Глядя в бесконечные небеса

Честно говоря, я утратила свой интерес к соукоку. Все же, если хорошо подумать, их отношения в любом случае являются нездоровыми, даже если по факту они доверяют друг другу и заботятся друг о друге. Мне было слишком сложно писать новую главу этого фанфика, поэтому я так долго не могла продолжить его. Однако, я все равно закончу сам фф, даже если уже особо не хочу. Не уверена, когда именно выйдет следующая глава, но я постараюсь не затягивать с этим. Глава посвящена Диане Дазай. Вероятно, она не получилась такой, какой вы все ее хотели видеть. Все равно всем приятного чтения.

***

Чуя просто стоял в коридоре, внезапно очутившись здесь. Он отчетливо помнил, как Эдогава открыл книгу, куда его и затянуло. Однако, какого-либо ощущения, намекающего на это, он так и не почувствовал. Накахара просто оказался посреди мрачного места, вызывающего кучу вопросов. Однако, определенным плюсом всей этой ситуации было то, что он довольно оперативно съеба… ээээ… убрался из рук Достоевского (по крайней мере, мужчина думал, что это был именно он. Ну, или, по крайней мере, какого-то его приспешника). Поэтому, как он считал, этот плюс перекрывал абсолютно все минусы. К тому же, оказывается, в книге он не испытывает ни малейшего признака дискомфорта или каких-либо побочек своей болезни. Его нынешнее состояние было настолько прекрасным, что рыжий даже начал подозревать, что в его болезнь могла случиться не просто так. Ну, или, возможно, дело все-таки было в адреналине и общей встряске организма, но тогда это его состояние должно достаточно быстро пройти. А он находится в этом месте уже час с лишним, а никаких признаков ухудшения самочувствия так и не видать. Возможно, его болезнь и правда была создана искусственно, как бы странно и фантастично это ни звучало. Эспер вздохнул и снова огляделся по сторонам, с трудом различая окружающую его обстановку. После почти часа ходьбы, он мог уверенно сказать, что находиться под землей в каком-то достаточно большом тоннеле, который радовал его подозрительно выглядящими гладкими стенами, и невероятной длиной. Мрак еле-еле разгоняли с трудом коптящие на большом расстоянии друг от друга факелы. Почему в качестве освещения выбрали именно факелы, а не электрические лампы — было совершенно непонятно. Да, возможно, электричество потребовало бы куда больше денежных затрат, но, по крайней мере, не было бы высоких шансов остаться без света в принципе. Что-то он сомневается, что кромешная темнота благотворно повлияла бы на тех, кто в ней оказался. Обстановка «радовала» однообразием и отсутствием хоть чего-то нового. Даже мало-мальской развилки не было, как и вообще хоть одной малюсенькой детали, которая бы отличала один пройденный метр от другого. Он сам себе напоминал всего лишь бродящую без цели душу, которая так и не смогла найти свой покой. Не то ощущение, которое он хотел бы испытывать. В этой ситуации радовало только то, что заблудиться в совершенно прямом ходе без каких-либо ответвлений было в принципе невозможно. Владелец Смутной печали почти сразу начал подозревать, что находится в какой-то шахте, в чем с каждой минутой убеждался все сильнее и сильнее. На это намекали и ржавые полуразрушенные рельсы (возникают серьезные сомнения, что шахта действующая), теряющиеся где-то впереди в темноте; и слишком уж гладкие стены, которые словно по линейке обтесывали; и внушительные деревянные арки, наверняка подпирающие собой земную породу, дабы та не упала и не похоронила под собой всех тех, кому не посчастливилось оказаться тут; и даже брошенные то тут, то там инструменты, которые выглядели так, будто их довольно сильно оплавили кислотой. Тут вообще абсолютно все навевало ощущение тоски, безнадежности и чего-то очень пугающего, что не показывается лицом к лицу, а словно