате для гостей, которая скоро станет детской, и Уилл с интересом всё это рассматривает. Пока ему запрещено водить машину, пока доктор не даст разрешение, и это, вероятно, произойдёт не раньше, чем через год без припадков. Это угнетает, но поделать с этим ничего нельзя. Пока же, если ему что-то нужно, приходится либо заказывать это, либо искать, кто отвезёт его в магазин. Поэтому он старается не дублировать усилия Ганнибала. Слинг для ребёнка оказался неожиданной находкой, которая тут же стала любимой. Уилл посмотрел пару видео, как его использовать, и теперь они с Мэдди неразлучны: руки свободны, а малышка уютно устроилась у его груди. Все довольны. И да, шутка про соревнования по сну оказалась ближе к правде: каждый раз, укладывая Мэдди спать, Уилл старается тоже немного вздремнуть. Иногда он просто читает, но это всё равно отдых, а значит, он следует рекомендациям Ганнибала о восстановлении. Он скучает по собакам, думал, что будет одиноко без них, но младенец — это постоянная компания, как, впрочем, и Ганнибал, судя по частоте его звонков и сообщений. — Ты поел? — спрашивает Ганнибал, позвонив однажды в обеденный перерыв. — Знаешь, я как-то выживал и до твоего появления, — отвечает Уилл, который в этот момент жует бутерброд, стоя у раковины. Что не знает Ганнибал, то ему не навредит. — Кстати, я доел последние из твоих шикарных укропных огурцов. — Ты можешь есть всё, что захочешь, — отвечает Ганнибал. — А если я съем что-то, что ты планировал использовать для ужина? Ганнибал презрительно фыркает: — Повар, который не умеет импровизировать, — плохой повар. — Ну, я, конечно, не на твоём уровне, но могу предложить свою помощь. Я способен на большее, чем просто готовить детское питание. — Я знаю, — говорит Ганнибал, и в его голосе звучит такая нежность, что Уилл прижимает телефон к уху ещё ближе, чтобы не упустить ни одного слова. — Ты ещё готовишь еду для собак. Это вызывает у Уилла неожиданный смех, и он говорит: — Только за это я, пожалуй, встречу тебя ужином на столе, когда ты вернёшься домой. — Буду с нетерпением ждать, — искренне отвечает Ганнибал.

***

      Уилл понимает, что ему нужно выбраться из дома. Зима в разгаре, и, хотя он привык гулять по полям с собаками в любую погоду, с младенцем на руках это исключено. У Ганнибала есть прозаичное решение: им нужно выбрать краску для детской и пополнить запасы продуктов. — Я вполне могу нанять кого-нибудь, чтобы покрасить комнату, — говорит Ганнибал, рассматривая образцы. Уилл лениво перебирает мягкие оттенки желтого, но Ганнибал явно склоняется к пастельным зеленым тонам. — А где в этом веселье? — спрашивает Уилл. — Да и, к тому же, мне полезно будет чем-то заняться. — Помимо заботы о нашей дочери и о себе? — Ганнибал смотрит на него долго и серьезно. — Это совсем не мелочи, Уилл. Уилл неопределенно хмыкает, а Мэдди, уютно устроившаяся у него на груди в слинге, тихо вздыхает. Ему нравится ощущение ее тепла рядом. Ему также нравится рука Ганнибала на его пояснице. — Может, взять образец… — Уилл проверяет название краски и едва не фыркает. — «Мятное совершенство»? Посмотрим, как оно будет смотреться на стенах? — Я могу представить, — отвечает Ганнибал. — Уверен, этот цвет будет очень умиротворяющим. Уилл целует макушку Мэдди, почти лишенную волос, но она когда-нибудь обязательно обрастет кудряшками. — Спокойная краска — спокойный ребенок? — Нас окружает то, что на нас влияет, — произносит Ганнибал. — Выбор окружения может оказать драматическое влияние на наше состояние. — Серьезное заявление от человека, который