Сквозь время

— Все позади, — Северус притянул Гарри к себе, как будто почувствовал, что именно его беспокоит. Полыхающий в камине огонь и тарелка свежеиспеченного любимого лакомства быстро вывели его из дурного настроения, и все страхи забылись как страшный сон. Были только сильные руки и теплое тело, к которому он так доверчиво прижимался. — Я думал, что потерял тебя насовсем, — он не мог не сказать этого, потому что страх вновь оказаться одному ещё не исчез, — как представлю, что проснусь завтра на той же могиле напротив того же камня… знаешь, там неплохое место, только во время ливня немного прохладно… — Ливня, — недовольно повторил Северус, и Гарри понял, что попал. Будь он котенком, уже прижал бы уши, показывая, что понимает свою вину, но тут такой фокус не пройдёт, — чем, скажи, пожалуйста, можно было думать, чтобы сидеть на чьей-то могиле во время ливня?! — А я люблю тебя, — использовал самый убойный аргумент Гарри, искоса поглядывая на разозлившегося Северуса. Чем думал, точно не головой, сердцем, конечно, и душой, если она в тот момент ещё была. — Поттер! — О-очень люблю! — Пот-тер! — Северус нахмурился. — Перечное? — вздохнул Гарри, признавая своё поражение, и нехотя сполз с него, чтобы взять противное зелье с полки и залпом выпить его содержимое, — ну давай, расскажи мне о наказании, — буркнул он, возвращаясь в тёплые объятия. — Ты ведь волшебник, мог бы не вставать, — хмыкнул Северус, ожидая раздраженного «Да Мордред подери», и нисколько не ошибся. Даже с интонацией угадал — злость с капелькой смеха над самим собой. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он на выдохе, поглаживая спину прижавшегося к нему мальчишки. Представить, что он чувствовал за те двое суток, что провёл на его могиле, было очень страшно. Душевные терзания всегда оказывают пагубное влияние на волшебника, тем более, такие затяжные, так что нравится это Гарри или нет, но будет он его лечить, пока не убедится, что в порядке абсолютно все до последней мелочи. Иначе в будущем какие-то недочеты могут оказать очень серьёзное воздействие на общее состояние, и тогда простыми Перечными точно уж не отделаешься. — Отдохнул немного? — поинтересовался он, и некогда проскакивающие садистские нотки отчётливо мелькнули в невинном вопросе. — Нет. Нет-нет-нет, ещё не отдохнул, ещё очень уставший и вовсе обессилевший, умоляю тебя, давай все завтра, — Гарри вцепился в его мантию, показывая всем своим видом, что не станет сейчас ни подопытным кроликом, ни объектом для обширной диагностики — за два года он тоже частично научился понимать желания любимого. — Вот как, — хмыкнул тот, и Гарри поклялся бы, что в этот момент его бровь выгнулась, — в таком случае нужно поспать, — через секунду он уже лежал на кровати в спальне, а Северус — рядом с ним, и всем своим видом показывал, что собирается на самом деле спать. Гарри зарычал, снова все будет не так, как собирался провернуть он, но у него пока маловато опыта, чтобы продумывать все возможные ходы оппонента на несколько вперёд. — Подожди, что значит, спать… Спать?! — он растерянно уселся на кровати, сверля его удивленным взглядом. — Ну ты ведь устал, — пожал плечами Северус, скидывая с себя тяжелую мантию, — значит, необходимо выспаться и набраться сил. — Да что за чушь! Я столько плакал по тебе, потом старался вытащить сюда, а ты мне говоришь — спать! Не устал я нисколько! — по коварной ухмылке на лице Северуса было видно — Гарри проиграл. — Да Мо-о-ордред подери! — прорычал он, предвкушая замечательные пару часов… осмотра. — До шпиона, мистер Поттер, вы определённо не дотягиваете, а вот на роль кролика вполне сойдете. Раздевайся. Диагностика была действительно