Сквозь время

— Уверяю тебя, со мной все в порядке, я даже без палочки колдовать могу, смотри! — кричал Гарри весело, невербально притягивая из вазы печенье и тут же целиком засовывая его себе в рот. Он уже минут пять убегал от Северуса по всему дому в прямом смысле слова и на данный момент остановился в гостиной, чтобы только взять передышку. — Ты выпьешь эти зелья в последний раз, результат необходимо закрепить, — строго сказал тот, прислонившись плечом к дверному проему. Он устал ловить его по всему дому, особенно держа в руках несколько хрупких флаконов, поэтому просто ждал, пока тот смиренно согласится. Но, кажется, сегодня удача была явно не на его стороне. — Ага, конефно, — фыркнул Гарри, пережевывая кучу печенья, — ефли поймаеф! — и с завидной быстротой переместился от центра комнаты к стене, чтобы спрятаться за спинкой одного из кресел. — Поймаю — накажу! — Накажи полностью! — хихикнул он, крадясь как кот, готовящийся к прыжку, и наблюдая, чтобы Северус не успел его перехватить. Вспыхнувший камин отвлёк от погони их обоих. Доступ к нему имел только один человек — Нарцисса, но вместо неё оттуда вышел собственной персоной Сириус, а уже после — и она. — Гарри… Ты мог сказать мне, — с укором произнёс Сириус, замечая вначале его — живого, здорового, с веселым румянцем на щеках и задиристой улыбкой, — я обыскал все, что мог, тебя нигде не было… Северус, все так же прислонившийся к косяку, мысленно высчитывал, сколько секунд понадобится Блэку, чтобы упасть в обморок, но прогадал: тот, оглянувшись, наконец, по сторонам, заметил его и застыл на месте, словно увидел живого призрака. Именно так, собственно, он и подумал, рассматривая остекленевшим взглядом того, кто неделю назад был похоронен и оплакан. — Быть ошарашенным тебе не к лицу, — усмехнулся Северус, подходя ближе, и отметил, что тот от него отшатнулся, — слушай, я относительно недавно начал тебя уважать, не превращайся обратно в идиота, пожалуйста. Сядь. Тот послушно опустился в кресло, то самое, за которым прятался Гарри. А он, кстати, поняв, что сиюминутное лечение откладывается на неопределённый срок, с довольной физиономией выполз из своего убежища и занял место на диване недалеко ото всех, жалея, что под рукой не оказалось попкорна: картина предстояла длинная и интересная. С недавних пор к бытовым мелочам и недолгим проблемам он стал относиться пренебрежительно — почувствовал, что такое настоящее горе, и это единственное, из-за чего стоило бы волноваться. А так — сейчас Сириусу все объяснят, и проблема исчезнет сама собой, чего лишний раз напрягаться. Другой вопрос что сразу после выяснения обстоятельств Северус вернётся к утренней пластинке, и ему придётся проглотить эти мерзкие зелья в последний раз. И ведь специально же не делает их сладкими, хотя может! Сказал, что это для того, чтобы он не забывал о всей глупости своего поступка, а на заявление Гарри, что он высыпет туда кучу сахара посмотрел на него с прищуром, мол, давай, рискни. Между тем Сириус, так и не пришедший в себя, продолжал сверлить Северуса удивленным взглядом. — Ты… умер. — А перед тобой стоит реинкарнация Мерлина. Цисси, ну зачем ты привела его сюда, мне одного балбеса с головой хватает, теперь второго ещё в сознание приводи. — Я не могла смотреть, как мой брат медленно лишается рассудка, — пояснила она, присаживась на диван рядом с Гарри, и он почувствовал тонкий аромат её парфюма — того самого, что ассоциировался с теплыми ладонями и заботой. Он неосознанно взял её за руку, а потом хотел её отдернуть, понимая, что делает какую-то глупость, но её пальцы сами сжали его ладонь, а уголки губ приподнялись в улыбке. — Могла привести Гарри к нему, а не его — ко мне. — Не могла. Ты бы видел, как он метался со стороны в сторону, проверял каждую мелочь, только бы… — Может, хватит? Вообще-то я ещё здесь и хочу знать, почему ты жив. — Ты смотри, очухался, — насмешливо прокомментировал Северус. Но рассказать все-таки пришлось. Медленно и в подробностях, упуская только самые личные моменты, он поведал ему все от начала и до конца. — И какого черта вы оба — два обладателя ордена Мерлина высшей степени — сидите здесь, когда один считается мертвым, а второй — пропавшим и разыскивающимся? — взвился Сириус уже после того, как по мере рассказа то хмурился, то радовался, то даже прятал лицо, и какие именно в тот момент мелькали на нём эмоции, не сказал бы даже сам Северус. — Поттер, сам ему объясняй элементарные вещи. Гриффиндор — это диагноз, — ответил он раздражено, занимая место в кресле поодаль ото всех. — Понимаешь, нам так спокойнее, — Гарри пожал плечами, — не хочется никаких интервью, сенсационных новостей и пугающих заголовков. Он вспомнил то, что говорил