Времена меняются...

      В последнее время у Сэм было странное предчувствие. Ей казалось, что скоро грядёт что-то невероятное, что-то загадочное и фантастическое. И, возможно, что-то опасное. Поэтому она была нервная и беспокойная. Хотя, она всегда была такой. Но в этот раз она была гораздо беспокойнее…       Были выходные. Чарли и Сэм решили заняться уборкой и выкинуть всё старьё из дома. Причём решили не просто так. Близилась годовщина смерти их матери. По традиции дом освобождают от барахла, чтобы выпустить остатки души покойника. Вот и наши герои не отставали от обычаев великого народа, порождённого Священной Елью. — Слушай, тебе это случайно не надо? — спросил Чарли у Сэм, показывая ей со второго этажа вазу с отколовшимся дном. — А откуда это вообще? — Ну… похоже на подарок нашей дальней родственницы. — Выброси это немедленно!       Так они где-то час рыскали по дому, обыскивали шкафы и комоды и постоянно спрашивали друг у друга о нужности какого-либо предмета. За всё это время они смогли хорошо прибраться, но старья оставалось всё так же дофига и больше. И это огорчало.       Так вот, пока Сэм с трудом пыталась открыть нижний ящик комода на чердаке, ей удалось неожиданно найти свою старую школьную форму. «Я её так и не постирала с того дня», — подумала девушка, оглядывая пятна крови на рукавах рубашки и краях юбки.       Не вовремя к Сэм нагрянули воспоминания о далёком прошлом. Вспомнились дни, которые она провела в больнице после неудачной попытки самоубийства. Вспомнился первый сеанс у психолога в психбольнице. Вспомнились времена, когда она болела анорексией и одежда была ей велика и спадала с плеч. Теперь всё вроде бы нормализовалось, пришло в равновесие, но неприятные воспоминания остались.       Всё же, ящик удалось открыть. Внутри него лежала старая бижутерия и чей-то дневник. Сэм сразу догадалась, кому принадлежали эти вещи. Их владелицей была её покойная мать. — Как я могла забыть про него… — проговорила Сэм, стряхивая пыль с обложки дневника. — Наконец-то я всё узнаю…       Недолго думая, она отнесла свою находку к себе в комнату и спрятала в надёжный уголок. Ей хотелось прочитать дневник потом, в полном одиночестве и тишине. Уж настолько этот дневник был сокровенной находкой. Но почему же? Да потому, что именно благодаря ему Сэм наконец смогла бы узнать, кто же она такая на самом деле.       Может быть это всё покажется вам странным, но Сэм чуть ли не всю свою жизнь верила в тот факт, что она простая жительница с некоторыми отклонениями во внешности и физиологии. Но в последние дни её одолевало сомнение. Может это и не отклонения вовсе?       Уже ночью ей удалось открыть страницы этого загадочного дневника и начать читать. Хозяйка дневника начала вести его с того момента, как вышла замуж. Об этом говорила первая запись: Сегодня будет замечательный день. Первый день после нашей с Джеем свадьбы. Я так рада, что мы наконец-то вместе.       Дальше шли короткие описания некоторых дней. Не особо интересных, поэтому Сэм решила не заострять на них внимание и принялась пробегать глазами по тексту в поисках подсказок и зацепок дальше. Но она так и не могла ничего найти. Зато ей удалось узнать многое о своих приёмных родителях. Даже то, чего она бы и знать не хотела. — Чёрт, зачем я это прочитала? — говорила Сэм, сгорая от стыда. — Я же теперь не усну. Упаси, Святая Ёлка… Так, что там дальше?       Дальше можно было увидеть, что между двумя записями был промежуток в два года. А во второй записи говорилось следующее: У нас не будет детей. Врачи сказали мне, что я бесплодная. Неужели моей мечте о большой семье не суждено сбыться? А я ведь всегда мечтала о дочке.       Ситуация начала приобретать ясность. Вот почему Сэм взяли из приюта. Хотя… они могли забрать и другую девочку. Почему именно она стала им дочерью?       Дальше между записями опять был большой интервал около четырёх месяцев. Но какая же запись это была? Некоторое время я ходила по коридорам приюта. Я видела много детей разных возрастов. Все они резвились и играли. Почти все. Когда толпа ребят пробежала мимо, я увидела за ними маленькую девочку. Она держала в руках какую-то потрёпанную плюшевую игрушку и медленно шла в сторону холла. А потом она грустно посмотрела на меня. Не знаю почему, но этот взгляд чем-то меня привлёк. Мне показалось, что в глазах этой маленькой девочки я увидела себя, только меньше. Она так же, как и я, была полна отчаяния.       