тщательной: Северус проверял все — от целостности магического ядра до мельчайших царапин на коже, и, находя особо крупные и потенциально опасные места, вначале давал Гарри подзатыльник и только потом смазывал их заживляющим зельем. Неудивительно, что после очередного из подзатыльников Гарри был готов уже тысячу раз проклясть себя за глупую идею проводить ночи в обнимку с куском мрамора, он даже признал это вслух, мол, был дурак, помилуйте и отпустите, только это не возымело должного действия. Северус, конечно, усмехнулся про себя, а потом продолжил находить новые и новые повреждения, и чем дольше его ладони блуждали по телу Гарри, причем по всем без исключения его частям, тем отчетливее тот осознавал, что едва ли дождется момента, когда Северус уберет свою палочку. — Переста-а-ань меня мучить, — он сдавленно попросил спустя полчаса, — провоцируешь ведь! — Да что ты говоришь, Поттер? — в голосе послышалось притворное удивление, — и с каких пор ты у нас поддаешься на провокации? — С тех самых, как твои пальцы в моем воображении перестали быть невинной частью тела. — Пот-тер. — Мм? — мурлыкнул Гарри, решивший окончательно переходить в наступление, — ты сам меня так приучил: после прикосновений — проникновение. А теперь что, собираешься… — По-о-от-тер, — в голосе явно послышались рычащие нотки, а значит, он уже сдался и так только из вредности строит из себя строгого учителя. -…собираешься не отступать от традиций, верно ведь? — до этого развалившийся на животе под прицелом палочки с диагностическими заклинаниями, Гарри резко развернулся и поднялся, а потом Северус не успел опомниться, как был вовлечен в игривый поцелуй, перетекающий в глубокий и нежный. Палочка сама выпала из рук, и уже через миг он властно прижимал мальчишку к себе, сминая его губы, покусывая их, полностью перенимая первенство. — Быстро сдался, Снейп, — задиристо прошептал тот в поцелуй, обвивая руками его шею. Хотелось целовать его еще и еще, не отрываясь, наслаждаться этими мягкими влажными губами, и главное — забыть обо всем минувшем как о страшном сне. Вот же он, Северус, здесь, рядом с ним, в два счета опрокинул его на спину, вдавливая в мягкую постель, и продолжил целовать. Страстно и глубоко, так, как умел только он, и Гарри подчинился, подался навстречу, старательно вжимаясь разгоряченным телом в него как можно сильнее, и отвечал — со всей отчаянностью, словно все еще боялся, что это окажется жестокой иллюзией. Ни одному больше не хотелось медлить, и пусть для каждого это момент нес что-то свое — Северус наслаждался моментом, а Гарри просто пытался поверить в свое счастье — они оба старались дать друг другу как можно больше. Ласки, тепла, нежности — всего, чем только могли поделиться. Гарри спешно стягивал с Северуса его рубашку, не желая тратить время на пуговицы, хотя и знал, что пришивать их магией обратно потом заставят именно его как самого нетерпеливого, и когда с ненужным предметом гардероба было покончено, он улетел куда-то в сторону. То же самое коснулось и брюк — Гарри приложил огромные усилия, чтобы стянуть их как можно быстрее. Брюки, белье — все лишнее было отправлено за пределы досягаемости, чтобы не путалось и не мешало наслаждаться процессом. Сам Гарри лишился одежды еще перед началом мучительного осмотра, за что мысленно поблагодарил Северуса — стягивать лишнее еще и с себя было бы слишком долго. Он желал только одного — его, прямо сейчас, безо всяких осторожностей, он почти задыхался от своего неутолимого желания и показывал это всем своим телом: выгибался, потирался возбужденным членом о бедра Северуса, отчетливо ощущая, как и его плоть наливается кровью и твердеет. — Сейчас же… — прорычал