Your voice echoed in my heart/Твой голос эхом отозвался в моем сердце

Хосок сам себя проклинает, что уехал раньше и отпустил Чонгука без охраны. Это ведь не первое покушение на его жизнь, и если бы не та девчонка на дороге, то сидел бы сейчас Хосок не в больничной палате, а на опознании в морге стоял. Гук его старший брат, его опора, его второе сердце. Они с малых лет не разлей вода, куда хён, туда и младший. Он ему всегда самое лучшее отдавал: кусок повкуснее и больше, в зимние вечера укрывал своей тёплой курткой, на первые заработанные деньги накупил вкусностей ему и его любимые комиксы. Хосок прекрасно знает, если нужно будет, Чонгук жизнь за него отдаст, ни секунды не раздумывая. У них не было родителей, не было родственников, они выживали сами, как могли. Чонгуку было четырнадцать, когда они вместе с Хосоком сбежали с детского приюта. Начинать жизнь за пределами стен в суровой реальности было сложно, но возможно. Сначала это был скудный заработок в небольшом наркопритоне, где Чонгук исполнял роль обычного посыльного, потом старший в группировке, заметив прыткого парнишку, повысил его в должности, перевёл на другую точку, где дела серьёзнее, и оплата тоже. Гук не ставил себе цели остаться навсегда в гнилом наркоманском мире, он мыслил и мечтал намного шире. В шестнадцать он собрал небольшую банду, которая к слову, смогла всего за пару месяцев подмять под себя сначала один район, а потом и вовсе без лишних свидетелей вырезала ту самую группировку и старшего, кто дал ему работу, и крышу над головой. В семнадцать Чонгук всерьёз заявил о себе, успешно заключив мирный договор с кланом «Черного Дракона». Вонхо не хотел делить с ним территорию, и вообще, считал, что выбравшийся из грязи мальчишка ему не соперник, не помеха, но встретившись с ним лично, понял, Чон Чонгук точно не человек, потому что приехал в особняк Ли без охраны, в сопровождении младшего брата. Они вдвоём уложили охрану в пятнадцать человек, имея при себе минимум оружия. Вонхо принял его как близкого друга, выражая глубочайшее уважение, тем более, что ему нужна была такая поддержка со стороны, ведь он только-только поднимался с колен на ноги. Он три года пытается вернуть былую славу и статус своему клану, после той кровной ночи, где остались в живых только он, Хёнвон и Суён. Сначала Сеул стал прогибаться под ними, а потом и вся страна. И Чонгуку снова было мало, будто он никак не мог насытиться вкусом победы, выбирая себе нового врага и цель. Чон пускал свои корни везде, где мог заработать деньги, где мог получить безоговорочное подчинение. И самое главное — власть. Как-то Вонхо предложил ему создать собственный клан, даже название предложил «Красный Тигр», на что Чонгук лишь громко рассмеялся, но всё же поблагодарил его за такую идею. Хосок тогда спросил брата, почему тот не хочет, ведь они имеют все ресурсы, буквально вся страна дрожит от упоминания одного имени Чон Чонгука, на что ему тот ответил: — Не хочу создавать то, что с самого начала не было моим. Нашим. Мы не родились в мафиозном клане, не родились в богатой семье, где родители любят своих детей…нас просто выбросили, как ненужный мусор, скорее всего даже думали наверно, что сдохнем так и не дожив до совершеннолетия, но мы доказали обратное. — Иногда я смотрю на тебя и вижу в твоих глазах адское пламя. — хмурится Хосок. — Дьявол не спрашивает, он просто берет то, что ему понравилось. К двадцати четырём годам Чонгук занимает первую строчку самого успешного, богатого и влиятельного человека в Южной Корее. Он всегда первый в списке приглашённых на приёмы, открытия дорогих ресторанов и прочей светской жизни. Перед ним пресмыкается каждый, вот только не все хотят это делать и на протяжении пяти лет пытаются его убрать. Но видимо Чон Чонгук действительно Дьявол во плоти, потому что он всегда выживает. Всегда. Чон Хосок его Тень, его безликий палач, следует всюду за ним. Нет в этом мире ничего дороже брата, нет и не появится. Он никогда ни на кого и ни на что не променяет его. Выжжет земли дотла, сотрёт города в серую пыль, задушит самолично каждого кто посмеет кровь Чонгука пролить. Если брат умрет, он за ним следом в могилу ляжет. После нескольких часов операции к нему приходит уставший, но уверенно держащийся врач До Кёнсу. Хосок тут же подрывается с кресла, подходит ближе и смотрит вопросительно на темноволосого мужчину, ниже его ростом, но точно сильного духом. Он ещё ни разу не прогнулся от страха, не испугался Хосока, не вздрогнул, когда тот снял оружие с предохранителя, тыча дулом в его висок, обещая, что тот быстро не умрет, если он не спасет Чонгука, не вырвет из лап когтистой, что давно стала его непрошеной гостьей. — Через две недели можно вернуться к обычной жизни, а через три господин Чон сможет смело обходиться без посторонней помощи. — разжевывать сопли совсем неуместно, поэтому До четко объясняет ситуацию и даёт рекомендации за уходом раненого. У него и мысли не промелькнуло, предложить обратиться в полицию; не первый раз уже штопает он Чонгука, да, и Хосока он дважды оперировал, у них так сказать негласная дружба в этих стенах, а за ними они незнакомцы. — Вот. — он протягивает черно-красного цвета пулю, вкладывает её в раскрытую ладонь Хосока, и тяжело выдыхает. — Там клеймо стоит, я конечно, ничего не видел, как и мой персонал, поэтому попрошу моих не вмешивать в вашу войну. — Спасибо. — сухо и отстранёно. Когда Хосок остаётся один, то разжимает пальцы и видит перед собой разорванные трупы клана «Черного Дракона», потому что на