Идущие к черту

Следом за майкой Чеён надела на себя шорты и легла на кровать, чувствуя на спине влагу от мокрых волос. Мышцы приятно болели после изнурительных тренировок. Желудок заурчал, и девушка поднялась, взяв телефон в руки. Она машинально открыла социальную сеть, и первое что увидела, были счастливые фотографии Лисы с Сехуном, за которыми следом шли крутые и полные дерзости фотографии возле самых дорогих в мире машин. Чеён усмехнулась. Подруга никогда не боялась так ярко демонстрировать свою жизнь, даже когда я ее семья нелегально держала казино, скрывая его под полами основных зданий, где обычные люди законно проигрывали свои деньги. Пак такие вещи не волновали. Она держала свои аккаунты лишь для того чтобы быть в курсе общественной жизни. Ну и иногда любила посмотреть разнообразные фотографии, чтобы как-то отвлечься от происходящего. Брюнетка резко повернула голову к балкону. Бросила телефон и, взяв пистолет со стола, стала медленно подходить к окну. Стук был негромким, но достаточным, чтобы услышать. За стеклом полная темнота, только далекие огни образовывали маленькие точки. Она видела себя в отражении: испуганную, с нахмуренными глазами и складкой между бровями. Тело напряглось, готовое в любую минуту к бою. Чего стоит ждать? Чеён знала всегда — всего. Ей говорили об этом не только родители, но и жизненный опыт. Девушка распахнула дверь, но в комнату ворвался только прохладный майский ветер. На балконе одиноко лежала мертвая ласточка. Чеён опустила руки, оглядывая всё вокруг. Ей это не нравилось. Она присела возле птицы и осмотрела её, толкая из стороны в сторону дулом пистолета. Следов крови не было, значит, естественная смерть. Пак резко встала. Чем она занимается?! Ищет какую-то угрозу в случайно упавшей на ее балкон птице! Она свихнулась. Просто свихнулась. Девушка зашла обратно в комнату, убрав оружие обратно на стол. — Чеён! — раздался голос матери, и Пак выглянула в коридор. — Тебя зовет отец. Женщина стояла у лестницы в шелковом халате, держа в одной руке стакан с ее любимым зеленым чаем. — Зачем? — Кое-что важное, — коротко ответила мать и спустилась вниз. Брюнетка закрыла дверь, ведущую на балкон, надела толстовку, в карман которой положила пистолет, и пошла в кабинет отца в другой стороне коридора. Она ничего такого важного уже давно не слышала, поэтому стало одновременно и интересно, и боязно. — Я здесь, — девушка вошла в кабинет отца, в котором ярко горел свет и несколько разносящих запах хлопка свечей. — Садись, солнце, — произнес мужчина и встал. На нем была черная футболка, так неподходящая под его возраст, и темные спортивные штаны. В свои годы он был очень подтянутым и с хорошим здоровьем, так что, Чеён еще лет десять-двадцать придется ждать, чтобы занять его место. Она села на кресло перед столом и уставилась на отца, подтягивающим свою спину и разминающим шею. — Я знаю, что ты как можно скорее хочешь быть в деле, — сказал он, и девушка кивнула. — Но как я тебе уже тысячу раз говорил, просто стать главой нельзя. — Я прочитала почти все книги, которые ты мне дал. — Молодец. Потом обсудим их, — искренни похвалил мужчина. — Чтобы чем-то управлять, надо понимать, чем управлять. Как все это устроено и как это все работает… — То есть? — не выдержала Пак. — Послезавтра самостоятельно совершишь обмен. — Хорошо. Можно было сразу так сказать, — ответила брюнетка, не видя в этом ничего сложного. — Самостоятельно значит одна? И какой обмен? — Не перебивай и все узнаешь, — сказал он и сел в свое кресло. — Отвезешь пять ящиков оружия в назначенное место, получишь деньги от человека. Он тоже должен быть один, — добавил Пак. — И все. — Ну… не вижу сложностей, — вздохнула Чеён. — Да, только это