Северусу на кладбище, и поежился. И пусть заголовки были бы не такими, но от этого не легче — сенсация нескоро стала бы неинтересной, а они хотели просто насладиться жизнью и друг другом. — Ну нет, — помотал головой Сириус, — во-первых, мир должен знать, что с вами все в порядке. Представь себе, Гарри, что какая-нибудь девчонка на окраине Британии страдает оттого, что потерялся её кумир. Или ты, Снейп. Кого ещё назначать директором Хогвартса, если не тебя, уж не Хагрида посадить руководить огромным количеством народа. Поэтому как хотите объясняйте это публике, но только не сидите в своём меноре как в заключении. — Кому бы говорить о заключениях, — фыркнул Северус. — Заткнись, Снейп, ты мёртв. И кстати, объяснить все ещё одному человеку вам все-таки придется, — он потребовал открыть камин, исчез в нем, а через время появился, держа за руку Гермиону. — Снова Гриффиндор, — Снейп отчаянно простонал, — твоя подруга — ты и рассказывай, я не выдержу всего этого по второму кругу. Он покинул комнату, и Гарри как никто знал, что Северус ни капли не раздражен: он просто дал ему побыть с друзьями, с Нарциссой, поговорить с ними по душам и, возможно, рассказать нечто такое, о чем ему знать не стоило бы. Могут ведь у взрослого национального героя быть свои маленькие тайны. А он пока, так и быть, сделает его последние зелья чуточку слаще — в качестве поощрения за стойко выдержанный обширный курс лечения, конечно, а вовсе не оттого, что не хочет больше видеть жалобный взгляд. * * * — Северус Тобиас Снейп, согласны ли вы вступить в магический брак с Гарри Джеймсом Поттером и навеки стать с ним единым целым под общей фамилией? Свадьба была большой, если не сказать огромной, и неудивительно, что журналистов оказалось даже больше, чем приглашенных гостей — пропустить такое событие значило бы совершить большую глупость. Они оба стояли в центре публики, Северус — в чёрной переливающейся мантии, украшенной изумрудами под цвет глаз Гарри, а тот — в точно такой же одежде с одним только исключением, что окантовкой его мантии служил темный янтарь, аналогично выгодно подчеркивающий глубину глаз Северуса. И неважно, что под ними у обоих были обычные маггловские джинсы с футболками, фотографии должны быть красивыми — так сказала Нарцисса, в десятый раз стараясь уложить прическу Северуса идеально. В результате почти ничего не изменилось, разве что пробор сместился немного в сторону, и волосы с одной стороны немного спадали на лицо. Это было так странно — готовиться к свадьбе, не переживать ни о чем, делать все в открытую, и привык он только сейчас, когда не нашел в зале ни одного осуждающего взгляда. Более того, все они были нетерпеливыми, и ожидали только одного — его ответа. — Да. Конечно, — произнёс он тихо, взглянув в глубокие глаза Гарри, сверкающие счастьем и лёгким волнением. — Гарри Джеймс Поттер, согласны ли вы вступить в магический брак с Северусом Тобиасом Снейпом и навеки стать с ним единым целым под общей фамилией? Большой светлый зал с широкими сводами был украшен руками приглашённых Нарциссой мастеров, и теперь переливался от всевозможных лент, бантов и портьер, а с потолка непрерывно сыпались маленькие блестки словно серебристый снег, плавно укрывая тонким слоем весь пол и оседая на волосах всех присутствующих. Они с Северусом решили выйти на публику в тот же день по настойчивой двойной просьбе, ибо Гермиона мгновенно стала на сторону Сириуса, и уже через пять минут Гарри решил, что «почему бы и нет», это превратилось в «было бы неплохо», а закончилось предсказуемым «Северус, давай рискнем». Им даже не пришлось ничего делать, только появиться в Лютном вдвоём, держась за руки, и не успели они аппарировать домой, как появился один из журналистов, а после подтянулись и многие другие. Каждый хотел задать свой вопрос, поэтому Северусу сцепив зубы пришлось назначить назавтра конференцию и поспешно переместиться вместе с Гарри домой. Они отвечали завуалированно, мол, так получилось, это судьба, сила любви, ибо все вопросы заранее обсудили вдвоём, и отвечать на них правдиво желания не возникло. Это только их личное, не стоит выставлять это на всеобщий суд, иначе люди найдут тысячу и одну мелочь, чтобы осквернить и опустить в глазах других произошедшее. Один вопрос поставил в тупик обоих: когда же свадьба? И в тот же миг по вспыхнувшим огонькам в глазах Гарри Северус понял — он действительно этого хотел. Но не говорил, потому что боялся быть непонятым или, возможно, просто не знал, как начать разговор. Предложение он сделал тем же вечером — не с кольцом и без лепестков роз, а в постели, вжимая его в кровать и покрывая его тело нежными, бережными поцелуями. — Да, — ответил Гарри, который, глядя в глаза