кружит вокруг, лишь сильнее нагнетая обстановку. Чуя хмыкнул про себя, потому что если этот «кто-то» или даже «что-то» таким образом хотят на него серьезно повлиять и расшатать нервы, то не на того нарвались. На него даже соседство Арахабаки не оказало хоть какого-то серьезного негативного влияния, так куда это-то лезет вообще? Впрочем, отсутствие способностей, к которым он так привык, все же напрягало. Но не так уж и сильно. Накахара никогда не был клаустрофобом, да и сейчас являться им не собирался. Просто он сам никого не видел и даже не слышал, поэтому лишь сильнее терялся в догадках о том, что тут вообще происходит. Просто если он по сюжету является рабочим этой шахты, то где все остальные? Они испугались и сбежали, бросив его (не его-его, а его-персонажа книги)? Их сожрали какие-то невиданные силы монстры, о наличии которых он еще просто пока не подозревает? Произошло еще что-то, о чем он даже не догадывается, потому что как-то пропустил инструкцию к происходящему? Или он просто был достаточно туп, чтобы припереться в это место одному, благополучно заблудившись? Честно говоря, он пока не очень-то представлял, что ему нужно сделать, чтобы выбраться из этой ситуации, однако то, что ему при любом раскладе нельзя дать себя убить, было самым очевидным решением из всех возможных. Впрочем, если он все же прав, и какой-то монстр действительно попытается покуситься на его драгоценную тушку… Пусть только попробует, потому что мужчина с превеликим удовольствием обломает этому чудищу все его зубы. Причем, настолько тщательно, что ему точно понадобятся услуги стоматолога. Пусть его способности и не с ним, но менее тяжелыми его кулаки от этого не стали. На крайняк можно воспользоваться любой валяющейся здесь мотыгой, благо их тут достаточно. Вдруг он резко останавливается, потому что взгляд сам собой цепляется за цифру «4» на стене. Однако, стоило только моргнуть, ничего не было. Рыжий помотал головой, отвлекаясь. Он если не твердо знал, то хотя бы примерно догадывался где-то на девяносто девять процентов, кто именно является автором книги, в которой он оказался. В конце концов, у Эдогавы было не так много людей, с которыми он общался за пределами их Агентства. А эспер, который мог переносить людей и предметы с помощью своей способности в книги, был и вовсе один. Эдгар Аллан По (а это был именно он) являлся довольно знаменитым автором детективов, которые Рампо из раза в раз разбивал в пух и прах, чем изрядно расстраивал их писателя. Насколько мужчина знал, тот пытался написать ради брюнета такой детектив, который тот не смог бы решить в принципе. Обычно безуспешно, конечно. Так что рыжий был уверен в том, что Аллан включил свою буйную фантазию на максимум, дабы сделать разгадку как можно более сложной. Правда, честно говоря, вот это вот все в самую последнюю очередь напоминало детектив. Скорее уж роман в жанре «фэнтези», «ужасы» или «постапокалипсис». Хотя, возможно, тут скорее было «выживание»? Как говорится, сам выбирай, что тебе ближе к сердцу. Возможно, именно из-за того, что для Рампо решить любой детектив, не сложнее, чем щелкнуть орешек, Эдгар и решил предоставить им вообще другую историю? Учитывая «прекрасное» умение Эдогавы ориентироваться в пространстве, вполне возможно. Или это все же эспер ошибся, и это действительно детектив, просто какой-то очень странный и мутный? Тогда какая тут может быть разгадка? Выберетесь из пещеры? Или, наоборот, заблудитесь там, а потом найдите какое-нибудь сокровище? Эспер устало вздохнул, старательно вслушиваясь в эхо. Однако, вокруг все так же царила совершенно мертвая и пугающая тишина. Если бы не звук его шагов и дыхания, можно было и вовсе подумать, что кто-то просто включил беззвучный режим. Это было весьма странно и неприятно, пусть и не настолько, чтобы начать