Люди, которым я (не) нужен

Семейное поместье Укитаке Джоширо для меня почти родное место. Даже сложно сказать сколько лет нашей дружбе. Мы вместе пришли в Готей, мы были так молоды, что страшно это вспоминать. Укитаке – мой болезненный друг, наверно, единственный, кто еще может переносить мое присутствие достаточно долго. Я прихожу к нему без приглашения, не то чтобы мне всегда здесь рады, но и быть тактичным необходимости нет. Я слышал, что у него снова обострилось его заболевание, так что у меня есть причина – пришел навестить. Я захожу в его комнату без стука: -Будь здоров, - бросаю с порога, улыбаясь. -Это ты…- раздается его хриплый голос из постели, - не ждал тебя. -А стоило. – беру стул и располагаюсь возле тумбочки у кровати, ставя на нее бутылку саке. -Здесь тебе не притон, Шинсуй, сколько раз говорить. -Да, но еще немного и твой дом станет лазаретом. - я уже открываю бутылку, подразумевая, что «притон» звучит привлекательнее. -Тебе что выпить не с кем? -Я пришел навестить лучшего друга, -я щелкнул пальцами по бутылке, - а это чтобы не заразиться. Укитаке выдыхает и устраивает сзади себя подушку, чтобы принять более удобное положение сидя. Я осматриваю хорошо знакомую комнату. Он тоже одинок. С тех пор, как казнили его невесту много лет назад, он так никого не нашел. Хотя пора бы забыть. За такой срок затягиваются даже самые глубокие раны. -Все болезни от одиночества, - болтаю я спиртное в чашке. Укитаке укоризненно, но с жалостью отвечает: -Алкоголизм тоже. Я добродушно улыбаюсь и опрокидываю первые сто грамм, подтверждая его слова. -Ну со мной все безнадежно, но ты то…Мог бы уже и найти кого-нибудь. – это не новая тема, просто от скуки завожу ее каждый раз. Укитаке выглядит скучающим, когда я завожу разговор о женщинах. -Да ладно, женщины любят таких, как ты. Пойдем сегодня вечером выпьем. -Чтобы ты подцепил себе кого-нибудь, и я бы стал чувствовать себя неловко в такой компании. -Я же невиноват, что мои женщины не в твоем вкусе. – наливаю себе еще, - Но иногда можно присмотреться и к другому типажу. Хотя бы на раз… - загадочно улыбаюсь. -Ты неисправим. -Никто не заставляет тебя жениться. Просто развеешь скуку. У тебя что, потребностей нет, в конце концов? -Может пить хватит? – забирает у меня бутылку и переставляет на другую тумбочку. А я чувствую, что с каждой принятой на грудь, я становлюсь все более весел. -Так что там на счет потребностей? Или так и будешь довольствоваться моей компанией? - я пересаживаюсь на кровать и стягиваю с него одеяло. Укитаке лежит в слабо завязанной серой юкате, ткань которой, я отодвигаю в сторону, обнажая его ноги, касаясь бледной и тонкой кожи, сквозь которую просвечивают вены. Укитаке не сопротивляется, как и всегда. Да, это началось давно. Как видите, даже дружбу я умудрился превратить в извращение. Впервые я сделал Укитаке минет, еще когда мы учились в академии. Джоширо был девственником и я начал эту игру с ним ради забавы. Тогда мне стало мало женщин, и я решил, что разнообразие не помешает. После академии Укитаке собирался жениться и заставил меня прекратить все это. Что было делать? Я прекратил. Но с его невестой произошла трагедия и ,наверно, я повел себя, как последняя сволочь. Я заставил Укитаке переспать с собой в день похорон его женщины. С тех пор я не видел, чтобы Укитаке когда-то был в отношениях. Иногда грешным делом мне кажется, что это из-за меня. Мне кажется, что мой друг влюблен в меня, как бы странно это не выглядело, и не позволяет себе в этом признаться. Но потом я думаю, что сам я склонен к эгоцентризму и мне не в новинку заблуждаться на тему того, что в меня кто-то влюблен. Однако, даже допустив эту сомнительную мысль, я не хочу ее развивать, потому что в конце этой ассоциативной цепочки я и в этот раз остаюсь подонком, который испортил жизнь еще одному человеку, причем дорогому человеку и ради чего, ради игры, ради плотской забавы. -Посмотри, я вижу, как у