За несколько месяцев до настоящего времени
Длинноногая брюнетка выгибается кошкой, прикусывает ярко-алые пухлые губы, замедляется в своём танце на несколько секунд, она прекрасно знает, что вся толпа сейчас не дышит, потому что замерла в ожидании самого главного момента. Слишком плавное движение бёдрами, полупрозрачная сетка-платье шуршит серебристыми чешуйками, несколько шагов до мягкого кресла. Девушка опускается медленно, чуть сгибает правую ногу в колене, а левую вытягивает; изящные пальцы обхватывают шнур с кисточкой цвета индиго, резкое движение и на брюнетку льётся прохладная вода. Кожа девушки тут же покрывается россыпью мурашек, они бегут от самых пяток до шейного позвонка, брр. Свет приглушается, концентрируясь на кресле и чётко очерчивает стройный силуэт. Даже с самых задних столиков всё видно в мелких деталях: аккуратная грудь с багровыми бусинками-сосками, молочная кожа переливается бликами серебра платья, высеченные округлые бёдра, будто над ними не один скульптор работал, и тонкая осиная талия с плоским впалым животом.
Зал затихает вместе с музыкой, танцовщица отпускает шнурок и убирает руками вымокшие волосы назад, открывая и без того всё открытое. Она грациозно приподнимается, стучит тонкими шпильками по глянцевому, а теперь ещё и мокрому полу на сцене, и подходит к самому краю. Посылает воздушный поцелуй столику с группой молодых парней, один из них закончил службу в армии, отдал долг Родине, а теперь может и поразвлечься.
Бам~с.
Все отмирают и разрывающая перепонки какофония из свиста, криков «браво», улюлюканья и каких-то непонятных звуков, закладывает уши брюнетки. Девушка смеряет весь зал снисходительным взглядом, заставляя всех задыхаться от перевозбуждения, прикладывает влажные пальчики к алым губам, посылает воздушный поцелуй премиленькому солдатику, тот кажется, кончает от неожиданности, темное пятно расплывётся в районе ширинки брюк. Она довольна собой, довольна вечером, вальяжный поворот бёдрами, цокающие шпильки исчезают за бархатным занавесом.
Статный мужчина в костюме от Brioni, поправляет манжеты шёлковой сорочки, хрустит суставами шеи, разминается перед финальным прыжком.
Она очень хорошо пряталась от него.
Он её искал.
Раз, два, три, четыре, пять
Папочка идёт тебя искать
Два охранника встают у входа в гримерное помещение, куда только что зашла звезда этого клуба. Брюнет клацает зубами, облизывается, толкает дверь и входит.
— Малышка, ты плохо прячешься…папочка тебя нашёл.
***
Хёнвон никуда сегодня ехать не хотел, он бы лучше поспал часов так сорок восемь. Но Суён в буквальном смысле устроила истерику над его ухом, выкрикивая, что пожалуется на него брату, если он сейчас же не поднимет свой тощий зад с кровати.
— Проснись и пой. — Суён спрыгивает на прохладный пол и одним рывком открывает плотные шторы на окне. Хёнвон недовольно что-то бубнит себе под нос, точно нецензурное, потому что слова проглатывает и накрывает голову одеялом. Но спрятаться от этой малолетней бестии невозможно, она снова прыгает на кровать и дёргает край одеяла на себя. — Братишка, посмотри какое прекрасное утро.
— Оно было бы прекрасным, если бы ты не разбудила меня. — злобно шикает брюнет, прикрывая глаза рукой. — Сегодня же понедельник, какого хрена?! Почему ты не в школе?
— Вон~а, ты забыл? Каникулы. Летние каникулы. А ещё мы должны пойти в галерею, ты обещал. — девчушка стала подпрыгивать на матрасе, заставляя старшего брата злиться ещё больше.
— О, боже, пристрелите меня…пожалуйста. — звучно выдыхает он, стягивая с головы одеяло.
— Вот и замечательно. — радостно вскрикивает Суён, победно хлопая в миниатюрные ладоши. — Жду тебя на кухне. Завтрак готов. Хотя в твоём случае…это больше похоже на обед.
Ли Хёнвону двадцать пять лет, он принадлежит одному очень влиятельному дому «Черный дракон». Высокий, стройный брюнет с вечно искусанными пухлыми и неестественно алыми губами, будто подкрашенными; разбивающий сердца девушек одним лишь взглядом карамельно-кофейных глаз. Он только с виду кажется таким изнеженным, романтичным принцем, а на самом деле является неконтролируемым демоном в обличии чистого ангела. Если нужно сделать грязную работу, вывести на чистую воду предателя, устроить кровавый карнавал на улицах города, запугать врага или просто испачкать руки в крови — Хёнвон будет управлять всей этой вакханалией, с наслаждением отдавая приказы, но с ещё большим упоением будет участвовать в самом процессе. Вонхо своему младшему брату доверяет безоговорочно, он всегда прислушивается к его советам, практически всегда присутствует на всех собраниях кланов только с ним, он со спокойным сердцем может его поставить во главе клана, если сам однажды словит пулю, потому что естественной смертью в их мафиозным мире умереть невозможно, нереально. У Хёнвона нюх превосходный, он вычисляет предательство просто вдохнув воздух в помещении, читает зрительно в глазах страх или же наоборот вызов, поэтому сначала стреляет, а потом уже выясняет виноват ли тот, кто посмел подумать о нападении. В девяносто девяти процентов из ста он оказывается прав. Ему было десять, когда на его глазах убили старшего Ли, и не просто выстрелили в голову или сердце, на него натравили бойцовых псов, те раскромсали мужчину на куски, а потом рваное тело, истекавшее кровью, раздробили огромным дорожным молотом, превращая голые кости в красную пыль. Вонхо в это время отбивался от наёмников, защищая Суён. Двухлетняя малышка лежала в колыбельке и громко плакала, она не понимала ещё тогда что происходит и почему мама не идёт её успокаивать, но стоило Вонхо взять её на руки, прижать к горячей груди, пусть и испачканной в собственной и чужой крови, девочка тут же успокоилась, несколько раз всхлипнула и уснула, не подозревая, что в эту самую ночь вершится история, которая изменит их жизнь.
Хёнвон ни черта не разбирается в искусстве, для него это темный непроходимый лес, в который лезть он не хочет от слова совсем. Но он же обещал Суён, что обязательно пойдёт с ней на выставку картин современных художников. Хотя он быстро пожалел о своём обещании, потому что чуть не выблевал весь свой обед, стоило ему зайти в первый зал, где было выставлено несколько картин. И если он ещё может мириться с «Черным квадратом» Малевича (тут надо сказать спасибо Суён, она буквально впихнула хоть какие-то знания в своего брата, чтобы вести с ним бесконечные споры о великом), то эту размазню, которую выдают за актуальное и современное искусство он откровенно не понимает. Или проще сказать, не хочет понимать.
Бросив в его спину «развлекайся», Суён растворилась в толпе таких же возбужденных воздыхателей искусства. Нужно отметить, что галерея сама по себе была очень даже неплоха, и если бы здесь кое-что поменять в интерьере, добавить несколько барных стоек, пилоны для стриптиза и мягкие удобные диваны, то Хёнвон бы может и посетил её ещё пару раз, а потом бы забыл, потому что скучно, ужасно скучно, да так сильно, что хочется повеситься, например, вон на той хрустальной люстре. Хорошо хоть алкоголь молчаливые официанты разносят, скользя с подносами из одного зала в другой, будто бледные тени в чёрных смокингах. Хёнвон непременно припомнит Вонхо этот пиздец, потому что купился на него, ведь по факту здесь должен быть он, а тот воспользовался тем, что младший был в полудрёме и подослал сестру. Нечестная игра.
Второй зал не такой светлый, он какой-то угрюмый, в полутьме почти не различить людей, Хёнвон выпивает залпом бокал шампанского, берет ещё один и хочет быстро перейти к следующему залу, как врезается взглядом в нечто прекрасное. Жгучая брюнетка выше среднего, с царской осанкой стоит напротив серии картин, прижимает бокал к своим бледно-розовым губам и не моргает, будто тонет в полотнах, растворяется, пытаясь найти ответ или разгадать страшную тайну. Тонкая стройная фигура прячется под свободной блузой молочного цвета с длинными рукавами, заправленной в широкие чёрные брюки с высокой талией; густые локоны иссиня-черного цвета достают до поясницы, вьются небрежно. Хёнвону хочется смотреть на неё и так же не моргать, а ещё подойти ближе, что он собственно и делает, сокращает раздражающее расстояние в несколько шагов. От незнакомки пахнёт полевыми цветами и чем-то сладким, кажется, персиками, да, определено ими. Она продолжает не двигаться, легонько стуча длинным изящным пальцем по стеклу бокала. Она прекрасна во всех смыслах, её даже не портит эта безвкусная одежда, хотя шмотки явно брендовые.
— Печально. — наконец выдыхает она и Хёнвон отмирает, прочищая горло. Он только что откровенно пялился на девушку, а ведь он никогда не задерживает долго своё внимание на интересующем его объекте, обычно жертва сама идёт в его ловушку.
— Почему? — уточняет Хёнвон, но будем честными, ему откровенно насрать на то, что ему скажет эта незнакомка, он сейчас мыслено в голове уже опробовал на вкус эти манящие губы, представил, что под этим свободным безобразием прячется восхитительная фигура, которую хочется лицезреть, которую хочется целовать, смаковать, греть холодные ладони об горячую кожу, а может наоборот, придётся согревать ему.
