With a Crown of Stars

      Вероятно, Джек рассчитывал, что Уилл останется, но тот находит младшего агента, с которым учился два года назад. Парень не блистал успехами на занятиях, но прилагал усилия, приходил на дополнительные консультации — именно такие мелочи Уилл запоминал. Теперь он просит его отвезти его домой в Балтимор. Уилл так зол, что от ярости почти ничего не чувствует. Он знает, что нормальный человек вошёл бы в дом, схватил ребёнка и сбежал. Нормальный человек был бы в ужасе. Нормального человека могло бы вывернуть наизнанку от одной мысли, что его муж убивает людей и почти наверняка кормит его их органами. Но Уилл никогда не был нормальным. Когда он входит в дом, он уже готов устроить самую эпическую первую семейную ссору в истории человечества. Однако вся его ярость немного ослабевает, когда он находит Ганнибала на кухне, кормящего Мэдди из бутылочки. — Привет, — говорит Уилл. — Ты нашёл кого-то, чтобы присмотреть за Мэдди сегодня днём? Ганнибал качает головой. — Несколько моих приёмов я провёл по телефону. Не идеально, но допустимо в чрезвычайной ситуации. Чрезвычайная ситуация, которую он сам же и создал. Просто невероятно. — Нам нужно поговорить, — говорит Уилл сдержанно. Брови Ганнибала чуть приподнимаются. Бог знает, что он себе представляет. Обсуждение ухода за ребёнком? Ремонт заднего двора? Насколько ледяными бывают его ноги, когда он прижимается к Уиллу в постели? — Конечно, — отвечает Ганнибал. — Я уложу Медлен на дневной сон и присоединюсь к тебе в гостиной? Уилл коротко кивает и уходит в комнату ждать. Когда Ганнибал возвращается, он садится на диван и смотрит на Уилла с вежливым вниманием. — Что ты хотел обсудить? Уилл садится в кресло, но тут же вскакивает. Его переполняет нервная, злая энергия, и он не может усидеть на месте. Он проходит к камину. С их свадебных фотографий на каминной полке на него смотрят улыбающиеся лица, и Уилл на мгновение зажмуривается. — Это наш дом, верно? Твой и мой. Вместе, — говорит он. Он оборачивается к Ганнибалу, который осторожно кивает. — Я включил тебя в список владельцев этого дома и остальных моих владений. Ты подписал документы. Уилл едва помнит это, но сейчас дело не в этом. — Это наш дом, — повторяет он. — Мы построили здесь жизнь. Ты, я, Мэдди, Эбигейл, собаки. Скажи мне, что ты это понимаешь. Ганнибал снова кивает. — Да, Уилл. — Тогда я должен иметь право голоса, когда речь идёт о гостях, — выплёвывает Уилл. — Скажи мне прямо, Ганнибал: есть ли кто-нибудь ещё в нашем подвале? Лицо Ганнибала становится пугающе бесстрастным. — Уилл… — Замолчи, — шипит Уилл. — Просто заткнись и слушай. Это больше не только о тебе. И я не могу поверить, что должен уточнять, но вот что я абсолютно не приемлю: чтобы ты держал заложников или убивал серийных убийц в нашем подвале. В том же доме, где живёт наша дочь, которая очень скоро начнёт ползать, а потом и ходить. Как ты смеешь так рисковать? У Ганнибала хватает наглости выглядеть одновременно