пуле стоит их клеймо. *** Вонхо сидит на кожаном диване в своём кабинете, широко расставив ноги. Он уже несколько часов перебирает всевозможные варианты в своей голове «кто же напал на Чон Чонгука», врагов у него куча; он медленно попивает Remy Martin и ждёт Хёнвона с хорошими новостями. Он никогда близко не дружил с Чонгуком, хотя и считал его своим единственным честным партнером по бизнесу, но и дорогу ему не переходил, прекрасно понимая, что союз с этим дьяволом в человеческом обличии намного выгоднее. Чон Чонгук управляет Адом, он в этом уверен на сто процентов. Темные глаза изучают пустую стену, рисуя непонятный и смазанный силуэт на ней. Ему бы сейчас беспокоиться за себя, а он никак не может вырвать образ девушки, что мельком увидел год назад. Он не верит в то, что можно влюбиться в смех и голос; не верит в то, что человек может ночами звать другого человека, даже имени его не зная; он не верит в то, что любовь бывает одна и на всю жизнь. Не верит. Или же так успокаивает себя, потому что год прошёл, а он продолжает тонуть в том мимолетном воспоминании, и молча себя ненавидит, что не подошёл, не познакомился, не узнал имени. — Нас подставили. — с этими словами Хёнвон буквально врывается в кабинет брата, отбирает у него бокал и выпивает до дна тёплый коньяк, который не расслабляет, а ещё больше заставляет беситься. — Мало того, что стреляли из нашего оружия, так ещё и пуля с нашим клеймом. — Я ждал этого дня. — спокойно тянет Вонхо, поднимаясь с дивана. Мысли и воспоминания тут же рассеиваются, оседая невидимой пылью под его ногами. Он подходит к панорамному окну, всматривается, как на горизонте алое пятно растекается, окрашивая небо багровыми бликами. — Чонгук далеко не идиот, если бы я хотел его убить, то убил бы…не в моих это интересах. Успокойся, Вон~а, сегодня мы точно не умрем. Хосок даст ему время в себя прийти, а значит, у нас есть пара недель, чтобы найти того, кто посмел нас подставить. Надо наведаться к нему в гости что ли…ну, там фруктов или конфет принести, что там обычно в больницу таскают? — давится собственным смешком. — Кстати, от чего я тебя оторвал, ты так злился на меня? — Оу. — первые лучи солнца в чёрных глазах брюнета отражаются, разжигая в них новые костры, языки пламени всю радужку охватили, делая и без того безумный взгляд Хёнвона ещё более жутким. — Я забираю у Намджуна невесту. Для себя. — «не хочу забрать, а забираю» и это даже не обсуждается. Вонхо хмурится пару секунд, а потом начинает громко смеяться: — Серьезно что ли?! — он всматривается в брата, ведь тот никогда использованный товар не трогал, более того, он предпочитает покладистых, послушных девочек. И что-то ему подсказывает, а точнее ответ на лице Хёнвона, прокушенная губа с кровяной корочкой, что девушка явно не в восторге от нового ухажёра. — У его сестры помолвка скоро, если мне птички всё правильно пропели. — произносит Вонхо, запуская пальцы в черные волосы. — Если выживем, нанесём им визит. Только я тебя умоляю, без твоих любимых представлений…поменьше крови, договорились? — Как скажешь. — пожимает плечами Хёнвон, а сам уже мысленно представил, как будет наблюдать за кровавой бойней на собственном празднике смерти. *** Айвин всю ночь плачет в подушку, глохнет от собственных надрывных криков, задавая один и тот же себе вопрос «за что?». Ответа нет. Ближе к утру стресс, усталость, многочасовой перелёт заставляет её укутаться в тёплый плед и уснуть, она даже душ не принимает. Снов она не видит, но чувствует его присутствие, будто он рядом сейчас, руку протяни, он её схватит, и утащит в саму преисподнюю. В ноздри забивается солоновато-железный вкус его крови, а ещё пахнёт паленым, Айвин мечется в невидимой клетке, обжигается о прутья, а кожа с рук уродливыми кусками слезает, заставляя девушку кричать от боли, и звать на помощь. Пахнёт её кровью, её обожженной плотью. Вот только у Монстра не его лицо, а брата, Намджун ходит вокруг клетки, скалится, смеётся шакалом, пальчиком подманивает к себе, чтобы Айвин снова обожглась о горячие прутья. Вдруг темно и холодно становится, словно всё живое и тёплое высосали, вырвали и уничтожили. Айвин падает на колени, ранеными ладонями себя обнимает, согреться пытается. Кто-то спины чем-то тёплым мягким накрывает, она чувствует горячее дыхание на своей шее, хочется повернуться, но она останавливает себя, боится. Малышка, ты плохо прячешься…папочка тебя нашёл. И снова темнота, она в неё падает, не сопротивляется, потому что понимает, что бесполезно. Утро встречает ярким ослепляющим солнцем и звонкой трелью птиц за окном. Айвин отдирает себя от кровати и плетётся в ванную комнату. Опухший и зареванный вид не удивляет, брюнетка стягивает с себя джинсы, нижнее белье, а потом набирает ванную до самых краев, выливая в неё всю пену и ароматические масла. Родители погибли в аварии, отец не справился с тормозами и они слетели с моста прямо в реку. Смерть была мгновенной, так было написано в медицинских документах; Айвин старалась, и заставляла себя в это верить, потому что не хотела даже представить, что они мучались или захлебывались в предсмертной агонии. Отец с матерью просто обожали Айвин, они души не чаяли в девочке, которая с таким трудом появилась на свет. Намджун был запланированным ребёнком, прибегли даже к эко, чтобы уж точно мальчик-наследник был. Вот только после искусственного вмешательства у матери Айвин, Суран, были проблемы со здоровьем, понадобилось десять лет, чтобы женщина снова смогла забеременеть. Она целый час просидела в ванной