— Видите эти работы? — девушка указывает на восемь картин, что висят на стене. — Это автопортреты художника Уильяма Утермолена, пожалуй это самые впечатляющие и лучшие его картины, по крайней мере для меня. В 1995 году ему был поставлен страшный диагноз — болезнь Альцгеймера. Вы полагаю должны знать, что это очень тяжелая болезнь. Он скончался в 2007 году, и с момента постановки диагноза и до самой смерти, этот британский гений создал необыкновенную фатальную серию автопортретов, в них он отображал свои ощущения и муки. Уильям писал автопортреты пока окончательно не забыл как выглядит его лицо, выражая на полотне потерю своего рассудка и самое страшное для художника, свои профессиональные навыки.
Хёнвон делает вид, что слушает, а сам наслаждается тем, как двигаются такие правильные и красивые губы. Вот это искусство, такое он признать готов, и признаёт. И он благодарен Вонхо, что тот его подставил; благодарен Суён, что почти волоком за собой его потащила в галерею. Прекрасное перед ним, он любуется, наслаждается, вдыхает этот цепляющий аромат, зависает.
— Безжалостно, но невероятно честно, его работы отражают, как он медленно затухал духом и телом. Вам здесь скучно. — улыбка заставляет Хёнвона перевести взгляд с губ на глаза, они тоже сейчас уголками улыбаются, а в радужке ярко-огненные искры вспыхивают.
— Честно? Немного, но встретив вас, я забыл обо всем. — что он сейчас несёт, откуда такая киношная романтика, он в жизни не флиртовал, потому что никогда такое ему не нужно было.
Захотел —
взял,
поиграл —
выбросил.
— Вы же не знаете меня?! — негромкий смешок и хитрый лисий прищур, недоверие в каре-золотистых глазах.
— Тогда может познакомимся поближе. — и звучит вовсе не как вопрос, а как предложение на которое уже заранее известен ответ. — Пообедаем, здесь есть неплохой французский ресторан…
— Я никогда не обедаю. — перебивает его брюнетка, допивая шампанское.
— Там подают самые вкусные десерты. — продолжает Хёнвон, он не любит и не умеет проигрывать. И своим отказом незнакомка только подогревает его интерес к своей загадочной персоне.
— Я не люблю сладкое, а ещё… — она приближается к нему. Девушка хоть и высокая, но достаёт ровно до его подбородка, она приподнимает голову, увлекает его указательным пальцем, Хёнвону приходится немного нагнуться. — Я не встречаюсь с красивыми парнями, они разбивают сердца.
Незнакомка уходит. Красиво и загадочно.
Серьезно?! Хёнвон злится, ему ещё никто и никогда не отказывал. Конечно, он мог побежать за ней, остановить, привести кучу доводов, но это не в его стиле «бегать за кем-то», лучше он сделает так, что неприступная особа сама придёт к нему. И он почему-то в этом уверен на сто процентов, вот только обломается он, покрошат его гордость на мелкие кусочки.
— Ну, почему жизнь так несправедлива?! — рядом появляется недовольная Суён, в одной руке она держит бокал с шампанским, а в другом несколько буклетов, связанных с этой выставкой. — Тебе же неинтересно всё это. — брюнетка вскидывает руки и смотрит так злобно на брата. — Но именно тебе посчастливилось поговорить с ней. — и после последних слов сдувается, как воздушный шарик.
— С ней?
— Её зовут Ким Мэй, она организатор выставки, а ещё она владеет этой галереей. Встретить её, сравнимо с тем, что увидеть выпавший снег среди весны, когда сакура цветёт.
Хёнвон даже и не подозревал, что вот так легко узнает её имя, думал придётся напрягаться, а тут всё само в руки идёт. Мэй, значит, ну что же, принцесса, ты даже не представляешь что с тобой сделает дракон. Он щелкает языком от первой победы и облизывает нижнюю губу. Игра началась. И ведёт её точно Ли Хёнвон.
***
Чонгуку кажется, что ему чего-то в его идеальной жизни не хватает. Будто он собрал сложный пазл, а главный последний кусочек затерялся в процессе сборки, а может быть его и с самого начала не было, на это он ответить не может. Он делает глоток крепкого кофе, смотрит на затянутое небо в огненно-красные всполохи, наблюдает, как солнечный шар заходит за горизонт, ускользает, прячется. У него весь мир на ладони помещается, власть и сила, любая перед ним на колени встанет, вот только ему всего этого не нужно.
