Hidden Gem

      Была рождественская ночь, и Кей чувствовал, что из-за этого костюма его ещё долго будет раздражать звон колокольчиков. Белая майка, гольфы с карамельными тростями, красные туфли на каблуках и красная юбка, подбитая мехом с маленькими золотыми колокольчиками, которые звенели, звенели и звенели при каждом его движении… этого было достаточно, чтобы свести человека с ума. Этот звук действовал ему на нервы всё время, особенно когда он крутился на шесте. Терпение истощалось всё сильнее с каждой ушедшей минутой.       Он не мог вспомнить, когда в последний раз ночь на работе казалась ему вечностью.       Но, возможно, дело было не столько в колокольчиках, сколько в том, что в конце ночи он увидит Куроо.       Может быть, и в том, и в другом.       Боже, как же он скучал по Куроо. Это было ужасно: раньше он видел своего парня каждый божий день дома, на работе и в перерывах между танцами, а сейчас — только на экране компьютера. За стойкой работал новый бармен, приятный, но тихий человек по имени Кай. Полночь теперь была гордой соседкой Цукишимы по квартире, поскольку в общежитии колледжа не разрешалось держать домашних животных. Это едва заметно изменило его жизнь, но постоянно напоминало, что Тецуро далеко.       Не то чтобы они никогда не виделись вживую. Они ездили друг к другу на поездах, чтобы провести вместе уик-энд, но Кей работал по ночам, а часто и в субботу, и воскресенье, так что им было трудно выстроить расписание. Куроо даже не вернулся домой после первого семестра, потому что работал в кампусе колледжа.       Но теперь, после окончания второго семестра, он наконец-то едет домой на каникулы, на целых две недели.       — Последняя песня этой ночи, друзья. Но вы же знаете, как говорят: лучшее напоследок. Поэтому мы надеемся, что вы останетесь с нами до конца, — проворковал Ойкава, подходя к краю сцены и бросая кокетливые взгляды в толпу.       «Наконец-то», — мысленно простонал Цукишима, прислоняясь к шесту на краткий миг отдыха между песнями. Затаив дыхание, он обвёл взглядом лица людей, стоявших ближе всего к платформе, и ухмыльнулся. Чем чаще встречаешься взглядами с посетителями, тем больше будет вероятность получить от них чаевые. Вот такая вот уловка у танцоров.       Зазвучала тяжёлая музыка, и он подтянулся на пилоне, медленно раскачиваясь, а колокольчики звенели на подоле юбки. Плавными, привычными движениями он выгнул спину и вильнул бёдрами. Он украдкой бросил взгляд на платформу Акааши, сильно позавидовав, потому что Топаз был одет в костюм преимущественно с лентами. Никаких тебе дурацких колокольчиков, стучащих по ногам.       Кей слизнул каплю пота с верхней губы, пытаясь избавиться от этого напряжённого, ужасного настроения, которое никак не хотело его отпускать. Прикованные к нему взгляды клиентов не оставляли места для ошибок. Даже если он и был «Ледяным принцем», существовала разница между раздражением и недосягаемостью. Он должен был сосредоточиться на музыке, сосредоточиться коротких, но привлекающих внимание жестах и движениях, сосредоточиться на постоянных клиентах и незнакомцах, которые выбрали толпу именно у его платформы, чтобы посмотреть выступление-       Сердце подпрыгнуло, когда он посмотрел вниз и увидел Тецуро, стоявшего там, прямо за парнями у самой платформы. Он, как и всегда, выглядел отлично в обтягивающей тёмно-бордовой рубашке и чёрном пиджаке. Его волосы были немного короче пострижены, но оставались всё такими же дикими, как будто он только что встал с кровати. Скрестив руки на груди, он поднял подбородок и смотрел на Кея с нежной улыбкой на губах и искорками в глазах. Этот взгляд так разительно отличался от всех остальных направленных на него.       Цукишима вздрогнул и удвоил усилия, сосредоточившись на исполнении, пока мелодия последней песни не утихла в динамиках. Внезапно в зале раздались громкие хлопки и свист. Он снова услышал, как что-то говорит Ойкава, и смутно — как один из мужчин у его платформы крикнул: «Спокойной ночи, Цитрин!», но не обратил на это внимания, не сводя глаз с Куроо и шаркая к краю сцены. Кей увидел, как брови Тецуро взлетели вверх, увидел, как он обошёл какого-то парня, чтобы добраться до края платформы, увидел, как он протянул руки, и Кей оттолкнулся от сцены в эти самые руки. Куроо легко поймал его, притянул к себе и поцеловал так, что Цукишима тут же забыл о дурацких колокольчиках. Он поднял руку, чтобы обхватить ладонью лицо Тецуро, наклонил голову и углубил поцелуй, краем сознания чувствуя, что один из высоких каблуков соскользнул с его болтающихся в воздухе ног, но не обращая на это ни малейшего внимания. Он гораздо больше заботился о тепле Куроо и мягкости его губ, ласкающих его собственные.       — …с возвращением, — поприветствовал Цукишима, отодвинувшись ровно настолько, чтобы видеть лицо Куроо. Его ресницы затрепетали, веки открылись, и Кей наконец смог разглядеть насыщенный карий цвет радужки.       — Привет, красотка, — пробормотал Тецуро, и его глаза сощурились от усмешки. Цукишима запоздало сообразил, что тоже улыбается.       — Вау, а можно мне тоже так попрощаться? — прокомментировал какой-то мужчина рядом с ними. Это придало ситуации больше реальности, и Кей похлопал Куроо по плечу. Тот намёк понял и ослабил хватку. Ноги блондина коснулись пола, и он сунул ступню обратно в соскользнувшую туфлю.       — Это было приветствие, и так запрещено делать всем, кроме меня, — дерзко ответил Куроо, сжимая талию Цукишимы.       — Везунчик! — дружелюбно ответил мужчина, достал последнюю купюру и отошёл от парочки, явно направляясь на выход из клуба.       — Ну разве нет? — крикнул Тецуро в удаляющуюся спину и снова переключил внимание на Кея. — Честно говоря, ты, должно быть, очень скучал по мне, раз поцеловал перед толпой!       Честно говоря, Цукишима мог бы сделать даже больше, была тут толпа зевак или нет. Но это подождёт, пока они действительно не останутся одни, а единственный способ сделать это — отпустить Куроо сейчас.       Но он всё же задержался, чтобы нежно провести пальцами по коротким волосам на тёмном затылке и насладиться присутствием своего парня здесь, рядом.       — Не привыкай, — предупредил Кей, язвя не по-настоящему. Как бы сильно он ни скучал по Тецуро, он не мог позволить его эго раздуться ещё больше.       — Если ты не заберёшь эти чаевые, я уведу их у тебя прямо из-под носа. — Голос Ойкавы просочился в маленький пузырь, который они с Куроо создали. Цукишима поднял глаза на ведущего танцора, который стоял на его платформе, указывая на купюры, брошенные у шеста во время танца.       — Приятно знать, что ты такой же невежливый, как всегда. И тебе привет, — саркастически сказал Тецуро, улыбаясь Ойкаве. Тот поднял средний палец.       — С возвращением, — прощебетал Ойкава, а потом развернулся на каблуках и направился в гримёрную.       — Нужно напомнить ему, что он тоже помог с деньгами на колледж? Он отрицает, что любит меня, — хихикнул Куроо. Кей фыркнул и, наконец, отошёл, чтобы поднять деньги.       — Разве у тебя сегодня не допоздна были пары? Было бы проще завтра сесть на поезд.       — Ты имеешь в виду сегодня. Уже второй час. А это значит, что я упустил возможность поздравить тебя с Рождеством, — заметил Тецуро. Как магнит, он снова прильнул к Кею, обняв за талию, пока тот пересчитывал деньги. Цукишима почувствовал, как рука задержалась на талии, пальцы сжали ткань и специально встряхнули юбку, заставив колокольчики истошно зазвенеть. Цукишима быстро схватил ладонь, чтобы остановить раздражающий звук, и бросил на Куроо не впечатлённый взгляд.       — Не надо, я слушал это всю ночь и готов кого-нибудь зарезать, — предупредил он, хотя от этого улыбка Куроо стала только шире.       — Ав, почувствуй рождественский дух, Кей, — поддразнил Тецуро, шаря рукой по ткани, чтобы колокольчики снова завели свою песенку. Цукишима выскользнул из объятий, сделал два шага, чтобы создать безопасное расстояние между ними, и медленно попятился к раздевалке.       — Сегодня в клуб приходил какой-то мужчина в костюме Санты. Я зарядился рождественским духом до конца жизни, — ответил Кей. Куроо последовал за ним.       — Вот это да, — сказал Тецуро, и резко рассмеялся. — Думаю, даже старый Святой Ник нуждается в любви.       — Отвратительно, — фыркнул Цукишима и остановился перед открытой дверью гримёрной. — Я сейчас вернусь.       — Подожди-подожди! — воскликнул Куроо, рванув Кея обратно. Блондин даже не удивился, когда ладони внезапно легли на его щёки, притягивая губы для поцелуя. Это было очень похоже на Тецуро — нежное и игривое движение, и было так легко поддаться его влиянию. Так же легко, как целовать Куроо всю ночь, стоя около гримёрки, хотя было гораздо более привлекательным думать о поцелуях с ним в комфорте и одиночестве собственной квартиры. Рассуждая логически, Цукишима это понимал. Но Тецуро был таким тёплым, его губы были такими соблазнительными, и просто стоя рядом с ним, понимая, что не нужно будет отпускать его после короткого уик-энда, Кей обнаружил, что сам наклоняется, втягивая его в очередной поцелуй.       — И ты называешь нас отвратительно милыми.       Блондин снова отстранился и посмотрел на Акааши, стоявшего в дверях гримёрной в одних джинсах.       — Привет, Акааши, — с улыбкой поприветствовал его Куроо, всё также обнимая Цукишиму.       — Тебе нужно повидаться с Бокуто, пока у него не случился сердечный приступ от сдерживаемой энергии. Он жаловался, что не видел своего «лучшего бро последние десять лет», — ответил Акааши с нежной улыбкой на губах, когда начертил пальцами кавычки в воздухе. У Тецуро вырвался громкий смешок.       — Будет сделано, — пообещал он. Цукишима испытал странное желание сказать что-нибудь собственническое, что-нибудь, чтобы запретить Куроо даже думать о том, чтобы пойти куда-нибудь, пока он не запрёт его в квартире по крайней мере на несколько дней. Хотя это даже было невозможно, потому что работу никто не отменял, и воу… Кей не знал, что он такой… капризный. Но он также и никогда не думал о себе, как о человеке, вообще способном на отношения, так что Тецуро разрушал все его ожидания о себе самом.       Кей не мог заставить себя не думать об этом.       — Мне нужно переодеться, — сказал он, прижимаясь к груди Куроо. Тёмно-карие глаза снова вернулись к нему, и Куроо выпятил нижнюю губу. Это было просто смешно. Из-за этого в груди Цукишимы потеплело.       — Ла-а-адно, — протянул Тецуро, отпуская его. — Но поторопись, потому что твой подарок дома.       Кей моргнул.       — Ты уже был в квартире? — спросил он, а потом нахмурил брови. — Подарок? Мы договорились, что ничего друг другу не дарим.       Двухнедельные каникулы, которые им предстояло провести вместе, были, по их мнению, вполне достойным подарком на Рождество. Куроо был одержим идеей экономии, потому что, несмотря на стипендию и полную оплату первого года обучения, для получения высшего образования требовалось больше, чем один год.       — Я скучал по своей детке! Которая, кстати, выглядит немного полноватой. Ты её балуешь, — обвинил его Тецуро.       — Как будто ты меня нет, — возразил Цукишима, скрестив руки на груди.       — В подарке нет ничего особенного. Это кое-что для нас обоих, — сказал Куроо с усмешкой.       — О Боже, это секс-игрушка, — вмешался Акааши.       — Ну, в смысле, нет, это не она, но если и так-       — Заткнись, — оборвал его Кей, потому что кто знает, какие неловкие вещи могут вырваться изо рта Куроо, если позволить ходу таких мыслей продолжиться. Даже если Тецуро шутил, Цукишима предпочитал, чтобы они вели такие разговоры без любопытных ушей. Он ненадолго отвлёкся на мысли о секс-игрушках, учитывая, что они никогда раньше не поднимали эту тему, и задался вопросом, действительно ли Куроо нравилось что-то подобное.       Но, опять же, всё это могло подождать, пока они останутся наедине.       Кей наконец-то избавился от ужасных колокольчиков и надел удобную одежду. Было приятно снова идти домой с Тецуро. Они сидели плечом к плечу в поезде, Цукишима слушал рассказы Куроо о трудных занятиях и скучных профессорах и о том, что еда в кафетерии по большей части отстой, но, вау, тонкацу самые восхитительные. Некоторые рассказы блондин уже слышал раньше, но он не возражал против повторения, наблюдая, как Тецуро оживляется, когда говорит. В вагоне было холоднее, чем обычно, когда снаружи всё покрывал снег, и Куроо жаловался, что Кей никогда не носит перчаток. Поэтому постоянно цеплялся ладонями за ладони Цукишимы, переплетал пальцы, потирал их друг о друга, а затем ловил своими большими руками прохладные пальцы. Это было успокаивающе настолько же, насколько и возбуждающе, растущее нетерпение уже гудело у Кея под кожей.       Ему нужно было перестать украдкой поглядывать на губы Куроо, хотя бы для того, чтобы избежать приставаний, которые за этим обязательно последуют. Было такое чувство, будто его всё-таки поймали пару раз, потому что Куроо смотрел на него и ухмылялся.       — Ах, я чувствую, что говорю слишком много, — смущённо произнёс Тецуро, когда поезд уже приближался к их остановке — не более чем в пяти минутах езды. Цукишима почувствовал, как руки Куроо снова задвигались на его ладонях, а пальцы принялись рисовать круги в попытке согреть. — Я дам тебе послушать музыку в наушниках.       Наушники как раз лежали в кармане куртки.       — Не очень-то хочется, — возразил Кей.       — Оя-оя. Никогда в жизни не думал, что услышу от тебя такое, — поддразнил его Тецуро. — Мой Кей стал более общительным с тех пор, как я уехал?       Цукишиме очень понравилось слово «мой».       Как слащаво.       — Вряд ли, — фыркнул он.       — Предпочитаешь отвлекаться на меня, а не на музыку? — спросил Куроо, подмигнув.       — Ты меня очень отвлекаешь. Иногда наихудшими способами, — протянул Кей.       — Ты имеешь в виду наилучшими способами, — поправил его Тецуро. Он наклонился ближе, уткнувшись носом в волосы Цукишимы, и коснулся губами мочки уха, когда снова заговорил: — Но всё в порядке. Ты тоже меня отвлекаешь.       От тёплого, низкого тембра по телу Цукишимы разлилось тепло, которое легко могло противостоять холоду вагона. И снова, уже в сотый раз за эту ночь, Кей страстно желал оказаться в квартире, наедине со своим очень соскучившимся парнем. Понимая, что это самое большее, что он может сделать, Цукишима закинул руку за плечи Куроо и, согнув в локте, стал нежно почёсывать волосы на его затылке. Он улыбнулся, когда Тецуро откинулся на спинку кресла.       — Моё заявление остаётся в силе. Наихудший. Потому что я правда хочу поцеловать тебя прямо сейчас, — прошептал он, их головы прижались друг к другу. Усмешка промелькнула на губах Куроо. Он посмотрел на Кея, склонив голову набок.       — И всё? — спросил Тецуро, и Цукишима скользнул пальцами вниз по его шее, в воротник куртки.       — Нет. Но остальное требует, чтобы я был у тебя между ног, — пробормотал он, удовлетворённо заметив удивление на лице Куроо. Он, вероятно, думал, что Кей не будет так настойчив. Однако удивление быстро испарилось, когда до него дошёл смысл сказанного. Тецуро отвернулся и закусил губу, остервенело вгрызаясь в плоть, а Цукишима тихо засмеялся. Куроо проникся его словами и думал в том же направлении, так что напряжение между ними ещё больше усилилось. Кей без труда поддерживал в себе это жужжащее беспокойство, выводя пальцами на затылке Тецуро различные узоры.       Когда поезд остановился, Цукишима неохотно отодвинулся и встал. Куроо почти сразу же снова соединил их ладони, и они, взявшись за руки, сошли с поезда и вышли со станции. Гомон людей постепенно затихал позади них, пока они всё дальше и дальше шли по улице, которая должна была привести их к квартире Цукишимы.       Поправочка, к их квартире.       Шаги Кея, возможно, были немного широковаты даже для его длинных ног.       Мысль о том, что у Тецуро был для него подарок, мелькнула в голове, но он сильно сомневался, что сможет держать себя в руках достаточно долго, чтобы получить его. Уж точно не когда он отчаянно хотел убраться с холода, скрыться от посторонних глаз и избавить Куроо от одежды. Сосредоточенный на своём стремлении быстрее попасть в квартиру, он не почувствовал, когда Тецуро начал двигаться, и тихо удивлённо вскрикнул, когда его схватили и потянули за руку.       Такое сильное чувство дежавю шибануло в голову, когда Куроо потянул его в тень переулка между двумя жилыми домами и прижал к стене. Он вспомнил, что парень сделал то же самое в этом же самом переулке, когда они только начали встречаться, и от этих воспоминаний стало так приятно. Но на этот раз Цукишима чувствовал холод бетонной стены спиной даже сквозь слои одежды, и на этот раз у него не было ни сил, ни даже мыслей, чтобы сопротивляться столь грубому обращению.       Не когда ему так этого хотелось.       