Идущие к черту

Из маленького автомобиля вылез полненький, низенький мужчина. В одной руке он держал пистолет, а в другой конверт, и ею же закрывал дверь машины. Чеён гадала же, зачем такому человеку пять ящиков оружия? А если не ему, то зачем, такого как он, присылать за ними? Он явственно излучал неуверенность и нервозность, хоть и пытался казаться молодцом. – Сначала хочу видеть товар. Его одежда медленно промокала под мерзким моросящим дождем. Пак была благодарна себе, за то, что надела пальто и не накрасилась. Иначе бы здесь сейчас стояла мокрая жалкая с черными разводами под глазами девушка. Её настроение было бы испорчено и лишние просьбы кое-кого излились бы в ураган негодования. – Да пожалуйста. Она открыла заднюю дверь фургона, и мужчина обвел ящики взглядом. – Они не пустые? – Мы когда-нибудь обманывали? – как можно нежнее, стараясь не показывать свою внезапно появившуюся агрессию, спросила Чеён. Мужчина подумал несколько секунд, затем кивнул и протянул влажный конверт. – Он не пустой? Незнакомец даже не улыбнулся, только шире открыл дверцы. Чеён положила конверт в карман, ощущая тяжесть купюр. Теперь надо лишь дождаться пока он перенесёт ящики. – Все в порядке? – откуда не возьмись появился Чанёль. Даже брюнетка на секунду всполошилась. – Ты кто?! – мужчина резко повернулся к парню, подняв оружие. – Тише, тише, – Пак поднял руки. – Я с ней. – Он со мной. Все в порядке, – успела произнести Чеён прежде чем раздался выстрел. Глаза мужчины лихорадило, он даже не понимал, что нажал на курок. – Мы договаривались одни! – кричал он. Девушка вынула пистолет и наставила на мужчину. – Убери оружие! – Нет! Отдай деньги, я уеду! – он протянул ладонь и начал медленно отходить к своей машине. – Да все в порядке. Забирай оружие, – Чанёль подходил ближе, старался казаться спокойным, хотя выстрел рядом с его ногой хорошо напряг нервы. – Не подходи! – мужчина не знал на кого направлять дуло пистолета. – Отдай деньги! Чеён ничего не стоило отдать деньги, кроме как уважения со стороны отца. Провалить первое, самое легкое дело было ужасно для неё. Если она не справиться сейчас, то, что она вообще может? Какого черта приперся этот Пак! Почему не мог остаться в стороне и молча там подождать? Чеён готова была врезать ему по самое не хочу, но была проблема и посерьезнее. Но врежет она ему обязательно. – Успокойся и убери оружие. Оружие твое, забирай! – она говорила как можно спокойнее. Лишь бы не спугнуть. – Смотри, я убираю свое. Она медленно положила пистолет на мокрый асфальт и вдруг раздалась сирена. А вместе с ней еще один выстрел. Чанёль коротко закричал. Из туннеля, откуда приехал мужчина, к ним неслась полицейская машина, разводившая темноту разными цветами. Сам мужчина быстро помчался к своим колесам. Чеён быстро подхватила пистолет и помогла подняться раненому другу. В его кожанке образовалась дырка, а из руки текла темная кровь. Он старался сдерживаться, но глухие стоны то и дело срывались с его губ. – Ты идиот. Зачем приехал? Ты вообще не думал? Она не ждала от него ответов. Слова сами вырывались, пока мозг думал о прибывающей полиции. – Я сам, – сказал Чанёль, когда девушка довела его до фургона и открыла дверь. Она уже почти добежала до своего места как сзади хлопнула дверь. – Руки вверх! Вы задержаны! Чеён остановилась. На ее лице пробежала усмешка. Поиграем? Она повернулась, но уже с оружие в руках. Все произошло плавно и незаметно. Как змея, подступающая к своей жертве. Полицейский не видел в ее глазах ни капли страха, ни испуга, ни ненависти, только какой-то интерес. Интерес – кто кого? – Очень уж хочется узнать, откуда вы здесь? Пак понимала, что один полицейский не придет на выстрел из заброшенного места. Либо он идиот, либо он знал о встрече. Но тогда он тоже идиот, раз здесь один. – Положи оружие на землю, – вместо ответа, сказал полицейский. Чеён усмехнулась: – Серьезно? Он также внезапно, как и всё в этот вечер, выстрелил, попадя куда-то в машину, почти в девушку. Она сама тут же выстрелила два раза и попала прямо в цель. Мужчина скорчился, но все же попытался попасть в брюнетку, уже добравшуюся до водительского места. Все пули пронзили машину и стекло двери. Пак завела мотор, наблюдая, как мужчина садится в свой автомобиль, и резко дернулась вперед. Полицейского слегка встряхнуло, но он упрямо помчался за сбегающим от него фургоном. Они промчались по пустой улице без фонарей и выехали на светлую, живую дорогу. – Ты живой? – заметив бледноту на лице парня, спросила Чеён. – Да, – ответил Пак, не отпуская свое плечо. – Надо просто от него оторваться. Девушка знала, что просто. Но как это сделать? Впереди дорога ведет в центр. Ни одного двора и знакомого поворота. Она давит на газ, понимая, что кто-то сдает позиции. А когда видит светофор, нажимает на педаль до упора, но загорается красный и кучка людей не спеша переходят дорогу. Чеён, конечно, безбашенная, но мысль переехать людей она отметает, хотя внутри все кипит от нервов и приближающегося цветного «праздника». – Блять, – проговаривает она, совершенна не желая ввязываться во что-то в центре города. В любой другой день – да, но не сейчас. Не когда она ответственна за какое-то дело. Не тогда, когда на кану стоит ее репутация. Если