задетым и немного обиженным. — Уверяю тебя, я принял все меры предосторожности. — Этого недостаточно, — холодно отвечает Уилл. — Тебе просто повезло. Звукоизоляция не так хороша, как ты думаешь, потому что Мириам Ласс слышала, как я пел нашей дочери. И теперь остаётся только надеяться, что твоё долбаное промывание мозгов подействует и Джек не станет задавать вопросы. Иначе мне придётся воспитывать ребёнка одному, а ты будешь… ты будешь… — Уилл замолкает, чувствуя, как сжимается горло, а глаза наполняются слезами. — Скажи мне одно — ты можешь остановиться? — Я уже остановился, — отвечает Ганнибал. — Во-первых, ты не остановился, — резко отзывается Уилл. — Ты сделал из Гидеона арт-проект и обернул это бантом для меня. Во-вторых, ты не прекратил по собственной воле. Ты просто больше не успеваешь совмещать всё, да? — Ребёнок и брак при полной занятости действительно отнимают много времени, — спокойно признаёт Ганнибал. Уилл скидывает на него плоский взгляд, а потом подходит ближе, нависая над Ганнибалом. — Это заканчивается. Прямо сейчас. Ты больше не приводишь никого в дом, не посоветовавшись со мной. Это элементарная вежливость. Пообещай мне. Ганнибал поднимает голову, чтобы посмотреть на него. — Ты не хочешь запретить это полностью? — Тогда мне пришлось бы пожалеть, что ты убил Гидеона, — отвечает Уилл. Он кладёт руки на плечи Ганнибала и наклоняется ближе. — А я не жалею. Глаза Ганнибала широко раскрыты, он смотрит на Уилла так, словно тот — самое удивительное чудо на свете. — Значит, тебе понравился мой подарок, — шепчет он. — Понравился, если не считать того, что ты подверг нас опасности. Если мы в этом вместе, я имею право на вето. — Этого будет достаточно? Ты будешь доволен, если у меня будет поводок? — Это будет очень короткий поводок, — говорит Уилл, чувствуя по позвоночнику странный, почти запретный трепет. Всё это безумие, но он хочет Ганнибала несмотря ни на что. — Обещай мне. — Обещаю, — отвечает Ганнибал с той же торжественностью, с какой произносил свадебные клятвы. И вся ярость в Уилле угасает. Он встаёт на колени на диване, садится верхом на Ганнибала и прижимается лицом к его плечу. — Я должен заставить тебя спать на диване год, — бурчит он. Руки Ганнибала осторожно обнимают его, словно он не уверен, что это позволено. — И ты сам будешь чистить морозильник, самодовольный идиот. Не верится, что никто раньше не догадался. — Только ты, — говорит Ганнибал. — Умник. Только ты мог. Он поглаживает Уилла по шее с заметной дрожью в пальцах. Уилл и сам чувствует себя дрожащим. Он цепляется за Ганнибала, а тот — за него. — Мы… в порядке? — спрашивает Уилл. — Мы достигли компромисса, чтобы разрешить конфликт, — говорит Ганнибал. — Я думаю, у нас всё получается. Уилл делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и медленно выдыхает. — Значит, что теперь? Секс на примирение? — Если быстро, — отвечает Ганнибал, а потом Уилл целует его, и оба спешно принимаются расстёгивать друг другу ремни.