«JKcompanyGroup» практически владеет Южной Кореей, имея основные пакеты акций в любой сфере деятельности. Вся страна и даже самый мелкий бизнесмен знает кто такой Чон Чонгук, и что следует ему подчиняться, а не идти против. В криминальных структурах он также хорошо известен, получая внушительные проценты от нелегальной прибыли, что получают мафиозные кланы. Он долго работал и трудился до кровавых мозолей, недосыпал и недоедал, чтобы в итоге прийти к тому, что имеет сейчас. Ничего просто так в жизни Чонгуку не давалось, за каждый кусок хлеба он буквально вгрызался в глотку соперника, он не щадил конкурентов, не склонял голову, если его об этом просили, он уверенно шёл вперёд к своей цели. Ему двадцать девять, и вот цель достигнута, но привкуса счастья и удовлетворения нет, словно он что-то упустил, потерял пока шёл к своему личному Олимпу.
Ему сны странные с самого детства снятся, в которых он в монстра превращается, зверь тот крови жаждет, бетонные стены перед собой разрушает, все преграды преодолевает. Заставляет город в багровых реках утонуть, не щадит никого, уничтожает, убивает, терзает. И всё ради тонкого полупрозрачного силуэта, едва уловимого. Она кружится вокруг него, на ушко шепчет «не догонишь, не поймаешь», смеётся заливисто, исчезает, а потом неожиданно подкрадывается, как кошка, кладёт свою хрупкую ладонь на грудь зверя, тот успокаивается, урчит послушно, на колени перед ней встаёт, голову опускает.
И сон этот каждый раз одним и тем же заканчивается. Чонгук видит два янтаря перед собой, они всю душу из него выжигают, воздух из лёгких забирают, а сердце, сердце бешено бьется в груди, ломая рёбра.
Выстрел.
Он просыпается среди ночи, весь мокрый от пота, по спине вдоль позвоночника мурашки бегут, кончики пальцев покалывает от приятной боли, что монотонно пульсирует в висках. Ему жарко невыносимо и одновременно зябко, будто он под струями холодной воды стоит. Это наваждение с ума сводит, всякого рассудка лишает, потому что хочется дотронуться до неё, пусть она и исчезнет в тот самый момент, но он сможет хотя бы на секунду ощутить её тепло, что так ему необходимо. Он бы всё отдал, всё что у него есть, лишь бы знать кто она. И почему она снится ему, почему.
— Босс, ваша машина готова. — за спиной по стойке смирно стоит его личный помощник Ким Тан, в руках держа ключи от черного Lamborghini Aventador.
— Я один домой, никакого сопровождения. — произносит Чонгук, поднимаясь со своего кресла. — Хосоку скажи, что я его жду утром раньше обычного, мне с ним перетереть перед совещанием нужно.
— Хорошо босс, я передам ему. — кивает парень в строгом темно-синем костюме, его светлые выкрашенные в пепельный цвет волосы зачёсаны назад и уложены гелем.
— Тан, тебе сны снятся? — Чонгук забирает ключи и останавливается рядом со своим помощником.
— Да…босс. — затянуто отвечает он, немного теряясь от вопроса.
— До завтра. — хмыкает Чон, несильно постучав по плечу Тана рукой.
«Уж точно не такие бредовые, как мне», думается ему. Летний вечер встречает приятной прохладой. Чонгук плавно выезжает с парковки, двигатель рычит послушным зверем и только на трассе Чон даёт волю, прибавляя скорость. Он найдёт её, обязательно найдёт. И больше не отпустит от себя, если нужно, то привяжет, прикуёт к себе.
***
Айвин злится на Намджуна, она считает, что тот совершенно не прав, потому что она уже взрослая девочка и сама решает «когда может вернуться домой», ей осточертело жить в Испании, она домой хочет, к нему, к любимому в кавычках брату, а ещё она против брака, который ей приписывают. Ничего против Ким Тэхёна она не имеет, но только не ради выгоды семейного бизнеса. Она неразменная монета, она живой человек и не позволит кому-то решать за неё, даже если этот кто-то, её старший брат Ким Намджун.
Родиться внучкой президента Южной Кореи означает только одно — вся твоя жизнь заранее расписана по минутам, у тебя нет никакого права голоса и ты не можешь идти против воли старших. Только вот Айвин с этим не согласна в корне, чем очень сильно усложняет свою жизнь. Вплоть до старшей школы она должна была делать всё, что ей говорят; исполнять любой приказ дедушки и не противиться. Вот только характер у малышки совсем не сахар, как любит повторять президент Ким «вылитая бабушка, упрямая и несгибаемая», Айвин принимает эти слова за комплимент, только Ким совсем другой смысл вкладывает. Она постоянно создаёт проблемы из воздуха, доводит прислугу и охрану до белого каления, но больше всего ей доставляет удовольствие выводить из себя старшего брата. Ким Намджун любимый внук президента, он его единственная надежда, а ещё по всем законам и правилам именно Джун займёт место президента после того, как тот уйдёт в отставку. У них с братом разница в одиннадцать лет и полное непонимание. Намджун считает Айвин эгоистичной малолеткой, которая требует к себе внимания, не считается с мнением старших, не уважает их, и вообще, она самое большое разочарование в их семье. Айвин даже не спорит с ним, соглашается с каждым словом, ещё больше раздражая его этим.
