Hidden Gem

Куроо Тецуро

      У этого паренька проблемы.       Так думал Куроо Тецуро, наблюдая за мальчиком… Да, мальчиком, потому что он едва ли выглядел достаточно взрослым, чтобы быть в стриптиз-клубе в час ночи. Просто то, что его удостоверение личности с фотографией выглядело достаточно реальным, не означало, что это действительно было так. Но что удивительно — парниша не заказал ничего, кроме клюквенного сока, так что бармен не собирался начинать расследование.       В любом случае, у мальчика были совсем другие проблемы.       Остекленевшие глаза, красноватый оттенок на веснушчатом носу, пересохшие губы, которые постоянно увлажнялись нервными прикосновениями розового языка… Взгляд, который довольно часто можно было увидеть под меняющимся приглушенным светом и высоким потолком Hidden Gem. Ну, в самом деле, в клубе было не менее пяти полуголых мужчин, щеголяющих тугими мышцами каждое мгновение своего пребывания на платформах у шестов. Так что, без сомнений, было легко увлечься своими сексуальными желаниями.       Куроо работал здесь немногим более трёх лет и был в курсе всех типажей бывающих тут клиентов. Если бармен догадывался, что парень либо изучает свою сексуальность, либо девственник на пути исправления этого факта, то обычно он позволял этому случиться. Кто Куроо Тецуро такой, чтобы вмешиваться в дела, не имеющие к нему никакого отношения?       Но этот мальчик — Куроо назвал бы его Веснушкой — не сводил глаз с одного конкретного танцора всё то время, что торчал в клубе.       Цукишима Кей.       Жестоко, правда. Веснушка был бы разорван в клочья.       А поскольку Тецуро всегда считал себя очень хорошим парнем, он решил вмешаться.       — Хочешь ещё чего-нибудь? — спросил бармен, спрятав усмешку. Мальчик суматошно подскочил и поднял голову, уставившись на него. Веснушка глянул на свой пустой стакан, и понимание появилось в его глазах, а плечи заметно расслабились.       — Ах… ещё один клюквенный был бы очень кстати, — ответил он, выглядя на порядок смущённо. Куроо изобразил на лице улыбку.       — Высокий блондин тоже был бы очень кстати, верно?       Паренёк ошеломлённо посмотрел на него, а потом настолько сильно покраснел, что мог бы соперничать с неоновыми огнями на вывеске с названием клуба снаружи.       Куроо перегнулся через стойку, наклонился ближе и вздохнул:       — Не хочу тебя расстраивать, малыш, но это Цитрин. Он, вроде как, известен здесь как Ледяной Принц… Никогда ни с кем не ходит домой. Просто, чтобы ты знал.       — Ах… — повторил мальчик, опустив глаза на стойку. — Вовсе нет… я не… он просто такой… красивый.       Тецуро кивнул на это головой в знак согласия.       — Очень. И очень кислый, — сказал Куроо, а затем усмехнулся своей собственной шутке. Мальчик удивлённо поднял брови. Ну еще бы он это понял. — По правде говоря, ты не так уж много теряешь. Но если хочешь снять кого-то… Я бы, на твоём месте, выбрал кого-нибудь другого.       Всё лицо, да что там — даже кончики ушей и задняя часть шеи паренька были пунцовыми, когда тот произнес, заикаясь:       — Я не собираюсь этого делать… Я имею в виду… у меня сейчас нет денег…       Тецуро почувствовал себя по-настоящему скверно из-за всеобъемлющего смущения паренька и решил отступить, а именно — выполнить свою работу.       — Сейчас принесу тебе клюквенный, — произнес бармен с вежливой улыбкой. Веснушка глубоко вздохнул.       — Спасибо, — пробормотал он.       Куроо быстро налил клюквенный сок, а затем обслужил еще несколько клиентов, прежде чем знакомый голос раздался слева от него.       — Хэй-хэй-хэ-э-эй!       Настоящая ухмылка во все тридцать два появилась на лице Куроо, когда он, подняв глаза, увидел Бокуто Котаро, несущего три ящика алкоголя и смотрящего по сторонам своими извечно горящими неподдельным любопытством и озорным весельем золотыми глазами.       — Бо! Ты что-то рано! — ответил Тецуро, открывая перед ним дверь за барную стойку.       — Но все пучком, да? То есть, я вообще-то приехал сюда двадцать минут назад. Сидел в грузовике, снаружи, и ждал закрытия, но это невероятно скучно! — причитал Бо, осторожно ставя ящики на пол за стойкой. Три за раз было довольно смело… Куроо-то думал, что Бокуто может справиться только с двумя, но посмотрите на эти выпирающие мускулы на его руках! Да, Бокуто Котаро был создан для тяжёлой работы. А Куроо Тецуро, возможно, просто немного завидовал.       — Да, никаких проблем! Не нужно было ждать в грузовике — ты же знаешь, я люблю, когда мне есть с кем поболтать, — убеждал Куроо.       — О, я тоже тебя люблю, чувак! — воскликнул парень, обнимая Тецуро за плечи и прижимая к себе. — Я вернусь и буду болтать с тобой обо всем. Вот, о чем захочешь, о том и буду! Сразу после того как принесу доставку!       Бокуто собрался было отчалить, но замер, когда в дверях, ведущих за стойку, возник ещё один человек.       Акааши Кейджи, кодовое имя Топаз, ещё один танцор в Hidden Gem. Только увидев его, Куроо подумал, что Веснушке, вероятно, было бы гораздо легче сделать предложение кому-то вроде Акааши, и повернулся, чтобы озвучить свои мысли, но там, где раньше сидел мальчик, оказалось пусто. Бармен на мгновение задумался: это он спугнул паренька или тот просто слишком расстроился, узнав, что Цукишима в таком направлении не работает?       — А-Акааши-кун! Привет! — почти что пропищал Бокуто. Куроо фыркнул с этого звука, искоса глянув на своего друга.       Бо доставлял алкоголь в клуб уже почти год и столько же времени сильно сох по кудрявому танцору. Тецуро не мог его винить. Топаз был великолепен: бледная кожа, миндалевидные глаза и грациозные движения. Но Бокуто был закоренелым романтиком, ходить-по-пляжу-под-луной и эти-цветы-имеют-особый-смысл рода, в то время как Акааши…       Что ж. «Ударь его и брось» звучало грубо, но Куроо был честным человеком.       — Здравствуй, Бокуто-сан, — сказал Акааши, прежде чем повернуться к Тецуро. — Вода?       — Уже иду.       — Вода! Это хорошо, Акааши-кун, ты должен оставаться увлажнённым! Все эти танцы, должно быть, утомляют, да? Но, я имею в виду, это того стоит! Ты прекрасен! Я имею в виду, что твои танцы прекрасны! Не то чтобы тебя в них не было! — начал бессвязно бормотать Бокуто, хаотично размахивая руками в воздухе.       — Интересно, кто здесь больше всех хочет пить, — заметил бармен, подняв стакан с водой и намеренно проигнорировав обиженный блеск золотистых глаз. Акааши взял воду и позволил уголкам своих губ чуть приподняться вверх. Куроо не был уверен, смеётся ли он над выходками Бокуто или благодарен за холодный напиток.       — Я пойду за оставшейся выпивкой! — объявил Бо. Когда он прошёл мимо Топаза, направляясь обратно к выходу, Куроо уже мог поклясться, что Котаро надулся.       — Так же энергичен, как и всегда, — заметил Акааши, как только Бокуто вышел на улицу.       — Это Бо такой для тебя. Брось ему кость, Акааши, — не слишком весело усмехнулся Тецуро, на что Акааши что-то промычал, но больше ничего не сказал.       Посетитель в конце бара подал знак, и бармен сделал, вероятно, один из последних заказов этой ночи, учитывая, что до закрытия оставалось плюс-минус десять минут.       Топаз задержался у стойки, что было не совсем обычным делом, поэтому, выполнив свои обязанности, Куроо вернулся к танцору.       — Как прошла ночь?       — Нормально, — ответил Акааши. Он сделал ещё один глоток воды и поставил стакан на стойку. — Куроо, ты не знаешь, где здесь можно снять квартиру подешевле?       Тецуро приподнял бровь.       — Ты что, переезжаешь?       — Это не мне.       — Хм. Не могу сказать, что я сделаю это сразу, но могу поискать некоторые варианты, — ответил Куроо. Hidden Gem был расположен на окраине города, считаясь слишком «порочным» для шумного центра. Жилых помещений в непосредственной близости было немного и к тому же находились они достаточно далеко друг от друга. Тецуро еще повезло, что его дом был хотя бы в пятнадцати милях отсюда.       Акааши кивнул.       — Спас-       — Спасибо, что пришли сегодня, но, к сожалению, наше время подошло к концу! — голос, разнёсшийся над ними из динамиков, оборвал Акааши. Толпа разочарованно засвистела, а шатен на сцене только кокетливо улыбнулся и послал зрителям воздушный поцелуй. — Не могу дождаться завтра, чтобы снова увидеть все ваши красивые лица!       