Люди, которым я (не) нужен

-Доброе утро, капитан. -Доброе утро, семпай. – учтиво, но немного слащаво приветствую Унохану улыбкой, приподнимая соломенную шляпу. Время планерки для всех капитанов и лейтенантов. Пришлось рано встать, даже раньше, чем требовалось из-за определенных событий этой ночью. Замечаю Рангику, которая проходит мимо меня, быстро сделав поклон, сухо отчеканив «капитан». -Доброе утро, Ран-чан…- не успеваю договорить я, пытаясь быть дружелюбным, как она уже уходит. Это меня не удивляет, ее отношение ко мне циклично. И сейчас наступил период отвержения. Унохана тактично молчит, дожидаясь, когда уйдет Рангику. -Лейтенант такая молодая и чувствительная девушка, - как бы невзначай отмечает Унохана, - Это не мое дело, но думаю, что тебе стоит прекратить.– она улыбается, без особых эмоций, скорее даже вежливо, чем дружелюбно. Как тактично намекнуть мне, что я рядом с Рангику смотрюсь, как старый извращенец. Хорошо, что я умею над собой посмеяться, а то на такое можно и обидеться. К слову, Унохана старше всех капитанов, неспроста даже я зову ее семпаем, а к словам старших нужно прислушиваться, впрочем, это не мой случай. Кого я только пытаюсь обмануть? - Полностью согласен, только не понимаю, что прекратить. – Не люблю обсуждать что-то, когда другие могут услышать, Унохана знает и не отвечает на мой вопрос, который звучал самым наивным и дружественным тоном. Я не слушал ни чьи доклады на планерке. Сначала смотрел на Рангику. Она встретила мой взгляд своими печальными и немного строгими глазами. Строгими к самой себе. В который раз сожалеющими обо всем. Когда лейтенант так смотрит я тоже начинаю сожалеть, что сплю с ней, хотя это происходит только с ее инициативы . Я опуская шляпу на глаза и откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза. Когда же кончится это собрание? День полностью загружен повседневными делами отряда. Я открываю заветный ящик в своем кабинете и опрокидываю чашечку саке, пока лейтенант Нанао не видит. Саке согревает горло, я закрываю глаза, дожидаясь, когда это ощущение пройдет. -Тайчо! Снова пьете на работе! У нас столько сегодня дел…Вам нужно заняться… «Этим, этим, вот этим, у вас тысяча дел сегодня, тайчо! Капитану нет времени расслабляться!» - вот это я слышу, каждый раз от Нанао. -Нанао-чан, из тебя бы вышел отличный капитан. – шучу я, хотя в этом есть правда. Гиперотвтественность и гиперактивность отличные качества для капитана, но в мирное время. – Не хочу взваливать на тебя больше работы, но может разберешься с этим сегодня? – в шутливой форме прошу, зная ответ наперед. -Если хотите, чтобы я выполняла работу капитана, то уступите мне место капитана. А пока это не так…- она с тяжелым звуком положила мне на стол кипу бумаг. – Займитесь своей работой. А я буду заниматься своей. И еще! – она открывает мой заветный ящик и изымает от туда кувшин саке, - Конфисковано. –она поправляет очки и удаляется с церемонным поклоном, не выслушивая мои упрашивания. -Нанао, нанао…-качаю головой я, смотря на закрытую дверь моего кабинета, - Даже мой лейтенант меня ни грамма не уважает. Улыбаюсь я, потому что знаю, что это не так. Нанао я еще ничем не успел в этой жизни обидеть. Если только тем, что до сих пор не переспал с ней. Хотя в свете последних событий актуальна обратная ситуация. Время тянулось медленно. Может потому, что я так и не смог себя заставить работать. Однако, это характерно для меня. Рабочий день подходил к концу, но и домой меня не тянуло идти. Через четверть часа я был уже на пол пути к бару, но свернул в другую сторону. Прогулка по Серейтею меня немного развеяла. Встретил пару знакомых. Купил саке в ближайшей лавочке и целенаправленно оказался у дома Уноханы. Ее еще не было дома. Вероятно задерживается на работе. Я пробрался через дыру в заборе на участок с ее домом. Я расположился на крыльце, дожидаясь ее возвращения. Она пришла быстрее, чем я ожидал. Унохана закрыла за собой калитку. Ее голос звучал спокойно, уже без формальностей. -Что ты здесь делаешь, Шинсуй? Я поднял шляпу, приветствуя ее. -Мне не с кем выпить. –И из