комнате с тестом на беременность, заливаясь слезами счастья. Такое радостное событие министр юстиции Ким Джихён, отметил пышно, с размахом. После похорон родителей жизнь девочки резко теряет цвета. Она не хочет ничего, не слушается и вообще, превращается в несносного ребёнка, который всеми знакомыми ей способами пытается привлечь внимание. Но всем не до неё. Разве что прислуга и охрана как-то пытается усмирить и успокоить, но ничего у них не получается. Старший брат урывками появляется в доме, в сотый раз отчитывает непослушного ребёнка, грозится наказать, а потом снова пропадает на несколько дней. Дедушку Айвин вовсе не видит, если только кто-то из прислуги не смотрит новости. Президент Ким слишком занят своими прямыми обязанностями, ему не до неё. Намджун не выдерживает и ссылает Айвин в Испанию, запрещая охране и прислуге ей потакать; выражаясь яснее, он одну темницу меняет на другую. Никто из прессы или журналистов не знает как выглядит внучка президента, за исключением редких фото, где она совсем малышка, её тщательно скрывают, и не потому что бояться за неё, а потому что Намджун считает, что она может их опозорить своим неподобающим поведением. Сначала Айвин сидела целыми днями в просторной квартире, занималась уроками и не общалась со своими одноклассниками, а ведь колледж был одним из лучших, попасть туда, значит сорвать огромный куш со счастливым билетом. А потом однажды она натыкается на объявление, что в студию набирают танцевальную группу. Айвин вспыхивает тут же, но мгновенно зарывает это своё желание под двумя метрами земли. Намджун не разрешит, он ничего не разрешает, только приказывает что ей делать, и как жить. Хочешь жить по-своему — умей подстраиваться. И Айвин учится обманывать окружающих, ускользать от назойливых глаз охраны, искусно врать прислуге. Для всех она Ким Айвин — послушанная девушка, внучка президента, лучшая студентка на своём потоке, исполняющая приказы брата. Но стоит Айвин вырваться из этого тошнотворного круговорота лжи, как притворная маска слетает с её лица, открывая миру настоящее лицо со стервозной ухмылкой. Прозвище Бэйби быстро приклеивается к Айвин, просто потому что она маленькая и миленькая, но только с виду. На деле же Бэйби поражает всех своим раскрепощением, жаркой сексуальностью и удивительным рвением к свободе. Она притягивает к себе, как магнит, но близко не подпускает. Не хочет, чтобы кто-то пострадал, ведь прекрасно понимает, что братик может покалечить. Так и остаётся странной и загадочной для всех. Танцы и пилон для неё единственные близкие друзья. Она может часами заниматься у станка, потом час оттачивать растяжку, сверху ещё и наваливает на свои хрупкие плечи воздушную гимнастику, переплетаясь в единое целое с воздушными полотнами. Необходимости в диетах нет, потому что многочасовые тренировки сжигают все съеденные калории, и даже больше, от чего Айвин кажется кукольной, хрупкой, но в то же время сильной, что только стоит её захват ногами стального пилона, чуть надавить и можно сломать. Однажды терпение, которое казалось бесконечным, заканчивается. Всё потому что Айвин узнает про будущего жениха и помолвку. Ким Тэхёна она знает с детства, тот чаще брата появлялся в их доме. И если бы она любила его, то ничего против этого брака не имела, но она его не любит, она вообще, пока не готова никого любить. Айвин частями таскала из дома необходимые вещи в танцевальную студию и складывала в купленный чемодан, а потом просто сбежала, и вернулась домой по поддельным документам. Теперь их конечно, придётся выбросить, потому что Намджун о них узнал, а ещё наказал всю охрану вместе с прислугой в Мадриде, и Айвин лучше не знать как. Она спускается на завтрак и встречается с недовольным и грозным взглядом брата, он спокойно сидит за столом, попивая кофе. Несколько служанок начинают порхать вокруг Айвин. — Я просто сделаю вид, что ничего не произошло. Завтра ты сядешь в самолёт и вернёшься в Мадрид. А через неделю прилетишь домой по случаю твоей помолвки с Тэхёном. — голос у Намджуна холодный, пробирающий до самых костей, от него вмиг кожа тонкой корочкой льда покрывается. — У меня сейчас слишком много работы и нет времени, и тем более желания разбираться в твоих очередных детских истериках. — Так если я ребёнок, зачем меня отдавать замуж. — Айвин хоть и боится его, но проигрывать не хочет. — И где же вопросы…например, «как дела, что нового и прочее?», мы вроде бы не чужие люди, когда эта внутренняя война в нашей семье закончится. — Кровное родство для меня ничего не значит. — фыркает Намджун и смотрит прямо в глаза сестры, сдирает кожу одним лишь взглядом. — Ты была для родителей отдушиной, отвлечением, могли бы и щенка завести, пользы было бы больше. — от его слов уже давным давно не больно, вот что привычка делает. — Но раз уж ты родилась, то хотя бы вноси свой полезный вклад, а не просто так прожигай беззаботную жизнь. — Я бы свою беззаботную жизнь, как ты говоришь променяла бы на самую обычную. Считаешь, мне нужны твои деньги, связи или твоя недолюбовь брата? — Айвин сильнее сжимает бокал с апельсиновым соком в своей руке, всё её понесло, и не остановить, а ведь буквально со всех сторон сейчас таблички красным мигают «остановись глупая, прикуси язык». — Катись в ад, Ким Намджун. — Ты просто неблагодарная тварь. Живешь на всём готовом, ешь и пьёшь за мой счёт, я платил за твою учебу и квартиру в Мадриде, даже шмотки на тебе, куплены на мои деньги. Кем ты будешь без всего этого? Кем? Пойдёшь работать шлюхой? Не возьмут, ты