он командным голосом и в отместку ощутил сильный укус в области шеи. — Будешь наглеть — получишь, — однако Северус внял просьбе и постарался как можно скорее ее исполнить: пара необходимых заклинаний — и пальцы уверенно скользнули к ложбинке между ягодицами, пока он собственнически покрывал шею, плечи, ключицы — все, к чему может дотянуться — поцелуями и укусами. Гарри метался под ним нетерпеливо, стараясь самостоятельно насадиться на пальцы, почувствовать еще больше, ощутить заполненность внутри, которой ему так не хватало. И ощущал: сантиметр за сантиметром, все больше и глубже в него проникали сразу несколько пальцев, сколько — он едва смог бы сказать. Легкий дискомфорт был полной ерундой по сравнению с тем непередаваемым возбуждением, накатывающим волнами с каждым резким движением внутри. — Ну дава-а-ай уже! — простонал он хрипло, впиваясь ногтями в его спину, зная, какие последствия это за собой повлечет. И не ошибся — с негромким рычанием Северус убрал пальцы и резко почти во всю длину проник в него возбужденным членом, вдавливая в кровать еще сильнее. — Сам напросился! — Са-а-ам… — довольно протянул Гарри, захлебываясь в долгожданных ощущениях. Никогда еще он не желал этого настолько сильно, каждой клеточкой своего тела, и теперь был безгранично счастлив тому, что имеет. Тяжесть тела Северуса, его резкие толчки внутри, хриплое рычание над ухом, сильные укусы, которые он сам же потом и залечит — все вместе снесло крышу окончательно, и Гарри сам насаживался резко, сильно, сбиваясь с ритма и оглашая комнату все более громкими вскриками. Они теряли рассудок вдвоем, утопая в разделенном желании и срываясь на бешеный темп. В один момент Гарри выгнулся особенно сильно, заливая свой и Северуса живот густым семенем, сжимаясь внутри, и это стало последним толчком: Северус сделал несколько последних безумных движений, вколачивая его в кровать, и тоже, достигнув предела, ощутил в теле приятную крупную дрожь. — Не надо, — попросил Гарри спустя время, когда Северус перевернулся на другую сторону кровати. — С ума не сходи, я тебя раздавлю, — хмыкнул тот, невербально накладывая очищающее. — Теперь мне не так тепло! — он подполз к его боку, буквально заваливаясь половиной тела на него и устраиваясь удобнее. Теперь их ждет милая уютная ночь в объятиях друг друга, и ничего не сможет этому помешать. Разве только… — У тебя сильное повреждение магического ядра, поэтому начнем комплексное лечение как можно скорее, чтобы полностью восстановить организм. В противном случае это может грозить постоянным ослабеванием… — Се-е-еверус, я тебя умоляю, заклинаю, пожалуйста, только не… -…магического потенциала в частности вплоть до риска остаться сквибом. -…не лечение. Гарри обреченно вздохнул. Если он поднимется прямо сейчас за всякими необходимыми зельями, ночь можно считать потерянной, потому что помимо простого их приема нужно обязательно растолковать свойства и особенности применения, эффекты при их сочетании и прочую ерунду, а этого он не вынесет. Все, что угодно, только не сегодня, уж за одну ночь с его магией не случится ничего смертельного. — Так что дай мне встать и… — Нет, — упрямо ответил Гарри как ребенок, у которого пытаются отнять какую-нибудь вкусную конфетку. — Поттер. — Не-а, — он хмыкнул еще более упрямо и в доказательство своих слов завалился сверху на него почти полностью, сразу же намереваясь завладеть и мыслями Северуса, и его вниманием. — Ты маленький негодяй, ты знаешь это? — вздохнул тот, признавая свое негласное поражение. — Я не маленький, я совершеннолетний, — мурлыкнул Гарри, скользнув по его ключице кончиком языка. Затем переместился к плечу, медленно очерчивая рельефность