тебя встал. А я даже ничего еще не сделал, - я вожу пальцами по его члену через ткань юкаты. Укитаке не смотрит на меня, только снова упрекает: -Ведешь себя, как… -«Шлюха» ты хотел сказать? – меня это только больше задорит, - Ну тогда думай обо мне, как о шлюхе, раз у тебя стоит на это? –и я чувствую как его плоть пульсирует под нажимом. Укитаке ведь осуждает то, что между нами, но позволяет. Никогда не останавливает. Я развязываю его юкату, на нем нет нижнего белья. Я смотрю на его вставший розоватый член с проступающими венами. Укитаке не пытается прикрыться, он сгибает ноги в коленях и разводит их в стороны, когда я начинаю ласково трогать внутреннюю сторону его бедра, ягодицы, а затем беру в рот плоть. Довожу его до предоргазменного состояния, чтобы его ноги и бедра дрожали от возбуждения. Руки Укитаке тянуться ко мне, я заставляю его сесть на коленях и целую в губы, он отвечает с охотой. Я развязываю свое кимоно, но не раздеваюсь, вытаскиваю член. Укитаке нетерпеливо прижимается и трется о мою плоть своей. Несколько минут вот в таких безотчетных движениях и я беру его член в руку и за считанные секунды заставляю его кончить. Его белая сперма растекается по моей руке, моему животу и плоти. Укитаке повисает безжизненно у меня на шее. Я беру и придерживаю его чистой рукой за ягодицу, сжимая. А рукой в сперме мастурбирую себе и кончаю в пространство между нами. Я проделываю это с ним с периодичностью раз в месяц, а то и реже. На данный момент он единственный мужчина, с которым у меня есть сексуальные отношения, но если быть честным, то и это для меня не имеет значения. Секс для меня стал просто сексом, неважно с кем – мужчина, женщина, взрослые, молодые. Эта грань стерлась еще в академии, тогда половых партнеров мужского пола у меня было не меньше, чем женского. Но кто виноват в том, что они все хотели меня? Кто виноват, что так легко втягивались в сомнительные отношения, в которые я заманивал? Кто виноват, что ни к кому я так и не отнесся серьезно? Кто виноват, что никому из них я в итоге не был нужен? Я сплю с лучшим другом. Иногда. Просто привычка с тех времен. Укитаке запахивает юкату и отворачивается. Я касаюсь его лопаток пальцами, убираю серебряные волосы на одну сторону и целую в плече: -Все в порядке? – вопрос на автомате, я вовсе не жду правдивого ответа. -Да, - он кашляет, сутуля плечи, - просто нужно отдохнуть. Я подумал, что могу спросить «Мне остаться с тобой сегодня?», но что-то внутри меня воспротивилось, и я завязал на себе кимоно: -Тогда я пойду? Укитаке кивнул, он поднял с пола одеяло и укрылся им, натянул на себя вежливую улыбку: -Не напивайся слишком. Береги себя. Как всегда я почувствовал укол совести, при виде его улыбки. И только два варианта я видел: Либо Укитаке так противно то, что я делаю с ним и он не может мне каждый раз отказать, или сам себе не может запретить продолжать спать со мной, и тогда в некотором смысле я каждый раз совершаю над ним насилие, или же он сам над собой, впрочем, догадываться об этих переживаниях не моя ответственность; Либо Укитаке так сильно влюблен в меня, что боится потерять, при попытке претендовать на нечто большее, и он абсолютно прав в своих опасениях. Как видите, в обоих случаях прояснение отношений ничем положительным не кончится, наверно, поэтому годами происходит то, что происходит. А возможно я так зациклен на себе и своей значимости, что не принимаю тот вариант, в котором Джоширо просто безразлично, и он просто удовлетворяет свои потребности, со мной ведь это сделать удобнее всего. И может быть мне просто кажется, что его улыбка была натянуто-вежливой, может быть она была просто уставшей, и нет никакого внутреннего конфликта, а мне так хочется быть настолько значимым, чтобы из-за меня страдали. И почему с возрастом это чувство только обостряется? Есть ли среди этих людей, которые спят со мной, хоть один, кому я нужен? По-настоящему, искренне. Хоть кто-нибудь? Кто?