непривлекательна, ты невоспитанна, ты никакая. Никакая. — Намджун каждое ядовитое слово выплёвывает прямо в лицо Айвин, она поджимает губы, кусает щеку изнутри. Выдержать, нужно немного просто потерпеть. — Поверь, я смогу прожить без тебя и без твоих денег. — спокойна внешне, но внутри все сдерживающие стальные канаты лопаются, ещё немного и Айвин начнёт захлёбываться своими слезами. — Твоя тупость не имеет границ. — начинает громко смеяться мужчина, с грохотом ставя чашку на фарфоровое блюдце, оно тут же мелкими трещинками покрывается, как и сердце Айвин сейчас. — Потому что смелостью это назвать сложно. Скоро приедет Тэхён, поговори с ним, обсуди будущую помолвку, я разрешаю тебе даже выбрать декор для праздника. И не буди во мне Монстра, потому что у него уже не осталось терпения. — Как ты живёшь и в собственной жёлчи не захлебываешься?! — выдыхает Айвин, чувствуя, как лопается бокал в её руке. Одна из служанок вскрикивает, когда видит тонкие красные дорожки крови, медленно стекающие на белоснежную скатерть. — Мог бы хоть один раз притвориться, что рад видеть меня, что мы брат и сестра в конце концов…а ты только и делаешь, что побольнее жалишь меня, вот только за что, я не понимаю. Не переживай ты так сильно, станешь ты президентом, ты же любимый и единственный внук. — Ты заблуждаешься, сестренка. — тянет гласные Намджун, облизывая свои губы. — Если я тебе свои истинные чувства покажу, ты будешь на холме под землёй лежать. Что встали? Помогите ей. — срывается на гортанный крик и прислуга тут же подлетает к Айвин. *** Рейна просыпается от назойливого звонка мобильного, тот лихорадочно звенит над ухом, дрожа на прикроватной тумбочке. Девушка потягивается, как кошка, даже шипит сквозь зубы на солнечные лучи, что без спроса пробрались сквозь тонкую щёлочку через шторы. Гаджет продолжает бесить и брюнетка с тяжёлым вздохом тянет руку, не глядя ведёт пальцем по экрану и прикладывает телефон к уху: — Да, блять. — И тебе доброе утро, маленькая. — бархатно с хрипотцой в голосе тянет Юнги, затягиваясь сигаретой. Он прекрасно знает, как бесится от такой ласки Рэй, а особенно от его. — Через час жду в клубе, ты должна спасти мою задницу, в буквальном смысле. — Доброе утро, задница Мин Юнги! И вы оба сейчас идёте нахер, потому что ещё слишком рано, чтобы я вставала с кровати, а ещё… — Рэй, у нас проблема формата «пиздец ебаным котятам». — перебивает её Юнги, затушив сигарету в пепельнице. — У меня увели два контейнера «со сладостями», которые я должен был передать в руки Вонхо. Контейнеров нет, а деньги я за них уже получил. — Так верни ему бабки и нет проблем. — девушка заставляет себя подняться и путается в шёлковой простыне, а потом летит кубарём вниз. — Сука. — шипит она, потирая ушибленное плечо. — Так дела не делаются в наших кругах, и тебе это прекрасно известно. Поэтому жду тебя в клубе. — Хорошо, но не обещаю, что смогу презентабельно выглядеть…блять, я поспала всего три часа, Мин Юнги, ты просто охуевшая в край скотина. — Рейна начинает закипать от бешенства, когда упирается взглядом в настенные часы. — Видят боги, ты испытываешь меня, однажды я точно тебя… — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, вы можете оставить сообщение после звукового сигнала или просто пойти нахуй. — монотонно тянет Рэй, а потом скидывает звонок. — Однажды он. — изображает его интонацию брюнетка, поднимаясь на ноги. — Однажды я тебя, придурок. BMW X7 цвета жидкого золота тормозит у главного входа в клуб Hell, Рейна подбрасывает ключи в воздух, их ловит один из работников, обещая припарковать машину на её личном месте. Рэй поправляет свои солнцезащитные Rаy-Ban в леопардовой оправе, проклинает Юнги на всех языках, которые знает и входит в здание. Рэй Тэнно двадцать четыре года, она старшая дочь Ямасита Тэнно, бывшего и ныне почившего верховного босса или оябуна японской якудзы. Лет двадцать назад эта группировка была лидирующей в Японии среди криминальных авторитетов страны. Но всему приходит конец, а точнее к власти приходит более сильный и хитрый. Ямасита всегда славился своей жадностью, за что и поплатился в итоге. За нарушение кодекса кланов, его и всех приближённых казнили, даже жену и близких родственников. Двух дочерей смогли вывезти из страны под прикрытием, как живой товар. Отец Юнги наверно, был единственным настоящим другом, он тут же согласился ему помочь, принимая в благодарность его личные каналы для торговли наркотиками, часть игорного бизнеса и сеть салонов красоты, которые на самом деле процветали в сфере проституции. Прошло четыре года, а девушка до сих пор слышит крики и автоматную очередь за стенкой своей спальни. И если она будучи уже взрослой девушкой, может смириться с той кошмарной жизнью, то её младшая сестра Мичиру, нет. Ей тогда было двенадцать, она росла теплолюбивым цветочком, окружённая любовью матери со всех сторон. Мир рухнул в один мир, окрашивая всё вокруг кроваво-красным. Рейна не хочет вспоминать, поэтому никогда не достаёт сестру, не бередит старые раны. Уже через несколько месяцев после того, как их привезли в Тэгу, девушка пришла к отцу Юнги, Мин Сонбину с просьбой дать ей работу, потому что сидеть нахлебниками на его шее она не собиралась. Мужчина тогда лишь посмеялся в ответ, но все же дал ей должность управляющей ночного клуба Hell. Через полгода Рейна доказала, что хрупкая девушка может успешно вести дела и приносить хорошую прибыль. В итоге она стала полноценной владелицей клуба, вот только узнала она об этом после смерти Мина