под хаори я магическим образом достал бутылку саке. - Не думала, что ты считаешь меня хорошим собутыльником. – Он поднялась на крыльцо мимо меня и открыла дверь в дом. - А плохим ты по определению быть не можешь. Я не устану повторять, что пить хорошо, а пить с женщиной в сто раз лучше. - Не хочу поднимать этот вопрос. Но я уже смирилась с тем, что женщиной ты меня не считаешь. Что-то у меня в груди упало. Старая история. Я так долго избегал неформального обещания с Уноханой, надеясь, что однажды она просто станет равнодушна к моим неосторожным словам в прошлом. И по какой-то причине я решил, что сегодня тот самый день. Хотя на самом деле причины на то чтобы прийти сюда были гораздо более эгоистичные, чем нанести дружеский визит Унохане. Если сказать вкратце, то встретились мы впервые, когда только формировался первый состав Готей-13. Я был удивлен. Эта женщина была преступницей, но вот теперь она среди нас. Я мог понять почему взяли сильного синигами в капитаны, в ее силе я не сомневался. Но в скором времени я понял и ее натуру. Она была из тех людей, кто испробовал вкус свободы и крови, вкус силы и жестокости, до тошноты пресытилась ими и усадила своего зверя на цепь, выдрессировала и загнала в рамки принципов и убеждений. И тогда я, уже достаточно взрослый, чтобы не удивляться каждой красивой особи, но еще не достаточно зрелый, чтобы не заинтересоваться этой противоречивой женщиной. Сначала это был для меня интерес. Она была строгой, и мне пришлось потратить много времени, что бы Унохана обратила внимания на мужчину младше себя. Но тем она только распаляла мой интерес. Ухаживания не работали, демонстрация своего обаяния, юмора, силы, положения и т.д. не работали тем более. И в один день, сам того не подозревая, я обратил на себя ее внимания. Когда в одном из важных решений по безопасности серейтея я выступал за то, чтобы отсрочить сражение и пролить, как можно меньше крови. Я был искренен в этом убеждении, и именно это стало нашей точкой соприкосновения. А я сам уже убедился, что Унохана для меня не просто случайная симпатия, которая пройдет. Я хотел с ней начать отношения, полноценные отношения. Через какое-то время мы начали жить вместе. Нас хватило надолго. Точнее ее. Я не был примером хорошего мужчины. Пил? Да, пил. Что она? Просила пить меньше, но всегда спокойно, конструктивно. Приходил поздно из кабаков? Да, приходил поздно, а частенько и под утро. Что она? Она готовила мне ужин каждый день. Ждала до полуночи, ужинала одна и ложилась спать одна, оставив для меня накрытый стол. Я приходил, смотрел на эту еду, чувствовал вину. Нехотя ел, а на утро, как ни в чем не бывало ,благодарил ее и был душкой. Изменял ли я ей? Да, изменял. С разными женщинами, много раз. Флиртовал у нее на глазах. Что она? Предпочитала не замечать. Вообще-то мы должны были пожениться, но я сделал все, чтобы этого не произошло. Я так и не сделал ей предложение по-человечески. А в последние месяцы я избегал физической близости с ней. Это не было ее виной. Наверно, я просто трус. С незнакомками всегда легче, без обязательств всегда проще. У меня всегда найдется время для женщины, если это всего на одну-две ночи. Но найти время для женщины, с которой я, возможно, проведу всю жизнь, невозможно. Поэтому я оставлял Унохану в одиночестве в нашем доме, которое она гордо выносила. Скорее по-другому. Не одиночество было болезненно для нее, а мое отсутствие, моя манера избегать. Наверно, она правда любила меня, раз готова была терпеть тысячу моих недостатков. Что до меня? Любил ли я? Я уже привык отвечать на этот вопрос самому себе: я никого не любил. Я так часто себе это говорю, что поверил. Пожалуй, теперь для меня это единственная правда, с которой я могу жить, не ненавидя себя. В один день, я как всегда вернулся под утро. Впервые она меня ждала до этого времени, не ложась спать. Унохана не выглядела уставшей. Она сидела на полу возле столика с прямой спиной. -Здравствуй, Шинсуй. Я закрыл за собой дверь. -Почему не спишь, Уно-чан? Не стоит меня ждать до такого времени. -К сожалению в другое время у нас