паниковать из-за такого. Просто еще одна офигительно «превосходная» вещь, с которой надо разобраться. «Тебе самому-то не надоело еще идти вперед без всякого смысла?» — раздается раздраженное от Арахабаки, и владелец Смутной печали чувствует от него почему-то обиду в перемешку с возмущением, словно это Чуя виноват в сложившейся ситуации. Видимо, Божество это однообразие пейзажей (если окружающие стены вообще можно было так назвать) вгоняло в невероятную тоску. Впрочем, чего-то иного от того, чья душа вечно жаждала хаоса и разрушений, ну или хотя бы бурной кипучей деятельности вокруг, ожидать не приходилось. — «Вылезет на тебя сейчас какая-нибудь злобная бука, и что будешь делать, а?» — В качестве злобной буки мне вполне хватает тебя. — закатывает глаза Чуя, ни на миг не впечатленный чужим недовольством. Если бы подобная мелочь хоть как-то влияла бы на него, он не дожил бы до своих лет. Да и, честно говоря, вообще не связался бы с Дазаем от слова совсем. Другой вопрос, что избежать этой бинтованной мумии у него не получилось бы при любом раскладе, но это уже мелочи жизни. К тому же, он как-то откровенно сомневается, что тут в принципе есть хоть кто-то живой кроме него. Что тут есть еще хоть один дурак, который поперся бы в эти навевающие тоску катакомбы. Возможно, он-персонаж в книге все же был большим таким оригиналом. Ну, или идиотом — опять же, кому что ближе. Накахара и сам не уверен, что он тут забыл и куда идет в принципе. В конце концов, главное «решение» этого детективного романа, если он, конечно, угадал с жанром, явно должно быть очень нестандартным или максимально неочевидным. Учитывая, что тут и так нет никого или ничего, что хотя бы отдаленно можно было принять за так называемую «развязку», мужчина имел все шансы подзадержаться в этом унылом и Богом забытом месте. Ну, или не забытом, учитывая, что Бог тут как бы есть, ведь есть его сосуд. Он встряхнул головой, отказываясь обдумывать эти мысли дальше. Как-то не везло рыжему с философией, откровенно не везло. Хоть останавливайся и пинай каждый встречающийся предмет, хотя это едва ли поможет. Нет, серьезно, уж лучше его закинуло бы в какие-нибудь джунгли, или же на гору, или же в подобное этому место. Да куда угодно, главное не сюда, потому что тут вообще непонятно, что надо делать. Да он даже не уверен, что идет в правильном направлении, потому что рельсы уходят в обе стороны и теряются в темноте абсолютно одинаково! И ладно бы его перенесли в самое начало пути, так нет же, ведь он сразу же оказался где-то в середине этого тоннеля, вот и пришлось ему выбирать себе путь наугад. Очень неловко будет, если он так и продолжит идти в выбранном направлении, а потом упрется в тупик, после чего ему необходимо будет идти в обратном направлении к тому месту, где он был изначально, а потом еще дальше. Очень неловко и очень тупо. — Так что, будет какое-нибудь разнообразие или как? — спросил он то ли у себя, то ли у воздуха, продолжая идти дальше. Честно, эспер вообще не знал, что ему делать дальше, поэтому делала все, что мог в данной ситуации, а именно просто шел вперед. Все равно ведь никаких других альтернатив не предвидится. Но он надеялся, что это только пока, потому что не может же этот коридор длиться вечно, верно? Рано или поздно, но у всего должен быть свой конец. Особенно у таких явно рукотворных вещей. Вот только он идет уже полтора часа в одну сторону, а конца и края этому безобразию не видно. — Мне уже даже монстры сойдут… — «Ты еще скажи цыпа-цыпа-цыпа…» — раздраженно бурчат внутри, но больше Бог Хаоса и Разрушений ничего не говорит, явно собираясь подремать. Владелец Смутной печали на это лишь закатывает глаза, но мудро не отвечает, предпочитая размышлять о том, как же ему все-таки выпутаться из всего происходящего. Пусть он толком и не знает