бы не это, ей было бы плевать. Взяли бы её – через день отпустили. Или бы она прикончила этого полицейского на месте. Чеён машинально перевела взгляд, чувствуя на себе чье-то внимание. Из соседней машины на нее и Пака смотрели мужчины в смокингах. По глазам Ким Юнги девушка прочитала легкую усмешку. Ну, конечно, не каждый день увидишь всполошенную Пак Чеён и Пак Чанёля! Девушка крепче стиснула руль и помчалась вперед, как только люди перешли её фургон. – Серьезно? – еле слышно произнес парень, но скорее адресовал это себе, чем брюнетке. Он смотрел в зеркало заднего вида. Пак тоже бросила взгляд. Черные автомобили загораживали проезд полицейскому. Она удивилась. Но проанализировать дальше ситуацию не смогла. Голова Чанёля свободна болталась на его плече, а рука медленно ослабевала. Чеён свернула к больнице, чуть не врезавшись в желтое такси. Промчавшись на красный, через какое-то время была у одной из больниц города. Она была спокойна и уверена в том, что все будет нормально (ведь Паку не голову прошибли) до того момента как в коридоре не появился взволнованный врач. По мере приближение к девушке он становился бледнее и нервознее. Возможно, он знал из какой семьи Чанёль. – Ну что? – не выдержала брюнетка. – Он в тяжелом состоянии. Потерял много крови. Шанс, что он придет в себя… – он замолчал на несколько секунд, а затем поднял глаза, – маленький. – То есть? Он может умереть? – Ему нужно переливание крови. У вас случайно не первая группа? – Четвертая. – Жаль. Но мне нужно идти, извините. Он коснулся ее плеча и исчез за углом. До Чеён до конца не доходили слова врача. Что значит шанс маленький? Как это? Пак не может умереть, потому что… Просто потому что. Он всегда рядом. Был и будет. И какая-то глупая пуля в плече не может остановить его жизнь. Если он и умрет, то совершенно не так. Не так жалко. Девушка стояла около минуты в неподвижном состоянии, пока не почувствовала вибрацию телефона. Отец почти все молча выслушал, пообещал все сам рассказать родителем Чанёля. – Я буду в больнице через минут десять. Ты сейчас же езжай на склад. С оружием разберемся позже. Чеён последний раз взглянула на дверь, за которой находился парень, и побежала к выходу. Отец скоро приедет, Паку помогут, волноваться не нужно. Он такой сильный, что справится со всем. Девушка ехала по полупустым улицам, все чаще и чаще видя перед собой друга на кушетке. По тротуарам ходили в основном мужчины. Кто-то небольшой компанией, кто-то один, и все как на заказ в темных одеждах. Даже выглядело это все странно. Чеён обращала внимание на все, лишь бы не рисовать в голове худшие сценарии. Это получалось случайно, она не хотела. Но мозг все время подкладывал живую картинку: «На, посмотри, все может быть так, и так, и даже вот так. В любом случае в тебе что-то пойдет не так». Что будет с родителями Пака? Насколько бы сильными они не были, они не смогут это пережить. Девушка не выдержала и позвонила отцу, который как назло взял трубку только на четвертый гудок. – Пап, что там? – Чеён, пока все также, но кровь ему нашли. Будем ждать. Ты доехала уже? – на фоне неразборчивых громких разговоров ответил мужчина. – Нет еще, – заворачивая на одну из темных улиц города, проговорила девушка. – Звони сразу, если что-то случиться. – Конечно, – он отошел куда-то подальше, так что наконец-то стало тише. – Там на складе ждет человек, расскажешь ему все что видела, все детали. Номера, возможно, вспомнишь лицо мента. – Ладно, хорошо, – медленно ответила Чеён, всматриваясь в стоящую в центре дороги машину. Она бросила трубку, подъезжая ближе к автомобилю, дверь которого была открыта. Эта улица была пуста. Частные дома, загороженные высокими железными заборами, протянулись вдоль всей дороги. Никто не выходил за ворота, да и многие уже спали в такое время. Так что машина могла очень долго простоять здесь незамеченной. Чеён вышла из фургона и, оглянувшись, осторожно подошла к полицейской машине. Что-то ей подсказывало, что это та самая машина. Тот самый полицейский. И она оказалась права. Мужчина неподвижно лежал на сидении. Окровавленные руки свисали, ткань на плече, в точности как у Пака, наверное, уже состояла на 70 процентов из крови. Лицо бледное, но он все еще дышал. А на бардачке неуклюже были приклеены фотографии семьи. Живой, да и ладно. Брюнетка направилась назад к фургону. Но сделав пару шагов, остановилась. В ней что-то екнуло. Какое-то несвойственное ей до этого чувство. Полицейский был в точности как Чанёль: ранит в тоже место, без сознания. Тоже есть родные и близкие. Пак подошла к мужчине, разорвала его чистый рукав и, обойдя с другой стороны машину, завязала его руку тканью. Затем переложила его на заднее сидение и села за руль. Все тело залилось каким-то напряжением. Хотелось что-то бить, колошматить. В ней кипело противоречие. Это первый раз, когда она была не уверена в своем поступке. Она вообще была не уверена в себе. Что она сделала? Что это было? Что на нее внезапно напало? Глубоко вздохнув и выдохнув, она попыталась не думать об этом. К счастью, впереди показалось белое с зелеными оттенками здание, и девушка нажала на газ. И как только едва живого полицейского унесли в больницу, она быстро скрылась среди соседних домов.