***

      На следующее утро, пока Уилл кормит Мэдди, а Ганнибал готовит завтрак, звонит Джек. — Уилл, по тому делу, которое я просил тебя посмотреть… Он убил целую семью прошлой ночью. Я отправил за тобой агента, он скоро подъедет… — Джек, — перебивает Уилл. Он смотрит на Ганнибала. Любой другой на его месте, вероятно, боялся бы маньяка на свободе, но Уилл держит на поводке Чесапикского Потрошителя. Это заставляет его чувствовать себя в безопасности больше, чем любая система охраны. Это даёт ему силу делать всё, что нужно, чтобы защищать свою семью. — Джек, я увольняюсь.

***

      Университет Джорджа Вашингтона готов наизнанку вывернуться, чтобы зачислить Уилла в новую программу PhD по судебной психологии и предложить ему преподавать вводный курс осенью. — Ты мог бы хотя бы сделать вид, что удивлён, — ворчит Уилл, рассказывая об этом Ганнибалу вечером за ужином. — Ты выпускник их программы, и у тебя за плечами несколько лет преподавания в Академии ФБР, — отвечает Ганнибал. — Думаю, они предоставили тебе полную стипендию? Уилл прищуривается, а потом тяжело вздыхает. — Да. И они хотят разместить мой профиль на сайте. Ганнибал выглядит невыносимо довольным. — Это значит, нам действительно нужно продумать, что делать с уходом за ребёнком, — говорит Уилл, отправляя очередную ложку пюре из сладкого картофеля в рот Мэдди. Ганнибал сам готовит всё детское питание, и это, наверное, к лучшему, потому что их дочь, как оказалось, уже в семь месяцев умеет отличать органические продукты и имеет довольно сильные вкусовые предпочтения. Уилл даже не уверен, будет ли у неё период, когда она захочет есть только макароны с сыром, как у других детей. — Я хотел обсудить это с тобой, — говорит Ганнибал, промокая рот салфеткой. — Эбигейл отлично справляется с Медлен. Возможно, мы могли бы обсудить с ней вариант проживания у нас. Уилл успевает съесть несколько кусочков собственного ужина, прежде чем снова заняться Мэдди. — Ей нужно своё пространство. Плохонькая квартира с соседями по комнате — это часть студенческого опыта. Ганнибал с видимым отвращением поджимает губы. — Ты будешь просто невыносим, когда Мэдди поступит в колледж, — говорит Уилл с ласковым раздражением. — Мы можем поговорить с Эбигейл о том, чтобы она присматривала за Мэдди, когда я буду на кампусе, если это не помешает её расписанию. — Разумеется, её образование должно быть на первом месте. Уиллу удаётся съесть ещё немного своего ужина. Еда слегка остыла, что, он знает, сводит Ганнибала с ума. Но если Ганнибал так настаивает на совместных ужинах, это цена, которую одному из них приходится платить. У Мэдди сладкий картофель размазан вокруг рта, а Ганнибал смотрит на неё с обожанием. Уилл вздыхает и слегка сдаётся. — Я знаю, ты собираешься платить за её квартиру, и я не против. Только, пожалуйста, без излишеств. — Дорогой Уилл, — мягко говорит Ганнибал. — Я бы никогда.

***

      Он действительно не переступает границ, но только потому, что Эбигейл на удивление практична. — Я не хочу привыкать к этому, — говорит она Уиллу как-то тихим вечером. — Мне нужно научиться стоять на своих ногах, когда я закончу учёбу. Уилл обнимает её за плечи одной рукой. — У тебя всё получится, — говорит он. — И… не бойся просить о помощи, если она понадобится. Ты не перестанешь быть частью нашей семьи, когда закончишь колледж. Её губы трогает лёгкая улыбка. — У вас, наверное, к тому времени будет уже пятеро детей. Накопить на колледж для всех — это задачка. — Двое, — настаивает Уилл. — Двое детей — это предел. — Конечно, — отвечает она с нежным неверием. Как и следовало ожидать, Ганнибал направляет свои импульсы на обновление гардероба Уилла к новому учебному году. И поскольку Уилл, в конце концов, действительно его любит, он позволяет Ганнибалу уговорить себя на вещи, которые явно лучше и дороже того, что он сам когда-либо выбрал бы. В любом случае, это занимает время Ганнибала. А если Ганнибал занят, у него не остаётся времени просить Уилла о каких-то других разрешениях.