Эдгара (рассказы Эдогавы не считаются), но определенно много знает о его писательской гордости. Он, который соперничал Рампо, явно бы не стал резко менять жанр, ведь хочет победить гениального детектива именно в его поприще. В обычном романе все должно было свестись к поиску убийцы или же обнаружении какого-либо предмета, который отличается от других на одну еле заметную деталь. А сейчас… Какое условие вообще может быть заложено в основу вот этого всего? Может, все-таки реально предусмотрен какой-то монстр? Или по задумке «демон» заключается именно в голове того, кто оказывается внутри книги? Как знать. Однако, что-то же должно в итоге произойти. И, будто отвечая на его мысли, в полумраке (хотя на самом деле было так плохо видно, что и полумраком то подобное можно быть назвать с большим трудом) медленно и неторопливо вырисовались два темных провала, обозначая долгожданную развилку. Тускло блеснули рельсы, уходящие куда-то вправо. Оттуда же слышалось еле заметное журчание, будто там тек ручей. Чуя на несколько мгновений замер, старательно прислушиваясь. Однако, ничего, кроме звуков текущей воды, как и раньше не было. В итоге он просто выбрал из двух зол меньшее, поэтому решил отправиться туда, куда его ведут рельсы. По крайней мере, если там будет тупик, он легко сможет выйти по ним обратно. Именно поэтому он двинулся в этом направлении. Следующие несколько минут идти вперед было так же увлекательно, как и раньше, вот только нарастающий звук текущей воды, который порой даже заглушал шаги, вносил хоть какое-то разнообразие. А вот факелы начали встречаться еще реже, выглядя так, будто и правда находятся на последнем издыхании. Возможно, дело было в повышенной сырости. А может, в маленьком количестве кислорода, потому что дышать было реально тяжело, приходилось отвоевывать каждый вдох. Даже у Накахары, который был невероятно выносливым и приспособленным ко многому, болела и кружилась голова. Именно поэтому в конце-концов мужчина просто плюнул и остановился, потому что идти дальше было слишком опасно. Двигаться вперед, когда с каждым пройденным метром количество кислорода понижается, было подобно самоубийству. А он, в отличии от Осаму, суицидальными наклонностями не страдал, да и идиотом никогда не был. К тому же, рыжий прекрасно знал свой организм, и, хотя тот достаточно сильно сдал за последнее время из-за болезни, прямо сейчас особого различия в его силах не ощущалось. Вероятно, даже когда он был полностью здоровым, он не смог бы продвинуться еще дальше — слишком рискованно. К тому же, не гарантирует выигрыша. А ведь тут даже победу не сулят, потому что впереди темнота и, скорее всего, просто очередная бесконечность рельс и полумрака. Казалось, что на миг по его краю зрения мелькнула бабочка, но исчезла так же быстро, как и раньше. Эспер мотает головой и разворачивается, чтобы пойти в обратном направлении. Сейчас он выйдет в общий коридор, а потом зайдет во второй тоннель. Там хотя бы свет более-менее нормальный. На самом деле тоже достаточно слабый, но по сравнению с освещением здесь — там просто прожектор поставили. Единственный минус, что нет рельс, но, учитывая, что, скорее всего, никаких развилок также не предвидится, то и беспокоится не имеет особого смысла. Тем более, что если он все же заблудится в бесконечных развилках, которые весьма возможно, всегда остается запасной план. По его сам выпустит из книги, если понадобится — в конце концов, это его способность, так что управлять ею он наверняка умеет. Владелец Смутной печали погрузился в мысли об этом, но это не помешало ему уклониться от мужика с топором, который внезапно решил напасть на него со спины. Сначала уклониться, а потом вырвать топор и пинком отправить куда-то обратно в темноту, где тот — удивительное дело! — судя по всплеску упал прямо