***

Дни пролетали быстро. Она занималась рисованием, листала фотографии с последних показов мод, медитировала, ходила в домашний спортивный зал в подвале, занималась оригами, смотрела интересную информацию о городах за рубежом, мечтала о будущей жизни и скучала по прогулкам за железным забором. Она каждый день переписывалась с Чонином и даже пару раз они созванивались. И каждый раз так было приятно после этого, что она скорее ждала снова его услышать. Очередной раз утром, решив выйти во двор и посидеть в ранних лучах солнца, Джении спустилась на низ и застала завтракающую мачеху. Пришлось поздороваться. – Здравствуй, – в обычном тоне светской дамы ответила женщина. А когда девушка уже почти вышла из дома, продолжила, – Юнги тебе хочет что-то сообщить. – Он не уехал? – остановилась девушка, считая, что брат непросто встает с рассветом, а исчезает вместе с ним. – Уехал. – Ну ладно тогда, – пожала плечами Ким. – Так что дождись его. Это важно, – Юмин бросила красноречивый взгляд. – Я никуда не собираюсь. Пока, – добавила девушка, подумав, что день только начинается. Нельзя загадывать наперед. – А вы мне сказать не можете? – Ну… – женщина хорошо задумалась, так что Дженни невольно направилась к ней. – Я не знаю. Серьезно? Зачем тогда делала вид? Жить отдельно от нее захотелось еще сильнее. Девушка закатила глаза. – Точнее что-то вразумительное я тебе не могу сказать, так как он иногда сам себе на уме, – сказала Юмин. – Только поняла, что сейчас опасно. – А. Ну это у нас как кислород в воздухе – не новость. Дженни развернулась, не заметив, как мачеха закатила глаза. – Кстати, – девушка повернулась, вспомнив, над чем думала последние дни. – Как думаете, когда Юнги женится? Ну или выйдет замуж? Юмин изумленно посмотрела на Ким, перестав жевать салат, а затем быстро его проглотила. – Ну во–первых, я надеюсь, он женится, а во-вторых, мне это совершенно не ведомо. Знала бы я планы судьбы… – она запнулась. Наверное, хотела сказать, что сразу бы нашла отца Дженни, не отдав его какой-то женщине – её матери, и Дженни бы естественно не родилась. Но толика мудрости в ней все-таки была и она промолчала. А вот девушка вновь развернула в себе неприятный клубок надуманностей, который становился больше с подростковых лет. В какой-то момент она прекратила думать об этом. Повзрослела. Поняла, что жизнь не простая. Но иногда находился конец этого клубка, начинал распутываться, пока разум не брал вверх. Да и медитации, если честно, хорошо помогали избавиться от негативных мыслей. – В общем, я не знаю. А зачем тебе это знать? – Просто хочу, чтобы он был счастлив. Почему бы вам его не женить? – Дженни, мне это не нравится. Тут что-то не так, да? – Всё так, – Ким села за стол, рядом с женщиной. Девушка давно не видела ее такой удивленной. – Я имею в виду, не насильно. Просто чаще знакомить его с кем-нибудь. Как меня, например, на всех мероприятиях. Юмин молчала. Видимо, не понимала, говорит ли падчерица серьезно. – Когда Юнги станет главным, у него не будет времени на все это. И точно не будет шанса встретить истинную. – Ты так уверенна? Судьба иногда очень интересно разворачивается. – Не все как вы с отцом. – Твой отец очень любит работу и привык всё до деталей контролировать, – после небольшой паузы сказала старшая Ким. – К счастью, его работу сейчас можно сократить во времени. Существует Интернет, помощники. Юнги это понимает и как станет главным, станет меньше крутиться. – Он так сказал? – Да, – самодовольно улыбнулась женщина. – Ну и еще есть я. Буду напоминать ему. – Ладно. Надеюсь, он к этому моменту не сопьется, – уходя, произнесла Дженни. Она сидела на качели и чувствовала некую надежду, или какое-то облегчение. Но в тоже время умом понимала, что ничего не решено. Судьба брата была максимально непредсказуема: в любой момент с ним могло случиться всё, что угодно. От озарения бежать отсюда до его смерти. Но также всё было понятно как « два плюс два»: всё его время будет связано с работой, отдых с алкоголем, а ночь с кошмарами. Внезапно раздался рингтон, и Ким расплылась в улыбке: – Привет. – Привет, Дженни. Точнее доброе утро. Я не разбудил? – протараторил Чонин, кажется, что-то очень громко жаря. – Нет. – Они уже совсем черные, Чонин! – раздался девчачий голос в трубке. – Зато очень вкусные, – ответил он. – Я сомневаюсь. Больше не готовь рыбу! – её голос стих. – Прости, Дженни, завтрак пригорел. – Ничего, – мягко рассмеялась девушка. – Это твоя сестра была? Она почувствовала, что хотела бы услышать положительный ответ. Нет, не потому что он нравился ей, и она ревновала. Просто если у него девушка, то её присутствие было не правильным. Возможно, дело было и не в этом. Мысль о том, что есть еще одна особа, с которой он проводит время, подруга, с которой он также шутит, заставляла чувствовать себя не нужный. У него своя жизнь, а она лезет тут со своими проблемами. – Да. Слушай, я звоню сказать, что сегодня целый день свободен. Но вот прям освобожусь от всего ближе к вечеру. – Тогда встретимся сегодня? – еще сильнее улыбнулась Дженни и услышала удовлетворительный ответ. – Тогда давай в четыре, если ты освободишься? Они закончили разговор. Зайдя обратно в дом, Ким вспомнила о предостережении мачехи. Секунду она колебалась, а затем отпустила всё. Опасность в их