Дочитав эту запись, Сэм оцепенела от непонятного чувства… Даже тогда, когда она была ребёнком, её преследовали трудности, а отчаяние, казалось, всегда стояло за её спиной и ждало подходящего момента. Это был словно замкнутый круг.       Дальше всё стало ещё более запутано. Эту девочку зовут Самантой. И недавно я спросила у настоятельницы о том, кто у Саманты были родители. Но я не получила на этот вопрос ясного ответа. Мне лишь сказали, что её ещё в младенчестве нашли ночью на берегу залива две воспитанницы приюта. Но кто мог оставить ребёнка одного? Это же небезопасно. — Чёрт… Всё слишком сложно, — сказала Сэм и ударилась головой об стол.       В этот момент в комнату заглянул Чарли. Выглядел он сонным и раздражённым. — Ты скоро спать? — спросил он. — Мне твоё бормотание слышно через стену. — Извини. Сейчас, уже собираюсь ложиться. — Ты ведь завтра утром опять будешь ныть о том, что ненавидишь график своей работы. — Ну что поделать…       Утро следующего дня сначала не предвещало ничего необычного. Оно для Сэм началось как всегда с трудного пробуждения и осознания того, что за выходные не получилось сделать тех дел, которые она планировала. А дальше всё пошло-поехало по странному пути. И началось всё с того, что, спустившись вниз, Сэм обнаружила на полу кухни… цветы. Да, чёрт возьми, цветы, проросшие через щели в ламинате! — Что за… — удивилась она. — Хрень? — продолжил Чарли, который, судя по голосу, был удивлён ничуть не меньше. — Цветы… У нас дома. Как это понимать? — Это не я, честное слово. Я ничего об этом не знаю. — Ладно. Мы разберёмся с этим вопросом вечером. Сейчас бы нам эти цветы убрать, а то они приманивают насекомых. И вообще, дышать нечем от этого запаха. — Да ладно тебе. У большинства наших стареньких училок, кстати, духи пахнут так же. Такой же «старушкин перегной» в стеклянной посудине. — Вот и я о том же.       Им довольно быстро удалось избавиться от растительности в доме и при этом собраться в школу. Правда Сэм пришлось выйти из дома раньше, ведь ей надо было к первому уроку. Он, как раз должен был скоро начаться. Но перед тем, как выйти, Сэм всё же взяла с собой дневник мамы, чтобы уже в школе дочитать его до конца.       Как только она подошла к зданию школы, то опять увидела эти цветы. И эти цветы ровной дорожкой росли от ворот школы до главного входа. «Опять эти цветы… странно, никогда не видела таких цветов раньше», — подумала Сэм, подходя к дверям здания.       Как только она вошла внутрь, то заметила, что толпа учеников толкалась возле какой-то комнаты. А самое удивительное было то, что дорожка из цветов вела именно туда. Не теряя времени, Сэм подошла к толпе. — Что здесь происходит? — спросила она. — У нас тубзик зацвёл! — крикнула из толпы одна ученица.       Все тут же принялись галдеть и махать руками. Сэм попросила детей расступиться и дать ей взглянуть на то, на что все пялились.       А было вот что: в женской уборной от порога двери до умывальников цвели стройным рядом те же самые цветы. На метр от дальнего угла комнаты была целая цветочная полянка. И всё это дело красиво цвело и испускало в воздух светящиеся частицы.       Сэм не верила своим глазам, ведь цветы были именно в том месте, где она когда-то резала вены и растеклась её кровь. — Кто это сделал? — спросила она. — Никто ничего не делал. Это само, — отговаривались ученики.       И вправду, это не могли сделать ученики. Тогда откуда в полу проросли цветы? Это же невозможно.       Пройдя пару метров вперёд, Сэм решила сорвать этот цветок и осмотреть. И он сразу же ей понравился: тоненький стебель и листочки изумрудного цвета, полураскрывшийся бутон и нежно-голубые лепестки. А ещё странные белые частицы, которые исходили от цветка ввысь. Подержав цветок в своих ладонях некоторое время, она почувствовала головокружение, перед её глазами на несколько секунд предстал ночной берег океана, а после она услышала то, как кто-то прошептал: — Цветок, родившийся во тьме, есть признак мировой войне…       Тут прозвенел звонок на урок, который вернул Сэм к реальности. Надо было бежать на урок, а то за опоздание могли оштрафовать. К счастью, её кабинет был неподалёку и можно было