От поцелуев Тецуро становилось всё жарче, и даже холод, облизывающий спину, обжигающий и манящий, отступал. Кей прогнулся в спине ближе к Куроо, прижимаясь телами так же легко, как и губами.       Поцелуи, которыми они обменялись в Hidden Gem, были страстными, но сдержанными. «Добро пожаловать обратно» и «Я скучал по тебе». Но эти были горячими, полными обещаний и пронизанными голодом, от которого Кей вцепился в ткань куртки на плечах Куроо. Все инстинкты кричали сорвать её, но опять же… они были не дома.       У Цукишимы возникла довольно нелепая мысль, что телепортационные устройства действительно станут величайшим достижением Земли. И он тут же подумал, что Куроо оказывает на него ужасное влияние, а затем — что улыбается в поцелуй, хотя он был достаточно интенсивным.       — М-м… Тецу… — попытался было Цукишима, но был решительно прерван языком, скользнувшим между губ. Он вздрогнул от этого ощущения, поласкал язык Куроо своим, прежде чем попробовать снова. — Тецу. Пойдём домой.       Он уткнулся лицом в изгиб шеи Куроо, чтобы предотвратить новый поток поцелуев, какими бы чудесными они ни были.       — Угм, — услышал он жалобный голос Тецуро, как раз перед тем, как его оттащили от стены и крепко обняли. Холодный нос приятно прижимался к тёплой шее. — Я так сильно люблю тебя. Как я могу не наброситься на тебя, когда ты говоришь такое дерьмо?       Кей фыркнул, уткнувшись в шею, лучики в уголках глаз разбежались в стороны от долгой улыбки. Он оторвался от шеи Куроо, чтобы посмотреть ему в лицо.       — Я больше ничего не хочу, но когда мы будем дома… — многозначительно подчеркнул он и сжал в кулаках куртку Тецуро, чтобы вытащить его из переулка. Тот позволил себя вывести.       — Ты наденешь мой подарок? Ты должен, — произнёс Куроо, просовывая одну руку под пальто Цукишимы, чтобы нащупать его зад.       — Надеть? — уточнил Цукишима, останавливаясь, когда они снова оказались на тротуаре. Он бросил быстрый взгляд вокруг, чтобы проверить, нет ли кого. Он чувствовал себя особенно легко сейчас, до такой степени, что не думал, что даже будет возражать против одного или двух осуждающих взглядов в их сторону, если это означало, что ему не нужно отпускать Тецуро, но он также не хотел травмировать какого-нибудь маленького ребёнка или типа того.       — Возможно, я купил тебе нижнее бельё, — пожал плечами Куроо с невинным выражением лица, но выглядел, конечно же, совсем не таким невинным. — Может быть, мне следовало сначала спросить. Я знаю, что ты обычно носишь такое только в клубе… но в тот раз ты был одет в костюм черлидерши, и я подумал, что нижнее бельё будет очень хорошо смотреться на тебе.       — Избалованный мальчик, вот, кто ты, — прокомментировал Кей, хватая ладонь Куроо и отрывая её от своей задницы. Он переплёл их пальцы и снова направился к квартире.       — Значит, это «да»? — спросил Тецуро, сжимая его руку и наклоняясь ближе.       — Может быть.       — Это да, — сказал Куроо более уверенно, звуча одновременно самодовольно и взволнованно. Он наклонился и поцеловал Цукишиму в щёку. А потом, словно спохватившись, сделал это ещё и ещё раз.       — О Боже, придурок, просто иди уже, — усмехнулся Кей, прижимая ладонь к лицу, чтобы остановить атаку губами.       — Я скучал по тебе! — воскликнул Тецуро, как будто это давало ему полное право покрывать поцелуями лицо Цукишимы. Блондин ахнул, когда ладонь шлёпнула его по заднице.       — Ты сме-       — До смешного влюблён в тебя, да, я знаю, что ты это знаешь, — широко улыбнулся Куроо. Кей почувствовал, что румянец заливает лицо, и пошёл быстрее.       Каким-то чудом, благословлённые самими небесами, им удалось добраться до двери квартиры. Путешествие через порог не обошлось без суматохи и смеха, и Цукишима вздохнул с облегчением, когда дверь отрезала их от остального мира, запертая на ключ. Для него не было сюрпризом, что, ещё не успев пройти коридор, они начали стягивать друг с друга одежду. На самом деле, как раз Кей и был ответственным за это, потому что он первым прижал Тецуро ко входной двери и расстегнул его ремень, как только чужие руки сорвали с его плеч куртку.       — Вот, о чём я думаю, — сказал он, немного торопясь с ответом. Расстегнул молнию на джинсах Куроо сразу после ремня, не отрывая своего горячего взгляда от карих глаз. — Я собираюсь отсосать тебе прямо здесь. А потом приму душ, оденусь во что бы там ни было в твоём подарке, и мы продолжим в моей постели.       Короткий, дрожащий смех вырвался из груди Куроо, его пальцы в перчатках скользнули под рубашку Цукишимы и подняли ткань до подмышек. Блондин сначала стянул с Куроо штаны, а уже после поднял руки, чтобы снять рубашку.       — Ты уверен, что тебе нужно принять душ? — поинтересовался Тецуро, стягивая перчатки, обхватил голыми ладонями талию Кея и прижал его к себе. Их губы снова соединились, немного неряшливо от нетерпения, но в то же время идеально. Поцелуй получился немного прерывистым, потому что Куроо поспешно пытался снять свою куртку, что было настоящим подвигом, ведь Цукишима прижимал его к двери. Они смеялись в моменты прерывистых вдохов всякий раз, как их носы сталкивались. Кей услышал, как куртка Тецуро упала на пол с тихим шорохом.       Раздалось тихое мяуканье.       Замерев, Цукишима повернулся и уставился на пол. Выглянув на них из-под упавшего на неё рукава куртки, Полночь взмахнула хвостом.       — …да, я абсолютно уверен, что мне нужно принять душ. А ещё я собираюсь защитить невинность этой малышки. Дай мне секунду, — сказал Кей, отстраняясь от Куроо и наклоняясь, чтобы схватить кошку. Тецуро рассмеялся у него за спиной, когда он, шаркая ногами, вошёл в спальню, поставил Полночь на пол и почесал ей подбородок, прежде чем закрыть дверь.       — Какой джентльмен, — хихикнул Куроо, когда он вернулся назад.       — Снимай трусы, — ответил Цукишима.       — Я поспешил с выводами, — усмехнулся Тецуро, хотя и выполнил его требование. Кей опустился на колени, чтобы оценить изгиб раскрасневшегося твёрдого члена. Он задался вопросом, как долго Куроо боролся с эрекцией, учитывая напряжение, которое нарастало между ними с момента их встречи в клубе. Вероятно, с тех пор, как Куроо затащил его в переулок. Ухмыляясь, Цукишима провёл языком по вене на нижней стороне члена. Тецуро застонал от прикосновения, полуприкрыв глаза и глядя на него сверху вниз. Цукишиме нравился этот взгляд.       — Расскажи мне о моём подарке, — попросил он и обхватил губами член, взяв его в рот. Он был тяжёлым и тёплым, гладким на языке, и Кей двигал губами вверх и вниз.       — Ах… оно чёрное. Кружевное, — ответил Куроо, ровно дыша через приоткрытые губы. Цукишима посмотрел на него сквозь ресницы, подбадривая, и Тецуро чуть не захныкал. — Пояс с подвязками и чулки.       Кей отстранился, провёл губами вверх по стволу, нежно прикусил живот и потёр большим пальцем головку. Бёдра Куроо дёрнулись, и Цукишима подумал, что это движение явно было неконтролируемое.       — Звучит мило, — ответил он, целуя член открытым ртом до головки, а потом вобрал её в рот и пососал. Тецуро сладко застонал, его бёдра снова подались вперёд, а рука начала массировать затылок Кея.       — Слово «мило» совершенно не подходит для описания тебя в них, — сказал Куроо, задыхаясь от смеха. — У меня было много весёлых ночей, когда я представлял, как сексуально ты будешь выглядеть в них.       От чистого желания в его голосе по спине Цукишимы пробежали мурашки. Тецуро никогда не разочаровывал, каждый раз заставлял его чувствовать себя желанным и любимым. Решив вернуть это ощущение, Кей снова глубоко заглотил член, наклонив голову и плотно обхватив ствол ртом. Куроо немного прогнулся в пояснице, тяжело дыша и бормоча какие-то похвальные слова. Цукишима сжимал яички, потирая кожицу ладонью, пробовал на вкус предэякулят, который сочился из уретры, и дышал через нос, когда глотал столько, сколько получалось.       — Бля-я-ять, ты потрясающий, — простонал Тецуро, запрокидывая голову так, что она ударилась о дверь. Он постоял так несколько мгновений, тяжело дыша, потом снова опустил голову и встретился взглядом с Цукишимой. — Продолжай в том же духе, детка, и я кончу тебе в горло.       Детка.       Кей застонал вокруг члена, заставив парня выругаться. Боже, как же он скучал по грязным разговорчикам. Он скучал по всему, что делал Куроо. Собственный член дёрнулся, умоляя хоть о каком-нибудь трении. Он представил себя в нижнем белье, которое купил Тецуро, раздвинувшего ноги и принимающего его член в жёстком и быстром темпе, чтобы головка каждый раз ударялась в то особое место, которое сводило с ума. Эта фантазия заставила его двигать головой и ртом быстрее, вибрируя горлом вокруг твёрдой плоти, чтобы взять глубже. Бёдра Куроо задрожали, а глаза остекленели.       — Черт, пожалуйста, — простонал парень в отчаянии, находящийся уже прямо на краю. Цукишима обхватил рукой основание члена, быстро качая головой, посасывая головку и проводя языком по щели уретры. Тецуро задохнулся, его ладонь крепко сжалась в светлых волосах, когда он кончил. Кей убрал руку и взял член Куроо ещё глубже, позволяя липкой белой жидкости наполнить рот. Он проглотил и провёл языком круговыми движениями по всему стволу, чтобы взять всё до последней капли. Тецуро привалился к двери, его грудь ходила ходуном от напряжения. Цукишима поцеловал его в бедро и отодвинулся назад, поморщившись, когда поднялся на ноги.       — Нормально? — без всякой надобности уточнил он, обхватив ладонями подбородок Куроо. Тёмные глаза распахнулись, и он ухмыльнулся.       — Отлично, но я ещё не закончил с тобой, — пообещал Тецуро. Кей понимал, что если сейчас же не отодвинется, то не сможет принять душ, в котором так отчаянно нуждался. Поэтому он неохотно отступил.       — Где бельё? — спросил Цукишима. Куроо выпрямился, медленно приходя в себя от приятного гудения всех нервных окончаний своего тела, и указал на пакет на столе. Кей приподнял бровь. — Это подарок, и ты его даже не завернул?       Тецуро фыркнул.       — Ну прости. Я ужасно разбираюсь в обёрточной бумаге и в любом случае планировал заранее рассказать тебе, что там такое, — усмехнулся парень. Цукишима припрятал этот лакомый кусочек информации — Куроо был ужасен с обёрточной бумагой — в глубине своего сознания, потому что этого он ещё не знал о Куроо.       — Я быстро приму душ, — пообещал он, поднимая подарок со стола.       — Не торопись, — усмехнулся Тецуро.       Так что он сделал это так быстро, как только мог, тщательно очистив каждый уголок своего тела. Он ухмыльнулся, раскрывая упаковку с бельём. Она была довольно хлипкой, не рассчитанной на многоразовое использование. А вот само бельё было кружевным, верх был без рукавов с длинным v-образным вырезом до пупка. Он обрывался там, где начинались дерзкие трусики, на которые надевался пояс с подвязками, соединенный с прозрачными чёрными чулками. Кей не был новичком в таком пикантном деле, поэтому умело надел наряд. Он был доволен тем, как село, и рад, что Куроо помнит его размер. Если бы эта мысль только пришла ему в голову раньше, он бы схватил пару туфель на высоких каблуках, прежде чем закрыться в ванной, но он был уверен, что Куроо не будет возражать против быстрого дефиле к шкафу.       