городе – новость? Нет. Определенно нет. Совершенно нет. Юнги, наверное, опять хотел поговорить о её новом хобби – гулянии. Хотя, последнею неделю она смиренно сидела дома, только пару раз сходив в ресторан и в магазин за обновками, так как Чонин всё время был занят. Он освобождался только к позднему вечеру, а беспокоить его она не решалась – боялась потерять единственного друга. Так что сейчас было просто глупо терять такой шанс. Они встретились в центре напротив забытой всеми в деревьях библиотеки. О том, что книжный дом еще был жив, говорила вышедшая из здания женщина. И то заметила ее только Дженни, которая шарила глазами по всем углам улицы. Увидев впереди Чонина, девушка сильнее обрадовалась. Будто к ней шел не человек, а сюрпризы и подарки. Хотя почти так оно и было – парень был проводником ко всему этому. – Привет еще раз, – сказала Ким. – Привет. Ты чего такая счастливая? Что-то случилось? – Да. Нет, – растерялась девушка. – Просто с тобой наконец-то увиделась. Парень рассмеялся. – Сестра осталась сытой? Чонин неопределенно помотал головой, будто точного ответа не знал. – Она достаточно сообразительна. Подождала обед, который приготовила мама. – Тогда я спокойна, – вновь улыбнулась Ким. – Погуляем? – Погуляем, – кивнул парень, разворачиваясь в сторону. – К одному месту. – Что? Куда? – Пойдем перекусим? Поужинаем. – Ужин? Еще даже пяти нет, – рассмеялась Дженни. – Ну мы заранее, – бросил Ким. – Немного неловко за тот вечер в кафе. Поэтому сегодня угощаю я. – Я возражать не буду, раз ты все уже решил. Они просидели в милом и даже уютном заведении около часа. В основном говорили только о том, как прошла их неделя. Чонин с улыбкой рассказывал обо всех курьезных случаях в магазине техники, где он работал последний месяц. Их было несколько, но все были забавными. Также он рассказал, как работал в торговом центре, где приходилось встречаться с самыми разными людьми. И этот опыт он запомнил навсегда, так как понял, как многогранна человеческая натура. До этого он как-то скудно соображал на эту тему, видя вокруг себя только однообразных людей с одними и теми же принципами. Заметив ссадины на костяшках парня, девушка промолчала, но любопытство все же пересилило её. – Ты подрался? – когда наступила пауза, спросила Дженни, бросая взгляд на его руки. – Да. Иногда такое происходит. Он не походил на парня, который любит драться. И мысль, что он встречается с придурками, слегка осадила девушку. Но не каждый же день Чонин ввязывался в драку. И вообще её не должно это так сильно волновать. Ким даже был спокойным, когда говорил об этом. Так что девушка попыталась быстро забыть об этом. После перекуса они шли мимо кинотеатра, как увидели афишу. Дженни подбежала, с интересом разглядывая её. – Хочешь в кино? – спросил Ким. – Да нет. Да… Но нет, – неловко улыбнулась девушка. – Этот фильм бы я посмотрела, но его сегодня нет. – Любишь приключения? – осматривая афишу, произнес парень. – Да. Это ведь так интересно! А ты? Что любишь? Чонин немного помялся. – Да я особо не смотрю фильмы. Ну мне нравятся комедии. Что-то легкое, не замысл… Он не закончил говорить, так как со стороны кинотеатра раздался громкий женский голос: – Да мне уже наплевать, что произошло! Я больше не хочу стоять как дура одна! Она повесила трубку, когда проходила мимо Дженни и Чонина, и, заметив парочку, сунула билеты в руки Ким: – На те. Наслаждайтесь, – сказала она с угрюмым видом. Но двоих это никак не огорчило. – Хочешь пойти? – улыбнулся он и посмотрел на билет, – Какая-то мелодрама. – Нда…, – любя посмотреть иногда такие фильмы по вечерам в своей собственной компании, но не в другой любой момент, ответила Дженни. Обычно на любовных фильмах она плачет: то от прекрасной истории, которая у неё никогда не случиться, по её мнению, то от плохого конца. Иногда, даже просто из-за приятной сцены. – Но вообще можно пойти. Если тебе не противны такие фильмы. – Если честно, я даже не знаю, противны они мне или нет. Отличный повод узнать. Они сели на задние ряды в полупустом кинозале. Тут и там расположились парочки: некоторые неловко сидели рядом, другие о чем-то болтали, кто-то залипал в телефонах вместо того чтобы наслаждаться обществом друг друга. Кроме парочек в зале сидели девушки. Кто-то кучкой, кто-то один. – Догадываюсь, что мы сегодня можем наблюдать, – произнесла Дженни, посмотрев на съедающую друг друга взглядом парочку. – Еще чуть-чуть и они проглотят друг друга. Парень мягко рассмеялся. На середине фильма, который был о самой банальной истории любви, Ким настолько погрузилась в него, что, не заметила, когда внутри что-то защемило от слёз героини. Она тут же отвела взгляд в сторону. Затем в другую. Затем в пол. И приняла прежний вид. – Ты бы хотел себе такую же историю? – она посмотрела на Чонина. В голове пронеслась мысль – а вдруг он спит? Или сидит с самым скучающим видом? Но парень сидел довольно задумчиво, так что вопрос переварил не сразу. – Ну если там счастливый конец, почему нет? – без улыбки сказала он, а затем закатил глаза. – Вот только без слёз. – А что? Не нравятся женские сопли? – улыбнулась Дженни. – Да я привык к женским соплям, – ухмыльнулся Ким и кивнул на экран. – Только тут и парень не железный. – Думаю, сопли в отношениях неизбежны, – вздохнула девушка. – Даже у