выпирающих косточек, и спустился к груди. — Мне же не семнадцать, Поттер, я не могу… — Ой ли? — фыркнул он насмешливо, подбираясь к одному из сосков и начиная кружить вокруг него, изредка задевая саму напрягшуюся горошинку зубами, — не похожи вы, профессор Снейп, на того, кто не может. А вот на того, кто больше не желает заливать в меня свои зелья тоннами — очень даже… — Количество жидкости измеряется в литрах… мм, сделай так еще раз. Гарри довольно усмехнулся, вновь проводя губами от груди до пупка и ниже, оставляя влажную дорожку на светлой коже, а затем легонечко на нее подул. — Ты ведь хочешь, чтобы я продолжил, — констатировал он, вырисовывая узоры языком у основания уже снова напрягшегося члена. — Поттер! — Понял, рано спросил, — хихикнул тот, перемещаясь к головке, а после мягко обхватил ее губами, захватывая в плен горячего тесного рта. Доставлять удовольствие он любил и умел это делать, а за два года изучил все наиболее чувствительные места Северуса и не преминул ими воспользоваться. Он настойчиво посасывал ее, водил языком по бархатной нежной кожице, задевал уздечку, скользил губами вниз по стволу, заглатывая до упора, и снова возвращался к самому верху. Северус сбивчиво дышал, прожигая его возбужденным взглядом, в котором Гарри отчетливо читал просьбу не останавливаться. Еще несколько минут таких ласк — то жадных и страстных, то нежно-дразнящих попеременно — и тихие хрипы сменились негромкими гортанными стонами, а взгляд окончательно стал помутненным. — Ты точно хочешь, чтобы я продолжил, — коварно прошептал Гарри, отстраняясь от пульсирующей плоти, — скажи мне. — Да… — А для этого ты должен мне пообещать, что не станешь этой ночью пытаться меня лечить… — он снова скользнул сверху вниз и обратно. — Да-а… — И не поднимешься с этой постели без моего разрешения… — Гарри понимал, что переходит границы дозволенного, и нагло этим наслаждался, вновь вбирая член в рот до основания, задерживаясь так на пару секунд, и выпуская его полностью. — Да, Гар-р-ри… Северус в очередной раз проиграл, и они оба это понимали, более того, обоих это более чем устраивало. Гарри старался доставить как можно больше удовольствия, выбивая из него хриплые стоны, скользя губами по напрягшимся венкам, и вскоре почувствовал, как сильно напряглось тело Северуса, как он вздрогнул и вскоре излился, наполняя его рот вязкой спермой. Гарри игриво поднял на него взгляд, убедился, что на него смотрят, и только после этого пошло облизнулся, собирая языком несколько капель, попавших на губы. Северус с шумным выдохом прикрыл глаза, расслабленно запрокидывая голову. — Я воспитал развратное создание, — на губах мелькнула довольная улыбка. — Да, а еще пообещал даже не думать лечить меня этой ночью и провести ее здесь, в этой постели, не поднимаясь без моего разрешения. Гарри был очень доволен — нечасто выпадет такой шанс покомандовать Северусом, тем более, с его на то согласия, нужно будет обязательно взять этот метод на вооружение. — Отлично, займемся этим с утра, — мстительно оповестил тот, и улыбка на лице Гарри уменьшилась. Впрочем, лечиться все равно придется, он понимал это, потому что Северус слишком беспокоится о нем, чтобы пустить на самотек какие-то проблемы, но это никак не отменяет того, что выслушивать долгие лекции Гарри не станет. Хорошо, станет. Увидит испепеляющий взгляд и обязательно все выслушает, запомнит, заучит, и, что несомненно, — ему это как-нибудь обязательно пригодится. — Поттер, твой шумный мыслительный процесс не дает мне уснуть. — Снейп, мне уже и думать нельзя? — возмутился Гарри, но счастливую ухмылку спрятать не успел, поэтому это вовсе не выглядело раздраженно. — Не так громко. Иди сюда, — он