***

      Онлайн-курсы — настоящая мечта Уилла. Ему не нужно ни с кем разговаривать — максимум взаимодействия сводится к чтению откровенно заблуждающихся сообщений на форуме от его небольшой группы докторантов. А поскольку участие в курсе предполагает, что он обязан отвечать на эти сообщения, Уилл набирает баллы за то, что аккуратно объясняет, где и в чём именно они неправы. Он занимается учёбой и готовится к занятиям, которые преподаёт, пока Мэдди спит, а поездки на кампус по вторникам и четвергам он использует, чтобы разбирать студенческие работы. — Я скучаю по возможностям водить, — говорит он Ганнибалу той ночью, когда они устраиваются в постели. — Но даже когда врач даст мне добро, я, пожалуй, всё равно продолжу ездить на поезде. Успеваю много дел. — А как твои студенты, профессор Грэм-Лектер? — спрашивает Ганнибал, наклоняясь, чтобы поцеловать Уиллу шею. — Они существуют, — отзывается Уилл, наклоняя голову, чтобы дать Ганнибалу больше доступа. — Среди них есть любимчики? — Я сменил работу, а не характер, — язвит Уилл. Он чувствует улыбку Ганнибала на своей коже, прежде чем тот захватывает зубами мочку его уха. Уилл тихо вздыхает, но Ганнибал уже спускается ниже, оставляя на его коже тёплые поцелуи, и начинает высасывать отметину на шее. — Перестань, — шепчет Уилл, но выходит это больше, как взмолившийся выдох. — А как ещё мне убедить твоих обожающих первокурсников, что ты занят? — На пальце кольцо, — напоминает Уилл, но Ганнибал отвечает очередным горячим укусом там, где шея встречается с плечом. — Дай угадаю. Ты считаешь, что мне стоит подарить тебе жемчужное ожерелье? Ганнибал скользит рукой под его шорты. — Ну раз ты сам предложил… Уилл смеётся, но смех быстро превращается в глухой стон, когда пальцы Ганнибала обхватывают его, а затем — резко, нетерпеливо — тянут вниз одеяло, снимают шорты, и Ганнибал заменяет руку губами. В первое время Ганнибал и так умел доставлять удовольствие, но теперь… Теперь он точно знает, как довести Уилла до грани. С уверенностью, накопленной за годы. Одного скользкого пальца, нащупавшего простату, достаточно, чтобы Уилл выгнулся, упёрся пятками в матрас и потерялся в нахлынувших ощущениях. — Давай, чёрт возьми, — хрипит он. — Ты же хочешь, ты же хочешь быть во мне… Ганнибал отрывается от него, хватает смазку, размазывает её по себе и входит, уверенно и медленно. — Признай уже, что хочешь оставить меня своим, — выдыхает Уилл, цепляясь пяткой за спину Ганнибала. — Признай, что хочешь быть настолько внутри, чтобы никто больше не мог прикоснуться. В глазах Ганнибала темнота, и в момент, когда Уилл слышит хлопок своей плоти, это кажется отголоском звука, раздающегося где-то внизу живота. — Ты мой, — рычит Ганнибал. — Твой, — соглашается Уилл, голос срывается на стон. — Ещё. И Ганнибал делает это снова. И снова. И снова. Каждый новый удар отправляет Уилла всё выше, выжигая все мысли, кроме желания. Когда Ганнибал кончает, он тут же переворачивает Уилла и вдавливается лицом в его бедра, вытягивая из него остатки своих усилий. Уилл разлетается на части, стонет, а потом устало падает лицом в простыни. — Если ты хочешь татуировку со своим именем на моём теле, пусть этим займётся профессионал, — лениво ворчит он. — Мне всё равно, сколько раз ты тренировался. Ганнибал целует его туда, где ещё пылает жар, и долго не отрывается. — Брак — это компромисс, — шепчет он.

***

      Будучи абсолютным засранцем, Ганнибал действительно дарит Уиллу жемчужное ожерелье. Оно выглядит красиво. Или, по крайней мере, Уилл так думает, хотя в жемчуге он не разбирается. Но он отдаёт Ганнибалу должное: с белым бельём из отдельного ящика в их шкафу украшение смотрится действительно великолепно.

***

      Будучи внештатным преподавателем, Уилл получает крохотный офис, который делит с ещё одним адъюнктом, которого ни разу не видел. Это не беспокоит его — кабинет нужен только для почты и часов приёма. Первое письмо приходит в стандартном конверте для внутренней рассылки. Он думает, что это очередная афиша с просьбой повесить её на двери офиса. Но это письмо. Написанное от руки, полное похвал и пугающе сосредоточенное на нём. «Профессор Грэм-Лектер, — начинается оно. — Мне кажется, только вы можете помочь мне Стать». Уилл видел достаточно пугающих писем, чтобы не впечатлиться. В Академии его ящик был забит странными записками после того, как он застрелил Гаррета Джейкоба Хоббса. В конце стоит китайский иероглиф вместо подписи. Уиллу недолго нужно искать: это дракон. Часть его хочет закатить глаза. Очередной белый мужчина 30–40 лет. Он даже не думает, что это один из его студентов — большая аудитория забита юными первокурсниками, среди которых совсем мало тех, кто пришёл в университет позже обычного. Идея снять отпечатки приходит быстро, но Уилл знает: их там не будет. Письмо оседает в его сумке, и между учёбой, преподаванием и тем, что Мэдди всё увереннее ползает, это послание уходит на самый дальний план.