в воду. Чуя замер от неожиданности, медленно моргая. Ситуация с нападением была странной от и до. Мало того, что ни дыхания, ни шагов кого-либо еще, кроме себя, он так и не услышал, так и мужик появился четко от туда, где в принципе было нельзя выжить. Ну еще бы, без почти полностью отсутствующего кислорода. Да и куда тот отлетел от его пинка, если в радиусе по крайней мере десяти минут пешком никакой воды не наблюдалось в принципе? Мужик что, прошел сквозь стену, вот и грохнулся в озеро? Опять же, никаких других шумов, кроме тихого всплеска — ни шагов, ни дыхания, ни вскриков. Тот должен был издать хоть один звук, когда Накахара его пнул — он своих сил при этом уж точно не жалел. Рыжий снова моргнул, тупо глядя на топор в своей руке. Хороший такой топор, острый. Да и выглядел совершенно новым. — «Откуда это нечто вообще взялось?» — недоумевающе фыркнул Арахабаки, который, похоже, также находился в шоке. Ну еще бы, учитывая, что появлению этого типа вообще ничто не предшествовало. Словно тот заспавнился, как в какой-то компьютерной игре. Кстати, об этом… Нападавший, судя по всему, пропал с концами. То ли его растворили, то ли его серьезно съела стена, однако больше тот не показывался. Да и его топор, который эспер честно спиз… кхм, отобрал, все еще оставался всё таким же материальным, как и раньше. В итоге владелец Смутной печали, которому ну совершенно не хотелось переться в темноту и к отсутствию кислорода, чтобы там искать непонятно что, просто фыркнул и снова пошел к основному коридору. Правда, на этот раз он уже был внимательнее, прислушиваясь к своему шестому чувству. В руке у него все так же покачивался топор, который он не собирался бросать. В конце концов, какой идиот вообще будет разбрасываться халявными вещами? — Я что, так популярен? — сам у себя спросил он, когда за последние минут десять случилось уже третье нападение. Правда, эти жалкие попытки назвать нападение было слишком уж стыдно. Этот мужик — а может, это были и разные их версии (в полумраке определить внешность было весьма затруднительно, а каких-либо других признаков, чтобы отличить их, не было вовсе), всегда действовал по одному сценарию. Выжидал минуту, прежде чем появиться за спиной и попытаться атаковать его очень тупо и практически в лоб разным оружием, а потом пинком отправлялся куда-то в темноту, где и исчезал на какое-то время с тихим всплеском. Опять же, не издавая никаких звуков. Серьезно, Чуя уже начал удостоверяться в том, что попал в книгу о какой-то весьма тупой и непроработанной видеоигре. Тем не менее, он не ослаблял бдительность, морально готовясь к тому, что тот может попытаться убить его всерьез. А вода все также продолжала надоедливо журчать, даже не думая становиться тише, хотя Накахара уже отошел от нее на приличное расстояние. Да и коридор, по которому он до этого шел не так уж и долго, все никак не хотел заканчиваться. Где-то минут через тридцать мужчина начал подозревать, что либо у него все же беды с башкой, а значит у него галлюцинации, то ли дело реально в самом коридоре (тоннеле?). Еще через час он убедился в этом окончательно. И, честно говоря, он не был уверен, какой вариант лучше, а какой хуже. В любом случае, оба варианта грозили своими минусами. Он раздраженно выругался себе под нос и уже отработанными движениями потянулся поймать очередного нападавшего. Правда, в этот раз он не только отобрал оружие и пнул, но еще и решил поймать чувака за шкирку, чтобы узнать у него хоть какую-то информацию. Правда, как оказалось, это не было такой уж хорошей идеей, когда его пальцы коснулись чего-то вязкого и мерзкого даже через перчатки. Мужчина сразу же уронил это нечто, что явно не являлось человеком, после чего брезгливо встряхнул ладонь, словно кот, случайно наступивший в воду. — «Что-то я уже и сам не