опасно, — мужчина серьезно взглянул на дочь. — А что вообще не опасно? — сказала она и встала. — Как я понимаю это не серьезный человек? — Нет, вообще нет. Второй раз с нами связывается. — Какая у меня будет машина? — Фургон. — Сколько он должен заплатить? — Не правильный вопрос, — улыбнулся Пак. — Не правильный? — Ты должна знать расценки. И затем примерно высчитать. — Но я не знаю, какое именно оружие мы продадим. — Тогда с этого и надо начинать, — он улыбнулся. — Ладно. Тогда возьму просто то, что он даст, — после короткой паузы пожала плечами Чеён. Временами ей надоедало такое поведение отца. Он все время поучал её и никогда не отвечал сразу. — Ты не злись. Лучше учиться в молодости, чем по опыту в жизни. Девушка промолчала. — Ну, ты готова? — подходя к ней, спросил Пак и приобнял ее одной рукой. — Конечно. Мужчина улыбнулся. Вся пустая обида тут же исчезла. Ливень, который так сильно барабанил по крыше, окну и балкону, разбудил Пак почти на рассвете. Её следующие попытки уснуть были тщетны, и она просто села в кровати, уставившись на темное полотно за стеклом, размытое огнями города. Утро не задалось сразу, но Чеён не видела в этом ничего плохого и предупреждающего: лил дождь; небо было покрыто серыми облаками, такими темными будто явились из очередного ужастика, который порой любила посматривать девушка. Мертвой ласточки на балконе она не обнаружила, вероятнее всего ее просто смыло дождевой водой. Расстраивало только одно — возможность намокнуть. Жить день, начиная с самого рассвета — что-то в этом было. В детстве такие дни всегда проходили насыщенно и в конце его маленькая Чеён, оказавшись на мягкой кровати, сразу же засыпала. Устав слоняться по дому, она пораньше отправилась в спортивный зал, застав там больше народу, чем обычно. Среди этого народа маячил Чанёль, отбивая грушу как своего злейшего врага. Его майка была пропитана потом, а сосредоточенный взгляд не сразу упал на брюнетку, которая подошла к соседней груше. Чеён не нравилось себя обманывать, поэтому, когда пронеслась мысль о привлекательном мужском теле в зале, которым оказался Пак, она не стала отбиваться от этого. Да, он прекрасно выглядит, ведь занимается боксом уже лет пять. Но почему же именно сейчас ей все чаще приходится об этом думать? Девушка отбросила все мысли и начала отрабатывать удар, дожидаясь своего тренера. Она уже почти забыла обо всем как услышала знакомый голос: — Я уже так много сбросил, что стал незаметным? Потный и тяжело дышащий Чанёль стоял возле своей груши и смотрел на подругу, расстёгивая перчатки. Чеён остановилась и холодно поздоровалась. Почему именно так, она не знала. Уже огромное время она общается с людьми так будто ей все равно на них, даже не смотря на довольно хорошее настроение. Будто какая-то привычка. Отравляющая и не приносящая ни одной приятной эмоции привычка. Зачем же тогда она так реагирует? Девушка не любила копаться в себе. Все, что было на поверхности, она принимала сразу, а вот когда нужно было заглянуть куда-то глубже, порыться в воспоминаниях, составляющих основы ее поведения и естественно ее эмоции, она боялась. Чтение книг по психологии сказывались на ней, заставляли о чем-то задуматься, но Чеён не решалась. Зачем? У неё все хорошо — есть деньги, свобода, превосходная внешность, миллион возможностей. Она может делать все, что угодно и заставлять делать других все, что захочет. Многие об этом даже бояться мечтать. Так что девушка даже не хотела думать, что ее может не устраивать. Чанёль подходил к подруге, то смотря на неё прямо, то пряча взгляд на перчатки. Но Чеён ничего не заметила, пребывая в своих мыслях. — Ты злишься из-за того что было в раздевалки? — с серьезным видом спросил парень или