***

      Почти месяц проходит, прежде чем Уилл получает новое письмо. Хотя письмом это сложно назвать. Это скорее фотокопия картины, вырванной, кажется, из учебника по истории искусств. Подпись сообщает, что это работа Уильяма Блейка — «Великий Красный Дракон и облечённая в солнце жена». Хвост Дракона обвивает женщину, а внизу таинственный корреспондент нацарапал: «Ты не узнал меня, когда мы встретились. Но узнаешь, когда я Стану». Уилл тяжело вздыхает и пишет Беверли. Она дожидается его у входа в аудиторию, когда он заканчивает лекцию по теме уголовного безумия. — Неплохо выглядишь, — бросает она, осматривая его с ног до головы. Он прищуривается, а она лишь расплывается в широкой ухмылке. Уилл ведёт её к своему кабинету. — Хороший шкаф, — оценивает Беверли, и он показывает ей оба письма. — Думаю, никаких улик там не будет, — говорит он. — Но на всякий случай. Она забирает письма в пластиковых пакетах, в которых он их хранил. — Не обязательно было дожидаться второго письма, чтобы позвать меня, — замечает она, и в её глазах мелькает беспокойство. — Почему ты так поступил? — Это не угрозы. — Хорошо, но ты — это тот человек, который считал, что Чесапикский Потрошитель тебя не угрожал, так что давай согласимся, что наши определения «того, что должно тебя напугать» совершенно разные. Это кажется чем-то из прошлой жизни. Уилл помнит, что улыбка здесь будет неуместной. — Этот человек думает, что я могу помочь. Если он говорит правду, мы уже встречались. Возможно, он приходил на одну из моих лекций. В начале семестра многие пытались записаться, но мне пришлось их развернуть, потому что курс был переполнен. — Точно не хочешь передать это в кампусную полицию? Уилл бросает на неё взгляд, надеясь, что он достаточно красноречив, чтобы выразить его презрение. Беверли усмехается. — Я дам знать, если что-то найду, — обещает она. — Пойдём, пообедаем. Ганнибал, разумеется, упаковал для него обед, но Уилл безропотно следует за ней в студенческий центр в поисках сырных картофельных ломтиков. Дома вечером он показывает Ганнибалу снимки обоих писем. Ганнибал, разумеется, заинтригован. — Он считает тебя источником мудрости, проводником, — размышляет Ганнибал. — Это очень застенчивый мальчик, Уилл. Он не выйдет из тени, пока не будет вынужден это сделать. — Чем? — Кем, — поправляет Ганнибал, взгляд его затуманивается, пока он рассматривает Дракона.