понимаю, что тут происходит.» — раздраженно бурчит Божество Хаоса и Разрушений, и рыжий отчетливо ощущает, словно тот ворочается где-то глубоко в его душе, устраиваясь поудобнее. — Не ты один. — философски тянет тот, пожимая плечами. Он с недоумением осмотрел место, где еще недавно только уронил странного не-человека, однако так ничего и не нашел. Даже привычного всплеска не было. Складывалось впечатление, будто тот растворился в воздухе точно так же, как и появился. А ведь факелы, хоть и светили слабо, но все-таки давали достаточно света, чтобы отследить это. И все равно рыжий так ничего и не увидел. Может, был так погружен в свои мысли? Так вроде не настолько, чтобы не заметить чего-то ТАКОГО неожиданного. В связи с этим у эспера был только один вопрос, который крутился в его голове на протяжении всего времени. — И как По вообще умудрился накрутить что-то подобное?! Или у меня и правда все-таки беды с башкой? — «Да не, беды с башкой иначе проявляются.» — буркнул Арахабаки, который за последние несколько часов проявлял свою активность чаще, чем, наверное, за все предыдущее время. Причем, проявлял достаточно конструктивно, ведь его обычные обещания кровавой расправы над собственным сосудом не считались. Надо же, по ощущениям владелец Смутной печали тут бродит часов пять или шесть (хотя наверняка меньше), а до сих пор ни одного обещания кровавого убийства не было слышно. Можно сказать, что почти рекорд. — «Я бы лучше спросил, как он вообще до такого додумался. И какой все-таки в итоге жанр у этой странной книжонки.» На подобное Чуя лишь пожал плечами, потому что задавался теми же вопросами. Как говорится, вопросов дофига, а вот ответов на них… Правда, складывалось отчетливое ощущение, что в жанры шаловливо и самостоятельно закралась «мистика». Или не совсем самостоятельно, но это уже не суть важно. Менее понятной от этого всего ситуация не становилась. Даже нападавший, который то и дело появлялся, достав этим самым в край, подозрительно затихарился. Впрочем, учитывая, что тот всегда нападал со спины и четко с одного направления, возможно, ему не позволяет с места сдвинуться то, что Накахара сейчас смотрит именно в этом направление. Ну, или мужчина снова ошибся, и ему банально незачем искать логику там, где этой логики не могло быть в принципе. Ему даже почти нестерпимо захотелось закурить, чтобы успокоиться после всего происходящего дурдома, однако никаких сигарет у него все равно с собой не было, поэтому он лишь сплюнул и снова двинулся в выбранном направлении. Однако, на этот раз, сколько бы он ни шел, больше нападений не было. А вот топор все еще находился в руках у рыжего, даже не думая пропадать. В итоге и эспер, и Арахабаки дружно пришли к выводу, что так ничего и не поняли. Однако, список претензий к Рампо, а также Аллану, все-таки составили. Наконец, через, казалось, бесконечное время обстановка все же поменялась. Все чаще начали появляться факелы, а стены коридора становились все более неровными. Казалось бы не такие значительные изменения, но по сравнению с общей безликостью места уже и это начало радовать. Правда, владелец Смутной печали заранее не слишком обольщался, ведь это могли быть единственные изменения. Однако, где-то минут через пять внезапно появилась старая, но все еще достаточно яркая красная табличка, на которой с трудом, но все еще читалась надпись:

«Внимание! Информируем, что вы находитесь в катакомбах под горой ■■■■■■■, который закрыт для посещения в связи с ■■■■■. Немедленно возвращайтесь к выходу! Тех, кто не послушает, будет грозить…»