хранит самурайские доспехи в спальне, — парирует Уилл. — И все же ты прекрасно спишь в моей постели, — говорит Ганнибал, как будто вскользь, но в его голосе скользит нотка собственнического удовольствия. — Это благодаря окружению или плазмаферезу? — уточняет Уилл, облизывая губы. — И то и другое, я надеюсь, — отвечает Ганнибал, и его взгляд, столь пристальный, что должен бы настораживать, напротив, заставляет Уилла чувствовать себя увиденным. И, что удивительно, в безопасности. Они приобретают банки с краской, кисти и защитные пленки, а затем отправляются в элитный супермаркет, где Ганнибал, как настоящий завоеватель, начинает хозяйствовать. — У тебя хотя бы список есть? — спрашивает Уилл, бессовестно беря еще один кусочек колбасы у мясного прилавка. Ганнибал внимательно изучает представленные виды мяса. — Я предпочитаю выбирать лучшие продукты, а уже потом составлять меню, — Он задает продавщице несколько уточняющих вопросов о происхождении и питании животных, а затем в тележку отправляется несколько упаковок. — Удивлен, что мы не пошли к какому-нибудь модному мяснику, — признается Уилл. Ганнибал нежно проводит пальцем по макушке Мэдди. — Компромисс ради экономии времени, — поясняет он. — Возможно, через пару месяцев мы сходим на фермерский рынок. Ассортимент будет лучше. Уилл не уверен, что это звучит, как его идея хорошего времяпрепровождения, но он ясно представляет себе эту картину: прогулка с Ганнибалом между рядами, Мэдди в коляске, цветущие деревья вокруг. До Мэдди Уилл думал, что его жизнь останется неизменной, как высеченной в камне. А теперь он мечтает о будущем, пока Ганнибал дотошно осматривает фрукты и овощи, и это будущее кажется ему чем-то светлым.

***

      Алана пишет сообщение: можно ли ей прийти с Уинстоном в гости? Уилл скучает по своим собакам; он хотел бы увидеть их всех, убедиться, что с ними всё в порядке. Но при этом не хочет причинять Алане неудобства, заставляя её усаживать всех семерых в машину. Честно говоря, он даже не знает, как она умудрилась перевезти их всех из Вулф-Трэпа к себе. Интересно, она вызвалась сама или это был Ганнибал? И ещё вопрос: насколько неловкой будет эта встреча? Когда они целовались, Уилл был на грани срыва. А теперь у него есть ребёнок, и он женат на Ганнибале. Ответ: скорее всего, всё будет очень неловко. И всё же, когда Алана пишет ему сообщение, вместо того чтобы звонить в дверь и разбудить Мэдди, это перестаёт иметь значение. Уилл приглашает её войти, а Уинстон нетерпеливо тянет поводок, чтобы добраться до хозяина. Уилл забывает о всяком достоинстве, опускается на колени и позволяет псу лизать его лицо, пока тот радостно тяжело дышит. — Спасибо, — говорит он Алане серьёзно. Она смотрит на него немного с удивлением, но больше с любопытством: — Я никогда не видела, чтобы Ганнибал позволял животным заходить в дом. — Я почти приучен к порядку, — отвечает Уилл с каменным выражением лица. Это вызывает у неё искреннюю улыбку: — В жизни всё бывает впервые. У тебя, похоже, много таких «впервые» в последнее время. Уилл выдыхает: — Да уж, точно. Хочешь кофе? Алана смотрит на Уинстона: — Нам можно на кухню? — Надеюсь Ганнибал справится, — говорит Уилл. Как именно Ганнибал это воспримет — с достоинством или с раздражением, — пока неизвестно. Конечно, Ганнибал любит порядок, но он уже смирился с детскими игрушками, испачканными пелёнками и хаосом. Собака не может быть хуже. Через пару дней после переезда Уилл разобрался с изысканной кофемашиной Ганнибала, несмотря на его комментарии о том, что Уиллу стоит ограничить