Все окружающие ей дико завидуют, считают, что жизнь её легка, что стоит ей только захотеть, щелкнуть пальцами, и тут же желание её исполняют. Но на самом же деле всё не так радужно, как думают другие. Она одинока в этом мире, одинока в своей семье. У Айвин нет настоящих друзей, нет даже просто обычного знакомого, потому что ещё с детского сада все хотели с ней дружить только по одной причине, тут и объяснений не нужно, заочно всё понятно. Этот идиотский статус внучки президента давит и бесит Айвин, она бы избавилась от него, отреклась, сменила фамилию, но увы, такой подарок ей судьба не сделает. Слишком много хочет.
Айвин ссылают в Испанию, где она учится и с отличием заканчивает Kings College. На выпускной приезжает помощник брата и будущий жених Ким Тэхён. Айвин улыбается ему сквозь зубы, закатывает глаза от негодования, когда слышит восхищенные вздохи от однокурсниц, которых к слову, больше никогда не увидит. И если вы думаете, что после этого Айвин сдалась, то глубоко заблуждаетесь, она лишь сделала вид, что подчиняется, но на самом же деле продолжала жить полной жизнью, в которой ярких красок намного больше, чем цветов в радуге.
Пока все семейство Ким считало, что Айвин успешно учится на курсах кулинара, она сбегала через черный ход от охраны и ехала двадцать минут на трамвайчике до танцевальной студии, где изучала современные танцы и pole dance. У неё была особая любовь к пилону, трепетная. Зачастую люди часто путают шестовую акробатику со стриптизом, но и здесь Айвин не считала это чем-то зазорным, извращённым и пошлым, наоборот, она видела в этом что-то сильное, несгибаемое, что предавало ей уверенности в себе.
Прилететь в Корею без хвостов и проблем у неё получилось, не первый раз ей приходится сбегать от опеки охранников, которые рыскают за ней везде по пятам. Вот только добираться до поместья Ким проблематично, как только она сядет в такси, то тут же Джуну про неё доложат, вот так работает система отслеживания в Сеуле, никуда от большого брата не спрячешься. Но вопрос решается сам по себе, Айвин вспоминает, что на парковке аэропорта есть аренда автомобилей, по поддельным документам она быстро оформляет себе неприметный Volvo серебристого цвета, забрасывает в багажник единственный чемодан и выезжает на главную дорогу, которая точно приведёт её домой. Она так думает. Но судьба приготовила для неё сюрприз.
На пустой дороге чёрный Aventador без движения стоит, чуть съехав на обочину. Айвин знает, что лучше среди ночи не останавливаться, она что фильмы ужасов не смотрела ни разу, всё по закону жанра, такой трюк работает по одной схеме. Но совесть не позволяет ей проехать мимо, не предложив помощь. Volvo тормозит рядом, габариты начинают мигать, Айвин вынимает капельки-наушники из ушей, дёргает ручку дверцы и выходит.
— Эй, что случилось? Вам нужна помощь? — девушка ступает неспешно, на носочки приподнимается. Дверь Aventador со стороны водителя поднята вверх, от включённых фар на дороге две светлых полоски и тишина. — Вызвать полицию?
Айвин набирается смелости и обходит черного монстра, на зеленой траве, прижавшись спиной к автомобилю сидит темноволосый мужчина; его голова опущена вниз, густые пряди спадают на лоб, закрывая пол лица, его рука прижата к животу. Кровь. Её очень много, она просочилась сквозь пальцы, капая на черные брюки. В голове красным мигает «беги, беги отсюда», но она продолжает идти к нему. Айвин тот самый мотылек, что летит на яркое пламя, игнорируя все предупреждающие знаки.
— Боже, вам в больницу нужно. Я вызову скорую. — Айвин в два шага преодолевает расстояние, опускаясь на колени перед раненым. — Вы меня слышите? — она тянет руку к лицу, приподнимает за подбородок и замирает. Мужчина перед ней красив, как Бог и опасен, как Демон; она кожей чувствует угрозу, бегущие мурашки вдоль позвоночника только подтверждают это, но что-то внутри неё тянется к нему, хочет защитить, спасти, помочь ему. — Вы меня слышите? — повторяет она, прижимая руку к его руке на животе, в нос ударяет солоновато-железный аромат крови. — Вам нельзя терять сознание, разговаривайте со мной? — Айвин свободной рукой пытается набрать номер службы спасения, но ничего не выходит, пальцы не хотят её слушать.