***

      — Слушай, — говорит Уилл. — Знаю, это, наверное, звучит слишком по-простецки, но можем обойтись без турдакена на День благодарения в этом году? Ганнибал пробует соус, который мешает на плите, кладёт ложку обратно. Мэдди, неуверенно переставляя ножки, подбегает к его ногам и протягивает пластиковый стаканчик. — Спасибо, моя дорогая, — с искренней серьёзностью говорит он. Мэдди выглядит так, будто её переполняет счастье, и начинает что-то радостно лепетать. Ганнибал возвращает ей стаканчик. — Отнеси его папе, — просит он, и Мэдди принимается торжественно шлёпать обратно к Уиллу. Правда, на середине пути она падает прямо на кухонный пол, рядом с кучей своих пластиковых игрушек, и с Уинстоном, который воспринимает её как надёжный источник закусок. — Я не планировал турдакен, — говорит Ганнибал, и Уилл слышит в его голосе кавычки. — Конечно, ты, наверное, хотел запихнуть туда ещё и гуся. Ганнибал улыбается в уголках глаз, почти незаметно. — А если я не планировал гуся? Уилл прищуривается. — Напомню, ты вчера заснул посреди нашего разговора. Новый закон: если ты слишком устал для секса, значит, ты слишком устал для всего остального. — Уверяю, сегодня я не буду слишком усталым, — обещает Ганнибал. По телу Уилла проходит горячая волна. Он смотрит на Ганнибала из-под ресниц, чуть кокетливо. — Посмотрим. Мэдди в этот момент решает устроить хаос, разбрасывая свои игрушки, а затем пытается снова засунуть прорезыватель в рот. — Думаю, он уже тёплый, милая, — говорит ей Уилл, когда она начинает грызть игрушку недовольно. — Ганнибал, можешь помочь? Ганнибал послушно достаёт из морозильника игрушку в форме руки. — Это всё ещё не смешно, — замечает Уилл. Они смотрят на свою дочь, сосредоточенно грызущую пластиковую голубую ладонь. Ганнибал поднимает бровь. — Ладно, — соглашается Уилл. — Может быть, совсем чуть-чуть.

***

Прошло десять лет с тех пор, как он пережил экзаменационную неделю как студент, и время немного сгладило его воспоминания о том, сколько работы нужно сделать за короткий промежуток времени. А теперь к этому добавились обязанности преподавателя. Он составляет расписание и старается придерживаться его как можно больше. — Это ужасно, — жалуется он Ганнибалу однажды вечером. — Я тоже заново учился быть студентом, когда вернулся к психиатрии, — говорит Ганнибал. — Это было сложно, с учётом тех взрослых обязанностей, которых у меня не было в медицинской школе, и у меня тогда не было семьи. — Это немного утешает, — говорит Уилл и целует его, потому что, честно говоря, Ганнибал всегда прекрасно знает, что Уиллу нужно услышать. Он сдаёт свои финальные работы, каким-то образом успевает проверить все экзамены и допускные экзамены, и берёт домой стопку финальных экзаменов на проверку. У него есть время до вторника, чтобы сдать оценки, но он хочет успеть сделать как можно больше до того, как Ганнибал уговорит его провести праздничную вечеринку в эти выходные. Он проверяет работы в гостиной, когда открывает одну синюю тетрадь и находит почерк Дракона. «Это недостаточно. Мне нужно больше — мне нужна твоя помощь, чтобы найти то, что мне нужно, чтобы Стать.» Уилл хмурится. Остальная часть тетради заполнена тем же, всё это расплывчато и неуравновешенно, говорящая о том, что нужно потреблять силу. Последняя страница гласит: «Ты меня увидишь.» Он теряет взгляд и вытирает глаза. Он слишком устал для этой хрени, а у него ещё 75 экзаменов на проверку. Его телефон заряжается на кухне, и он тяжело вздыхает, поднимаясь с кресла. Беверли захочет знать об этом сразу, да и, честно говоря, пора сообщить кампусной полиции и председателю кафедры тоже. Ганнибал сейчас наверху, купает Мэдди и проходит с ней через вечерний ритуал, поэтому Уилл замирает, когда слышит, как пол заскрипел прямо у задней двери в прихожую. Он достаёт нож из блока на столе. — Кто там? — говорит он спокойно, какой-то внутренней тишины, которую ему приносит опыт работы в полиции. Он видит тень, и высокая фигура выходит из темноты достаточно далеко, чтобы Уилл мог разглядеть его лицо. Он встречал этого человека однажды, чёрт, в опере, он преследует Уилла уже как минимум шесть месяцев… нет, больше, это был не Зубной Фей, кто вломился в его дом в Вулф-Трапе, это был… Это был он. Этот человек, Зубной Фей, Великий Красный Дракон, они одно и то же. — Профессор, — говорит Дракон. — Мне нужна твоя помощь. Мне нужно найти Чесапикского Убийцу. Уилл делает самую бесполезную вещь, которую он может сделать в этот момент: он смеётся, потому что, ну, конечно.