же просто сильно устал. — Нет, — уже давно забыв о его неприятном выпаде, ответила брюнетка. — Слушай, если что-то случилось, — в его голосе заиграли более живые нотки, но в глазах все еще была обеспокоенность, — то ты скажи, — на последних словах он несильно ударил ее кулаком по плечу. От неожиданного действия у Чеён вырвался смешок, и она толкнула его кулаком в ответ: — Хорошо. У музыкантов же тонкая душа, все поймут. Пак сделал глаза: — Я бы попросил… Прощаю, только потому, что ты улыбнулась. — Не знаю даже как отблагодарить, — с её лица не сходила добрая усмешка. — Не надо. Просто слушай, — он сделал паузу, и девушка подняла брови. — Я это сделал. Его лицо расплылось в самодовольной ухмылке, а Чеён нахмурила брови. Что за загадки? Что он сделал? Он мог сделать все, что угодно! Неожиданно в голову пришла мысль, но девушка тупо её не приняла, отказываясь верить в полоумие друга. Все-таки, спать с истинной не требует много ума. — Что? — Панда, панда, панда, — пропел он, даже слегка покачиваясь, тут же превратившись в какого-то другого Чанёля. — Ты украл панду? — удивленно спросила брюнетка. Она неверующе рассмеялась. Это было одно из его самых бредовых желаний, о которых они говорили в семнадцать лет. Пак с детства хотел иметь дома свою панду, но родителям не говорил об этом, потому что просто купить ее для него было не интересно. Нужно было что-то захватывающее. Он должен был сам ее достать, чтобы она точно была его, принадлежала только ему. И Пак сделал это. Чеён очень хотелось бы на это посмотреть, но увы — парень провернул все сам, пробравшись на территорию заповедника. Как он остался целым и незамеченным, оставалось загадкой. Было бы это в их городе, тогда было бы понятно. Но все это было далеко, и брюнетка искренне восхитилась другом. — Она дома, приезжай посмотреть, — проговорил парень. — Ладно, — все еще улыбаясь, ответила девушка. Ей тоже неожиданно захотелось поделиться чем-то приятным. — У меня тоже есть новость: завтра совершу первый в своей жизни обмен. — Круто. Поздравляю, — он наиграно, но явно радостно взял за подругу за перчатку и пожал её. — Видимо, наследство не за горами. — Нет, думаю до него еще далеко. Ты же знаешь отца, — вздохнула Чеён. — Но я рада, что хоть что-то сделаю сама. — Не в прямом смысле же, да? — Нет, я буду там одна, — через несколько секунд ответила она, не понимая вопроса парня. Чанёль выдавил что-то несуразное. — Что? — Одной слишком опасно. Хотя бы несколько охранников… — Ты думаешь, я не смогу со всем справиться? — девушка чувствовала, как эта мысль затрагивает что-то внутри. — Не пойму, в каком мире ты живешь! Неважно, какой ты сильный человек, всегда нужна защита! — Пак не кричал, но повысил голос, будто говорил об этом не в первый раз, и девушка в очередной раз не понимала его. Они смотрела друг на друга какое-то время. Чеён было обидно, что Чанёль сомневался в ней, а тот искренне не понимал, чем думает ее отец и она сама. — Иди к своей панде! — она отвернулась, согнув руки в локте. — Чеён… — Я подумаю, — отдёрнув себя в последний момент от резкого ответа, произнесла она. Пак вышла из спортивного зала в хорошем настроении. Физическая нагрузка всегда доставляла ей удовольствие, а про неприятные ей слова она не думала, считая, что всё прекрасно докажет после удачной сделки. Снаружи было мокро и сыро. Мелкий дождик быстро намочил толстовку и начал доставлять дискомфорт девушке. Едва перейдя за ограждение, ехавшая мимо машина резко остановилась, повернув в сторону зала. Чеён потянулась за оружием за спиной, а через несколько мгновений узнала в сумасшедшем водителе свою подругу. Та подъехала к ней со счастливой улыбкой. — Так и знала, что надо ехать этой дорогой. Залезай