быстро добежать. Что она как раз и сделала. — Тихо, класс, у нас ещё урок, — сказала Сэм, посматривая на настенные часы. — Что с вами сегодня такое? Вы обычно себя тише ведёте. — Нам весело, — сказал с задней парты главный балагур в классе. — Это понятно, но в чём причина вашей радости? Вроде бы понедельник… — Мисс Линт, а что это за цветы? — спросила самая тихая ученица. — Честно говоря, понятия не имею. Впервые такое вижу. — А это правда, что это связано с инцидентом, который произошёл девять лет назад? — спросила девочка-активистка. — Инцидент? Девять лет назад? — Да. Говорят, какая-то ученица резала руки в женской уборной. — О… — Вы знали эту девочку? — Да… знала, когда была такого же возраста, как вы. — А что с этой ученицей случилось? — Не знаю. Так, мы и так отстаём от остальных классов по темам, а тут ещё и болтаем. Записывайте тему. — Какую тему? — спросил мальчишка с среднего ряда, который всегда спал на уроках. — Я написала на доске. Мы изучаем произведение Анны Гвейн «Письма к шахтёру», запишите, а я пока начну рассказывать.       «Письма к шахтеру» были написаны после окончания войны Океана и Земли. Как вы наверняка помните из истории, во времена этой войны многие народы подверглись геноциду и репрессиям. Эти самые репрессии коснулись и семьи Анны Гвейн, ведь её муж, Александр Гвейн, был сыном луны.       Однажды, к ним в дом пришли солдаты. Они забрали из дома Александра и увели в район, где велась добыча руды. Вообще, в то время на рудники забрали огромное количество людей. И многие из них так и не вернулись домой после войны. Как и муж Анны. В память о нём и остальных погибших на рудниках людях она написала эту повесть. Повесть была написана в форме переписки, что было довольно неординарным решением в литературе того периода. Поэтому произведение в первый же год после публикации завоевало невероятную популярность и вызвало в обществе должный резонанс. И вот сейчас мы с вами проходим эту повесть в школе. Что же, открывайте учебники, страница сороковая…       Урок проходил вполне нормально. Класс читал вслух первую главу повести и разбирал сюжет. Никто уже и не вспоминал про утреннее происшествие и сидел тихо. И было бы всё так же замечательно, как это обычно было… да как бы не так.       Неожиданно, в окно что-то стукнулось. Потом ещё. И так несколько раз. И, понятное дело, что все в классной комнате были всполошены. — Мисс Линт, тут какой-то заражённый под окном стоит, — сообщил отличник, который сидел за передней партой, и ему был виден из окна школьный двор.       Класс захихикал. Сэм уже догадывалась, кто там так настойчиво стучался. Она решительно подошла к окну и высунулась из него. — Приветствую пленницу мрачного заведения под названием «школа», — поздоровался Бликсер. — Привет, привет… — сказала Сэм и легонько улыбнулась. — А ты чего тут делаешь? — Проведать пришёл. Думал позвать тебя после работы прогуляться. — Понятно. Только у нас ещё урок идёт. Можешь подождать? — А может я лучше к вам залезу? — Да! — хором сказал класс, который, по всей видимости, хорошо слышал весь разговор.       Ему с лёгкостью удалось перебраться на подоконник, а с него на пол. — Осторожно, по… — Твою мать! — ругнулся Бликс, стукнувшись головой об потолок, от чего на пол посыпалась штукатурка. — Предупреждайте заранее.       Класс тут же растерял всю свою дисциплину и загоготал. Кто-то смеялся, кто-то орал как неадекватный, некоторые ученики стали перешёптываться. — А вы учились в школе? — спросили ученики у Бликсера. — Не-а, — ответил он. — Нафиг мне школа? — Вот и я о том же! — крикнул с задней парты мальчик. — Люди без образования мир захватывают, а я что? — А ты сиди и читай книжку. Тебе нужнее, — сказал Бликс этому ученику, тем самым поставив его в неловкое положение. — И то верно. Может писателем-сатириком станешь, — добавила Сэм. — И стану! — А вы с мисс Линт пара? — спросила любопытная девочка, которая в начальных классах уже начала встречаться с мальчиками. — Упаси бездна, нет, — ответил Бликс и тут же осознал, что сморозил глупость. — Как это понимать? — спросила Сэм и недовольно посмотрела на Бликсера. — Мы просто друзья, ничего такого! — У, залёт… — послышалось из дальнего угла кабинета.       