— За мной уже едут…как тебя зовут? — брюнету говорить сложно и судя по его болезненной гримасе очень больно, он фокусирует взгляд на милом личике напротив, а внутри него планеты взрываются, новую создавая. Эти янтарные глаза, он видел их, видел в своих снах. Не может быть такого, у него помутнение рассудка, а ещё огромная потеря крови, он в бреду, не более.
— У вас огнестрельное ранение, а вы хотите знать моё имя?! — Айвин в удивлении приподнимает тёмные брови, чувствуя, что кровь уже и сквозь её пальцы просочилась. Она думает недолго, стягивает хлопковый тонкий свитер с себя, комкает его и прижимает к ране, аккуратно приподняв руку незнакомца. Почему с ним она чувствует себя так правильно.
— Вау, впервые девушка раздевается, чтобы спасти меня. — довольная ухмылка растягивается на бледном лице. Чонгук чувствует, как что-то тёплое, вязкое растекается внутри его груди, игнорирует разрывающую внутренности боль, опускается вниз, заставляя все тело сейчас застыть. Он не может взгляда от острых ключиц отвести, от бледности фарфоровой кожи, от родинки во впадинке манит магнитом к себе, Чон на автомате облизывает сухие губы, сглатывая слюну, что заполнила его рот. Он в одном шаге от смерти, но ему хочется до скрежета в зубах, до белых пятен перед глазами дотронуться до неё, вкусить её. Девушка чувствует его обволакивающий взгляд, смущается тут же, щеки румянцем расцветают, она пытается прикрыть себя свободной рукой. Хорошо, что на ней спортивный топ, а не тот кружевной кусочек ткани, что она купила недавно в Agent Provocateur. Чонгук хмыкает и откидывает голову назад, прикрывая глаза, кусает нижнюю губу. Ему мерещится и только, скоро мираж развеется.
— Что такое прекрасное создание делает среди ночи на дороге? — Чон пытается отвлечься от ноющей боли, у него нижняя часть онемела, а ещё дико тошнит от собственного привкуса крови во рту.
— Могу задать тот же вопрос. — мгновенно реагирует Айвин, продолжая надавливать на его руку. Она ловит какой флэшбэк сейчас, потому что уверена, что однажды уже была в такой ситуации или нет, может тогда ранили её. Странно и от этих мыслей мороз по коже пробегает, заставляя её дёрнуть плечами.
— Такой малышке стоит сидеть дома в тёплой пижаме и читать книжки про любовь… — хрипло тянет Чонгук, прикусывая щеку изнутри до рваной ранки.
— А вы в роли папочки значит?! — перебивает его брюнетка, тут же прикусив свой язык, он точно однажды доведёт её до чего-то очень нехорошего.
— Мы точно не знакомы?! — хмыкает и заставляет девушку под его взглядом замереть, она будто под гипнозом антрацитовых напротив, и если он прикажет спрыгнуть с высокого небоскрёба, она его послушает безоговорочно.
— Если через минуту ваша помощь не приедет, я вызываю полицию и скорую…
И в следующий момент Айвин слышит рёв двигателей, что с каждой секундой всё ближе и ближе. Несколько чёрных внедорожников останавливаются и из них по очереди выпрыгивают амбалы в чёрных костюмах, но впереди всех бежит молодой мужчина с каштановыми волосами, держа девушку на прицеле. Айвин сглатывает, а вот и опасность.
— Хосок, отставить…это не она меня поцарапала. — кричит брюнет, скаля свои окровавленные зубы. Тот тут же слушает и опускает оружие, пряча его за спиной в своих военных карго. — Долго вы…мы практически женаты уже.
— А я смотрю ты зря времени не терял, даже успел её раздеть. — шутливо выдаёт Хосок, опускаясь рядом с Айвин. — Теперь мы сами…спасибо.
Дальше всё происходит, как в высокобюджетных боевиках, откуда-то появляется парень с кожаным саквояжем, он быстро орудует руками, достаёт бинты, пластиковые бутылочки с антисептиками. Айвин отступает назад, чувствует холод на оголенных участках кожи, но не от ветра, а от взгляда темных антрацитовых, что в самую душу смотрят. Ей кажется, что она дежавю ловит, с ней уже такое происходило, голова начинает кружиться, тело немеет, её озноб охватывает. Она прикладывает ладонь ко лбу, не слышит ничего вокруг, а потом чувствует тёплую ткань на своих плечах.
— С тобой всё хорошо? Может отвезти тебя домой? — перед ней стоит пепельный блондин, держит за плечи, накрывая своим пиджаком.
— Да, да, всё нормально. — кивает Айвин на манер китайского болванчика, она пятится назад, садится в Volvo, с первого раза, что удивительно при её состоянии, заводит автомобиль и уезжает.
— Кто тебя так? — злится Хосок, уже сидя в Gelandewagen, выезжая на дорогу.