***

      У него в доме маньяк, который хочет поговорить с ним, и это не тот, с кем он женат. Ганнибал скоро спустится вниз, и Уилл знает, что Дракон следит за ними уже несколько недель, и он будет готов убить их всех, если его напугают. Возможно, он все равно готов на это. — Я не могу тебе помочь, — говорит Уилл. — Но ты знаешь, — говорит Дракон. — Ты должен знать. Он убивал ради тебя, он должен был… он должен был… — его голос полон отчаяния, и в этот момент Уилл видит не Дракона, а человека, который любил и боится за того, кого он любит, настолько сильно. — Я не могу тебе помочь, — мягко повторяет Уилл. Дракон дергается. — Ты не поможешь мне. Ты не хочешь, но ты знаешь, — говорит он тяжело. Его плечи сдвигаются, тело движется беспокойно, как змеиное. — Я поглощу силу Потрошителя, я стану им, и ты будешь свидетелем. Уилл представляет десять способов, как его нейтрализовать, и тут Дракон говорит: — Я тебя уговорю, — и направляется к двери, ведущей в коридор и на второй этаж. И в этот момент Уилл понимает, что не может позволить ему уйти. Если Дракон покинет эту комнату, он обрушит разрушение на его семью и дом. Прежде чем тот пересечет порог, Уилл крепче сжимает рукоятку ножа Ганнибала и дважды вонзает его в спину Дракону, кровь льется ему на руки, пока Дракон не ревет и не поворачивается к нему. Дракон имеет преимущество в росте, размахе и весе. У Уилла есть преимущество, что он успел нанести серьезное ранение и находится у себя дома. Он чертовски не собирается падать здесь, не когда Ганнибал и Мэдди зависят от него. Он держит кухонный остров между ними, но не ожидает, что Дракон прыгнет через него, чтобы добраться до него. Уилл хватает сковороду из чугуна с плиты, первый удар не попадает — он бьет Дракона в плечо, тот хрипит и отступает на несколько шагов. Это как раз тот момент, когда Уилл успевает снова поднять сковороду и ударить Дракона по голове, тот падает, как камень. Он ошеломлен, но все еще тянется к Уиллу и сбивает его на колени, хватает его за горло, а рукоятка ножа скользит от крови, но Уилл не отпускает и вонзает нож в Дракона снова и снова, пока голос Ганнибала не прерывает его транс. — Он мертв, Уилл, — говорит он мягко. Кровь повсюду, Уилл тяжело дышит, и в этот момент он никогда не чувствовал себя более победоносным, более живым. — Мэдди… с Мэдди все в порядке? — спрашивает он, адреналин пульсирует в венах. — Мадлен и я в полной безопасности, — успокаивает его Ганнибал. Он смотрит на Уилла с таким восхищением, с такой всепоглощающей любовью, что Уилл понимает, что Дракон был наполовину прав. Ганнибал дал ему силу, но для того, чтобы было что защищать любой ценой. Уилл сам убил Дракона, защищая очаг и дом, и теперь стоит над его телом без сожалений. Ну, может, одно сожаление. — Извини за твой нож, — говорит Уилл. Лезвие, вероятно, теперь в полном беспорядке. — И за твою сковороду. — О, моя любовь, — шепчет Ганнибал, обнимая Уилла, покрытого кровью. — Разве я не говорил тебе? Каждый нож, который у меня есть, твой. Уилл, мой дорогой, ты великолепен, ты совершенен… Уилл целует его, потому что, ну, достаточно этой каннибальской любви, и также, ему срочно нужно попасть в штаны Ганнибала. — Сначала спустим его в подвал, — говорит Ганнибал, останавливая руки Уилла на поясе. — Ладно, — соглашается Уилл. Он испытывает почти экстрасенсорное ощущение, глядя на кровавое пятно на полу. — Нам нужно будет заменить пол здесь до твоей вечеринки в эти выходные. — Стоило того, — говорит Ганнибал и целует его снова, прежде чем идти за пластиковыми покрытиями.