притянул его к груди точь в точь как в прошлый раз и собственнически перекинул руку через его талию, — спи, завтра предстоит интересный день. — Интересный?! Да это самый мерзкий день в моей жизни, чтобы ты знал! — пробормотал он, стараясь отогнать настойчивые воспоминания о толпе людей, черном гробе и комках земли, летевших во всех подряд. — Если ты сейчас не замолчишь, я заклею тебе рот маггловским клеем, у меня был пузырек где-то. — А нечего было говорить мне, что… — Акцио клей. — Понял, молчу, — недовольно буркнул Гарри, и Снейп, даже не доставший свою палочку, облегченно выдохнул. Им обоим на самом деле необходимо набраться сил, ибо завтра они им понадобятся, чтобы пережить морально тяжелые моменты. Само собой, просто отсиживаться дома и ждать не пришло в голову ни одному — посмотреть со стороны на себя — Гарри — и на свои похороны — Северусу — хотелось обязательно, даже если после этого придется глотать успокоительное литрами. * * * Гарри оказался прав, когда сказал, что день мерзкий — это действительно было так, и еще одно, в чем он не ошибся три дня назад — так это в том, что большей части пришедших было абсолютно плевать, кого хоронят, что он сделал и прочее. Они только высматривали тех, с кем было бы неплохо наладить отношения, а тут такой удобный способ. Не будь Гарри сдерживаемым Северусом за обе руки в прямом смысле слова — он бы присоединился к своему двойнику и закидал землей всех и каждого, чтобы мерзкие рожи утратили свой прежний лоск и приторно-скорбное выражение. — Спокойно, — услышал он шепот над ухом и не посмел дернуться вперёд, хотя очень хотелось. Если бы только три дня назад он, убивающийся на могиле, знал, что живой и невредимый Северус стоит в нескольких от него метрах… думать об этом оказалось тяжело. Настолько, что он, тихо всхлипнув, уткнулся в грудь Северуса, и только вовремя наложенные заглушающие чары позволили им остаться незамеченными. — Я не могу здесь находиться, пойдём, пожалуйста, — отчаянно попросил он, не решаясь повернуться, чтобы ещё раз посмотреть на самого себя — растрепанного, в истерике, с неподдельным ужасом в глазах. Гарри даже не представлял в тот момент, как выглядит, ему было абсолютно все равно, но сейчас мог оценить зрелище со стороны. — Это ужасно, Северус, ну пойдём! — Минуту, — попросил тот, тоже не желая продолжать смотреть, потому что при взгляде на такого Гарри сердце сильно кольнуло, и только то, что это все было в прошлом, удерживало его в состоянии равновесия. Он вместе с Гарри подошёл к Нарциссе и легко тронул её за плечо. — Все в порядке? — она едва заметно кивнула. — Проследите за… мной, пожалуйста! — попросил Гарри, очевидно, слишком громко, потому что кто-то рядом удивлённо обернулся, но подумал, что ему почудилось, и вернулся к созерцанию, не забыв опять напустить на лицо скорбное выражение. Нарцисса снова кивнула, и её лицо озарила едва приметная улыбка, совершенно неуместная в данной ситуации, но успокоившая и его, и Северуса, а уже через секунду они оба исчезли, чтобы появиться по инициативе Гарри на той самой поляне, где произошло роковое сражение. — Что, по-твоему, мы забыли здесь? — скептически поинтересовался Северус, оглядевшись по сторонам. Убедившись, что никого лишнего на поляне не наблюдается, чары невидимости он снял и скептически взглянул на Гарри. — А ты угадай. Слизеринец же, вот и выстрой логическую цепочку, — коварно усмехнулся тот, стараясь делать вид, что все хорошо, и это не он только что вытирал слёзы о мантию Северуса, впечатлённый видом самого себя с комками земли в руках. Молчание продлилось довольно долго, очевидно, он немного сбил с толку Северуса, но потом он всё-таки хмыкнул и