— Ты же запомнил номера? Я хочу знать кто она. — Чонгук игнорирует вопрос брата, накрывает глаза своей ладонью. Он почти умер, сдался в когтистые лапы костлявой, протянул руку жнецу, что пришёл по его душу, но тут она появилась. Падший ангел во всей красе, одурманила его ведьма черноволосая, забралась в самое потаённое место, куда нет никому дороги, нагло поселилась, и теперь танцует тарантеллу на его костях. Чонгуку кажется, что это его личное проклятие, его спасение, его погибель, его единственная причина, чтобы жить.
***
— Я в таком ахуе, что слов не могу подобрать. — разъяренно орет Намджун, вышагивая по гостиной. — Когда раздавали мозги, в какой очереди ты потерялась, а? В которой идиотизм бесплатно раздавали?! — он подходит вплотную к Айвин, замахивается для пощёчины, только брюнетка даже не дёргается, она смотрит на него глазами полными ненависти и отвращения. Приехала домой, погостила, можно и обратно в Мадрид. Тут скучно и ничего нового, хотя погодите, она вроде как жизнь спасла. Эти глаза цвета ночи, они до сих в её сознании, стоит ей только веки прикрыть, как образ сам появляется. — Что с тобой произошло расскажешь утром, а сейчас сгинь с моих глаз, видеть тебя не могу. — и делает шаг назад, кивая на лестницу ведущую на второй этаж.
Айвин хочет произнести «взаимно», но сама себя обрывает, сжимая кулаки до белых костяшек на пальцах. Она почти бежит к лестнице, какая же она дура, если считала, что что-то изменилось, глупая, и наивная. Делает несколько шагов и замирает от слов, сказанных братом.
— Хорошо, что родители не видят того, что ты творишь…они наверно, в гробу переворачиваются, когда ты в очередной раз позоришь фамилию Ким.
— Иногда мне кажется, что зря я родилась…я же так вам всем мешаю. — срывается на крик, а потом галопом бежит вверх по лестнице, закрывая рот ладонью, потому что начинает плакать. Вот только перед Намджуном она и слезинки не проронит, не дождётся.
— Зачем ты так с ней? — в гостиную входит Мэй, протягивая жениху бокал с бренди Cortel.
— Только не говори мне, что тебе её жалко. — морщится Намджун, а потом залпом выпивает золотисто-коричневую жидкость.
Для Джуна не существует такого чувства, как любовь. Он от неё отмахивается, как от какой-то смертельной заразы. Любить — значит быть слабым и уязвимым, Намджун таким быть не хочет, он был рождён не для этого. С Мэй у него обоюдная симпатия и привычка, крышесносный и здоровый секс; ему с ней очень удобно, выгода для двух сторон, будущий брак по расчёту принесёт им обоим не только ещё более укреплённую финансовую стабильность, но и новые двери откроет. Они оба с малых лет выдрессированы и воспитаны так, что подчинение у них в крови, слово старшего в семье для них автоматически закон, который обсуждать равносильно смерти.
— Как прошла выставка? — Намджун забрасывает свою ненависть к младшей сестре в самый дальний угол, подходя ближе к Мэй.
— Замечательно. — монотонно отвечает девушка, впервые уклоняясь от поцелуя жениха. — Прости, я устала. Оставаться здесь не вижу смысла, потому что не хочу участвовать в завтрашнем представлении. — она прячет от него свой взгляд, на прощание помахав со спины рукой. — Будь терпимее. — бросает напоследок и выходит из гостиной.
Намджун тяжело вздыхает, потирая виски. Он не был готов к такой выходке от Айвин, у него на носу важные выборы, и ещё куча сложной работы, а эта сучка решила всё испортить своим приездом раньше времени. Он просит прислугу принести в его кабинет крепкий кофе и бутылку Cortel, ему есть над чем подумать этой ночью. А ещё как-то нужно всё объяснить дедушке и это посложнее всего будет, потому что президент Ким терпеть не может дешёвые сюрпризы. И наказание будет суровым, очень суровым.
***
Стоит Мэй войти в свой пентхаус на тридцать шестом этаже, как она тут же чувствует чужое присутствие, но делает вид, что ничего не заметила. Незваный гость сам спалил себя, оставляя шлейф древесных духов с нотками мускатного ореха. Брюнетка на ходу раздевается, стягивая блузку, а за ними и свободные брюки. Уверенно вышагивает в сторону кухонной зоны, взъерошивая свои густые локоны.
Хёнвон стоит у холодильника, прислонившись плечом. Сканирует тонкое стройное тело, всё как он и представлял. Идеально. Аккуратная грудь второго размера, узкая талия, острые ключицы, которые хочется прикусить и облизать, но больше всего Хёнвона привлекают тонкие щиколотки Мэй, он мыслено представляет как будет выцеловывать их, держать на манер браслета пальцами, запрокидывать на свои плечи и наслаждаться, медленно и мучительно.