***

      Эпилог: Уилл не сильно сопротивлялся поездке в Париж ко второй годовщине свадьбы. Они поехали в Новый год, что довольно безумно и многолюдно, но так как они оставили Мэдди с Аланой и ее новой женой, то все прошло не так уж и напряженно, как если бы с двухлетним ребенком. Париж — сверкающая мечта, и Уилл наслаждается возможностью прогуливаться по авеню вечером, держа перчатку Ганнибала в своей руке. Но он рад вернуться домой, рад забрать Мэдди из дома Аланы и Марго. — Она была такой хорошей, — говорит Марго. Она кладет руку на округлую кривую живота, и она с Аланой обмениваются взглядом. Мэдди сонно цепляется за ногу Ганнибала, как будто никогда не отпустит. — Спасибо еще раз, — говорит Уилл, и Ганнибал поднимает Мэдди на руки, и они прощаются, после чего садят собак и Мэдди в машину. Когда они возвращаются домой, Ганнибал достает контейнер с болоньезе из морозилки, потому что у него мания избавляться от остатков еды, чтобы ничего не пропало, когда они были в поездке, но при этом он категорически отказывается от идеи заказать еду после отпуска, так что это его компромисс. Уилл не возражает. Это вкусно, и он даже не поддает Ганнибалу ни единого замечания по поводу замороженной пасты, которую тот готовит к ужину. Мэдди должна сидеть в своем стульчике для кормления, но Ганнибал позволяет ей сидеть на его коленях и кормит ее со своей тарелки, так что все они, похоже, сегодня ночью немного зависимы друг от друга. — Мы можем сходить в магазин утром, — говорит Уилл. — Как у нас с местом в морозильнике? Ганнибал задумчиво поджимает губы. — Все еще довольно полно. Что вполне логично — Уилл позволил ему убить Мейсона Вергера прямо перед праздниками, что не только избавило Марго и Алану от его ужасного контроля, но и решило проблему с тем, что подарить Ганнибалу на Рождество. — Постарайся сдерживаться в мясной лавке, — сухо говорит Уилл. — Я не даю обещаний, — отвечает Ганнибал. Он выглядит немного уставшим после путешествия, но его выражение лица полное мягкой радости, что Уилл хочет смотреть на это вечно. — Еще один кусочек? — спрашивает он у Мэдди, которая послушно открывает рот для немного более безопасного болоньезе без Верджера, потому что Ганнибал серьезно относится к воспитанию и отказывается кормить их ребенка мясом, которое не органическое и не выращено свободно. Очевидно, что чудовища-педофилы, в чьих телах кто знает что, не проходят проверку. После того как они укладывают Мэдди спать, они решают лечь пораньше. — Мое тело не понимает, в каком мы часовом поясе, — жалуется Уилл, когда он ложится в постель. — Прошло 24 часа с твоего последнего подавителя, — говорит Ганнибал спустя момент. Уилл морщит лоб, считая про себя. — Черт, — говорит он, и садится, чтобы встать и пойти принять лекарство. Ганнибал останавливает его, положив руку на плечо. — Уилл, — говорит он мягко, со смыслом. В его глазах вся его душа. — Что ты скажешь на то, чтобы расширить нашу семью? Уилл наклоняется и целует его. — Нам придется сильно пожелать, я слышал, — говорит он. Ганнибал притягивает его и переворачивает их. — Сегодня ночью? — Мы, наверное, не получим ребенка с первого раза, — предупреждает Уилл, потому что кто-то должен снизить ожидания, и это явно не Ганнибал, «Перфекционист» Грэм-Лектер. — Не с таким настроем, — ворчит Ганнибал, целуя его в шею. — Могу я предложить что-то? — сдерживая улыбку, говорит Уилл. — Конечно. Уилл пытается не улыбаться и шепчет Ганнибалу на ухо: — Трахни меня так, как будто хочешь сделать меня беременным. — Дорогой, — шепчет Ганнибал и делает все, что в его силах, а это очень хорошо. На следующее утро Уилл просыпается от того, что собаки лают на всю мощь у двери, и улыбается.