старшего. На оглашении завещания Сонбина она познакомилась с его сыновьями. Юнги и Чимином. Между ними тут же пробежала чёрная кошка непонимания, и если младший пытался игнорировать, то старший буквально нарывался. Но со временем они всё же смогли найти общий язык, ведь Юнги стал постоянным клиентом клуба, Чимин появлялся там очень редко, но как говорится метко, после него даже самые опытные и видавшие за свою жизнь разных извращенцев ночные бабочки, брали себе несколько дней отдыха, а Рейна пыталась успокоить постоянных клиентов, предлагая им хорошую замену. Мичиру шестнадцать и она не выходит из своей спальни. Никогда. Она часами лежит на кровати смотрит в потолок, обнимает потрепанного временем лисёнка, мягкую выцветшую плюшевую игрушку. Для неё не существует времён года, она не знает какая жизнь течёт и бурлит за стенами её комнаты, и не горит желанием узнать. Рейна первое время хотела ей помочь, вызывала на дом лучших специалистов, но всё безуспешно. Мичиру сломанная кукла, она пустая внутри и никто не сможет заполнить её, никто. Но ведь жизнь странная штука, у неё своё видение на некоторые вещи. Юнги сидит за столом в её кабинете и пьёт уже третий бокал виски, и его не смущает, что время ещё ранее, кажется, нет и двенадцати. Чимин молча листает Playboy 1985 года выпуска, пошло облизывая свои пухлые алые губы. Рейна проходит вглубь, падает в кресло напротив собственного стола, забрасывает ноги на него, скрещивает руки на груди и смотрит на Мина. — Такого милого гонца он не убьет, если ты приедешь к Вонхо. Попросишь немного подождать, мои уже ищут контейнеры. — сухо выдаёт Юнги, игриво подмигивая девушке. — Ты ахуел?! — тёмные брови выгибаются, но Рэй вовремя себя останавливает, Чимин ведь за спиной, а он может и голыми руками её убить, даже не оторвёт свой взгляд от журнала. Мин Юнги глава клана «Белого Волка», она под его крылом живёт и дышит. Если он захочет, то может сдать её обратно, и тогда смертная казнь будет для Рэй самым желанным подарком. И в принципе, ей было бы похуй на себя, но ведь есть Мичиру, её маленькая сестра, которая должна жить без страха, без этого дерьма в мире. — Почему такая уверенность в том, что Вонхо не тронет меня? — Рейна тянется в карман своей чёрной кожаной куртки и достаёт пачку голубого Camel. — У него братец ебнутый, он же меня одним мизинцем прижмёт, я даже подойти не успею. — прикуривает и выпускает сизое облачко дыма подкрашенными вишневым оттенком от YSL губами. — У меня тоже есть такой братец, Чимин с тобой поедет. — кивает брюнет в сторону младшего Мина. — О, нет, жертва солнцезащитного крема. — Рэй не удерживаемся от возможности хоть как-то задеть Юнги, хотя и чувствует пристальный взгляд его личного палача в обличии примиленького ангелочка, а на самом же деле неуравновешенного маньяка. — Я с этим…психом не поеду. Во-первых, мы друг друга терпеть не можем, а во-вторых, завидев у меня охрану, Вонхо сто процентов подумает, что ты его кинуть решил. Позволь мне решить этот вопрос самой, раз уж твоя тощая задница не может сделать это сама. — Раз я больше не нужен, я поехал. У меня дела есть. — произносит до сих пор молчавший Чимин, он отбрасывает журнал на невысокую тумбу у стены. — Хён, на связи. — блондин машет со спины брату и выходит из кабинета. — Ты в курсе, что одна из моих девочек руки на себя наложила после него? — разъяренно шипит сквозь зубы Рейна, поднимаясь с кресла. — Ей богу, Юнги, я ему шею сверну, пока он спать будет, а потом надругаюсь над его трупом, если он мне ещё испортит кого-то…я между прочим деньги теряю, а значит, ты их тоже не получаешь. И какого хуя, ты ржешь, как ненормальный. — она останавливается в шаге от него. — Мне просто нравится, когда ты материшься, как портовая шлюха, так и хочется тебе рот с мылом вымыть, а потом… Рэй не даёт ему договорить и накрывает рот свободной ладонью, в ту же секунду чувствует, как Юнги оставляет мокрый поцелуй на коже, она притворно закатывает глаза и убирает руку. Снова затягивается и уже выдыхает ему в лицо. — Не в этой жизни, Мин Юнги, не в этой. А теперь вали из моего кабинета, у меня тоже очень много работы, которую ты мне же и подбросил. — Я очень терпеливый, крошка, но и моему терпению придёт конец. — растягивает манерно слова темноволосый демон, поднимаясь на ноги. Он отнимает сигарету и с наслаждением обхватывает губами жёлтый фильтр. — Свали нахер. — еле держится Рейна, у неё уже кулаки чешутся, хочется набить эту самодовольную рожу до кровавых гематом. — Если только ты на мой. — ответно выдыхает, облизывает пересохшие губы, мажет взглядом по сонному личику, на миг замирает. — Передавай от меня привет Вонхо, пламенный и горячий, прям как ты. *** Несмотря на то, что врач До настоятельно рекомендовал Чонгуку полежать несколько дней в больничной палате под присмотром медиков, Чон решил вернуться к себе в особняк. Как только он пришёл в себя, Хосок доложил ему о том, кто напал на него. Гук не верит, не потому что они с Вонхо давно сотрудничают, а потому что тут всё ясно без намёков. Ли Вонхо подставили, ведь если бы Дракон захотел убить, убил бы, а не оставил истекать кровью на дороге. — Пусть твои ищейки продолжают искать, хорошо искать. — хрипит Чонгук, подтягиваясь на руках. Он всего сутки дома, почти не двигается и это его дико бесит. — Это точно не люди Вонхо. — А что если он на это рассчитывал? — злится Хосок, перекатывая на подоконнике пустую бутылку из-под воды. — Никому нельзя доверять, никому, слышишь. — Я и не доверяю, но поддаваться эмоциям тоже не