направился точно к цели — к голове Нагайны, которая вчера так ювелирно была отсечена от остальной не менее мерзкой части тела. — Сколько у меня времени? — спросил он, методично наполняя найденный в кармане мантии флакон несколькими каплями — те единственные, что удалось найти, даже применив магию. Очевидно, весь остальной яд она успешно потратила на Пожирателей, которые Темному Лорду больше были не нужны. — Он отправится в Хогвартс послезавтра на рассвете, к тому времени все должно быть готово. — Чёрт, — задача была не из простых. Разложить неизвестный яд на составляющие, выяснить, чем именно можно нейтрализовать каждую из них и составить полный комплекс с условием, что ни один из его ингредиентов не должен оказывать побочного эффекта на остальные… — Ты с этим уже справился, противоядие ведь подействовало! Так что все получится, — Гарри хотел подбодрить, но натолкнул на совершенно другую мысль. — Флакон. — Что? — Флакон из-под того зелья, которым ты меня напоил. Вначале Гарри нахмурился, но потом даже просиял улыбкой и вытащил из кармана оставшийся пустой пузырек. При желании можно было на его стенках собрать какие-то доли зелья, а это, насколько он понимал, значительно ускорит процесс создания нового. — Сколько тебе нужно времени? — поинтересовался он аккуратно, вновь подходя ближе, потому что оставаться рядом с разрубленным телом змеи без особой на то надобности не хотелось, надо было срочно покинуть это место. Что Северус и сделал — аппарировал с ним в своё поместье — и лишь после этого ответил на вопрос. — Немного, может быть, около часа. По истечении этого времени я хочу видеть тебя в гостиной пообедавшим и готовым принимать первую часть лечебного комплекса. Обреченный вздох Гарри слышали все без исключения эльфы, находящиеся в этом доме. — А может… — Час, — и Северус скрылся в личной лаборатории. Трогать его сейчас было бы сродни самоубийству, это он понял после первого испорченного им зелья, и хвала Мерлину, что это было банальное Кроветворное, — запороть какой-то сложный рецепт и не пострадать при этом от злости Северуса у него бы точно не получилось. В течение этого часа он тоже не сидел без дела: достал из своих вещей то самое письмо, которое побудило его воспользоваться хроноворотом — он принёс его с собой, потому что оставить не мог, это ведь единственное и последнее послание Северуса для него. Собрал остальное необходимое: сам хроноворот, письмо, оборотное зелье, которого в личных запасах в этом доме всегда было предостаточно, и осталось подождать лишь две последние детали. Вскоре обе их вынес Северус: то самое противоядие в том же флаконе, а вторую он решил добыть самостоятельно. — Ай, Поттер! Это всегда так будет?! — Прости, но в оборотном должны сразу быть твои волосы. Гарри усмехнулся, и появилось вдруг ощущение дежавю, когда он вновь взял все эти четыре предмета в руки. Будто он только в начале пути и ещё не знает, что со всем этим делать. Если бы это на самом деле было так — он без раздумий повторил бы все снова и снова от начала и до конца, чтобы спустя время иметь возможность прикоснуться к тому, кто стал единственным смыслом жизни. — Задумался, Гарри? Что тебя беспокоит? — Северус присел на подлокотник кресла и протянул ладонь к его взъерошенным волосам. — Да… скажи мне одно, но только честно! Обещаешь? — наивно попросил он, поднимая на него взгляд ярко-зеленых глаз. — Все, что пожелаешь. — В тот день ты знал, что умрёшь? — голос дрогнул, но важна была лишь суть. — Да, Гарри, я знал. Северус ожидал именно того, что и произошло: его яростно ударили по плечу, потом ещё раз и ещё, пока он, наконец, не перехватил вновь замахнувшуюся руку. — Ты мог мне сказать! Ты должен