Ойкава Тоору, также известный посетителям как Алмаз и ведущий танцор Hidden Gem, выставил бедро, чтобы последние несколько купюр нашли свой путь в карман и за пояс его коротких чёрных шорт. Несколько раз качнув бёдрами и бросив страстный взгляд, он еще раз попрощался с уходящими гостями, и резко вздернул бровь, когда чья-то дерзкая рука сжала внутреннюю сторону его бедра. Куроо заметил, что Ивайзуми Хаджиме, один из телохранителей клуба, тоже увидел это и внимательным взглядом следил за нарушителем, но отвернулся, когда тот вышел из здания.       После бармен плыл по течению. Толпа медленно рассеялась, исчезнув в теплоте ночи, пока Куроо убирал бар и намывал стаканы, а Бокуто делал несколько заходов, чтобы пополнить запасы. После того как танцоры оделись и начали расходиться, раздались крики прощания, и Ивайзуми задержался у бара, чтобы быстро выпить виски, прежде чем исчезнуть самому. Тецуро выжимал тряпку в раковине как раз в тот момент, когда Бо принес последний ящик.       — Фух, вот это тренировка! — заявил парень. — Это, вроде как, всё. Хочешь, я помогу тебе с полками?       — Было бы здорово, чувак, — ответил Куроо, вешая влажную тряпку на кран. Бокуто подошел к дверцам шкафа, уже зная, где что хранится (он делал аналогичное предложение помощи и раньше). Тецуро наклонился, чтобы помочь, но тут Бокуто вытащил на свет бутылку Jagermeister, и его глаза загорелись.       — А ты когда-нибудь слышал о Мастурбации Бабочки*?! — воскликнул Бо, покачивая бутылкой в воздухе. Короткий смешок сорвался с губ бармена.       — Полагаю, у каждого свои причуды? — хихикнул Куроо, хватая бутылки из коробки и убирая их в шкаф.       — Нет, бро, это настоящий коктейль! Jagermeister, Midori и ананасовый сок! Это должна быть пушка, — объяснил Бокуто.       — А я-то думал, что Скользкий Сосок — самое плохое название коктейля, — прогудел бармен, и настала очередь Бокуто рассмеяться.       Раздался щелчок закрывшейся двери, который заставил парней замолчать. Куроо поднялся с колен из-за барной стойки, с удивлением заметив Цитрина. Он думал, что все уже ушли. Блондин шёл к входной двери, с нахмуренными бровями уставившись в свой телефон.       — Спокойной ночи, Цукишима-сан! — закричал Бокуто, заметив его.       Цукишима бросил быстрый взгляд в их сторону, прежде чем снова уткнуться в свой телефон, так и не произнеся ни слова. Тецуро фыркнул.       — Да, его бы съели.       — А? Кто? — спросил Бокуто, на что Куроо только покачал головой и махнул рукой, снова опускаясь на колени, чтобы продолжить заполнять стеллаж. Не прошло и минуты, как звук открывшейся двери эхом отразился от стен. Бармен оглянулся, приметив, что Цитрин вернулся в клуб, выглядя ещё более недовольным, чем обычно.       — Что-то не так? — спросил Тецуро, снова вставая. Бокуто подскочил следом.       — На той стороне улицы стоит какой-то парень, — ответил Цукишима, прислонившись к стене у выхода и скрестив руки на груди. Куроо поднял бровь и направился к входной двери.       — Он выглядит подозрительно или что-то в этом роде? — спросил Бокуто. Куроо приподнял штору, подойдя к окну, и глаза быстро нашли фигуру человека, стоящего под уличным фонарём через дорогу. Он засунул руки в карманы, лениво поглядывая то на клуб, то обратно на улицу.       — Это тот парень, который схватил Ойкаву, — заметил Тецуро, позволяя шторе упасть. Он повернулся к Цукишиме. — Тебе лучше остаться здесь, на всякий случай.       — Да неужели, — ядовито выплюнул танцор, потянувшись за телефоном. Глаз Куроо дёрнулся.       — Если он всё ещё будет там, когда мы с Бо закончим, я провожу тебя, — сказал Куроо, решив проигнорировать фирменный сучизм, который продемонстрировал Цукишима Кей. Он не получил никакого ответа, тогда снова обошел бар, возвращаясь к своей работе.       — У него была плохая ночь? — прошептал Бо, стараясь, чтобы его не услышали.       — Если так, то каждая ночь для него — плохая, — вздохнул Тецуро. — Он просто мудак. Откуда у него столько поклонников — выше моего понимания.       — Но так ли это на самом деле? Я имею в виду, что он не Акааши, но…       — Кстати, что это, черт возьми, было? Спотыкаешься о собственный язык… Будь мужиком и пригласи его как следует.       — Куроо-о-о, ты же знаешь меня! Он сказал, что его не интересуют свидания, так что и я ему не интересен, — захныкал Бокуто, словно побитый щенок.       — Только потому, что он не заинтересован в свиданиях, не означает, что он не заинтересован в тебе. Может, тебе просто нужно раскачать его мир, чтобы привлечь внимание, — ухмыльнулся Куроо. Нет, ну завернул он, конечно, круто. Даже для себя. Бо закрыл лицо руками и быстро затряс головой, издавая какие-то булькающие звуки. Смешок сам по себе вырвался изо рта.       — Ради всех нас, пожалуйста, сделай это.       От неожиданности Бокуто грохнулся, потеряв равновесие и приземлившись задом на пол. Тецуро удивленно поднял глаза на Цитрина, который склонился над барной стойкой и смотрел на них сверху вниз. Свет падал на его лицо так, что Куроо не мог не заметить сияние блесток на коже. Раньше они выглядели прекрасно в сочетании с нарядом танцора, но теперь — с простой белой футболкой — довольно странно.       — Если мы ещё раз услышим в гримёрной о том, насколько мускулистые у тебя руки, я думаю, что задушу кого-нибудь, — закончил Цукишима с совершенно невозмутимым выражением лица. Бо мгновение выглядел шокированным, а затем его глаза расширились еще больше.       — Он говорит обо мне?! — воскликнул он. Тецуро практически видел эти анимешные звёздочки в его глазах.       — Вы двое скоро закончите? Я устал, — спросил Цукишима, подперев щёку рукой.       — Нет-нет-нет-нет, ты не можешь просто так оставить меня, Цукишима-сан! — почти завопил Бокуто, вскакивая со своего места на полу. Блондин презрительно скривил губы. — Ему нравятся мои руки? Что ещё он говорил?!       — Что ты громкий и раздражающий. — Как проколотый воздушный шарик, Бокуто сдулся, опустив голову. — Хмм… Но нет, возможно, это сказал я.       Раздался воистину возмущенный крик.       — Ты прав, бро, он настоящий мудак! — возмущённо воскликнул Бокуто, тыча пальцем в сторону Цукишимы.       Глаза блондина резко нашли взгляд Куроо, а тот тут же стал разглядывать бутылки.       — Раз, два, и готово. Спасибо, что остался и помог, Бо. И не беспокойся слишком сильно об Акааши, хорошо? Что насчет наших планов потусоваться в эти выходные, м-м? — спросил Тецуро, подтолкнув подавленного мальчика-посыльного и надеясь сменить тему разговора.       Он чувствовал себя немного неловко, всё ещё ощущая на себе, как приклеенный, пристальный взгляд Цитрина. И хотя они работали вместе уже больше года, Куроо почти не разговаривал с ним, по большей части они просто здоровались и прощались. Было совершенно очевидно, что Цукишима не был общительным человеком, но Тецуро еще никогда открыто не высказывал своего мнения о нем самому Цукишиме в глаза.       — Да, хорошо, — пробормотал Бо. Он покачал головой и ответил более решительно: — Да! Пицца и день игровых автоматов?       — Ты это знаешь, — улыбнулся Куроо.       — Тогда я пошел! Эй, я тоже поеду к главному входу, чтобы помочь тебе следить за жутким парнем!       — Тебе не надо, Бо.       — Да, но я всё-таки собираюсь! Не могу же я оставить вас вдвоём в беде!       — Чувак. Я, определённо, Прекрасный Принц в этой ситуации, и мне больно, что ты этого не видишь, — сказал Тецуро, драматично положив руку на сердце. Смех Бокуто последовал за ним через черный выход, а потом все стихло. Куроо заёрзал, отодвигая в сторону опустевший ящик. — Я только заберу свои вещи из подсобки.       Забрав бумажник и ключи, бармен стянул с себя чёрный фартук и попытался избавиться от неприятного ощущения в животе. Он был уверен, что не ошибся в своем суждении, но теперь, когда Бокуто проговорился, не мог не чувствовать себя немного виноватым. Напряжение на рабочем месте было последним, чего он хотел. Нет, вычеркните это. Жалоба менеджеру на грубого бармена была последним, чего он хотел в этой жизни. Шимизу Киёко яростно защищала своих танцоров, и Тецуро не хотел быть тем, кто, вот неудача, попадёт под ярость этой женщины.       Когда он вышел из подсобки, Цукишима выглядывал из-за жалюзи.       — Он всё ещё там?       — Да. На том же месте, — ответил Цукишима, отпуская штору. Куроо присвистнул.       — Действительно жутко. Ты точно не хочешь сообщить в полицию или ещё что-нибудь?       — Если Прекрасный Принц слишком напуган, то мудак защитит его, — бросил Цукишима, взглянув на Куроо, прежде чем открыть дверь. Тецуро моргнул. Цукишима сказал это так спокойно, что Куроо не был уверен, должен ли смеяться, чувствовать раскаяние или быть оскорблённым. Он быстро последовал за блондином, остановившись, чтобы запереть клуб.       Оба шарахнулись, когда из-за угла донесся громкий неприятный сигнал, а затем из переулка вынырнул грузовик Бо. Его выключенные фары доказывали, что тот хотел быть подлой сукой, и Тецуро откровенно заржал с человека через дорогу, который выглядел таким же поражённым этим вопиющим беспорядком.       — Спокойной ночи, вы двое! — крикнул Бокуто из опущенного окна.       — Увидимся, Бо! — крикнул в ответ Куроо, шагая чуть впереди грузовика вместе с Цукишимой.       Быстрый взгляд через плечо дал Куроо понять, что их жуткий гость теперь пробирается вниз по улице в противоположном направлении. Бокуто включил фары и поехал своей дорогой. Ночная тишина постепенно опустилась на их плечи. Заметив краем глаза какое-то движение, Тецуро обернулся — Цукишима поднял руку, чтобы прикрыть зевок.       — …тебе нужно добраться до железнодорожной станции? — спросил Куроо. По его мнению, светская беседа была лучше неловкого молчания. Очевидно, его спутник этого мнения не разделял, он хмыкнул в ответ и промолчал.       Пожав плечами, Тецуро стал выстукивать пальцами по своей ноге ритм, засевший в голове, пока в поле зрения не появилась железнодорожная станция. Увидев, что и его поезд подъезжает, Куроо порадовался такому замечательному моменту.       — Прекрасно! Это мой.       Блондин направился к другой стороне платформы, очевидно собираясь ехать в противоположном направлении. Ему придётся еще немного подождать, пока прибудет его поезд. Тецуро серьезно обдумывал это, пока ждал, когда поезд остановится.       — Благодарю.       Он удивлённо оглянулся через плечо, когда двери вагона открылись, но заметил только светлый затылок Цукишимы. Может ли быть, что Кей поблагодарил, или ему послышалось? Будучи уверенным, что его голос все равно заглушит внезапная волна людей, Куроо, в неопределенности, запрыгнул в свой поезд.

Цукишима Кей

      Цукишима Кей сердито пролистал объявления о квартирах на своем телефоне. Казалось, что каждое свободное место было либо до смешного дорогим, расположенным в самой сомнительной части города, которую только можно себе представить, либо слишком далеко от Hidden Gem. Он уже натерпелся — каждый раз возвращается домой около четырех утра, хотя его смена заканчивается в два. Так что если бы дорога заняла еще больше времени, все его мышцы, забитые после нескольких часов танцев и балансирования на шесте, никак не успели бы отдохнуть и расслабиться. Люди недооценивают те бесконечные усилия, которые требуются для работы на шесте, а также боль и синяки, расписывающие ноги после высоких каблуков.       Внезапно на его плечи легла тяжесть, сопровождаемая сладким запахом кокоса.       — Слезь, — пробормотал Кей, хотя и не сделал ни малейшего движения, чтобы оттолкнуть другого танцора.       — Цитри-и-и-и-ин! ~ — пропел Ойкава, растягивая его сценический псевдоним. — А где спрей с блестками? Суга сказал, что последним его брал ты.       — Блестеть с этой западной темой? — спросил Акааши, завязывая узлом фланелевую рубашку.       Все танцоры были одеты одинаково: фланелевая рубашка, синие джинсовые шорты с потёртостями по краям, ковбойские сапоги и такая же шляпа — всё для вечернего вестерна. Цукишима был благодарен за перерыв с высокими каблуками.       — Нет ничего плохого в том, чтобы быть сказочным ковбоем, — фыркнул Ойкава.       — Проверь второй ящик вон там, — ответил Цукишима, порадовавшись, когда вес Алмаза покинул его плечи. В клубе уже было достаточно тепло, и Кей только надеялся, что помещение проветрят, прежде чем они пойдут танцевать. Он почувствовал, что рядом с ним кто-то сел, едва касаясь его ноги.       — Как идут поиски квартиры? — спросил Акааши. Цукишима вышел из вкладки и позволил своему телефону погаснуть.       — Непродуктивно. Но мне скоро придётся на что-то соглашаться, — его нынешний дом был закрыт после третьей подряд неудачной санинспекции. Кей, как и любой другой нормальный человек, не очень-то хотел иметь дело с чёрной плесенью на стенах, но, с другой стороны, он и не пытался найти себе новое место до сего момента.       — ИВА-ЧАН! Я ХОРОШО ВЫГЛЯЖУ? — раздался крик Ойкавы в дверном проёме, сопровождаемый смешками других людей в раздевалке. Ежедневное преследование Ивайзуми Ойкавой всегда было забавным зрелищем.       — Не забывай, что ты всегда можешь остановиться у меня, — предложил Акааши, наклонившись к Цукишиме так близко, что они могли бы соприкоснуться локтями. От такого движения Цукишима-до-Hidden-Gem отодвинулся бы точно так же, как и от нападения Ойкавы на его плечи. Но здесь танцоры формировали что-то вроде семьи — хотя это и была довольно странная, дисфункциональная семья, — и Кей смог по достоинству это оценить.       — В крошечной однокомнатной квартирке? — Цукишима бросил на друга многозначительный взгляд.       Однажды он был в доме Топаза, когда Ойкава настоял, чтобы танцоры собрались вместе на рождественскую вечеринку, и они с Акааши были единственными в то время, кто жил в одиночестве. Кей был далёк от того, чтобы позволить куче людей вторгаться в его личное пространство, поэтому Акааши взял всю их семью к себе. Закончилось тем, что они пошли в бар после неполного часа тесноты в однушке, которую снимал Акааши.       — Я буду известен как первый человек, который забрал Ледяного Принца домой. Хорошо звучит, — усмехнулся Топаз.       Кей фыркнул. «Ледяной Принц» — прозвище, которое было неожиданным, но не совсем нежеланным. По своей природе он был интровертом, и постепенно это превратилось в его характер: тот, на кого можно смотреть, но нельзя касаться. Он действительно гордился своим титулом, хотя никогда бы в этом не признался.       Очевидно, не все разделяли это мнение. «Все» — это тот самый бармен с вечно лохматыми волосами, который делит с ним каждую смену.       — О, но, Топаз, разве ты не знал, что Куроо-кун уже имел честь сделать это? — спросил Ойкава, внезапно оказавшись рядом с ними с гадкой ухмылочкой. Цукишима вполне законно опасался сверхъестественной способности Алмаза высказывать вслух именно то, о чём думают люди в данный момент.       Глаза Акааши расширились и впились в лицо Кея. Тот вздохнул.       — Мы шли до станции вместе, — поправил его Цукишима, встав и направившись к шкафчикам, чтобы спрятать телефон на ночь — совсем скоро они отправятся на свои платформы. Набрав пароль на замке, Цукишима бросил взгляд через плечо. — Откуда ты вообще об этом знаешь?       — Мой любимый Ива-чан рассказывает мне всё! — Ойкава задумчиво вздохнул, прежде чем выпрямиться. — На самом деле, он следил за тем парнем, который прятался возле клуба. Ты знаешь, что он трижды хватал меня?! Какая наглость у некоторых мужчин!       — Погоди, а почему мне об этом не сообщили? — спросил Акааши.       — Ива-чан хотел пока что держать это в секрете. Только не говорите ему, что я рассказал! — сказал Алмаз, покачивая руками вперёд-назад, чтобы особенно выделить свою мысль.       — Сейчас начнётся первая песня, ребята, — сказал Сугавара Коуши, заглядывая в открытую дверь.       — Я так и не нашёл блеск! — завопил Ойкава.       — Я хочу услышать больше об этом после шоу, — попросил Акааши.       Кей проигнорировал их обоих и вышел. Теплый воздух и приглушённые огни приветствовали его, сопровождаемые постоянным гулом болтовни. Пока танцоры только выходили, но на них уже устремлялись многочисленные, готовые сожрать одними лишь глазами клиенты, а следующие за этим ухмылки и свист доказывали, что их западные наряды вполне себе имели успех. Как только Цукишима собрался отойти от Акааши, чтобы занять своё место рядом с ближайшим к барной стойке шестом, он поймал взгляд голубых глаз.       — Возможно, я рассказал Бокуто-сану о твоем увлечении его руками, — просто признался Кей, подождав достаточно долго, чтобы увидеть, как стоическое лицо Топаза исказилось, и только после отвернуться и расправить плечи.       Его ноги коснулись платформы, и всё было готово к шоу. Цитрин прислонился спиной к шесту и вытянул руки над головой, чтобы ухватиться за металл. На мгновение его глаза остановились на барной стойке, на Куроо — с его фирменным я-только-что-встал-с-кровати на голове и чёрным фартуком — смеющегося и делающего шоу из смешивания напитков.       Затем заиграла музыка, и Цукишима потерялся в ритме.