нет шансов поговорить. -Неужели разговор такой важный, чтобы гробить свое здоровье? Уно-чан, не заставляй меня волноваться, - разговаривал я, как ни в чем не бывало, но внутри чувствовал, чем кончится этот разговор. -Присядь , пожалуйста. – она указала ладонью на место за столиком напротив. Я опустился на колени, облокачиваясь локтями на столик. Я смотрел ей в лицо и поймал себя на мысли, что боюсь того, что она скажет. - Шинсуй, я задам тебе один вопрос, на который хочу услышать однозначный ответ. -Зачем же так строго? - Ты еще видишь во мне женщину? Что я должен был ответить? Безусловно , она была для меня женщиной, но в только в том контексте, в котором я привык. Но ведь я не мог предложить Унохане просто секс, просто встречи без обязательств и какого-либо будущего. Такого таким женщинам не предлагают. Лучше уж разбить ей сердце, чем унизить подобным предложением. В конце концов, это ведь я боялся быть в серьезных отношениях и разрушал их день за днем. - Уно-чан…- Я перебрался из положения «напротив» в положение «рядом» и коснулся ее лица, - Такая прекрасная женщина, как ты заслуживает лучшего мужчину, чем я. Она убрала мою руку сдержанным движением. - Я сама могу решать, с каким мужчиной быть. От тебя я хочу только ответа на один единственный вопрос. Я еще являюсь женщиной для тебя? Я не сразу ответил. - Ты для меня стала незаменимым другом, союзником, соратником, семпаем. Я смотрел на нее с надеждой. Чего я ждал? Сам не знаю. Этой фразой я завершил наши отношения. Наверно, она готова была это услышать. Но молчала. -Прости, Уна-чан. - За что? Я сама выбрала тебя. И почему-то решила, что с тобой я смогу быть женщиной. Нет, я решила, что смогу быть женой. Я ошиблась. Чтобы быть женщиной не достаточно просто научиться готовить сладости и содержать дом в порядке, не достаточно научиться мягко улыбаться, не достаточно быть опорой и поддержкой. Ведь такую женщину в конечном итоге назовут только другом, союзником и соратником. Ее голос был напряженным в начале, но с каждым словом она возвращала самообладание. Она умела держать себя в руках, даже, когда все рушится. Как я только мог не заметить этот легкий шлейф неуверенности в себе все это время, который она так тщательно маскировала спокойствием? Я сделал нечто хуже, чем разбил ее сердце. Я не признал ее женственность, которая была единственным ее слабым местом. И как я могу думать о себе, как о знатоке женских сердец, если совершил такую ошибку? Она жила, как преступница, как зверь, в поисках наслаждения от битв. Конечно, она с трудом представляет себя в роли жены теперь. Конечно, она не уверена, что с ее прошлым кто-то из мужчин вообще удит в ней женщину. И пусть весь мир теперь будет петь ей дифирамбы о том, какая она утонченная, аристократичная, красивая, привлекательная, порядочная, честная, отзывчивая, мудрая женщина, она не поверит. Ведь мужчина, единственный, чье мнение для нее имело значение в нужный момент, сказал такую глупость. -Уна, нет, послушай, я не хотел сказать... Она поднялась с колен, не давая себя удержать со словами: -Но ты уже сказал. Я пошел за ней в нашу спальню. -Дело вовсе не в том, что ты какая-то не такая. Я трус. Серьезные отношения для меня… Она спокойно посмотрела на меня, какие-то жалкие оправдания не могли уже перекрыть того, что сказано. -Трус? Чего ты испугался? Меня? Отношений со мной? Так это нормально. Любой бы здравый человек испугался бы быть со мной, находиться рядом, зная кто я, кем я была. Спасибо тебе на том, что тактично назвал меня соратником и другом, а не монстром на привязи. Я взял ее за плечи. -Не делай из себя чудовище. Не утрируй мои слова. Просто забудь, что я сказал. -Я не смогу забыть. – она убрала мои руки, - Мне остается только научиться жить с этим. Она тихо закрыла дверь в спальню передо мной. Я знаю, что за шкафом она держала бутылочку саке, с надетой на горлышко чашечкой и могла выпить пару рюмок, когда становилось тяжело. Унохана всегда это делала в одиночестве. Как и в тот день. Она села на пол и налила себе саке, без резких движений, размеренно. Выпила, не