Здесь надпись обрывалась, потому что табличка выглядела так, будто кто-то отгрыз от нее кусок. Небольшой, надо признать, но сила чужих челюстей все равно впечатляла. А еще почему-то в другом углу скромно приткнулась нарисованная от руки маленькая летучая мышь. И, судя по виду, рисовал ее точно ребенок. — Я все равно туда пойду, потому что у меня нет выбора. — фыркнул Чуя, ни к кому конкретно не обращаясь. Он ведь даже не лгал, потому что иного варианта у него и правда как-то не было. Тут просто два пути: либо вперед, либо назад. «Назад» он уже был, и ему не особенно понравилось. Так что только и остается, что идти в одном направлении. — Хотите остановить? Сначала найдите. Если найдёте, то выведите, пожалуйста. — «А мне нравится твой план!» — радостно заржал Бог Хаоса и Разрушений, заставив Накахару на это лишь закатить глаза. Ему нравится этот план, который планом и не является в принципе? Ну, как говорится, хоть кому-то. К тому же, высока была вероятность, что эта табличка все-таки обозначает не дальнейшее углубление в тоннель, а, наоборот, указывает на выход. Конечно, хотелось бы, чтобы дела обстояли именно так, но мужчина уже ни в чем не уверен. И, конечно, рыжий заранее не будет ни на что надеяться. Не успел эспер сделать даже десятка шагов в выбранном направлении, как сзади раздался какой-то подозрительный шорох. Он тут же обернулся туда, готовый ловить очередного чувака с оружием. Вот только это были не он, но лучше бы был нападавший или какой-то монстр, потому что… Представьте огромную черную волну, которая беззвучно и неотвратимо ползет в твою сторону, готовая накрыть тебя с головой. А ведь даже ничто об этом не намекало! Даже звук воды не казался ни сильнее, ни слабее того, что владелец Смутной печали до этого слышал. В голове в который раз сама собой пронеслась короткая мысль о «бедах с башкой», но после ее мгновенно сменила паническое желание бежать. Но почему-то он застыл, странно медля. Возможно, дело было в том, что все происходящее казалось настолько сюрреалистичным, что в него невозможно было поверить. Вот только в отличии от него, Арахабаки не медлил: — «Беги, идиота кусок!» — рявкнул тот так, что почти заложило уши. Возможно, в любой другой ситуации Чуя бы удивился, что именно Бог, который так жаждал его смерти, дабы освободиться, велел ему бежать, но сейчас на это не было времени. Вообще ни на что не было времени. Поэтому Накахара просто побежал настолько быстро, насколько только мог. Он прекрасно понимал, что не сможет убегать вечно, потому что у любого человеческого тела есть свой предел, а воды неотвратимы. Он отлично знал, что лишь вопрос времени, когда же волна накроет его, лишая последних шансов на спасение. А все потому, что здесь его способностей не было. Но он стремительно двигался вперед, как никогда радуясь тому, что коридор перед ним все такой же прямой, поэтому, по крайней мере, ему не грозило случайно завернуть в тупик, где его и поймает вода в свою смертельную ловушку. Нет, все еще был шанс, что прямо сейчас он бежит к своей верной смерти, но мужчина отказывался сдаваться раньше времени. Кроме того, что это было бы слишком уж тупо и жалко, рыжий с трудом представлял, какую кровавую баню устроит Дазай, если он прямо сейчас погибнет. По крайней мере, он был уверен в том, что обязательно двинет По, как только выберется из этого кошмарного сна. А потом стремительная волна ударяет его в спину, заставляя терять свое равновесие, и эспер падает, чувствуя, как холод и мрак накрывают его с головой, заставляя бесконечно вращаться под воздействием течения. Владелец Смутной печали бьется под водой, дергается и пытается выплыть, но ему не хватает воздуха, и он… … … Чуя медленно моргает, открывая глаза. Мысли бьются и путаются между собой, но он даже ничего не успевает сформировать в голове. Слабость, от которой он уже отвык, настолько сильна, что, кажется, и дышать тяжело. Накахара и не дышит, потому что над ним наклоняется знакомо-незнакомое лицо с пылающими фиолетовым потусторонним огнем глазами и хищной улыбкой. — Надо