Подобрав с пола одежду, он вышел из ванной. Тецуро лежал в постели, в одних трусах, животом вниз, почёсывая Полночь за ушами. Цукишима слышал, как громко она мурлыкала. Оглянувшись, Куроо жадно обшарил глазами затянутое в кружева тело, и на его лице появилась улыбка. А потом он снова повернулся к кошке.       — Видишь, я же говорил тебе, что он будет выглядеть потрясающе, — сказал он, и Цукишима фыркнул от смеха, складывая свою одежду в корзину для белья, прежде чем направиться к шкафу, чтобы найти каблуки. Он услышал, как Тецуро поднялся с кровати. — Ладно, девочка, я люблю тебя, но мне нужно немного побыть наедине с моим невероятно красивым парнем, так что тебе придётся немного порелаксить в гостиной.       Хлесткие комплименты были слащавыми. Они как обычно заставили Кея покраснеть, когда он сунул ноги в туфли на каблуках, которые искал. Дома у него были только ярко-синие, но немного цвета не помешает, потому что весь наряд был чёрным. Он вернулся в комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как Куроо закрывает дверь спальни. Цукишима прислонился к стене, заложив руки за спину и упёршись ногой в стену.       — Могу предположить, ты думаешь, что выглядит хорошо? — игриво спросил он, пока Тецуро подходил ближе.       — У меня чертовски хороший вкус, это точно, — торжествовал он. Цукишима подождал, пока Куроо, протягивая руки, подойдёт ещё поближе, и вытянул ногу, упёршись каблуком ему в живот. Тот остановился, бросив взгляд вниз, на обтянутую чулком ногу, преграждавшую ему путь.       — Сядь, — потребовал Кей, подаваясь вперёд, пока Куроо не сел на край кровати.       — …это ведь не будет повторением того, что было в костюме черлидерши, правда? — испуганно спросил он, и Цукишима ухмыльнулся, вспомнив, как долго он играл тогда с парнем, чтобы отомстить за его желание увидеть его в том нелепом костюме. Нижнее бельё, впрочем, его не слишком беспокоило, ведь было Рождество.       — Нет. Ты можешь трогать, — разрешил Цукишима, забираясь на колени Тецуро. Он рассмеялся, увидев явное облегчение, отразившееся на лице Куроо, и наклонился к его уху. — Но я не могу сказать, что та ночь была такой уж ужасной.       Он покусывал мочку уха Тецуро, чувствуя, как чужие руки обвивают его торс, а горячие ладони касаются обнажённой спины.       — Это была пытка. Но награда была приятной, — ответил Куроо, проводя пальцами по спине, пока не опустил ладони на ягодицы и не сжал их. Кей отпустил мочку с причмокиванием и поцеловал его. Было легко раздвинуть губы и выманить язык Куроо наружу, лаская своим его рот. Их губы и языки были медленными и томными, но Цукишима знал, что такой темп не продлится долго, особенно учитывая, как руки Тецуро мяли его зад и тыльную сторону бёдер.       — Это хорошо, — вздохнул Кей в ответ на поцелуй и прижался щекой к щеке Куроо.       — Да? — спросил Тецуро, осыпая поцелуями его подбородок. Цукишима обнял Куроо за плечи.       — М-м-м. Я не позволю тебе покинуть эту комнату по крайней мере три дня, — предупредил он, и Тецуро рассмеялся, уткнувшись ему в подбородок.       — Это очень конкретное число, — пробормотал Куроо, прежде чем прикоснуться губами к его шее и пососать её. Кей задрожал.       — Может быть, и дольше. Я обязательно дам тебе знать, — сказал Цукишима. Язык Куроо ласкал измученную кожу.       — Я могу много что придумать, чтобы скоротать время. — Тецуро подвигал бровями, сжимая пальцами бёдра Цукишимы и притягивая его ещё глубже к себе на колени. Цукишима прикусил губу, прижимаясь тазом к паху Куроо и чувствуя ягодицами очертания члена.       — Ты должен сказать мне, о чём думал, когда представлял меня в этом белье, — подначивал Кей, приблизив свои губы к губам Куроо, но не касаясь их. Короткие волны удовольствия пробегали по венам, и он становился твёрже от трения между ними.       — Можно я тебе покажу? — уточнил Тецуро, обхватывая нижнюю губу Цукишимы своими и посасывая её.       — Да, — выдохнул Кей. Куроо схватил его за руки, поднял с колен и прижал к кровати. Цукишима раздвинул ноги, чтобы Куроо мог лечь между ними, выжидающе наблюдая, как взгляд Тецуро скользит по его телу. Куроо наклонился вперёд, положил руки на плечи Цукишимы и провёл ими вниз, мимо рёбер и пупка, по ногам. Он поднял одну ногу и поцеловал её там, где начинался чулок на бедре.       — Ты действительно прекрасен, — прокомментировал он, касаясь губами внутренней поверхности бедра. Кей заёрзал.       — Сомневаюсь, что ты просто сидел и хвалил меня в своих фантазиях, — поддразнил его Цукишима.       — Но так и было. Хотя ещё я целовал тебя везде, — произнёс Тецуро, отпуская ногу, чтобы придвинуться к торсу Кея и оставить поцелуи в длинном v-образном вырезе нижнего белья. Цукишима выгнул спину навстречу тёплым губам и языку на своей коже. Он скучал по тем ощущениям, которые дарил ему Куроо, по тому, как быстро он мог расшевелить его. Настоящий человек рядом в тысячу раз лучше, чем изображение на экране компьютера. — Есть… ещё кое-что, о чём я думал.       Внимание Кея привлёк тон. В нём чувствовалась неуверенность, что-то отличное от самоуверенного поддразнивания, которым Куроо обычно его одаривал. Он выжидающе посмотрел вниз, поймав взгляд тёмных глаз. Тецуро улыбнулся ему, криво и озорно, и это заставило его вспомнить слова Акааши.       — …это игрушка, да? — обвинил Цукишима. Брови Куроо взлетели вверх, и Кей сразу понял, что ошибся.       — Это не…! Вы с Акааши в последнее время обсуждали секс-игрушки или что-то в этом роде, потому что мне бы, наверно, тоже стоило поучаствовать в этом разговоре, — усмехнулся Тецуро. Цукишима пожал плечами, и уголки его губ поползли вверх от удивлённого вида Куроо. Тот вздохнул, покачал головой, словно не мог поверить такому повороту разговора, и поцеловал Кея в пупок. Это была такая мелочь, но горячий рот плюс поцелуй в нескольких дюймах от того места, куда устремилась вся кровь, почти вынудили Цукишиму не сдержать довольное шипение, которое угрожало просочиться между губ. Куроо приподнялся, зажав тело Цукишимы между своими руками и приблизив их нос к носу. — Ты мне доверяешь?       