Северуса, все сильнее погружался в самые счастливые воспоминания. Два кольца, каждое из которых являлось само по себе тончайшей ювелирной работой, подлетели к ним на небольшой подставочке, и Северус первый взял одно из них в руки. Выполненное в виде переплетения двух тонких лент металлов — золота и платины, оно было символичным и указывало на косвенную отсылку к соединению двух соперничающих факультетов. — Гарри, что бы ни случилось, какой бы страх ни поселился в твоей душе, и какая бы навязчивая идея ни заполонила твой рассудок, помни, что я всегда буду рядом и поддержу тебя, — он надел на его безымянный палец тонкое кольцо и поднес его руку к лицу, чтобы лишь на секунду прикоснуться губами к тыльной стороне ладони. Гарри смущённо улыбнулся, взглянув на него из-под полуопущенных ресниц, и взял в руки второе кольцо, точь в точь повторяющее первое, с тем лишь отличием, что было немного больше. — Северус, я безумно люблю тебя, и ты должен знать: вся моя жизнь, мои радости и все, что у меня есть, принадлежит только тебе одному, тому, кто спасает мне жизнь каждый день и ничего не требует взамен. Через несколько секунд кольцо красовалось на пальце его левой руки, а Северус, впечатлённый словами Гарри, подошёл к нему ближе и вовлек в полный нежности поцелуй. — И пусть магия будет тому свидетелем, — обоих закружили светлые потоки магической энергии, которые вскоре ярко вспыхнули и погасли, оставляя за собой недолгое серебристое свечение. — Объявляю вас магическими супругами с общей фамилией — Гарри и Северус Принц. До последнего Гарри не хотел говорить, какую именно фамилию вписал в предоставленный им бланк — Северус был согласен на любую общую, но Гарри точно знал, что и Поттер, и Снейп будут так или иначе напоминать о прошлом, в котором эти фамилии звучали насмешкой или презрением из уст каждого, кто был хоть немного с ними знаком, за исключением самых близких. В отличие от бракосочетания, застолье было тихим и домашним. За столом только пятеро — Северус с Гарри, Нарцисса, Гермиона и Сириус, подозрительно часто переглядывающиеся и что-то шепчущие друг другу, и, само собой, Нарцисса — рядом с Гарри, как ангел-хранитель, иногда даже ласково поглаживающая его ладонь. — Я так рада за вас, Гарри, профессор Снейп! — восторженно произнесла Гермиона, любуясь ими как картиной на выставке. — Не угадали, мисс Грейнджер, и не профессор, и не Снейп, — хмыкнул Северус, отпивая немного вина из своего бокала, — с нового учебного года эта должность принадлежит Драко. Гермиона поперхнулась соком и ошарашенно посмотрела на них обоих. — Драко? У него всегда были хорошие способности, но вы… Вы будете директором? — Упаси Мерлин, оставлю это Минерве, — он сморщил нос, представив, как сидел бы в директорском кресле и решал тысячи проблем, непременно связанных с серьёзными бумагами и важными людьми. — Мы будем путешествовать, — мечтательно пояснил Гарри и Северус лёгким кивком это подтвердил. — Эх, завидую, — улыбнулась Гермиона, допивая очередной стакан сока. — Может, вина, мисс Грейнджер? — поинтересовался Северус, пристально взглянув на неё и в ответ на вежливое «Нет, спасибо» прищуренно окинул взглядом обоих — и её, и Сириуса. Гарри, увлеченный только разглядыванием своего супруга, не обратил на этот взгляд ровным счётом никакого внимания. — Мои дорогие, — заговорила Нарцисса, — иногда, чтобы сохранить свое счастье, необходимо перетерпеть определённые трудности. Не забывайте об этом, и ваша жизнь будет одной из самых счастливых историй в этой вселенной. Любить друг друга ещё сильнее невозможно, поэтому я желаю вам навсегда сохранить эти светлые чувства в ваших сердцах. Под звон бокалов Гермиона со счастливой улыбкой тихо всхлипнула, попросив не обращать на неё внимания — это ведь от счастья за друга, все так трогательно, что она просто не удержалась. — Теперь пора и над ребеночком подумать, — неожиданно вставил Сириус, заставляя Северуса поперхнуться. — Кто бы тут мне говор… — Заткнись, Снейп. — Принц! — вмешался Гарри с улыбкой. — Хорошо, заткнись, Принц. Заткнись и будь, наконец, счастлив! Нарцисса окинула каждого из них добрым взглядом и могла сказать уже сейчас: у них все будет хорошо, у каждого по-своему и у всех в целом. Когда позади тяжёлый путь испытаний, а впереди — светлая дорога жизни, полная счастливых моментов, возможность сделать новый вдох и почувствовать прикосновение любимого становится величайшей в мире ценностью. Главное — не бояться рискнуть, и жизнь заиграет самыми неожиданными красками. Мы сами выбираем, каким именно окажется полотно нашей жизни, и даже если на него случайно опрокинули тёмные тени, все можно исправить, главное — запастись всеми цветами радуги, солнечными и позитивными.