Неизвестно, во что бы превратился дальнейший разговор, если бы не прозвенел звонок с урока. Весь класс тут же принялся наспех сгребать учебники в портфели и бежать к выходу. — А домашку кто записывать будет? — остановила учеников Сэм. — Блин… — Ладно, сегодня вас пощажу. Идите.       Толпа учеников с радостными возгласами покинула кабинет. Сэм прикрыла за ними дверь и повернулась к Бликсу. — Я настолько ужасна, чтобы меня не желали в пару? — Ну сказал я не так, чего ты сразу на себя всё переводишь? — Ладно, забудем. — Погоди, а откуда у тебя этот цветок? — спросил Бликсер, подойдя к учительскому столу. — Этот? Ну, тут такое дело…       Она принялась рассказывать ему про утреннее происшествие, про свои странные предчувствия и слова, услышанные ей, когда она сорвала цветок. — А ты знала, что это не обычный цветок, а лунная лилия? — Лунная лилия? — Это довольно редкое растение. И оно цветёт как раз накануне какого-либо военного конфликта. — Военного конфликта?! — Слова, которые ты услышала, были знаком. Дурным знаком. — Как так… неужели войны никак не избежать? — Я не знаю. Всё может быть. — Блин… И всё же, меня смущает тот факт, что цветы были именно там, где я пыталась самоубиться. И ещё они зацвели в нашем доме. Может, тут есть какая-то закономерность? — Погоди, ты реально не знаешь, откуда эти цветы берутся? — Я думала, что они сами прорастают в случайных местах. — Тебе название ни о чём не говорит? — Название для меня говорит только об одном — о том, что это как-то связано с луной. Или это связано с внешним видом цветка. — Тогда предлагаю сходить нам ночью в одно место. Ты согласна? — Ну, давай. — Кстати, а сейчас пойти погулять сможешь? — Так-то это был последний урок, сегодня никаких работ проверять не надо, составлять ничего не надо. И если директор разрешит… То всё время до десяти часов вечера я буду самым счастливым человеком в мире. — А если я тебя украду? — На тебя пожалуются в полицию.       Бликс ухмыльнулся, взял Сэм на руки, прихватил её сумку и выпрыгнул через окно на улицу. — Ты свободна. — Сумасшедший… Уволят меня. Виноват будешь ты. — Так мы сейчас записку оставим. Скажем, что возникли неотложные дела. А потом проверим, что тебе скажут. — Ну ладно, уговорил…       Наши уважаемые господа-товарищи друзья отправились гулять. Во время прогулки они несколько раз встретили заросли лунных лилий, поофигевали с этого, но продолжили идти дальше. И уже через какое-то время исчезли с территории города. И то было хорошо, ведь встречать своих знакомых как-то не особо хотелось. Особенного после того, как Бликсер заявился к Сэм посреди урока и наверняка этим самым вызвал поводы для сплетен. Тем более, в том самом классе училась девчонка, которую смело можно было назвать ведущей сарафанного радио. Но не будем о грустном.       Погулять удалось всего несколько часов, ведь Сэм неожиданно захотелось поесть. Пришлось идти домой к Бликсеру и там искать еду. А заодно сидеть там и ждать наступления темноты. Планы-то оставались в силе.       Пока Бликс искал у себя в шкафу гитару, Сэм сидела за кухонным столом, попивала кофеёк из чашки своего друга и читала дневник матери. К сожалению, пока найти ничего не удавалось. Только вода и известные факты. В общем, такого полно и в наших школьных учебниках. — Чего читаешь? — спросил Бликс. — Да так, личное. — Ну скажи. Я же умею хранить секреты. — Ладно… Я читаю мамин дневник. — А разве ты так не лезешь в личную жизнь? — Моих родителей уже давно нет в живых. Им наверняка всё равно. — Извини, забыл. — Всё нормально, не извиняйся. — А зачем ты вообще читаешь этот дневник? Тебя не выворачивает от подробностей личной жизни твоих родителей? — Ну… — Сэм неловко посмотрела в сторону. — Так-то я ещё вчера прочитала про их поездку на озеро, где они всю ночь не спали… — Извращенка, — сказал Бликс ей в шутку. — Кто тут из нас ещё извращенец… Сколько там у тебя было девушек? — Много. — А именно сколько? — Много. Не помню короче. — Не ценишь ты любовь. — Брехня это, а не любовь. Я уже давно в ней разочаровался. — Вот как… — Так, ты не ответила мне на мой вопрос. Зачем в секретных материалах шаришься? — Пытаюсь разобраться в том, кто я. Двадцать два года думала, что я обычная жительница, но сейчас сомневаюсь в этом. Очень сильно сомневаюсь. — Погоди. Ты серьёзно не знаешь, кто ты?       Сэм утвердительно кивнула головой. — Вот это поворот… Похоже, у меня есть, что показать тебе. И время как раз пришло.       