истинных? – Твои родители истинные? – засомневавшись, спросила Дженни. Задавал бы он такие вопросы, если бы его родители были истинными? – Да, – кивнул он на удивление девушки. – Они что, не ругаются? – Ругаются. Но я ни разу не видел, чтобы они плакали по поводу друг друга. В плане любви, – добавил Чонин. – Нет, но, конечно же, об их начале я не знаю. Ты, наверное, права. Забудь. Он уставился на экран, а Дженни посмотрела на свои две звезды. – Мои родители не истинные, а брата истинные, – сказала она, посчитав, что тоже нужно открыться. И заметила немой вопрос на лице Кима. – У нас один отец. – И, видимо, у тебя закидоны на эту тему, – будто заглянув в душу, не сразу произнес Чонин. Дженни отвела взгляд. Внезапно поняла, что говорит о довольно «интимных» вещах с незнакомцем. Она ведь толком ничего о нем не знает. Да и он о ней ничего. В принципе, наверное, именно в такие моменты зарождается нечто новое? Дружба, например? – Да, в основном в подростковом возрасте были. Ну и сейчас иногда… – Ну это неудивительно, когда все время слышишь одни и те же вещи про счастье истинных. Захотелось обнять его. Он такой добрый и понимающий. – У меня дядя со своей женой живут уже двадцать лет, и нормально. – Они не истинные? – Нет. Дженни кивнула, и они молча досмотрели фильм. А потом Киму позвонил какой-то друг и он счастливо объявил, что их ждут на корте. Играла музыка. Молодые люди сидели под закатным небом, смеялись, обсуждали неважные вещи и изредка играли. Ну как играли, на спор что-то делали. И Чонин уже должен был две бутылки пива. Он выполнил все свои задания, но вот одного парня недооценил. Поэтому к тому моменту, когда небо покрыла синева, Ким с другими парнями вернулись на корт с пакетом алкоголя. Дженни тоже выпила за компанию. Эти люди действительно говорили не о чем, делали глупые вещи и нелепо шутили. Но Ким видела, как лица некоторых в периоды молчания наполнялись чем-то непонятно грустным. Они не выглядели детьми, как многие в их возрасте. У них не было этого невинного, еще неопытного взгляда. Кто-то перебросился о том, что не может уже второй месяц найти работу, у кого-то дом настолько износился, что спать под его крышами стало страшно. Они не говорили об этом прямо. Дженни понимала это из украдких разговоров, которые с ней не вели. Ей становилось тяжело думать об этом, поэтому она быстро старалась забыться, отвлечься. К счастью, кто-то бросал новую тему для разговора или начинал новый спор. Но с алкоголем и наступлением темноты всё самое темное, терзающее душу и не дававшее мозгам покоя потекло из друзей. Сначала они веселились: это был беспричинный заливающийся смех, танцы тел, когда они сами отдаются музыке, а мозг в это время одурманен, и пьяные объятия, которых девушка в таком количестве за всю свою жизнь не получала. Затем устали. Сел один. Другой. И постепенно разговоры были только о проблемах. Дженни все это время молчала, еле сдерживая себя от предложений помочь. Она ведь легко может дать им денег, и многие, таким образом, решат свои проблемы. Но, конечно же, проблема была не только в деньгах, а в бандитах. В преступниках, которые не давали нормальной жизни горожанам. И Ким боялась заговорить, боялась случайно ляпнуть о себе. О своей семье. Ей было безумно неловко и стыдно сидеть здесь, притворятся другом, хотя она очень хотела этого, и слушать всех с невинным видом. Чонин о своих проблемах не говорил. Только поддерживал, перебирал решения. – Слушай, – внезапно обратилась к Ким Миён. – А у тебя какие проблемы? – Миён, – то ли вопросительно, то ли утвердительно произнес Чонин, явно удивившись резкости подруги. – А то молчишь всё время. Нет наверное никаких, да? – Почему ты так думаешь? – едва слышно сказала Дженни. – Ты из обеспеченной семьи. Видно же. Вообще не понимаю, почему ты с нами тусуешься. Наверное, ради интереса. Через месяц имена наши не вспомнишь, если вообще пытаешься их запомнить. – То есть я не могу с вами общаться, только потому, что мои родители хорошо зарабатывают? Сильно вы себя принижаете. Миён пьяно смотрела на нее исподлобья. – Спорим, через месяц ты уже дорогу сюда забудешь? – Миён, что с тобой? – недоумевал Чонин. – С твоей помощью? – одновременно с парнем спросила Дженни. – Это произойдет естественно, – она протянула руку. – Ну так что? – Вообще не так спорят…– промямлил парень рядом с Миён. – Хорошо, – Ким протянула руку в ответ. – На что спорим? Девушка задумалась. – Ты поможешь деньгами Ёнгуку, раз такая обеспеченная, а я, если проспорю… – Выполнишь мое желание, – Дженни потрясла ладонь, слыша протесты Ёнгука. – Не ной, – садясь на место, ответила ему Миён. – Бери, если дают. После этого всё пошло на спад. Разговоры не тянулись, действие алкоголя заканчивалось и все разошлись. – Пойдем туда, – показав в сторону, сказала Дженни. Домой ехать не хотелось, легкий азарт приключений не отпускал. – Не хочешь домой? – ухмыльнулся Чонин, смирно пойдя за девушкой. – Ох, прости! – воскликнула она. – Тебе, наверное, надо идти, а я… – Да не переживай так. Еще не совсем поздно. Пойдем. – Уже двенадцать, – Ким посмотрела на телефон. – Мне в принципе все равно идти в ту сторону, так что идем. Или тебя провести? – он остановился. – Нет, я закажу такси. Они пошли по тротуару. Чонин стал как-то серьезнее, все время смотрел