Мэй встречается с пожирающим взглядом Ли, смотрит пару секунд, а потом присаживается на столешницу барной стойки, запрокинув ногу на ногу. Она ни капли не смущается, не прикрывает оголенное тело, её не заботит тот факт, что незнакомый мужчина увидел её в одном лишь белье, если так можно назвать два кусочка гипюровой ткани на её фигуре.
Хёнвон отмечает про себя, что эта девушка просто кладезь сюрпризов и секретов, которые он очень хочет разгадать, распробовать. И что она ему нужна не на одну ночь, а в постоянное пользование, по крайней мере, пока она ему не наскучит, что скорее всего никогда не наступит.
— У тебя есть несколько минут, чтобы покинуть это помещение. — ровным, вкрадчивым и чересчур сексуальным голосом тянет брюнетка. Хёнвон отталкивается от холодильника и идёт прямо на Мэй, всем своим видом показывая, что уходить он не собирается.
— Если ты переживаешь за охрану, то успокойся…нет таких дверей, которые бы я не смог открыть. — он кладёт руки на столешницу, заставляя Мэй раздвинуть свои ноги, чтобы он смог встать ещё ближе.
— Я не за охрану переживаю, а за тебя. — выдыхает ему в губы брюнетка. Вблизи она ещё прекраснее и просто совершенна. Эти персиковые губы хочется целовать, тонкую шею обхватить пальцами и сжать легонько, показав, кто тут игру ведёт. Он видит в каре-золотистых глазах те же огненные искры, от которых жарко и тесно в брюках. Хёнвон дышит тяжело и чувствует, как всё горло пересыхает вмиг, будто он шёл через пустыню, а теперь стоит перед оазисом, на колени падает у долгожданного источника с кристально-чистой водой. Мэй ему черную лису напоминает, такая же манерная, хитрая и невероятно красивая, а эти огненные глаза напротив всю волю забирают, рассудка лишают. — Ты знаешь кому я принадлежу? — этим вопросом выдёргивает его из собственных мыслей.
— В ближайшем будущем…мне. — почти рычит Хёнвон, сжимая одной рукой молочное бедро, у него кожа начинает плавиться от одного только прикосновения, а что же дальше будет с ним.
— Кем бы ты не был, ты точно самоубийца. — Мэй накрывает его руку своей и сжимает сильнее, кажется игру не Хёнвон ведёт. — Я невеста Ким Намджуна, а ты только что себе смертный приговор подписал. — она резко впивается ногтями в мягкую кожу на тыльной стороне ладони, оставляя полумесяцы-ранки.
Хёнвон шипит сквозь зубы, скалится, но не сбрасывает её руку со своей, он другой свободной рукой тянется к тонкой шее, обхватывает её, несильно, слегка прикладывает затылок об стальной столб, на котором бокалы спиралевидно висят, а потом жадно целует, прикусив нижнюю губу до крови, размазывает её по подбородку, толкается насильно языком, переплетаясь с языком Мэй. Он почти срывается с цепи, чувствует, как хрустят кости под его пальцами, но звонящий телефон в кармане брюк немного отрезвляет. Чуть ослабив хватку, но не отпуская до конца, Хёнвон отвечает на звонок брата:
— Вонхо, ты очень сильно меня сейчас отвлекаешь. — угрожающе рычит младший, облизывая свои губы, они такие сладкие после поцелуя с Мэй. То, что говорят ему на том конце, Хёнвону очень не нравится, он резко отступает от брюнетки, наконец, отпуская её; девушка жадно дышать начинает, глотает воздух непрерывно, а сама сильнее впивается ногтями в кожу на руке брюнета. — Хорошо, скоро буду. — и сбрасывает звонок. — Запомни, лисёнок, меня зовут Ли Хёнвон…и я всегда получаю то, что хочу. — освобождая свою руку из цепкой лапки девушки.
— Я же сказала, что не встречаюсь с красивыми парнями. — Мэй спрыгивает со столешницы, обходит Хёнвона и идёт прямо в сторону ванной комнаты.
— А кто сказал, что мы будем встречаться…я просто заберу тебя, как свой лучший трофей, тем более, что Намджун мне давно кое-что задолжал. — ехидно выдаёт Ли, наблюдая за реакцией девушки.
Мэй вдруг всю уверенность теряет, чувствуя, как липкий страх сковывает всё тело, а взгляд Хёнвона жжёт меж лопаток, опускаясь в район поясницы. Она прекрасно знает и понимает, что в случае каких-то проблем Намджун откажется от неё, если ему будет так выгодно.
— Тебе придётся полюбить сладкое, потому что я его просто обожаю. — бросает ей в спину Хёнвон и уходит, оставляя Мэй наедине со своими мыслями и страхами.
1:0
в пользу Ли.