поморщившись. Из-за жжения в груди, жжение в горле не чувствовалось. Она налила вторую и опрокинула ее, после медленно опустила ее на пол. Она закрыла глаза и закрыла рот рукой, чтобы я не услышал, как она плачет. Одна. Это был единственный раз, когда она так откровенно говорила о себе со мной. С кем-либо так откровенно говорила. Все последующие десятилетия с того дня она строго выполняла приказы, никогда не выходя за рамки и высказывая возражения в самой тактичной форме, она всегда мягко улыбалась, всегда избегала ситуаций, где требуется агрессия и использовала свое занпакто и свой отряд только в целях спасения чужих жизней. И ни разу не дала ни единого повода даже подумать о том, что она может быть другой, не желая оттолкнуть, испугать. Такой теперь ее знает каждый: Исполнительной, отзывчивой, ответственной, спокойной, мудрой и доброй женщиной, но всегда немного отстраненной, а на деле – одинокой. Со мной она вела себя точно так же, как и со всеми. В меру строгая, в меру добрая. Я же не нашел ничего лучше, как ответить ей тем же: быть с ней таким, как со всеми. В этом было удобно и безболезненно нам обоим существовать в одной системе Общества Душ. И вот теперь спустя столько лет я решил, что будет уместным прийти к ее дому с бутылкой, и не вспоминая прошлого напиться вместе и просто поговорить о том кто и как живет теперь. - Разве слова такого несносного мужчины, как я, имеют хоть какой-нибудь вес?А, Уна? – я говорил, не смотря на нее. Шутливый тон сменился на какой-то печальный. «Уна», как я давно так ее не называл. Прошли десятилетия, а в эту секунду у меня ощущение, что все было только вчера. - Имели. И она прошла в дом, не оборачиваясь. А чего я ждал? -Значит не выпьешь со мной? – печально улыбнулся я, тоже не смотря ей в след, - Ладно. – натянул я на себя улыбку, - Тогда выпью в одиночестве. Мне не привыкать. Впрочем, как и тебе…- тихо добавил я, собираясь уходить. - О чем ты там болтаешь? Разве я отказала тебе? – Она стояла на пороге с двумя керамическими чашками под саке, - или собрался пить из бутылки? Давно я этого не испытывал. Мне потеплело. -Другое дело. Она плавно опустилась на крыльцо и расставила чашки, и женственно, хотя без флирта держала бутылку, разливая нам вино. -Тобой только любоваться. -Пей, ты же за этим пришел. Я взял в руки чашечку с красивыми узорами и поднес к губам. -Напиваться в кабаках вышло из моды? -На это мода вечна. Просто не хочу там кое-кого встретить. -Рангику, я полагаю. -Очень проницательно. –отшутился я, но почему-то меня тянуло поговорить именно с Уноханой, сказать ей то, что я даже сам себе говорить частенько не хочу. - Ты привязался к ней, это видно. - Это не так. Может быть я переживаю за нее в какой-то степени. -Тогда тебе лучше прекратить ваши отношения. Она страдает из-за этого? Разве тебе не очевидно? - Я делаю только то, что она хочет. Хочет меня – я сплю с ней. Не хочет – я не приближаюсь. - Рассуждаешь, как подросток. Я знаю, конечно, я знаю, что надо все прекращать. Унохана умеет ткнуть меня лицом в то, что я вижу, но предпочитаю игнорировать. Теперь разливал я. - Так и будем обо мне? Судя по всему – это моя личная жизнь у всех на виду, так что не интересно. А что на счет тебя? -Моя личная жизнь тоже у всех на виду. Ее нет. Мне стало грустно, когда она это сказала. - Почему? Она потихоньку тянула вино из чашки. В этой паузе я представил, что она сказала «Потому что кроме тебя мне никто не был нужен». -Уна? - У меня нет на все это времени. -Тебе не тяжело быть одной? -А тебе не тяжело быть с каждой? – парировала она с мягкой улыбкой, плавно опуская чашку на пол. Между нам повисла тишина. - Тяжело. Мне тяжело, Уна. Невыносимо одному и невыносимо одиноко с каждой женщиной, - я смотрю на дно пустой чашки, которую я поставил в сторону. Руки Уноханы неожиданно коснулись моего лица. - Я понимаю. Кто как ни она могла понять меня? Мы разные, и по-разному выносим свое одиночество. Она стойко выносит его, принимая, как должное. Я заполняю его алкоголем и случайными связями. Но для нее одной слово «одиночество» не пустой звук, не способ влезть в душу. Для нее это то, что она может разделить со мной и понять. Понять, как это жить с улыбкой. Понять, как трудно расстаться с чрезмерной свободой и загнать себя в рамки, чтобы стать по-настоящему ценной для общества, что я так и не смог сделать. Она лучше меня знает, как больно пить в одиночестве, ведь я могу всегда найти компанию, и не скрывать свой способ расслабиться. А она? Хоть кто-нибудь? Хоть один знает о спрятанной за шкаф в ее комнате бутылке саке? Хоть один, кроме меня? Никто? Никто. Я прижимаю ее мягкую ладонь к своей щеке. Нежность, поддержка. Вот что я чувствую в ее руке. Что чувствую я? Возбуждение. Я хочу прижать ее к себе, раздеть, я хочу доставить ей удовольствие. А что я еще умею испытывать, кроме жалости к себе в одинокие ,или не очень, вечера? Да и что я еще могу дать женщине, кроме оргазма? Я улыбаюсь ей. Печально. -Ты же понимаешь, что если дашь мне шанс, то я снова разочарую тебя. - У тебя нет ни единого шанса разочаровать меня. Я больше ничего стану ждать. Я знаю, что значит эта фраза: Ты ничего не должен мне, я ничего тебе не должна. Теперь мы будем просто по потребности. Свободные отношения не подразумевают ожиданий. В итоге я и эту женщину привел к этому формату отношений, который мне так удобен, к которому я привык. Я был уверен, что Уна никогда на такое не согласится. Испытал ли я разочарование? Нет. Я испытал жалось. К ней. К нам обоим. Я закидываю руку Уноханы себе за шею. Мы перемещаемся на кровать. Ее спальня обставлена по минимуму. В остальных комнатах дома уютно. Только в спальне пусто, здесь она проводит основную часть времени. Свою спальню никому не надо показывать, поэтому можно оставить так, как есть, без излишеств. Можно оставить пустоту. Белье на ее кровати свежее, идеально отглаженное. Унохана сама снимает с себя одежу, складывая ее на пол. Я подхожу к ней сзади, обнимаю. -Забыла как это делается? Это я должен тебя раздевать. Я распускаю ее волосы и убираю назад. Поворачиваю к себе. На ее груди красуется шрам, который она скрывает косой. Я укладываю Унохану на кровать, нависая над ней, касаюсь сначала пальцами, а потом губами рубца на ее груди. У нее тело взрослой женщины это чувствуется, хоть она и держит его в тонусе. Мне нравится ее неприхотливое тело. Ей ведь все равно получит она удовольствие или нет. Для Уноханы в этой близости кроется какой-то иной смысл. Не меньше часа уходит на то, чтобы возбудить ее. Классическая поза. Другие позы она в глубине души считает патологией. Ничего особенно интересного и возбуждающего воображения не происходит. Я не без труда довожу ее до оргазма, реакцию на который она старается сдержать, прерывая свои стоны и дрожь. Невольно на протяжении всего акта сравниваю ее с Рангику. Простыни мятые и пахнут сексом. Я укрываю ее одеялом, а сам одеваюсь. Не могу заставить себя остаться. Снова. А ведь пару часов назад я хотел обрести хотя бы долю покоя в ее объятиях. -Я пойду. Если хочешь, конечно, то я бы мог ост… -Не обязательно. Я все понимаю. Даже я не могу понять, почему хочу сейчас уйти. Не просто уйти, хочу пойти и постучаться в дверь к Мацумото. -Пойдешь к лейтенанту Мацумото? Мягко улыбаюсь: -Что я у нее забыл? Унохана отвечает молчанием на мой увертливый ответ, и я разве что не бегу из этого дома. Закрываю за собой калитку, и сразу становится легче дышать. От чего я сбежал? Тогда? Сегодня? Если бы самому знать. Сегодня я сделал нечто особенно гадкое. Сегодня я сравнял эту достойную всего самого лучшего женщину с тысячей шлюх, чьих имен я не помню. Я и раньше смотрел в ее сторону с чувство вины, а после этой ночи буду смотреть еще и с жалостью. Я знаю, Унохана достанет после моего ухода бутылочку саке, что спрятана на такой случай и выпьет пару рюмок в одиночестве, не проронив ни единой слезы. Может быть она презирает меня, и слава богу, если это так. Ей я точно не нужен. Наверно, она тоже мне давно не нужна, поэтому сегодня вечером я снова буду пить в баре с Рангику, ее хотя бы приятно трахать. Был ли хоть один человек среди этих тел, который был мне нужен? Хоть когда-нибудь? Когда?