был никуда не пойти! — возмущённо выкрикнул Гарри, но руку опустил, потому что первоначальное желание выплеснуть эмоции постепенно утихло. — Я не мог тебе сказать, догадайся сам, почему. Конечно, он знал: потому что он бы никуда его не отпустил, заколдовал, обездвижил, вцепился — что угодно, чтобы не допустить самого страшного. — И пойти я был обязан. Но, говоря по правде, моя смерть, пусть и не настоящая, не понадобилась. — Поясни, — когда Гарри чего-то не понимал, он чувствовал себя маленьким ребёнком, а это вовсе ему не импонировало. Он много раз задавался вопросом, для чего Северус позволил убить себя, но не нашёл ни единого логического объяснения. — А какие есть варианты? — Подумал, — мстительно фыркнул Гарри, скрестив на груди руки, — что я тебе надоел, а ты не знал, как отвязаться, вот и выбрал смерть героя, чтобы больше никогда не иметь несчастья меня видеть! — Поттер! — в этот раз рычание указывало на то, что произносить этого было не нужно, — идиотом не будь. Ваши с Лордом палочки — близнецы, он не мог тебя ею убить, поэтому нашёл себе другую, более сильную. Был уверен, что хозяином её становится тот, кто убил предыдущего, а изначально она принадлежала Дамблдору. Я убил его, а Лорд — решил убить меня, чтобы стать полноправным владельцем, но не учел одной маленькой вещи: убивать не нужно. Он всегда был склонен к жестокости, и мысль, что нужно было обезоружить соперника, а не лишить его жизни, в его голову не пришла. Дамблдора обезоружил, как тебе известно, Драко, но что забавно: даже если бы все было именно так, как считал Лорд, он все равно не владел бы палочкой. — Почему? — нахмурился Гарри, вновь не понимая, где ошибка в рассуждениях. Все логично: убил предыдущего хозяина — стал владельцем, и если так, то именно Лорд должен был им быть. — Меня убил не он. — Нагайна! — дошло до него, но мысль эта выглядела так абсурдно, что он боялся, как бы Северус не сказал, что он имел в виду иное. — Именно. Возможно, он не принял в расчет этот факт, а может, полагал, что палочки подчиняются только представителям человеческой расы, что в корне неверно, но так или иначе палочка не стала бы его слушаться. Гарри слушал и понимал: Северус пожертвовал жизнью, чтобы обеспечить ему неприкосновенность в этой войне, и от этой мысли стало не по себе настолько, что перед глазами все помутнилось. — Тебе плохо? — Нет… нет, в порядке, — кивнул он неуверенно, тут же поймав подозрительный взгляд, и поспешил отвлечь внимание, — почему ты говоришь, что твоя смерть не понадобилась? — Тёмный Лорд не успел даже поднять свою палочку, — насмешливо объяснил Северус. Он так легко говорил о том, что его величайшая жертва не понадобилась, а Гарри не мог осознать этого с той же улыбкой: ему было откровенно плохо. — Я сейчас вернусь, — пообещал он и, сгребя в охапку все необходимое, аппарировал в личные покои профессора зельеварения в Хогвартсе. Странное состояние, в ногах появилась внезапная слабость. Кое-как он сотворил конверт и вывел на нём собственное имя, засунул туда письмо, а все остальное сложил в нижний ящик стола. Едва сделав это, он завалился на кровать. Внутри все будто горело, а мысли, сменяясь одна другой, не давали покоя, настойчиво прорываясь в каждый крохотный закоулок сознания. Северус был готов отдать за него жизнь так смело… и безрассудно. Он повёл себя как мальчишка, как неопытный игрок, как гриффиндорец! Вовсе не обязательно было умирать, он мог заранее приготовить противоядие… Не мог. Он попросту не подозревал, что на него нападет змея, уверенный в том, что схлопочет Аваду, но все равно это было слишком необдуманно! Он мог напоить кого-то оборотным, подвергнуть Империо и заставить умереть