Времена меняются...

— Где вы вообще находитесь во время урока? — спрашивала учительница математики у класса.       Класс стыдливо молчал. Почему стыдливо? Да потому что почти все написали контрольную на плохие оценки. И теперь математичка устраивала им разбор полётов. — У меня такое ощущение, что меня слушают только трое человек из класса. И то не полностью. Из вас всех на высший балл написала только Сирен.       Сирен стало неловко от этих слов. Её одноклассников сейчас ругают, а она как всегда у учителя «молодец и гордость школы». Но Сирен старалась не показывать своих эмоций и сохраняла спокойствие. Ей оставалось только надеяться, что никто на неё не озлобится и не убьёт в подворотне. — Кто-нибудь, раздайте контрольные. Посмотрите на свои ошибки внимательно. Подобные задания будут на выпускном экзамене, так что будет разумно пройтись по заданиям несколько раз, чтобы не совершать ошибок в дальнейшем.       К учительскому столу за стопкой работ подошла староста класса. Где-то в конце класса измученно вздохнула Рин, а за ней и все остальные обитатели задних парт. — А списать не получится? — спросил Пент. — Ой зря, — послышался голос Чарли. — Тебе конец. — Шпаргалку можно ведь засунуть под стельку в ботинке! — крикнул главный «умник», который надеялся сдать всё, так сказать, с небесной помощью и шпаргалкой на запястье. — Рада, что вы пользуетесь мозгом не только в школе. Но если вас поймают за списыванием хотя бы на одном из экзаменов, то можно считать, что вы провалили всю аттестацию, — ответила математичка. — И вообще, шпаргалка не поможет, — дополнила одна ученица. — Неизвестно ведь, что нас ждёт на экзамене. — И вправду, Алиса. Всё придётся писать с надеждой только на себя.       После этого разговор ни о чём учеников с учителем прекратился, и класс принялся разбирать проваленную контрольную. И всё это время Сирен чувствовала себя некомфортно, ведь она единственная не писала работу над ошибками и вообще весь урок ничего не делала. К тому же, она иногда ловила на себе озлобленные взгляды одноклассников, которых заставили писать километровую простыню о том, как решать задачи во второй части. Ох, как неудобно и стрёмно. Когда же эти уроки закончатся?..       Прозвенел звонок с последнего урока, ученики собрались идти со школы. Большая толпа подростков побольше и поменьше ломанулась к выходу, чтобы побыстрее прийти домой, сделать уроки и заняться своими делами. Только некоторые ученики не спешили и ушли самыми последними. Среди последних был Пент, который покинул класс вместе с учителем. Просто как только класс услышал звонок, все тут же побежали сдавать листочки с тестами на учительский стол, а затем на выход. И только Пент сохранил равнодушие к этому явлению, дописал тест и самым последним из группы его сдал.       Наконец улица, наконец свежий воздух. Но Пенту было как-то всё равно, ведь он как обычно был погружён в свои мысли. Надо было думать, как довести до завершения переговоры с посланниками Хьюстона, куда поступать в следующем году и как пересдать контрольную по математике. И всё решить нужно было в скором времени.       По пути домой Пент нагнал Сирен. Она шла впереди него так же медленно, как и он, и от чего-то вздрагивала. — И снова здравствуй, подруженька, — поздоровался он. — Ты же вроде должна была уйти из школы раньше?       Сирен остановилась, но оборачиваться не стала. Пент остановился тоже и стал ожидать, когда его подруга ответит. — Сирен? Ты меня слы…       Она тут же обернулась. Глаза у неё были опухшие от слёз, да и сами слёзы присутствовали. — А… почему ты плачешь? — Я не плачу! — воскликнула Сирен и судорожно вздохнула. — Всё в порядке. — Что-то не похоже, — ответил Пент. — Ну-ка объясни, что случилось. — Отстань от меня. Я иду домой, — сказала она и развернулась, чтобы уйти. — Хочешь, чтобы тебя ещё и твой папаша доконал? Хорошо, иди.       Сирен вернулась на место. — Откуда ты знаешь? — Я всё видел сам. — Не рассказывай никому. Люди и так ко мне равнодушны и избегают меня. — Здрасте — приехали, с чего такие выводы? — Да потому что я никому не нужна! Понимаешь, никому! Ни отцу, ни сестре, ни одноклассникам, ни вам в конце концов! В вашем театре хранителей я всего лишь ненужный элемент. И ещё меня будто все ненавидят.       