хочу. — Чонгук отбрасывает одеяло в сторону, чуть нагибается в сторону, берет свой телефон в руки. — Ты узнал кто она? — резко меняет тему, потому что ему важен результат второго вопроса, а не первого. Девчонка сильно зацепила его, она буквально под кожу проникла. Пока он без сознания был, она нашёптывала ему на ухо, чтобы он не смел умирать, а Чонгук лишь ухмылялся, смерть его не страшит, он её давно не боится, а вот упустить её, потерять так и не насытившись ей, вот этого он точно боится. Её отсутствие в его жизни для него самое страшное наказание. — Машина взята в аренду, документы поддельные, так что имя ничего не даёт. — заученным текстом произносит Хосок, спрыгивая с подоконника. Он специально тянет, раздражает своим молчанием брата. — Училась в Мадриде, вроде колледж закончила, занимается профессионально танцами, короче, она стриптизерша. — Что же она делала на дороге, которая между прочим ведёт в очень дорогой район. — этот вопрос Чонгук задаёт сам себе, он игнорирует закатившего глаза Хосока. — Ехала на работу к клиенту, что непонятного. — и уворачивается от подушки, которую в него бросил брат. — А че ты бесишься? Тебе вроде бы нравятся распущенные и раскрепощённые. — Даже если она самая последняя… — Чонгук почему-то не хочет верить в слова Хосока, для него она невинна и чиста, как ангел, пусть хоть падшим будет. — Найди мне её, где живёт, работает…хочу знать всё. — В том то и дело, что растворилась она, будто бы исчезла с радаров. Я пустил ориентировки по своим каналам. Бэйби, Бэйби…кто же ты на самом деле? Чонгук прикрывает глаза, смакуя на языке не настоящее имя брюнетки, в прочем какая разница как её зовут, ведь она непременно его станет. Тут без вариантов. Дьявол не спрашивает, он просто берет то, что ему нравится. *** Айвин не ждёт Тэхёна, она едет к нему сама. Шофер тормозит у высокого небоскрёба в центре Сеула. Жаркое солнце заставляет плавится под ним, как сливочное мороженое. Брюнетка должна поговорить с Кимом, он ведь поймёт её, правда. Этот брак, он не нужен никому кроме Намджуна. Тэхёну двадцать пять и в будущем он займёт место генерального прокурора. Его отец после смерти министра Юстиции занял его должность. Для Намджуна союз с семьёй Ким выгоден, он так хочет потуже все узлы завязать вокруг себя. Везде должны быть свои люди, Намджун до власти жаден, его голод ничем не утолить, даже став президентом, он не успокоится. А чего же хочет на самом деле Тэхён? Он хочет уехать в Европу, хочет быть ландшафтным дизайнером и купить дом на берегу озера. У него как и у Айвин две личности, вторую он тщательно скрывает от всех, но только не от Белль. Они познакомились случайно, светловолосая нимфа пролила на него жасминовый чай, когда выходила из кафе. Белль студентка по обмену, приехала в Корею из Норвегии. Высокая и стройная, светлая, будто выбеленная кожа и огромные голубые, как два океана глаза. Тэхён в них утонул в первую же встречу, он потерялся среди этой аквамариновой глади без вариантов на спасение. Его сводит с ума в ней буквально всё: мелодичный голос, но в тоже время мягкий, слегка шепелявый, озорной и детский смех, её платиновые шелковистые локоны, едва касающиеся плеч, её крохотная татуировка белого кролика на шее, её смешной акцент. А если говорить о её фигуре, то тут целый набор фетишей и кинков. Он ещё на первом свидании хотел до безумия прикоснуться к тонким малиновым губам, но сдержался, потому что не хотел испугать своим напором Белль. Она для него святое божество, им только восхищаться, молиться на чистоту и засыпать с её именем на губах. Тэхён хочет до конца жизни прожить с ней, взять её в жены, увести её подальше и чтобы непременно она ему сына родила с такими же бездонными голубыми глазами. Он хочет, но не сможет. Кто спрашивает его мнения, правильно, никто. Тэхён слишком любит Белль и уважает, поэтому всё-всё рассказывает ей, давая возможность его возненавидеть самой лютой ненавистью. Вместе им не быть, и лучше пусть сейчас будет больно, чем потом, когда уже невозможно разорвать ту самую красную ниточку, что их запястья связывает. Белль не выходит с ним на связь целые сутки, для Тэхёна они кажутся вечностью проведённой в Аду, а потом его любимая нимфа сама приезжает в его квартиру, обнимает крепко и шепчет, что они смогут всё пережить, если только сам Тэхён хочет этого. А Тэхён хочет, очень сильно и эгоистично хочет, он просто скрывал это, прятал в самом тёмном уголке своей души, не верил, что Белль согласится быть второй, хотя по факту она для него и не первая. Она единственная. Ей стала и ей останется навсегда. Отец Тэхёна на «временную влюблённость» внимания не обращает, разрешая любимому ребёнку вдоволь наиграться, придёт время он повзрослеет и сделает нужный выбор. И Тэхён его делает, радует отца и Намджуна. Пять лет Тэхён делал вид, что этот самый момент не настанет, он верил, что случится чудо и брак по принуждению отменят, но чуда не произошло. Ему пришлось ехать на выпускной к Айвин, изображать интерес к своей невесте, он со своей ролью справился успешно. Ему очень жаль младшую сестру Намджуна, ведь не только его на «не любовь» до гроба обрекают, но что они могут сделать против, даже объединившись ничего. Они ведь постараются справиться, правда?! Белль кружит у плиты, готовит любимые бельгийские вафли Тэхёна с клубничным джемом. На девушке только жёлтая футболка и никого белья, от такой картины у Кима полный рот слюны, и дикое желание разложить любимую прямо на кухонной столешнице. Он плотоядно наблюдает со стороны, сложив