по сторонам и косился вглубь дворов, мимо которых они проходили. – Миён действительно такая со мной только из-за родителей? Парень бросил на неё взгляд, а потом на проезжающую мимо машину. – Она просто никому не доверяет. – Может она ревнует тебя? Чонин издал что-то вроде смеха. Но что тут смешного? Дженни на восемьдесят процентов уверена, что так и есть. Ким, если уж на то пошло, самый симпатичный из всех парней на корте. Было бы глупо отрицать столь очевидный факт, как симпатия со стороны не менее привлекательной девушки. Дженни бы тоже ревновала, если бы появилась новая подруга у такого друга. Но не о том она думает… – Нет, – замотал головой Чонин. – Она немного мужененавистница. Говорила, об отношениях будет думать, когда выберется из этого дерьма. Дженни вздохнула. Он говорит так, будто любовь можно контролировать. Нет такой кнопки выбора у человека. Было бы так, всё все было бы по-другому. Всё было бы ужаснее. – Почему ты такой настороженный? – Потому что ночью даже на центральных улицах не безопасно. В подтверждение этому впереди раздался мужской хохот. Из дальнего двора вышла группа парней с несколькими девушками. Они были довольно далеки, но даже шум машин не заглушал их недобрый смех. Стало страшно. Но в этот же момент она ощутила чужие пальцы, накрывшую её ладонь. Ким повел её в ближайший двор. Девушка смирно шла за ним, чувствуя шершавую ладонь в своей руке. Они пересекли едва освещенный двор. – Что ты хочешь? Куда мы? – она в очередной раз взглянула на ту часть дороги, где они были. Она была пуста. – Хочешь на вверх? Они поднялась на крышу дома. Их сразу захлестнул прохладный ветер и тысячи огней города. Ким подошла к краю, положив ладони на холодный бетон, и посмотрела вниз. Автомобили сновали туда-сюда, фонарей к горизонту становилось меньше, и можно было сосчитать несколько бледных звездочек на небе. Было прекрасно. Её вид из комнаты, совершенно нельзя было сравнивать с этим. Он проигрывал в десятки раз. Дженни с улыбкой повернулась к Чонину, но тот смотрел совсем в противоположную сторону. На ту неприятную группу людей, которые входили в этот двор и беспринципно его рассматривали. К счастью, не догадались поднять головы, иначе сбегать уже им было бы не куда. Что они могли сделать с ними? Избить? Издеваться? Обокрасть? Или даже домогаться до неё? Страх стиснул грудь. Что, если они заметят их? Что, если будут поджидать? Что, если в городе их десятки? Ну конечно же! Идиотка! Верила в то, что всё с ней будет хорошо. Наивно полагала, что брат и отец преувеличивают. Но с ней же ничего не случилось. Чонин, который смотрел на неё сейчас, спас её. Она была с ним и всё обошлось. – Все хорошо? – спросил он. – Они ушли. Все в порядке. – Из-за меня ты подвергаешь себя опасности. Больше такого не повториться. – Я подвергаю себя опасности, живя здесь, – подходя, произнес Ким. – Да я и часто гуляю в такое время. Поэтому не надо винить себя. Он оперился на бетон и взглянул на Дженни. – Понравилось сегодня? – Да, – кивнула девушка и посмотрела на парня. – Очень. Спасибо, что возишься со мной. – Как дела с семьей? – спросил он. Ким вздохнула, не зная что и сказать. – Ну, – протянула она, а парень терпеливо ждал. – Я стала свободнее. В остальном все также. А твои дела? – С семьей? – улыбнулся Чонин. – Да. Как я понимаю, у тебя брат и сестра есть. Сестра младшая. – Два брата. А еще дедушка с нами живет, – он засмеялся, увидев удивление на лице Дженни. – Да, нам весело. – А второй брат младший? – Ким кивнул. – Да уж, сложно тебе, – зная, как могут доставать младшие братья, добавила она. В детстве, когда они еще могли быть детьми, Юнги все время лез к Дженни. Спрашивал обо всем, просил играть с ним, брал ее вещи, жаловался родителям и часто шкодничал. Её это крепко доставало. Она бывало кричала на него, они дрались за какие-нибудь игрушки или из-за того что маленький Юнги подбегал и бил её подушками, прося сестринского внимания. Она тогда этого не понимала. Ее раздражали удары подушками, вечные вопросы. Она не была старше его на десять, пятнадцать лет. Нет. Только на два года. И вроде бы это нормальный возраст, чтобы общаться с младшим братом – они ведь почти ровесники. Но в то время была причина, по которой она хотела оставаться одна. Да и вообще не видеть ни Юнги, мать которого заменила ее собственную, ни отца, который, по ее мнению предал, свою жену. Ни кого, кроме матери, которой она больше не видела. Парень улыбнулся своим каким-то мыслям. – Да. Но они самые дорогие на свете. Девушка смотрела на него, видя всю искренность в его глазах. – Кстати, – она решила разбавить тишину между ними. – У тебя два образования? – Нет, – он вновь ухмыльнулся, но теперь как-то грустно. – После школы я никуда не пошел. Тогда дома были проблемы с деньгами, а уехать в другой город учиться было невозможно. Нет, я мог, конечно, – школьник никому не должен, ни с кем не связан. Но…, – Чонин вздохнул. – Брат тогда уехал. Не закончил учебу, просто взял и уехал. А в те года зарплату всем задерживали, а маму вообще уволили. И я не мог их бросить, – но затем он бодро улыбнулся. – Но я заработал, ситуация в семье стабилизировалась и теперь я учусь. – А брат с сестрой еще школьники? – после небольшой паузы спросила Дженни. – Да, – кивнул Ким. – И мы их обязательно