Конечно же он доверял ему, но, тем не менее, этот вопрос был каким-то подозрительным.       — Нет, если ты спрашиваешь меня, — ответил Кей. Тецуро снова усмехнулся.       — Скажи, что доверяешь мне, — проворковал парень, целуя в губы, потом в нос, потом в обе щеки. Кей отвернулся в нерешительной попытке уклониться от поцелуев.       — Ты не можешь заставить людей говорить, что они тебе доверяют, — фыркнул он.       — Ну не-ет. Я вытяну это из тебя, — возразил Куроо, удвоив свои усилия и покрывая лицо и шею кусачими поцелуями. Цукишима прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Он толкнул Тецуро в грудь, извиваясь и поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, но тот был неумолим. Наконец, Кей позволил себе рассмеяться и схватил обеими руками Куроо за щёки, останавливая его движения.       — Ты придурок, — заявил Цукишима и сразу после этого притянул лицо Тецуро к себе для настоящего поцелуя, выгнувшись, когда почувствовал, как рука скользнула вниз по его торсу. Уверенный, что Куроо не отстранится, Цукишима скользнул пальцами вниз по его груди, воспылав, когда мышцы напряглись под его прикосновениями. Он отпустил Куроо только после того, как нежно прикусил зубами его нижнюю губу. — Я тебе доверяю.       Тецуро счастливо вздохнул, столкнув их лбами на несколько секунд уютной тишины, а потом полностью отодвинулся и сел на корточки.       — Перевернись? — вопросительно попросил он. Бросив последний любопытный взгляд, Кей сделал, как было сказано, перевернувшись на живот. Он не мог видеть Куроо в такой позе, поэтому ждал, навострив уши. Он затаил дыхание, когда чужие руки снова пробежались по его бёдрам, с наружной стороны, потом с внутренней, по чулкам, потом по голой коже, пальцы прошлись по изгибу ягодиц, которые были видны из-под дерзкого нижнего белья. — И как ты можешь выглядеть так чертовски хорошо в этой штуке? Встань на колени.       Цукишима ухмыльнулся, немного перегнув, когда стал медленно подниматься на колени и потягиваться, как кошка. Он почувствовал, как палец Куроо скользнул под ремень, соединяющий чулки с поясом для подвязок, и потянул, от чего ткань с мягким шлепком опустилась на кожу.       — …знаешь, я как-то не подумал об этом, — озадаченно выдал Куроо.       — Что ты имеешь в виду? — фыркнул Цукишима и почувствовал, как ладони сжали его зад.       — Это бельё цельное. Я не могу стянуть трусики, — признался Тецуро. Блондин уткнулся лицом в подушку и смеялся до тех пор, пока Куроо не начал скулить. Всё ещё посмеиваясь, Кей не торопясь снял подарок, оставшись в одних чулках и туфлях.       — Не долго же я отходил в этом подарке, — поддразнил его он.       — Может быть, ты наденешь его позже? — игриво ответил Тецуро.       Цукишима наклонился и поцеловал Куроо в губы, прежде чем снова опуститься на колени. Куроо стоял за ним, его горячие руки касались голой кожи. В промежутках между страстными поцелуями по всей спине и блуждающими руками, оставляющими за собой обжигающие следы, Кей почти забыл о своей подозрительности, слишком поглощённый огнём, разгорающимся между ног, и нетерпением, гудящим под кожей. Поэтому, когда Тецуро раздвинул ягодицы и скользнул тёплым языком по дырке, его тело замерло. Куроо быстро отстранился.       — …это «нет»?       Цукишима моргнул, а затем бросил озадаченный взгляд через плечо.       — …скорее, почему ты хочешь это сделать?       — О, поверь мне, я хочу тебя так, — уверенно и с оттенком желания произнёс Тецуро. Явный голод в его голосе заставил Кея зарыться разгорячённым лицом в подушку. Должно быть, пауза была слишком долгой для Куроо, потому что он снова заговорил. — Я хочу тебя всеми возможными способами.       Как ни неловко было думать, что у Тецуро были фантазии о том, чтобы сделать ему римминг, Цукишима не мог отрицать, что возбуждение не захлестнуло его от понимания, насколько сильно Куроо хотел его. Это безусловно было не так уж плохо, так что ему стало любопытно.       — Продолжай, — выдавил он слегка приглушённым подушкой голосом и почувствовал, как Тецуро сжал его бедро, а потом вернулся язык. Вообще, это было немного странно, но то, как Куроо двигал языком, восторженно и чувственно, ничуть не смущаясь, превращало римминг во что-то сексуальное. Куроо вытаскивал и погружал свой язык внутрь, ласкал его там так, что короткий стон признательности вырвался изо рта Кея. Его члену определённо нравилось такое внимание, потому что он становился всё тяжелее между ног. Нетерпение начало возвращаться вновь. — Я хотел бы напомнить тебе, что всё ещё не кончил.       Тецуро хрипло усмехнулся.       — Жалко, не правда ли? — спросил он, нисколько не сожалея. — Ты хочешь этого?       Куроо снова стал играть языком с дырочкой, внутрь и наружу, имитируя половой акт, хотя язык едва ли достигал того места, в прикосновении к которому Цукишима действительно нуждался. Но именно знакомое натяжение колечка сфинктера заставило его вздрогнуть, отчаянно желая более глубокого проникновения, туда, где ему было нужно.       — Нет, — почти прорычал Кей.       — Нет? — повторил Тецуро. Цукишиме не нужно было видеть его, чтобы понимать, что на лице у него одна из этих дерьмовых ухмылок. — Я думаю, ты лжёшь.       Кей вздрогнул от облегчения, когда одна из рук Куроо скользнула ему между ног и обвилась вокруг пульсирующего члена.       — А я думаю, что ты должен трахнуть меня.       — О, признайся, что тебе нравится мой язык в твоей заднице, детка, — проворковал Куроо. Цукишима снова почувствовал прилив жара к лицу и задохнулся, когда рука задвигалась на его члене.       — Я никогда не прощу тебе, если кончу без твоего члена в себе, — задыхаясь, проговорил Цукишима. Он почувствовал, как большой палец надавил на край его дырочки и открыл её, и прикусил губу, когда влажный язык снова скользнул внутрь, поглаживая то, до чего мог дотянуться.       — А я думаю, что простишь, — поддразнил его Тецуро. — У нас есть три дня, верно? Я определённо заставлю тебя кончить ещё не один раз.       Цукишима покачал бёдрами.       — Позже. Сейчас я хочу сесть на твой член, — смело заявил он. Эта мысль не выходила у него из головы с тех пор, как он стоял на коленях перед Куроо в коридоре, и он не мог от неё избавиться. Кей услышал, как Куроо застонал у него за спиной.       — Ты обвёл меня вокруг пальца, знаешь это? — раздражённо спросил он.       — Я бы предпочёл обвести вокруг твоего члена, — многозначительно сказал Цукишима. Куроо фыркнул от смеха.       — Я понял, понял! — воскликнул он, отстраняясь, чтобы выхватить смазку из ящика тумбочки. — Но, серьёзно, как римминг?       — Это было… отлично, — сказал Цукишима. Это расстраивало больше всего, но он не мог сказать, что было плохо.       — Приятнее, чем разговаривать об игрушках с Акааши? — с усмешкой спросил Тецуро, смазывая пальцы. Блондин бросил на него сухой взгляд.       — Заткнись, — только и смог выдавить он, возлагая вину за это на жар своего тела и то, что глазами он то и дело возвращался к этим влажным пальцам. Куроо, казалось, заметил это, бросив на него порочный взгляд, прежде чем устроиться позади, обхватив одной рукой его длинный торс, а другую втиснув между ягодицами. Кей раздвинул ноги чуть шире, прислонился лопатками к груди Тецуро и закрыл глаза, когда тот открытым ртом начал оставлять поцелуи по его шее. Лёгкая боль от растягивающих его пальцев была желанной, необходимой, особенно когда они скользнули достаточно глубоко, чтобы коснуться того самого места, которое заставляло всё тело дрожать. Именно этого он и ждал всю ночь, его бёдра качались под пальцами Куроо в поисках большего. Губы Тецуро коснулись его уха.       — Сядешь? — сладко спросил он. Цукишима почувствовал, как головка члена коснулась его ягодицы, и сделал, как было сказано, приоткрыв губы, когда он опустился на член Куроо. Он вздрогнул от жаркого проклятия, которое Тецуро выдохнул ему в ухо. — Ты внутри потрясающий.       Кей закинул руки за голову и обхватил Куроо за шею. Он ещё больше повернул голову за поцелуем и получил его с нежным мурчанием.       — Трахни меня хорошенько, — вздохнул он у губ Тецуро, услышал, как тот сглотнул, и почувствовал, как большие руки обхватили его бёдра.       Уже от первого толчка у Цукишимы поджались пальцы на ногах, и он застонал от удовольствия, когда последовали второй, третий и последующие толчки. Секс был похож на расчёсывание комариного укуса или прикладывание льда к ожогу, идеально в том смысле, что давало именно то, чего хотелось, но всё ещё сводило с ума, потому что хотелось всё больше и больше.       Бёдра Куроо шлёпались о задницу, сотрясая тело Кея с каждым движением. Блондин чувствовал, как каблуки соскальзывают на кровать, но его это не волновало. Всё, чего он хотел, это чтобы член Тецуро продолжал вбиваться в него, ударяя в то самое место, которое заставляло видеть белые пятна, и слушать тяжёлое дыхание Куроо рядом с ухом.       — Достаточно хорошо для тебя? — Голос Тецуро был как мёд, такой же сладкий от удовольствия, терзавшего тело Цукишимы. Прежде чем ответить, блондин взял себя в руки и высунул язык, чтобы слизнуть капельку пота с верхней губы.       — Ты можешь сделать и лучше, — возразил он, и в следующее мгновение его толкнули локтями на матрас и крепче сжали таз. Куроо резко дёрнул своими бёдрами, выбивая дыхание из лёгких Кея и посылая по венам нечто похожее на электрические разряды. Было мощно и ошеломляюще слышать громкие шлепки их соприкасающихся тел и чувствовать, как Куроо всё давит и давит на это восхитительное место внутри жёстко и быстро. Цукишима извивался, вцепившись в простыни, когда кончил нетронутым, и отчаянно скуля, потому что Тецуро всё продолжал трахать его. Чувствуя себя как желе, он опустился ниже на матрас; тело всё ещё сотрясалось от толчков Куроо, пока тот не застонал и не задрожал, а Кей не почувствовал разливающееся тепло внутри. Тяжело дыша, Куроо рухнул на блондина, всё ещё оставаясь в нём, слабо обнял его торс и осыпал поцелуями плечи.       Цукишима не обращал внимания на тяжесть, навалившуюся на него сверху, и даже на то, как жарко и душно было в комнате. Его тело гудело от оргазма, а бёдра немного болели. Интересно, у него будут синяки?       Тецуро зашевелился над ним, и Кей судорожно вздохнул, когда тот двинул бёдрами, и его член потянул внутри.       — Не может быть, чтобы ты всё ещё был твёрдым, — обвинил его Цукишима. Куроо усмехнулся.       — Было бы чертовски здорово, если бы я мог продолжать трахать тебя сейчас, — ответил он, осторожно вытаскивая.       — Я бы, наверное, умер.       — Но зато какой смертью, — ответил Тецуро с глупой усмешкой.       — Это и правда было космически, — признал он, проводя кончиками пальцев по подбородку и шее Куроо. Тот уткнулся носом в его ладонь.       — Ещё три дня, — сказал Куроо, шевеля бровями. Цукишима фыркнул и наклонился ближе.       — Как я уже сказал, может быть и больше, — пробормотал Кей, запечатывая губы Тецуро поцелуем.

The End