же, живой. — звучит щебет от кого-то сбоку, и мужчина с трудом поворачивает голову, впиваясь взглядом в какого-то клоуна. Хотя его даже клоуном-то назвать нельзя. Скорее уж какой-то актер или вроде того. Очень уж знакомо наигранные и отвратительно эпатажные жесты и движения, которые рыжий готов терпеть только от одного-единственного человека. — Дос-кун, гляди! Смотрит так, будто в горло зубами впиться хочет! Он не ошибается, потому что эспер именно это и хочет сделать. В конце концов, когда еще предоставится шанс разом избавиться и от Достоевского, и от его дружка Гоголя. А потом на него будто обрушивается ушат холодной воды, ведь если он все же оказался у них… Где Рампо? И где… Где остальные? — Вероятно, тебя сейчас очень многое интересует, вот только я не намерен отвечать на твои вопросы. — говорит Достоевский, растягивая губы в зловещей улыбке. Он сейчас реально напоминает того демона, о котором многие говорят с шепотом и оглядкой. Вот только владелец Смутной печали не эти многие, ведь у него и самого есть собственный ручной демон. Им очень повезло, что он настолько слаб, что с трудом может пошевелиться, ведь при ином раскладе точно бы с удовольствием прибил бы их. — Могу заверить тебя, что с твоими… приятелями все нормально. Меня пока не интересует их смерть. — А вот енота жаль… — задумчиво тянет Гоголь, заставляя Чуя перевести на него внимательный и даже злой взгляд. Тот за хвост держит выпотрошенного енота, который явно раньше был довольно упитан, а еще являлся домашним. Кажется, Накахара даже знает, кому именно этот енот принадлежал. И именно это заставляет его злиться лишь сильнее. Просто еноты — это в каком-то смысле все те же собачки, верно? Ну а даже если нет, ни одно животное не заслуживало такой участи от рук двух сумасшедших живодеров. Мужчина приоткрывает рот, но Николай лишь сильнее наклоняется к нему, почти тыкая мертвым животным ему в лицо. Брюнет на это лишь молчит, но рыжий ощущает исходящие от него волны удовлетворения. — Ой, смотри, Дос-кун! Этот милый мальчик хочет нам что-то сказать! Милый мальчик скалится в ответ, чувствуя изнутри поддержку Арахабаки, который был в дикой ярости от происходящего. Возможно, именно их переплетенная ярость, которая резонировала между собой, увеличивая ее концентрацию, и позволила эсперу набраться сил, чтобы с настоящим садистским удовольствием прохрипеть прямо в две наглые русские рожи: — Да пошли вы! — скалится еще сильнее, на самом деле мечтая плюнуть. Жаль, сил нет. А вот на что они есть… На самом деле, владельцу Смутной печали даже не требовались говорить слова вслух, чтобы активировать Порчу. Обычно это делалось лишь для собственного успокоения, а также успокоения окружающих. Чуя был сосудом. Он был сосудом с самого детства, ведь именно так он появился и сформировался таким, каким являлся сейчас. Чтобы он не говорил, как бы не плевался Арахабаки, но они были вместе слишком давно, чтобы их можно было разлучить без серьезного вреда для обоих. Конечно, Бог ни за что бы это не признал, но учитывая, сколько лет он был запечатан перед тем, как оказаться внутри Накахары, этот вывод напрашивался сам собой. Пусть они и мечтали о жизни отдельно друг от друга, но на самом деле такой исход полностью уничтожил бы их, как отдельных личностей. — О, не знал, что у такого милого мальчика может быть такой грязный язык. — качает головой Федор, от чего его улыбка становится еще более мерзкой. — А ведь я могу тебя за это наказать прямо сейчас. — Себя накажи! — огрызается рыжий, а потом, чтобы не дать себе передумать, про себя скороговоркой проговаривает, чувствуя, как Арахабаки повторяет за ним. — «О, дарители тёмной немилости, не тревожьте меня снова.» И он закрывает глаза, с торжествующим оскалом готовясь погрузиться в привычное уже кровавое безумие с головой.