отправим учиться в столицу. Ну или в любой другой город. Они близнецы, так что будут вместе. Девушка улыбнулась ему. Эта улыбка была соглашающаяся, поддерживающая и чуточку в ней был восторг от услышанного – она почти никогда не встречала близнецов. Ни у «друзей», не у знакомых их не было. Наверное, это так необычно иметь одинакового брата и сестру. – А у старшего были проблемы? – они оба понимали, о чем она говорит. Если есть проблемы в городе – то они найдут тебя в любом другом городе страны. – Я не знаю, – ответил Чонин. – Наверное, были. Он никогда не говорил об этом. Они замолчали. Дженни чувствовала, как была несправедливо по отношению к Киму. Она самый явный предатель, а так мирно слушает о личных вещах парня. Она была частью того, что превратило этот город в кипящий ад, а делает вид, будто является самым обычным человеком. – Я должна кое-что сказать. Правда, надо было раньше это сделать. Он внимательно смотрел на девушку, но у нее будто ком в горле встал. Одна фраза и всё может быть потеряно. Следует ли ее говорить? Да, иначе она изведет себя. Её губы произносили какие-то звуки, но ничего не было сказано. С чего начать? Что лучше сказать? – Что? – не выдержал Чонин. – Моя семья… Она не простоя. Я… – она запиналась, вздыхала. Ничего дальше не могла произнести, но парень все понял по взгляду. По ее виноватому взгляду. – Хочешь сказать, твоя семья… – в его глазах читалось легкое недоумение вперемешку с чем-то другим. Он будто не верил ей или все знал до этого. – Держит город? – Не совсем. Мы не продаем ни наркотики, ни оружие. Мы только предоставляем охрану, – быстро, в оправдание ответила Дженни. – И почему мы? Я этим не занимаюсь. Чонин смотрел куда-то вдаль, но в тоже время не смотрел никуда. Он был погружен в себя. И девушка боялась за его мысли в голове. – Что теперь? – прошептала она. – Ты хотела сбежать из этой семьи? А я остановил тебя. – Да… Но неизвестно во чтобы это все вылилось. А так, благодаря тебе, отец, наконец, разрешил мне покинуть страну. – И ты не уехала? – теперь Ким точно смотрел на неё недоуменно. – Из-за брата, – ответила Дженни. – Он медленно спивается. Ну ему конечно же не дадут. Я переживаю за него. Тогда когда ты говорил про брата, я поняла что он мой самый близкий человек. Не мой родной отец, а сводный брат, который дорожит мной в отличие ото всех. – И что, ты забираешь у него алкоголь? Как ты ему помогаешь? – как-то холодно спросил парень. – Вообще-то я думаю ему никак не помочь. Скоро он встанет на место отца и будет все еще хуже, – произнесла Ким. – Я думаю, может хотя бы найти ему истинную? Думаю, это повод быть чуточку счастливым. Всю речь девушки Чонин не смотрел на неё и сейчас не отвечал на ее слова. – Я понимаю, у тебя нет никаких поводов не ненавидеть моего брата и мою семью. И меня, наверное… – тихо добавила Дженни, которой хотелось сильно разрыдаться. – Ты всё думаешь, – разрезав возникшую тишину, сказал Ким. – Ты не думай, а спроси. Девушка боялась лишним словом всё испортить. Ей казалось, всё – их отношения с Чонином – сейчас висят на волоске. Он говорил холодно и чуточку зло. И это была самая адекватная и щадящая реакция на её правду. – Мы… будем дальше общаться? – сквозь появившийся шум задала вопрос девушка. Чонин повернулся и взглянул вниз. К дому подъехало три черные машины, оставив на асфальте темные следы от колес. Они переглянулись. – Кто это? – Не знаю, – пожал плечами Ким. Из автомобилей вышло несколько здоровых мужчин – с такой высоты все как на подбор, и следом за ними мужчина намного меньше их, но тоже в черном костюме. У Чонина сразу сердце в пятки ушло. Это определенно какие-то шишки города. Наверное, приехали на очередные разборки к кому-нибудь в этом доме, в этом дворе или просто у них здесь деловая встреча. Будет плохо и опасно, если они заметят его и Дженни. Уйти уже не получиться, нужно только ждать пока это сделают они. Сидеть на крыше и не высовываться. Но тут же люди в черных костюмах подняли головы. Все до одного. – Черт, – Ким отпрянул назад, потянув за собой Дженни. – Подожди, я, кажется, знаю, кто это, – сказала она и выглянула вновь. – Юнги. Он будто услышал свое имя, рукой поманил к себе. – Очень интересно, – зло прошептала Ким и подошла к парню. – Это точно твой брат? – Да, – кивнула она. – Я пойду, чтобы не было никаких проблем. Парень ничего не ответил. Просто растеряно молчал. – Но только… Может ответишь на мой вопрос? – Дженни взглянула на Чонина, жадно желая не слышать того чего так не хотела. – Если твоя семья ничего не имеет против меня и следственно моей семьи, то…, – на его лице появилось что-то наподобие улыбки, – …можно общаться и дальше. – Нет, не имеет. Мой брат, к счастью или, к сожалению, он проверял тебя. И сказал что всё в порядке. Ну, то есть, ты понимаешь, он это ради моей безопасности сделал. Ну, ничего не плохого, – она ужасно волновалась, боялась спугнуть Чонина, говорила отрывисто и быстро. – Я понимаю, – кивнул он и улыбнулся. – Всё в порядке. Нет, не всё в порядке. Всё было видно по его глазам. Он принял такое решение, но все еще сильно сомневался. И будет не удивительно, если завтра он скажет что передумал. Дженни резко поцеловала Чонина в щеку. – Спасибо, – сказала она ошарашенному парню и побежала вниз. Он почувствовал как пылает его щека.