потребление кофеина. На это Уилл благополучно закрывает глаза — иначе он просто не выживет. Он достаёт из шкафа тонкие чашки с блюдцами, находит в ящике изящные ложечки, а из холодильника — дорогие сливки (непастеризованные, господи!). Всё это он ставит на поднос вместе с сахарницей. Алана смотрит на него с расширенными глазами: — Кто ты и что сделал с Уиллом Грэмом? Уилл смотрит на поднос, который сильно напоминает те, что Ганнибал не раз приносил ему в спальню. Чего-то не хватает… цветка, понимает он критически, и чуть не закатывает глаза. — Ганнибал, кажется, на меня влияет, — признаётся он. Её губы чуть трогаются в улыбке, но она не произносит очевидной шутки: — Это неудивительно, учитывая обстоятельства. — Может, пойдём в кабинет? — предлагает он. — Веди, — соглашается она. Уинстон следует за Уиллом по пятам. Ковёр в кабинете наверняка стоит баснословных денег, но запас Ганнибала моющих средств впечатляет. Он справится с чем угодно. Алана пьёт кофе чёрным с кубиком сахара. Уилл добавляет сливки, которые, как ни раздражает его это признавать, слишком хороши. — Ты выглядишь лучше, — замечает Алана, сделав первый глоток. — Я видела тебя в больнице, но ты тогда был без сознания. Уилл подозревал, что она могла навестить его. Ведь она заботилась о его собаках. — Врачи говорят, что лечение идёт хорошо. — Включая одного врача, за которого ты вышел замуж? — тон у неё ровный, но что-то в её взгляде острое. — Думаю, он бы не сидел сложа руки, если бы считал, что дело плохо, — отвечает Уилл, теребя блюдце. — Никто не скажет, что Ганнибал сидел сложа руки, пока ты был в больнице. Он сделал всё, чтобы ты получил лучшее лечение и — достаточный покой, — она аккуратно отпивает кофе. — То есть он не пустил Джека? — Джек хотел консультацию. Не думаю, что он ожидал увидеть Ганнибала, охраняющего твою палату с младенцем на руках, — она смотрит на него испытующе. — Ты действительно выглядишь лучше. Думаю, дело не только в лечении. — Ты считаешь, что это из-за перерыва в делах, — вздыхает Уилл. — Ну, я на больничном ещё минимум месяц, а потом в декретный. — Я бы посоветовала серьёзно подумать, что значит возвращаться в поле с такими переменами в жизни, — говорит она. — И обсудить это с психологом. Не с тем, на ком ты женат. — Алана, это не… — Уилл запинается, не зная, как закончить. — Мы это не планировали. Её лицо немного смягчается: — Ганнибал тоже так сказал. Но дети сами по себе не появляются, Уилл. Он не потеряет лицензию, но расследование будет. В любом случае он больше не сможет быть твоим врачом. — Он никогда… Это были просто разговоры. — А теперь у вас ребёнок и свадьба из-за обстоятельств, — мягко, но твёрдо произносит она. — Выглядит это не очень. Уилл открывает рот, чтобы возразить: это был не брак «по принуждению», никто не заставлял Ганнибала жениться. Но его телефон вибрирует. Он видит уведомление: Мэдди немного шумит, но, посмотрев пару секунд на камеру, он замечает, что она снова успокаивается. — Большая разница с тем, что было, когда мы были детьми, — замечает Алана, глядя на экран телефона. — Добро пожаловать в будущее, — бурчит Уилл. — Но без этого никак. Звукоизоляция между этажами здесь слишком хорошая. Если кто-то будет кричать на весь подвал, наверху никто этого не услышит. — Я никогда не была в подвале. Что там, кроме вина? — Большой морозильник. Как только смогу, забью его рыбой, — сейчас там уже много всего, но места для рыбы хватит. Алане не удаётся ответить — их прерывает звук открывающейся входной двери. Уилл вскакивает на ноги. — Ганнибал? — Это я, — отвечает