Какое-то время после этого высказывания Пент стоял в недоумении и удивлении. А ему ещё до этого казалось, что он никому не нужен. Похоже, тут ситуация ушла куда более глубоко. — Да с чего ты это вдруг решила? — Да с того, что как я не подойду к какой-либо компании, так меня или не слышат, или не обращают внимание вообще, словно я пустое место. Но я тоже хочу общения, я тоже хочу внимания! — тут Пент заметил, что глаза у Сирен стали розовыми. — Нет же, я не настолько крута, чтобы вписаться в компанию. Я же не смеюсь как койот под опиумом над абсолютно всеми шутками парней. Я же единственная отличница в параллели. Я же чёртов хранитель… Идите вы все нахер! К чёрту!       Тут она остановила свою тираду и потянулась к переднему карману своего рюкзака, откуда дрожащими руками достала какой-то пузырёк. Она открыла его и высыпала пару таблеток из него себе на ладонь, после чего приняла их. — Что это? — поинтересовался Пент. — Какое тебе дело? — огрызнулась Сирен. — Что с тобой? Ты ведь обычно себя так не ведёшь. — Отстань и иди своей дорогой. — Но на тебя смотрят люди. Я могу прикрыть. — Мне всё равно. Отвали по-хорошему, пока я не взбесилась.       Пент понял, что его подруге явно нужна психологическая помощь. Но она не понимала этого, поэтому пришлось действовать радикально. А именно крепко взять Сирен за запястье и потащить её куда-нибудь в тихое место, чтобы поговорить. — Куда ты меня тащишь?! — возмутилась Сирен и всеми силами попыталась сопротивляться. — В парк, поговорить надо, — ответил Пент кратко. — Я хочу домой, а не говорить. — Удели мне всего пятнадцать минут, а потом можешь идти куда хочешь.       Когда они добрались до парка, Пент силой усадил Сирен на скамейку и присел рядом. Девушка скрестила руки на груди и устремила свой взгляд на него. — И чего ты хотел? — Расскажи мне всё, что тяготит тебя. — С чего это я должна тебе всё это рассказывать? — Я твой друг. И я хочу помочь тебе. — Я не верю. Ты шутник, тебе вообще верить нельзя. — Сирен, я ведь чувствую то же самое. Я тоже хранитель, у меня тоже проблемы с родителями, я тоже чувствую себя чужим как в школе, так и в нашей компании.       Тут она неожиданно изменилась в лице. Похоже, для неё услышать такое было неожиданно. — Чужим? Но почему? — Не скажу, пока ты мне всё не расскажешь. — Ладно, ладно… Понимаешь, я ведь раньше вообще не могла держать свои эмоции. И из-за этого многие мои сверстники сторонились меня. Да, у меня были хорошие отношения с Хэлли и Рин. Но было кое-что, что было мне неприятно и грустно. И Рин, и Хэлли имели вокруг себя большие компании, уже начинали встречаться, их уважали… Сейчас ситуация не изменилась. Я не понимаю, почему я отгоняю людей от себя, чем я противна обществу. Конечно, я пыталась перенять модель поведения и внешности Хэл, но что в итоге? Ничего. Ну почему я не могу быть как Хэлли такой же харизматичной и приветливой для остальных? Может я проклятая?       Сирен замолчала и поникла головой. Пенту нечего было сказать девушке в ответ. Его ситуация, конечно, была совсем другая, но он понимал её печаль. — Так же и в нашей команде. Мне кажется, что только вы втроём проявляете какой-то актив. И я вам мешаю своей тормознутостью. Я ведь из-за этого лекарства часто кажусь безэмоциональной пофигисткой.       Голос у Сирен стал тише и спокойнее, эмоциональное возбуждение, похоже, отошло. Но слёзы у неё течь продолжали, но уже как будто инертно. — Ты не чужая, ты часть нашей команды, её звено. — Ты так говоришь, потому что так считаешь. Не надо думать, что именно твоё мнение верно. Это эгоистично. Что, в принципе, в твоём характере. — Но… — Мне пора домой. Скоро должен прийти автобус. — Сирен, стой, мы так и не договорили! — Пока.       Сирен спокойно встала со скамейки, накинула на спину рюкзак и быстрым шагом пошла в сторону автобусной остановки. Пока она шла, она ни разу не оглянулась. Пенту показалось, что его подруга что-то скрывает, а разговор с ней не привёл ни к чему. Всё оказалось зря.