быстрей. Брюнетка села на переднее сидение, отправив свою сумку на задние. — Ты почему пешком? — круто вывернув руль и направившись в ту сторону, в которую изначально ехала, спросила Лиса. — Я отпустила их, пока была на тренировке, — удобно располагаясь на кресле, ответила Пак, имея в виду свою охрану. — Потом забыла позвонить. — Они не знают, когда ты заканчиваешь? — Да блять, похрен, — не желая критиковать кого-то, ответила Пак. Манобан улыбнулась подруге, заворачивая на новую улицу. Сегодня она выглядела совершенно иначе. Не ярко и резко, а довольно прилично: темные, ничем не выделяющиеся джинсы, стильный пиджак и однотонный топ. Только маленькие дульки на макушке с длинными светлыми волосами говорили о личности девушки. — Куда ты собралась? — оглядев подругу, произнесла Чеён. — Сначала еду к Чанёлю посмотреть на панду. Ты же знаешь о ней? — ее глаза, в этот раз накрашенные только в естественные цвета, уставились на брюнетку. — Да. Он тебе тоже сказал, или Сехун? — Конечно Сехун. — Как я понимаю, Чанёль не знает, что ты едешь? — хорошо зная подругу, догадалась Пак. — Мы едем, — поправила она, растянув губы в хитрой улыбки. — Этого тем более не знает, — девушка перевела взгляд на дорогу. Они быстро пробежались к крыльцу под одним зонтом, предварительно взятым Лисой, и вошли в дом Пака, который уже в спехе спускался по лестнице. В помещение твердо чувствовался неприятный запах. — Ну, Чанёль, справляешься с новой ответственностью? — опустив мокрый зонт, спросила Манобан. — Безусловно. Почему я должен не справляться? — он наконец-то стоял на полу, оперившись о перила. — Это от нее так пахнет? — произнесла брюнетка. — Да, — огорченно вздохнул парень. — Я думал, она будет на улице, но такой дождь… Панда, оказывается, спала за креслом, стоящим возле лестницы. Возле нее валялась трава, название которой Чеён не знала. И недалеко от кресла куча свежих фекалий. Лиса поругала Пака за такую безответственность, осторожно наклонилась и погладила мягкую шерсть животного. — А где родители? Переехали? — усмехнулась брюнетка, которая была озадачена отсутствием возгласов и свободным расположением панды. — У них сегодня целый день что-то там… — неопределённо махнул рукой Пак. — Мать только утром запротестовала насчет его жилья. Буду разбираться с проблемами походу их поступления, — вздохнул он. — Ему тут будет плохо, — произнесла в полголоса блондинка. — Лучше отвези обратно. Она бросила на него многозначительный взгляд. Пак округлил глаза от удивления, будто первый раз был свидетелем Лисы-командира. Он не находил что ответить, и Чеён понимала почему. Все-таки Манобан не знала, всех подробностей с этой историей панды и не могла понять, как для парня это было важно. Но девушка все равно была согласна с подругой. Да и Пак по виду тоже все понимал. Животному здесь не место. — Да, он так умрет через пару недель, — подала голос Чеён. Она тоже присела и положила ладонь на спину маленькому черно-белому медвежонку. Она никогда не видела так близко и тем более не трогала панд. Это было так нереалистично: у спинки кресла лежал небольшой комок шерсти, за окном барабанил дождь, свет был довольно тусклым, что очень странно для дома Пака, и пахло фекалиями. Услышав утвердительный ответ, девушки ушли. Парень остался один. Он мигом позвал прислугу, чтобы она принялась за уборку помещения. А сам пошел в гараж, приготовить хорошее место своей панде в том же прицепе, в котором она приехала в его дом. Он все же еще побудет с ней рядом. Сфотографируется на память. А затем отправит домой. Спустя двенадцать часов Чанёль, быстро приняв теплый душ, устало откинулся на кровать, надеясь, что пропавшее животное сотрудники зоопарка обнаружат скорее, чем появится