Ганнибал. Уилл оборачивается к Алане с короткой, натянутой улыбкой, а затем выходит в коридор, слыша её шаги за спиной. — Я не ожидал тебя на обед, — говорит Уилл. Ганнибал снимает пальто, и что-то в нём кажется Уиллу странным. Он делает шаг ближе. — Всё в порядке? — У меня отменили встречу на час, — отвечает Ганнибал. Затем он кладёт ладонь Уиллу на щёку и целует его так, словно они делали это миллион раз. Уилл чувствует, как у него подкашиваются колени. Он издаёт маленький уязвимый звук, и Ганнибал замирает на мгновение, а затем целует его сильнее, требовательнее. Алана кашляет. Ганнибал отстраняется, переводя взгляд на неё. — А, Алана, я вас не заметил. Ложь. Алана была на каблуках, а её машина была припаркована прямо перед домом. Их телефоны вибрируют одновременно. Уилл видит тот же сигнал, что и Ганнибал. Ганнибал с лёгкой улыбкой смотрит на Уилла. — Если ты пойдёшь к Мэдди, я начну готовить обед. А вы останетесь, Алана? — Я не хочу навязываться, — говорит она. Рука Ганнибала лежит на нижней части спины Уилла. — Совсем нет, — отвечает он с улыбкой. — Мы очень рады, что ты здесь. Уилл убегает наверх и проводит несколько относительно спокойных минут, меняя Мэдди подгузник, прежде чем спуститься вниз в ту же самую кухню, которая на этот момент кажется военным объектом, замаскированным под обычное место для готовки. Как только Уилл заходит на кухню, Ганнибал протягивает ему бутылочку и целует Мэдди в лоб. Это нормально, но что-то в этом заставляет Уилла чувствовать, что это очень территориальное поведение. Будто бы Ганнибал говорит: смотри на нашего ребенка, смотри на моего мужа, смотри, как я забочусь о них, смотри, как мы прекрасны вместе. — Удивлен, что Уинстон не последовал за тобой наверх, — тихо говорит Ганнибал. — Он знает, что так делать не стоит, — отвечает Уилл. — Да и вообще, наверное, надеялся, что ты накормишь его еще колбасой, — он устраивается в кресле и начинает кормить Мэдди. Он чувствует взгляд Аланы, которая смотрит на них обоих, и, когда Уилл ненароком поднимает глаза, видит, что Алана выглядит немного задумчиво. За ее спиной Ганнибал носит выражение, которое могло бы сойти за невинное, если бы не яркое удовлетворение в его глазах. Уилл начинает всерьез задумываться, что произошло между ними, пока он был без сознания, что Ганнибал так хочет продемонстрировать свою победу перед Аланой. Ганнибал не доходит до того, чтобы спросить Уилла, что он хотел бы на обед — видимо, это выходит за рамки его представления о заботливом супруге. Но он всё же готовит салат «Фризе» с хрустящими шкварками и яйцом-пашот — Уилл замечает, что Ганнибал явно учитывает его вкусы. При этом он ведет непринужденную беседу с Аланой, в основном обсуждая недавнюю статью, которую они прочли. Уилл слушает их вполуха, больше сосредоточившись на том, как Мэдди пьёт свою бутылочку. Домашняя магия Ганнибала на высоте: обед готов едва ли не в тот момент, когда Уилл заканчивает укачивать Мэдди. Уинстон следует за ними в столовую. Уилл ждет, что пёс займёт своё привычное место у его стула (где он никогда не выпрашивает еду, а просто ждет удобного случая), но Уинстон устраивается между креслом-качалкой Мэдди и дверью столовой. Ганнибал не пропускает это мимо внимания, но говорит об этом только ближе к концу обеда: — Уилл, ты готов оставить Уинстона у нас? Уилл удивленно поднимает глаза от тарелки. — Эм… Наверное? Но… — он жестом указывает на дом. — Не уверен, что это практично. — Я не возражаю, — спокойно отвечает Ганнибал, удерживая его взгляд. — Ты не против? — Уилл недоверчиво