***

Белый потолок не казался таким белым в свете тусклой лампы. В нём ничего не менялось, а временами хотелось откусить – так это напоминало мел, который она ела в детдоме. Тогда они тоже ходили, конечно, не голодными, но витаминов не доставалось. К мелу тянуло, и они часто брали кусочки из преподавательского стола. Сейчас все эти детдомовские воспоминания снова обрушились на неё: нервозность от приближающихся шагов, вялая пища, хамское отношение. Джису обречённо рисовала планы своего побега, но нужного момента не могла дождаться. Днями или вечерами, она уже потеряла счет времени, от нее требовали информации. Повышали голоса, шепотом угрожали, били несколько раз дубинкой и пару раз по лицу. Затем спорили о том, что не было такого приказа – пытать, хотя кто-то (охранник) не видел смысла больше возиться с ней. Джису было очень интересно узнать, почему это не было такого приказа? Зная Ким Чунмёна, она просто не могла найти причину такого действия. Только, возможно, он хочет показать какой он хороший. Но какой смысл, если ее все равно в конце убьют? Своего потенциального убийцу в живых не оставляют. Хотя это не она хотела его смерти. Не она решила приехать сюда и выстрелить ему в голову или в сердце, если оно имелось. И, черт возьми, она даже не знала, кто это все затеял. Они требуют от нее того, чего она не может дать. Часовая тишина, неизвестность впереди, полное понимание того, что ей конец, сильно присели на нервы, заставляли все время думать, искать выход. И когда в очередной раз поняв, что всё – нужно выбираться, она собрала в себе все силы и начала ждать. Через какое-то время послышались шаги за дверью. Джису глубоко вздохнула. Размяв свое тело минут десять назад, она села и дверь открылась, впуская ненавистного охранника, любившего моральное насилие, Чунмёна, на этот раз угрюмее, чем в последний раз, и еще одного охранника, смирно оставшегося на пороге. Девушка, не находя приемлемым смотреть снизу вверх на таких уродов, поднялась на ноги. – Уже прошла неделя, а от тебя никакого ответа, – встав напротив нее, сказал Чунмён. – У меня нет времени держать тебя тут месяцами. Поэтому… – Что? В последний раз попросите по-хорошему? – спокойно продолжила Ким. – Да, – взгляд у него был красноречивый. – Лично у меня нет желания вредить тебе. Меня не особо радует ссадины на твоем лице. Мне все равно. Но вот мне не все равно на того, кто меня заказал. Он говорил медленно, с расстановкой, четко – сразу ясно, что давно имеет опыт в переговорах и быстром донесении информации. Еще его усталые глаза так и кричали, что он не шутит. Ну или Джису просто это знала. – Я уже всё сказала. – Ты сказала не правду. Всё ты знаешь. Идея возникла мгновенно. Обдумать её, не было времени. Она была безумной, но единственной. – Ладно, я расскажу что знаю, – она смотрела прямо в его глаза, чтобы он увидел, что она не врёт. – Но только если развяжут руки. Она подняла болевшие кисти, веревка на которых до крови натёрла руки. Чунмён подумал несколько секунд и самоуверенно кивнул охраннику. Тот по очереди освободил руки. Джису размяла их и сделала шаг к Киму, на что «любимый» защитник грозно пригрозил. Но видя, что хозяин не проявил никаких эмоций, отошел в сторону. – Я работаю на человека, – медленно, с расстановкой говорила она, – который и… Она прильнула к его губам на секунду, вытаскивая из-за пазухи пистолет. Чунмён ошарашенно оттолкнул её. Джису выстрелила в охранника и наставила пистолет на Кима. – Положи оружие на пол и оттолкни, иначе увидишь его мозги, – брюнетка обращалась к мужчине на пороге двери. – Все равно охрана сейчас… – Быстро! Охранник поддался – медленно клал свой пистолет на пол, в то время как Чунмён с красными глазами толи от гнева, толи от слез впивался в неё взглядом. – Ты… – он все также стоял. Ему было плевать на труп мужчины и наставленное на него дуло пистолета. Это была его последняя звезда. Джису выстрелила в охранника, толкнула ногой Кима, ударила его по голове и побежала к выходу. Ему все равно умирать, так пусть умирает в муках. Она поднималась по лестнице, чувствуя, как по крови ступает адреналин. Уже подняла крышку люка, как раздался голос Чунмёна: – Стой! – и несколько выстрелов, с ужасным звуком влетевшие в стену. Она попыталась выпрямиться, чтобы вылезьте из этого подвала, но несколько пуль пролетели прямо под ногами, а одна поцарапала кожу. Чунмён стоял в нескольких метрах от Джису, с сумасшедшими глазами направляя на нее пистолет. Брюнетка отразила его действие, слыша сверху приближающийся топот. – Ты… ты кто? – тяжело дыша, будто пробежал километр, спросил мужчина. – Не трогать! Охранники сверху уже направили на Джису оружие, и та стала плохо понимать, что происходит. – Ты знаешь, какая у меня группа крови? – Нет. Что за бред! – Третья! – почти крича, ответил он. Ким замерла. Теперь она ошарашенно смотрела на него. Люди с третьей группой крови умирают почти мгновенно, после потери последнего рисунка. А если нет, то значит… Они около минуты смотрели друг на друга. Впитывали этот ужас и просто не знали, что делать дальше. Истинный – этот тот, кто дарован Вселенной, кто является твоей частью. И это её часть?! Это чудовище напротив её судьба?! Она не могла поверить, что жизнь настолько к ней жестока. Получается ей никогда не быть счастливой? Лучше бы она не целовала его. Лучше бы осталась на всю жизнь одной, чем знала такую убийственную правду.