утреннее солнце на горизонте. Почему-то он уснул не сразу. Тело ломило от усталости, но мозг все никак не хотел погружаться в приятные дали. Поэтому не было так удивительно, когда он проснулся в двенадцать часов, чувствуя себя так будто накануне вечером немного выпил. Он пролежал на диване еще пару часов, тупо переключая каналы, затем перекусил с родителями, походу рассказывая о приключениях одной панды из столичного зоопарка, и внезапно вспомнил о Чеён. — Чанёль, — парень поднял глаза от тарелки, и отец обвел свою семью взглядом. — Должен рассказать вам, что у меня смутные предчувствия на будущее. Поэтому, пожалуйста, будьте осторожны. И Чанёль, сын, пора браться за голову. — О чем ты говоришь? — проговорила женщина. — Какие предчувствия? — Просто есть… Он явно не договаривал. Его жена это знала, поэтому под небольшим напором мужчина продолжил: — Последнее время очень спокойно. — Разве это плохо? — оторопел Пак. — Да и спокойно в каком смысле? — Уже лет пять мы все нормально, без происшествий, не считая которых происходят где-то внизу, ведем бизнес. Это очень долгое время для нас. — Наверное, потому что все стабилизировалось. Каждый понял, что можно нормально жить, не обладая всем. Чанёля раздражал этот разговор. Разве люди не могут мирно (в какой-то степени) жить? Семьи уже не ходят друг на друга, желая отобрать проклятый бизнес, чтобы стать еще богаче, еще властнее. Каждый занял свою сферу и даже временами сотрудничает друг с другом. Это — нормально. Весь мир перешел на такую политику. Чего же теперь может такого произойти? Кто-то захочет отобрать бизнес? Если так, он неминуемо столкнется с гневом и проблемами других. Отец продолжил гнуть свою линию, говоря о том, что все возможно, что у него такое предчувствие. Пак обещал, что будет осторожен и быстро выбежал из дома. Его бронированный автомобиль смиренно стоял под крышей гаража. Дождь уже давно прекратился, но серое, мутное небо все еще висело над злополучным городом. Парень повернул руль в сторону и резко затормозил, впереди все было загорожено. Две диффамированные машины жутко стояли посреди дороги. Мимо проходили люди. Заморосил дождь, но его хватило только минут на двадцать. Пак повернул на следующую улицу и едва слышно выругался — пробка из машин пятнадцати. Этот объезд и так занимает почти час, а теперь эта не вовремя появившиеся пробка! Чанёль выудил из кармана мобильный телефон и агрессивно набрал подругу. Он теряет столько времени! Да еще в такую невыносимо неприятную погоду. Было так темно, будто из мира высосали всю оставшуюся радость. Брюнетка не взяла не на третий, не на шестой раз. Пак наблюдал за тем, как улицы города медленно погружались в темное, нечто пугающее пространство. Затем на высоких столбах загорелись фонари, и он, наконец, приехал к Чеён. Видя его, вся охрана расступалась, открывала ему двери. В гостиной никого не было. На всем первом этаже никого не было. В комнате девушки её не было, и поэтому он вбежал в кабинет дяди, никогда прежде не делая этого. Мужчина резко поднялся из-за стола, уставившись на парня. — Где Чеён? Она уже уехала? — Чанёль, ты что тут делаешь? — Я знаю, что Чеён сегодня должна совершить обмен. Но это не правильно отпускать ее одну! Это же ее первый раз, она никогда не была в такой ситуации прежде. — Чанёль, успокойся. Ей не десять лет, и она далеко не обычная девушка, — сдержанно ответил мужчина. — Скажите мне адрес, я просто подстрахую её, — он подошел ближе к столу. — Чанёль, — твердо произнес Пак. — Ты можешь сделать только хуже. Если тебя заметят… — Не заметят. Я тоже не простой парень. Они несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, затем мужчина сдался, тоже начиная беспокоиться о дочери.