руки на груди, ждёт когда его жертва сама обернётся и попадёт в ловушку его цепкого взгляда. Тэхёна отвлекает звонок отца и он шлёпнув Белль по голой попке, выходит на балкон. Разговор ему не нравится с первых же слов, потому что Ким старший напоминает о помолвке, которая должна через две недели произойти, но ещё больше выводит из себя Тэхёна тот факт, что ему срочно нужно ехать в особняк Кимов, встретиться с невестой. У него и так нет свободного времени, он пашет днями и ночами на работе, сегодня заслуженный выходной и он не променяет его ни на что, пусть хоть казнят прилюдно. Соджун делает голос тверже, нажимает на самое больное, куда смертным дорога заказана, слушает внимательно положительный ответ сына, хвалит его и отключается. Тэхён со всей злости сжимает корпус телефона и слышит как тот трещать начинает, у него сейчас так же нервы трещат по швам. Тяжело выдыхает, в голове репетирует речь с извинениями для Белль и заходит обратно в квартиру. Замирает в шаге. Ким Айвин собственной персоной на его кухне, улыбается театрально в тридцать два зуба и машет ему ручкой. Приплыли, блять. *** Вонхо едет к Чонгуку, для своего же спокойствия оставляет Хёнвона во дворе поместья Чон, несколько внедорожников с личной охраной остаются за воротами. Хосок диким зверем ходит рядом с дверью, играясь заряженным кольтом в руке. У них с Хёнвоном сейчас ментальная кровавая бойня, даже воздух в округе тяжелый, будто свинцом пропитан. Разговор короткий и без кровопролития. Чонгук верит Вонхо, но предупреждает, что если это всё его прекрасно спланированный спектакль, смерть не будет быстрой и лёгкой. Хосок и Хёнвон сильно расстраиваются, потому что их как нашкодивших детей без сладкого оставляют. Ли младший приподнимает руку вверх имитируя пистолет, стреляет и сдувает невидимую белую дымку от выстрела. Чон срывается с лестницы, уже почти бросается на Хёнвона, но его окрикивает Тан, произносит громко и чётко, что Чонгук его ждёт в спальне. «Я убью тебя голыми руками» выцеживает сквозь зубы одними губами Хосок, а потом резко разворачивается и идёт обратно к особняку. — Зачем ты его дразнишь? — спрашивает Вонхо, когда они с братом садятся в черного цвета Infiniti QX80. — Он просто бесит меня, дворовая псина. — спокойно отвечает Хёнвон, будто бы минуту назад он не был готов весь двор положить, будто бы не он хотел осквернить все трупы. — У нас по расписанию встреча с личным помощником Мина, очаровательной Рейной. — а вот эти слова брюнет говорит недовольным тоном, изображая на лице рвотный рефлекс, словно его сейчас вывернет наизнанку. — Если Юнги прислал свою дикую кошечку, значит, у него проблемы. — хмурится Вонхо, выезжая на свободную трассу. *** Айвин от такой правды уши закладывает, а смотреть на Белль нет никакого желания, и не потому что ей противно, или она ревнует, Боже упаси. Айвин стыдно, стыдно, что она отнимает у девушки её жизнь, ведь она должна быть на её месте, она, но никак не Айвин. Она категорически не хочет понимать Тэхёна, почему тот сдался, смирился, потому что она ни за что. Не в этой жизни точно. Её кровушки Намджун уже прилично попил, пусть хоть пулю в лоб пускает, она не смирится с его решением. К черту, пусть страшно, пусть у неё руки трясутся, пусть всё нутро наизнанку выворачивается, она его к дьяволу пошлёт, а если надо и сделку с ним заключит, лишь бы брат отвалил от неё уже наконец. В свои планы Айвин Тэхёна не ставит, не хочет гнев Намджуна и на него обрушить, уж если страдать, так одной, ей уже не привыкать. В конце концов Джун не зверь какой-то, поорет на ней лишний раз, лишит кредитки или может даже тут же в Мадрид сошлёт, но в итоге сдастся и отменит помолвку. Глупая и наивная Айвин. Всё ещё на мир сквозь розовые очки смотрит. Дома брата нет и Айвин просит шофёра отвезти её в офис «CompanyKim». Намджун только закончил очередное совещание, у него спина дико болит, а ещё голова трещит. Он не стал говорить дедушке, что его нерадивая и неблагодарная внучка прилетела, так спокойнее и безопаснее для всех. К тому же у президента Кима сейчас важные переговоры с Китаем, ему точно не до семейных проблем. И слава богу, полетели бы головы с плеч одна за другой. Секретарь сообщает Намджуну, что к нему приехала младшая сестра. Ким матерится смачно, подходит к бару и наливает себе на два пальца виски, чистого, льда не добавляет. Только бы выдержать, только бы не сорваться. Он мысленно умоляет сам себя успокоиться, хотя прекрасно понимает, что стоит Айвин зайти в его кабинет, и Монстр тут же сорвётся, все преграды и защитные стены снесёт. — Я не выйду замуж за Тэхёна. — с порога заявляет девушка, останавливаясь на безопасном расстоянии от брата. — Почему? — спокойно и ровно, а внутри уже вулканы лавой огненной изрыгаются, одна бомба за другой взрывается. Намджун и сам не может вспомнить откуда эта ненависть зародилась, из какого-то семени появилась, сейчас она всё нутро заполнила, колючими ветками кости оплела, шипами острыми мясо на куски рвет. — Я не люблю его. — и теряется от спокойствия брата. Он убийственно уравновешен и этим почву из-под ног Айвин выбивает, она шла к нему с войной, а видит перед собой лишь белый флаг вроде бы временного перемирия или затишья, непонятно. — Ты сломаешь мою жизнь, Намджун…если ты хоть немного меня лю…хоть немного меня…хотя бы в память родителей, не уничтожай меня. Ким переводит взгляд темных глаз, где ненависть, что через край хлещет на янтарные, в них столько боли сейчас, шаг сделай и утонет, захлебнётся. Он выпивает золотисто-жгучую