прищуривается. — Кроме дополнительной ответственности, которая может тебя тяготить, у меня нет никаких возражений, — Ганнибал берет Уилла за руку. — Совсем необязательно, — вмешивается Алана. — Правда, Уилл, я могу продолжать заботиться о собаках столько, сколько потребуется. Уилл смотрит на Ганнибала, потом на Уинстона, который сидит рядом с Мэдди и внимательно за ней наблюдает. И это настолько близко к тому, о чём он всегда мечтал, что у него сжимается сердце. — Можем? — тихо спрашивает он у Ганнибала. Ганнибал сжимает его руку. — Конечно, — отвечает он, будто это самое простое решение в мире. У Аланы удивленно приподнимаются брови, но она протягивает Уиллу поводок в дверях. Ганнибал, держа Мэдди на руках, провожает её. — Было приятно вас видеть, как всегда, — говорит он. Уилл уже хочет подумать, что это сарказм, но Ганнибал совершенно искренен. — Спасибо за обед, — говорит Алана и обращается к Уиллу: — Дай знать, если что-то понадобится, ладно? — Конечно, — кивает Уилл. Когда он закрывает за ней дверь, Ганнибал передает ему Мэдди. — Боюсь, мне нужно вернуться в кабинет к следующему пациенту, — говорит Ганнибал, открывая шкаф и доставая пальто. — Хотя, пожалуй, стоит пересмотреть свой график, чтобы чаще быть дома на обед. — Это было бы здорово, — отвечает Уилл, и он действительно так думает. Пока Ганнибал поправляет шарф, Уилл вдруг замечает: — Знаешь, тебе не обязательно целовать меня, чтобы доказать свою точку зрения. Ганнибал останавливается и пристально смотрит на него. Затем он делает шаг вперед, притягивает Уилла к себе и целует — горячо, нежно и так, что у Уилла захватывает дух. — Разве? — тихо спрашивает он, его губы касаются губ Уилла. После этого он целует макушку Мэдди и добавляет: — Постарайся немного отдохнуть сегодня днем. Я вернусь к шести. — Пока, — запоздало говорит Уилл. Ганнибал улыбается им на прощание и выходит за дверь. Уилл ещё долго стоит в прихожей, обдумывая, что только что произошло. Затем решает, что совет Ганнибала был неплох — и ему, и Мэдди действительно нужен сон. Всё остальное он обдумает потом. Но сначала он выпускает Уинстона во двор. Двор небольшой, но, с некоторыми изменениями, вполне подойдет. Если убрать пруд с карпами, места хватит для детской площадки.

***

      Ганнибал возвращается домой с роскошной лежанкой для собаки, что сразу дает понять, где, по его мнению, должен спать Уинстон. Это ниша в стене напротив главной спальни, где сейчас стоит статуя Шивы — разумеется, как же иначе. — Ты любишь собак? — с любопытством спрашивает Уилл вечером, когда Ганнибал кормит Мэдди перед сном. — Или тебя просто накрыло, когда ты увидел, какие они милые вместе с Мэдди? Ганнибал бросает на него выразительный взгляд. — Я ценю их инстинкты, — отвечает он. — Выведены для определённой цели, преданы ей всецело. — Семи собак для этого будет, наверное, многовато? — Семь собак и младенец — больше, чем мы можем себе позволить, — соглашается Ганнибал. — Но я признаю, что мысль о дополнительной защите для тебя и Мадлен мне нравится. — А твоя высокотехнологичная система охраны тебя уже не устраивает? — спрашивает Уилл. — Не все страхи рациональны, — тихо отвечает Ганнибал, его взгляд устремлен на Мэдди. — А терять мне сейчас куда больше, чем когда-либо прежде. Это трогает в Уилле неуютную струну. — У меня был дробовик, — говорит он после паузы. — Я не хочу оружия в нашем доме. Но… — Ты скучаешь по ощущению безопасности, которое он давал, — Уилл сглатывает и кивает. — Тогда позволь предложить Уинстона и ещё одну собаку, которая подходит для детей и