вместо себя, как бы ужасно это ни звучало со стороны! Гарри не плакал — он больше не мог. За те три дня из него вылились все слёзы, но боль внутри никуда не исчезла, а лишь уменьшилась и затихла. Ему нужно было просто это пережить и понять: ради него хотел умереть тот, за кого он сам отдал бы свою жизнь без раздумий. Это было тяжело ещё и потому что более счастливой мысли у него никогда не было. Его любят настолько, что готовы на безумные вещи, и ведь это не подростковый максимализм, а взрослое и наверняка обдуманное решение. — Не лучшее место для страданий, — раздался недовольный голос Северуса, и Гарри поднял голову, улыбнувшись, стараясь показать, что с ним все просто замечательно. — Ты пришёл за мной? — Нет, по собственной спальне соскучился, — язвительно фыркнул тот, подходя ближе, чтобы взять его за руку и переместиться обратно домой, но вдруг сменил траекторию движения. — Эй, ты чего? — нахмурился Гарри, наблюдая за его перемещениями. — Протего Максима! Коллопортус Максима! — повторив это ещё раза три, удерживая палочку направленной прямо на шкаф с зельями, он только потом отошёл и переключился на Гарри. Тот успел подняться со своего места и даже кровать привести в идеальный порядок. — А теперь — лечение, — скомандовал Северус, предугадывая разочарованный стон, и вновь не ошибся в своей интуиции. Как бы Гарри ни расстраивался, восстанавливать магическое ядро ему придётся, и чем раньше, тем лучше. Раздался негромкий хлопок — они вернулись в свой дом, где уже ждал целый комплект зелий разного цвета и консистенции. Очевидно это будет долгий и не очень вкусный день, но выбора нет, глупо отказываться от искренней помощи из-за банальных капризов. * * * Они оба наблюдали, стоя в дальнем углу, как в той самой разгромленной спальне, где пару минут назад летало все, что можно было поднять, заплаканный и еле держащийся на ногах Гарри дрожащими руками разрывал конверт с письмом. Как он пробегался взглядом по строчкам, а после то и дело зажмуривался, потому что дочитать все до конца и не разрыдаться в очередной раз было слишком сложно. Но он успокаивался и читал, а потом наспех запихивал в себя бутерброды, запивая восстанавливающими зельями, потому что так приказал его Северус. Они видели, как отчаянно он рассовывывал по карманам необходимое, цеплял на себя маховик времени и отсчитывал семьдесят четыре часа, не выпуская из рук заветного письма. — Семьдесят пять, — шепнул Северус на ухо второму Гарри, стоящему рядом с ним, и тот, не важно, что невидимый, одарил его испепеляющим взглядом. Он там думал о том, как бы с ума не сойти и не упасть в обморок, а его тут упрекают в том, что он на одну циферку ошибся. Но именно поэтому он и застал длительную сцену занятия любовью и прощания, а иначе — успел бы точно ко времени. Северус и Гарри наблюдали, как зажмурившийся мальчишка спустя несколько мгновений исчезает, оставляя после себя короткое золотистое свечение, и понимали: петля замкнулась. — У него все получится, — улыбнулся Гарри, возвращая им обоим видимость. — Ты хотел сказать, у тебя. И между прочим, все уже получилось, — с улыбкой прошептал Северус, склоняясь к его губам, чтобы запечатлеть на них нежный, чувственный поцелуй. Позже Гарри назвал бы его благодарным, но сейчас он мог думать только о том, как не прерывать это удовольствие как можно дольше. Прекрасно, когда в мире есть человек, отпускать от себя которого даже на мгновение кажется ужасающим, потому что лишь тогда становится понятным значение слова любовь. Любовь — это когда страшно не умереть за любимого, а остаться жить без него, потому что в таком случае это нельзя будет назвать жизнью, только жалким, скудным существованием.