***

      К тому времени, когда Кей сделал первый перерыв, он был уже без ковбойской шляпы и рубашки, феерически сняв их и бросив в нетерпеливые руки аудитории. Обычно он не терял половину своего наряда до первого перерыва, но сегодня в клубе было уж очень душно, и Цукишима был вынужден беспокоиться о поте, который мог покрыть шест, даже несмотря на то, что он старательно припудривал руки, прежде чем встать на платформу. А ещё он отчаянно нуждался в прохладительном напитке.       Собрав рассыпанные по платформе купюры, танцор спустился вниз, разгладил смятые бумажки так хорошо, как только смог, и сложил их стопкой.       — Эй, уже перерыв?       — Ты ведь потеряешь эти шорты, Цитрин?       — Нет, старик, он должен их оставить! Цитрин, ты выглядишь бомбически!       — Я заплачу тебе сегодня вдвое больше, если пойдёшь со мной домой.       Танцор промолчал. Он отвел ладонь с небольшой пачкой купюр назад и положил ее в задний карман, прежде чем повернулся к группе парней, разговаривающих с ним. Они сидели за ближайшим к его платформе столиком, и с первого взгляда можно было убедиться, что это завсегдатаи. Пристальный взгляд Кея остановился на том, который только что предложил свои услуги, и опытная ухмылка скользнула по его губам.       — Вы бы не справились со мной, — многообещающе произнес он, продолжив свой путь к бару как раз, когда шумные крики и смех начали раздаваться от мужчин за столом, очевидно поддразнивающих друга.       Стараясь не обращать внимания на взгляды окружающих, Цукишима шел прямо к своей цели. К несчастью, тут же встретившись взглядом с кем-то сидящим за стойкой — с маленьким мальчиком с лицом, полным веснушек и… паники? Словно увидев привидение, паренек в отчаянии поставил свой почти полный стакан на барную стойку — красная жидкость выплеснулась через край — и соскочил со стула, собираясь уйти. Его локоть задел что-то на стойке — что-то, похожее на бумажник, — а сам мальчик стремительно полетел на выход.       Кей нахмурился, когда понял, что да, на полу лежал именно бумажник, и этот парень собирался уйти без него.       «Хлопотно», — подумал Кей, когда нагнулся, чтобы подхватить бумажник, и направился за паникёром. Мальчик, к счастью, не бежал, а длинные ноги Цукишимы сейчас были преимуществом.       — Хэй! — окрикнул танцор, напугав нескольких стоящих рядом человек. Может быть, Кей и не болтун, но если хотел, то мог говорить громко. Это сработало, веснушчатый мальчик испуганно обернулся, а увидев Цукишиму, бедняга покраснел как вишня. Цукишиме оставалось только озадаченно приподнять в ответ светлую бровь.       — Ты уронил свой бумажник, — сказал Кей, будучи достаточно близко, и вытянул руку с коричневой кожей. Глаза мальчика расширились, и он потянулся за ней.       — О-о! Спасибо, — пробормотал паренек, посмотрев на Цукишиму, прежде чем снова уткнуться взглядом в бумажник. Танцор чуть не фыркнул от такого взволнованного поведения, работая в стрип-клубе больше года, он уже привык к тому, что клиенты очень открыты в вопросах сексуальности.       — Да, просто смотри, что ты делаешь, в следующий раз, — сказал Цукишима на прощание, поворачиваясь, чтобы уйти.       — Э-эм! — набрав воздух громко выдал мальчик, заставив танцора замереть. Хотя лицо мальчика всё ещё было красным, он внезапно принял решительный вид, сжимая свой бумажник. — М-могу… Я имею в виду… если у вас есть время… могу я купить немного вашего времени?! — голос бедного паренька почти сорвался в конце, и, ну правда, Кей не смог остановить свое фырканье.       — Я не принимаю такие предложения, — как бы ни нервничал этот мальчик, Цукишима никак не мог найти в себе силы для язвительного замечания. Однако, услышав ответ, тот еще больше запаниковал, сильно тряся головой.       — Нет! Всё совсем не так… просто в клубе! Посидите со мной немного, — объяснил мальчик и вдруг осекся. — Ах, простите. Куроо-сан уже сказал мне не беспокоить вас.       А вот это привлекло внимание Цукишимы.       — Что именно он сказал? — спросил Кей, скрестив руки на обнажённом торсе. Он наблюдал, как глаза мальчика остановились на его груди, прежде чем быстро вернуться к лицу.       — Кхм… что вы известны как Ледяной Принц? — неуверенно вопросил мальчик. — Что я зря теряю время… но, ах, вы очень красивы, чтобы просто смотреть, понимаете?!       Бровь Цукишимы дернулась. Он вдруг почувствовал раздражение. Этот бармен очень наглый, ведет себя так, будто знает Цукишиму, хотя они почти не разговаривают. Что ещё он рассказывает о нем своим клиентам?       — Как тебя зовут?       Глаза мальчика расширились.       — …Ямагучи Тадаши.       — Ямагучи-кун, — эхом отозвался Кей, протянув руку и проведя пальцами под подбородком Ямагучи. Тот аж рот приоткрыл от удивления, и Цукишима наклонился ближе. — Что ты хочешь, чтобы я сделал за это время?       Цукишима был уверен, что если бы из ушей человека чисто физически мог бы идти пар, то у Ямагучи он бы наверняка уже повалил.       — Э… что ж… п-поцелуй? — наконец пробормотал паренек, крепко зажмурившись. — Меня никогда не целовали… парни…       Хотя это должно было быть понятно по его поведению, но признание все же удивило Кея и заставило немного опасаться — он определенно точно не хотел, чтобы за ним таскался влюблённый мальчишка с детским личиком.       — Открой глаза, — властно приказал Цукишима, и Ямагучи немедленно подчинился. — Я тебе не бойфренд.       Ямагучи выглядел смущённым.       — Я… знаю это?       — Хорошо, — кивнул Кей и сократил расстояние между их губами.       Он почувствовал, как Ямагучи задохнулся, и продолжил наступление, смело посасывая нижнюю губу своими губами. Словно вернувшись в настоящее, Ямагучи ответил с таким пылом, что Цукишима даже был застигнут врасплох — он ожидал чего-то более нерешительного и застенчивого. Кей ощутил горячие ладони Ямагучи на своих обнажённых боках, которые тянули ближе, а мягкое скольжение языка заставило губы Цукишимы раскрыться. Более чем довольный таким ответом, Цукишима подыграл ему, сжимая и раздвигая губы, но не смог притворяться покорным слугой слишком долго. Он встретил язык Ямагучи собственным, проведя руками по его шее сзади, чтобы придержать. Дыхание мальчика было горячим — он пытался надышаться в тот короткий миг, когда они отстранились друг от друга, и вот Кей снова соединил их губы для второго чувственного поцелуя, а затем отступил. Ямагучи выглядел ошеломлённым, а танцор ухмыльнулся.       — Доволен?       Ямагучи закусил губу.       — …вы уверены, что не пойдете со мной? — уточнил Ямагучи. Он все еще был красным, сливаясь со своими веснушками, но это было гораздо менее очевидно, чем раньше. Карие глаза умоляли, и Цукишима почти почувствовал себя плохо.       — Я не могу этого сделать. Но ты отлично целуешься. Приходи еще, и я, возможно, побалую тебя, — тихо и многообещающе прошептал Цукишима. Это другая сущность, которая говорила и делала то, что заставляло клиента приходить снова. Это хороший бизнес. Однако Кей поймал себя на мысли, что действительно не прочь снова побаловать Ямагучи.       Парень выглядел довольным его словами, почти восторженным и, — разве это не было восхитительным, — он полез в бумажник и вытащил двадцатку.       — Спасибо, — произнес Ямагучи, и Цукишима указал бы, что двадцать — это слишком много за простой поцелуй, но мальчик выглядел таким серьёзным и решительным, что танцор взял деньги без единого слова.       Возможно, это было как-то связано и с тем, что у Кея сейчас отчаянно не хватало денег и он брал все, что предлагали. Вероятно, именно по этой причине он посчитал себя обязанным вернуть Ямагучи выпавший бумажник… Цукишима, наверное, расплакался бы, если бы с ним случилось что-то подобное.       После этого мальчик ушёл, оставив Кея заканчивать свой первоначальный квест по получению напитка. К тому же, его перерыв почти закончился.       — Воды, пожалуйста, — попросил Цукишима, когда подошел к бару. Бармен оглянулся и кивнул.       — Принято! Дай мне секунду, — ответил Куроо, завершая два замороженных напитка с вишнями сверху.       Кей облокотился на барную стойку и подпер рукой подбородок, наблюдая за суетой Куроо. Когда бармен, наконец, протянул стакан с ледяной водой, а Цукишима взял его, пальцы на мгновение соприкоснулись с костяшками Куроо.       — Я был бы так же признателен, если бы ты не говорил клиентам, чтобы они не подходили ко мне, — небрежно добавил Кей, сделав глоток воды. Брови Куроо удивленно приподнялись. — Я благодарен, что ты проводил меня, когда мистер Крипо был рядом, но мне действительно не нужен личный Прекрасный Принц, или как ты там себя называешь.       Он не стал слушать ответ брюнета, развернувшись спиной и направившись обратно к платформе. Всё те же завсегдатаи сидели за столом и удовлетворенно шумно поприветствовали его. Когда на дне бокала остался только лёд, Цукишима снова взобрался на платформу и занял своё место.