способна защитить вас обоих. — Ганнибал, — восклицает Уилл с недоверием. — Это один из самых безопасных районов. Я проверял статистику — здесь ничего не происходит. — Я и не утверждаю обратное. Просто указываю, что это может помочь нам обоим спать спокойнее. Уилл вздыхает. — Подумать только. Некоторые собаки нервничают рядом с детьми. Я мог бы отдать их в хорошие руки, но… — я был одинок… он не говорит этого вслух, но знает, что Ганнибал и так всё понимает. — Как насчет трёх? Двое для охраны от монстров в нашей голове, один — просто милый? — Ужасная тактика переговоров, — осуждающе качает головой Ганнибал. — Ты должен был потребовать всех семерых, чтобы заставить меня уступить. — Я не могу дать всем семерым то внимание, которого они заслуживают. Не с Мэдди, — признает Уилл. Это больно, но он знает, что так и есть. — Моя жизнь… наша жизнь изменилась. — Это правда, — соглашается Ганнибал. Он укладывает Мэдди в кроватку, и вскоре она засыпает. Когда Ганнибал гасит ночник, Уилл поворачивается к нему и Мэдди. Он устал, ему остро не хватает сна, и всё же… Он двигается ближе к середине кровати, а потом ещё ближе. Наконец, Ганнибал вздыхает и притягивает его к себе, и Уилл — просто идет. Ему хорошо обнимать Ганнибала и быть обнятым в ответ. Они наверняка должны поговорить о сегодняшних неожиданных поцелуях, но сейчас ему этого не хочется. Сейчас он хочет только лежать в уютных объятиях Ганнибала и держаться за него изо всех сил. — Уилл, — тихо шепчет Ганнибал ему на ухо. — Каждый нож на моей кухне — твой, если он тебе понадобится. — Это должно меня успокоить? — переспрашивает Уилл. — Успокаивает? Уилл ненадолго задумывается, но всё же отвечает: — Да, — признаётся он и ещё крепче прижимается к Ганнибалу, прежде чем проваливается в сон.

***

      Уиллу, если честно, нравятся кормления в два часа ночи. Когда Мэдди просыпается голодной, он тут же вылезает из кровати, забирает ее из кроватки и спускается на кухню. Он знает, что Ганнибал тоже просыпается, но тот уверяет, что ненадолго. Единственное отличие от привычной рутины этой ночью — Уинстон, который следует за ними вниз, цокая когтями по полу. Уилл готовит бутылочку одной рукой, держа Мэдди другой. За первые несколько ночей он понял, что ей нравится слышать его голос. Поэтому днем он говорит с ней много, а ночью, когда они остаются вдвоем в кресле на кухне, он ей поет. «There’s a starman waiting in the sky,» тихо напевает он. Он поет это часто — Мэдди нравится Боуи, так что, по крайней мере, она унаследовала хороший вкус от Уилла. Ее веки опускаются, пока она пьет, и он еще раз напевает песню, чтобы она окончательно уснула после того, как он добьется, чтобы она срыгнула. Уинстон устроился прямо у их ног, наполовину положив голову на ногу Уилла. — Присматриваешь за нами, да? — тихо говорит он собаке. Когда он возвращается с Мэдди наверх, Уинстон следует за ним. Тот почти заходит в спальню, но Уилл указывает на лежанку, и пес послушно укладывается. Уилл аккуратно кладет Мэдди в кроватку, и она быстро засыпает, ее лицо расслабленное и спокойное. Он сам забирается в кровать так осторожно, как только может. Ганнибал, кажется, спит — его грудь размеренно и глубоко поднимается и опускается. Еще недавно, проснувшись посреди ночи, Уилл просыпался бы один. Теперь с ним рядом два живых существа, и это кажется роскошью, чем-то таким, без чего он совсем недавно считал, что способен обойтись. А если считать Эбигейл тоже частью их семьи… Уилл думает о том, что он готов сделать, чтобы сохранить это, и вспоминает ножи на кухне Ганнибала.