жидкость до последней капли, чувствует на кончике языка разочарование. Никогда ему не приструнить, не приручить этого глупого ребёнка. И делает первый шаг в пропасть. — Нет. — Почему? — Мы с тобой уже это обсуждали. — Я не хочу. — Меня это мало волнует. Второй шаг. И мраморный пол под ним начинает огромные трещины вырисовывать. — Ты можешь меня насильно притащить на помолвку, а ещё меня придётся привязать…и рот тоже скотчем заклеить, потому что заветное «да» я не скажу. — Так и сделаю. Третий шаг. Намджун не проваливается вниз, не падает в адское пламя, потому что его личный Ад, персональный прямо перед ним стоит. — Ты мне противен, до такой степени, что я готова всю свою кровь из себя вынуть и новую залить…мне тошно, что у меня есть такой брат. — умоляющий взгляд вмиг на желчный меняется, его стальную глыбу на куски разбивает. «Знала бы ты, как мне тошно!» — в его голове на повторе крутится. — Закончила? — ещё одна тонкая грань и он слетит с катушек, сомкнёт пальцы на тонкой шейке и заставит её замолчать, и чтобы она не смотрела на него так. — Я не выйду замуж за Ким Тэхёна. И не вернусь обратно в Корею. — продолжает давить Айвин, хотя сама уже по швам расходится от страха, она же всё по глазам Намджуна читает, видит как он сдерживается. — Уверена в своих словах? — Да. — Хорошо. Тогда я заставлю тебя. — Ким отходит к столу, потому что ещё один шаг вперёд и он забудет о своём обещании. — Твои кредитки с сегодняшнего дня заморожены, ты не едешь в Мадрид, нет никого смысла, я хотел дать тебе время подготовиться, но ты этого не заслужила. Никто в этом городе не подаст тебе руку помощи, никто не возьмёт на работу, жить тебе тоже негде. Посмотрим, как ты через две недели приползешь обратно ко мне на коленях…ты будешь умолять меня, обещаю. — Ты меня этим не напугаешь. — фыркает Айвин, бросает в него небольшую сумочку с кошельком и телефоном, больше там ничего нет. — И дня не выдержишь, приползешь. — насмехается Намджун и давит на кнопку переговорного устройства. — Юра, пришли ко мне Чану для него работа есть. *** У Рейны настроение огонь после удачной встречи с Вонхо, а ещё побыстрее домой хочется, она соскучилась по Мичиру, хотя полчаса назад с ней по телефону разговаривала, точнее говорила Рэй, а младшая лишь сопела в ответ. Ли принял Рейну спокойно, молча выслушал, а потом сказал, что даёт Юнги несколько дней, что будет после не озвучил, да тут и говорить не нужно, за головой Мина Хёнвон придёт, и никто его не спасёт. Драконы сильнее Волков, можно конечно, поспорить, помериться силами, но Рэй понимает, что в данном случае силы у них не равны. Вонхо предлагает ей поужинать, но она тактично отказывается, как бы оправдывая себя, что времени на отдых нет, работы уйма, а ещё новый товар на подходе. За гостеприимство благодарит, мысленно на колени перед богом встаёт, что у Вонхо настроение прекрасное, она бы даже этому человеку всё лицо расцеловала, если бы знала кто этот святой человек. — Вонхо~щи, всегда рада видеть в своём клубе. — Я непременно нагряну, надо же отметить хорошую сделку с твоим боссом. Обмен любезностями, а на самом же деле от Дракона лишнее предупреждение. Рейна сама устроит разбор полётов Юнги, и похуй на субординацию, пусть найдёт эти чертовы контейнеры в конце концов, потому что она жить ещё хочет. И чтобы эта собака сутулая тоже, кто её раздражать и бесить будет. Золотой зверь летит по трассе в сопровождении двух внедорожников, Чимин сам настоял на охране из шести человек. Не то, чтобы он переживал за Рэй, просто он считает, что без охраны передвигаться на чужой территории равносильно самоубийству. Они могут грызться сколько угодно, пусть и не по крови, но они семья, они клан. А на поле битвы и в пасть врага своих не бросают. На весь салон автомобиля орет Linkin Park, Рэй буквально рвет связки на припеве Numb, отбивая тонкими длинными пальцами ритм песни по рулю. Она планирует в голове летний отпуск, который так и останется мечтой, потому что Мичиру из дома не выйдет. Ну и ладно, помечтать ведь можно, никто же не запретит. Три автомобиля проносятся мимо синего минивэна Nissan, из него на ходу выбрасывают темноволосую девушку, или парня с длинными патлами, думается Рейне, она бросает ещё один взгляд на хрупкую фигуру и бьет по тормозам. Охрана делает то же самое, громко матерясь, потому что могли сейчас нехило так влететь в BMW, и получили бы потом хороших таких пиздюлей от хозяйки золотого зверя. Nissan скрывается за поворотом, оставляя за собой лишь серые клубы пыли. Рейна выскакивает из машины и бежит к обочине, надеясь, что увидит там не свежий труп. На белом гравии лежит в позе эмбриона бледная девушка, чёрная футболка задрана, открывая глазам свежую картину из цветущих гематом, лицо и руки не тронуты. — Мрази. — шипит брюнетка, опускаясь на колени. — Эй, ты как? — Рэй хочет сама себе по лбу пробить за такой идиотский в данном случае вопрос, но с чего-то надо начинать разговор. Она далеко не дипломат и вообще, удивляется почему Юнги всегда её на все переговоры отсылает. — Встать можешь? — Можно я сдохну здесь? — хрипит девушка, поворачивая своё лицо. — Не в мою смену, карамелька. — Рэй разворачивается в сторону внедорожников и зовёт свою охрану. — Меня зовут Бэйби. — продолжает хрипеть брюнетка, пытаясь подняться на локтях. — Приятно познакомиться, а меня Рейна. За что тебя так? — и осекается, замечая в уголках глазах напротив слезы. — Извини, тактичность и я — вещи несовместимые. Сначала мы тебя подлатаем, а потом уже будем думать, что делать дальше.