Бликсер направился к выходу и обернулся к Сэм. — Пойдём.       Они вышли из дома и направились в сторону леса. В ту ночь была полная луна, поэтому всё вокруг казалось сияющим от лунного света. И то было хорошо, ведь в кромешной тьме было бы трудно идти. Особенно по пересечённой местности и среди деревьев, в которые можно было врезаться.       Спустя несколько минут и пары падений на валежнике и пеньках, возникших в темноте из неоткуда, они выбрались из леса на открытую местность. Зрелище, представшее перед ними, шокировало Сэм. Перед ней было огромное поле лунных лилий, которые от света луны побелели и стали светиться. — Знаешь это место? — спросил Бликсер. — Знаю. Тут раньше был концлагерь, куда ссылали детей луны. Здесь их отстреливали и вешали, а трупы потом закапывали в лесу, — ответила Сэм и занервничала от атмосферы, присутствовавшей в этой местности. — Это место называли когда-то кровавым полем. И сейчас оно зацвело, ведь лунные лилии вырастают только там, где упадёт капля крови лунорождённого. — Нет… — Сэм начинала понимать, к чему клонит её друг. — Нет, нет… Этого не может быть.       Она отошла от Бликса на несколько шагов и осмотрелась по сторонам. Везде так же росли лунные лилии, которые тоже намекали ей. — Не хочешь ли ты сказать, что я… — Дочь луны, причём чистокровная.       Тут Сэм потеряла дар речи. Неужели она единственная, кто остался из лунорождённых? Почему она узнала о своём происхождении только сейчас? Знал ли кто-то ещё об этом? Столько вопросов возникло за какие-то пару минут шока и молчания. А ответы так и не приходили в голову. — Двадцать два года я думала, что я просто ошибка природы. А теперь… чёрт, теперь всё гораздо хуже, — сказала она, пытаясь сдержать слёзы. — Почему меня не убили ещё в младенчестве?! Почему?!       Сэм вопрошающе посмотрела на Бликса. Он же просто подошёл к ней и положил руку ей на плечо. — Такова твоя судьба, и ты должна принять её. — Я не смогу… — Всё, что было на гражданской войне, осталось в прошлом. Ты не должна сторониться того, что уже не изменить. Просто прими это.       Она оглянулась и посмотрела на луну. Сэм показалось, что лунное свечение в ту ночь означало извинение за скрытую правду. Но то, что она открылась сейчас, было кстати, ведь всё сразу же встало на свои места. Раскрылись причины, почему её донимали в школе и с ней происходили странные вещи по типу летающих в воздухе предметов.       Хотя лучше бы правда раскрылась раньше…       Когда Сэм вернулась домой поздней ночью, она вспомнила про дневник, который за этот день так и не прочитала. И к тому же забыла, на какой странице остановилась. Пришлось начать перелистывать дневник с самого начала. Но тут тетрадь неожиданно открылась на последней записи. Она была написана хозяйкой дневника за день до смерти, и притом запись велась ручкой не с синими чернилами, а с красными. Я чувствую, что с каждым днём становлюсь всё ближе к концу своей жизни. Я уже не могу встать с постели, а просыпаюсь с огромным трудом и то ближе к вечеру. Слава небу, мои детишки навещают меня каждый вечер. Я хочу наглядеться на них напоследок и запомнить их такими, какие они сейчас. Хочу запомнить Чарли как весёлого и любознательного мальчишку, который никогда не сдаётся. Он будет прекрасным хранителем, я знаю это. В нём есть те самые задатки героя, которые нужно только пробудить. Сохрани его, Святая Ель.       Хочу запомнить Сэм как милую и скромную девочку, которая способна воззвать к чувствам любого человека. Но меня печалит её судьба. Она лунорождённая, а значит всю свою жизнь будет обречена на трудности. Но я знаю, что Сэм справится и преодолеет эти испытания. Она словно цветок, рождённый во тьме. И рано или поздно она найдёт свет.       Я буду скучать по Джею. Да, пусть даже я не люблю его так, как когда-то, но он мне дорог. Как же я хочу, чтобы он продолжал жить. Храни моих дорогих сердцу людей, небо.       В тот момент Сэм просто сидела, читала дневник и умывалась слезами от этих слов. Тоска по матери ненадолго проснулась в ней. Но тут же прошла, когда в голову пришла мысль. Вот что это был за цветок… Это была она сама. И как раз она была одной из причин войны. Наверное. — Я должна узнать о своём народе больше, — решила Сэм. — Чего бы мне это не стоило.