***

      Уилл чувствует себя лучше, его мозг больше не пытается расплавиться, но иногда у него все равно бывают плохие дни с сопутствующими головными болями. Это уже совсем не то, что было раньше, но Ганнибал и его невролог настаивают на том, чтобы он отдыхал, пил достаточно воды и не злоупотреблял аспирином. В основном он справляется. Но когда у него начинается сильная мигрень, а Мэдди никак не может успокоиться, он впадает в панику. Ганнибал на работе, и Уилл знает, что у того полдня расписано приемами. Это не экстренная ситуация, убеждает он себя, пока Мэдди плачет, а он сам еле справляется с тошнотой. Он должен справиться. Но не справляется. Теперь на кону не только его собственное самочувствие — он не может рисковать. Уилл колеблется, держа в руках телефон с номером педиатра, но в итоге решается на другое. Он отправляет Ганнибалу сообщение SOS и звонит ему по рабочему номеру. Ганнибал отвечает сразу: — Уилл? Плач Мэдди, вероятно, говорит сам за себя, но Уилл все-таки находит силы сказать: — Ты мог бы… мог бы вернуться домой? — Ты в порядке? — спрашивает Ганнибал, и в его спокойном, уверенном тоне есть что-то невероятно успокаивающее. Ганнибал знает, что делать. — У меня болит голова, и… я пробовал все, но она не перестает плакать, — в отчаянии говорит Уилл. — Я уже еду, — отвечает Ганнибал и кладет трубку. Уилл чувствует одновременно вину и облегчение, но при этом ему по-прежнему плохо, потому что Мэдди все еще плачет, а он сам из последних сил держится. В итоге он все-таки идет в ванную, чтобы вырвать, но легче от этого не становится. Ганнибал находит его в ванной, сидящим на полу у стены, с Мэдди, зареванной и икающей, на плече. Уилл никогда не чувствовал себя менее пригодным для заботы о другом человеке. Он боится взглянуть в глаза Ганнибалу, ожидая осуждения — тот наверняка уже сожалеет, что связался с ним. Но Ганнибал лишь опускается на колени и тихо спрашивает: — Ты измерял ей температуру? — Час назад, — отвечает Уилл, все еще избегая его взгляда. — Нормальная, но я мерил подмышкой, так что… Ганнибал прикладывает прохладную руку к его лбу: — А свою? — Нормальная. Просто голова болит. Ганнибал осторожно убирает волосы с его лица. — Ты блевал. Это несвойственно твоим предыдущим симптомам. — Это не «голова в огне», — устало отвечает Уилл. — Просто обычная, может, мигрень. Ганнибал хмурится. — Ты должен был обратиться к специалисту уже давно. Уилл открывает глаза и смотрит на него. Но Ганнибал не осуждает. В его глазах тревога, но и нечто еще — что-то, от чего у Уилла перехватывает дыхание. — Свет глаза режет? — тихо спрашивает Ганнибал. Уилл слегка кивает. Ганнибал прикрывает его глаза ладонью, и Уилл позволяет себе эту заботу, которая все еще кажется неожиданной. — Пойдем наверх, — говорит Ганнибал, убирая руку. Они отправляются в спальню. Ганнибал передает Уиллу пару таблеток и помогает устроиться на кровати, укрывает его, а затем кладет прохладный влажный компресс на глаза. — Отдыхай, — шепчет он и легко касается губ Уилла, прежде чем забирает Мэдди из кроватки и выходит, почти бесшумно закрывая за собой дверь.

***

      Мир за пределами кажется далеким. Дом Ганнибала, словно крепость, изолирует Уилла от зимы и от любых требований Джека что-то увидеть. Тем сильнее шок, когда он включает планшет Ганнибала и видит открытую страницу Tattle Crime. Это далеко не его любимое чтиво, но заголовок первой статьи притягивает взгляд. Фредди Лаундс описывает, как доктор Абель Гидеон, сбежавший из-под стражи, похитил Фредерика Чилтона ради принудительной хирургии. Надо отдать Фредди должное: для человека, которого психопат заставил участвовать в удалении органов в качестве своеобразной «подарочной корзины» для приманки Потрошителя, она умеет выжимать максимум сенсационности из происходящего. Посещаемость сайта наверняка зашкаливает. Ответа от Потрошителя, по крайней мере того, о котором Фредди написала бы, пока не последовало. Это слегка удивляет; хотя Потрошитель уже уходил в тень на длительное время, Гидеон раньше всегда вызывал у него реакцию. Возможно, это лишь дополнительное подтверждение его самообладания, но что-то в этом кажется неправильным. — Что, сказать больше нечего? — тихо спрашивает Уилл. — Не укажешь мне путь? Это ощущается как оборванный разговор; он ждет ответа, который не должен желать услышать, и все же ждет.