Однажды на побережье Истборна

Кроули шел развязно и расслабленно, ловя блики солнца линзами очков. Они двигались вдоль побережья уже полчаса, лениво поглядывая по сторонам. На улицах было не слишком многолюдно: туристы осаждали Лондон, а большинство коренного населения – побережье Брайтона. Так что его они отмели сразу. Об этом сообщали в начале недели в выпуске вечерних новостей, которые смотрел Азирафель, пока рыжий потягивал у него вино-для-особых-случаев прямо из бутылки, развалившись за компанию рядом. Он просто встретил его на улице после рабочего дня. Блондин выходил из кондитерской, а Кроули – из головного офиса, после отчета начальству, совершенно измотанный. Он был выжат так, что даже не заприметил всегда волнующую воображение и мысли фигуру в светлом плаще, пока та не перебежала через дорогу, окликая. Конечно же, Кроули предложил подвезти его, Азирафель предложил остаться и выпить, расслабиться. Воображение в рыжей голове встрепенулось, но снова вяло потухло после слов о настолках или паре фильмов. Они шли, в принципе, без представления о каком-то конкретном месте, просто инстинктивно искали максимально безлюдный кусок пляжа. Оба достаточно устали работать с людьми за жутко долгую неделю. Воздух, нагретый солнцем, густо обволакивал, и Кроули довольно щурился за темными стеклами, чувствуя тепло на коже. Плед свесился через плечо Азирафеля, как пляжное полотенце, поэтому руки у него были свободны, и он то и дело касался пальцами смуглой ладони. Блондин рассказывал ему о последней передаче про дельфинов, в которую он как-то пялился, будучи абсолютно уставшим, широко улыбался, а его кудри от влажной соли и шального теплого ветра пришли в еще больший беспорядок, потяжелели и свесились на лоб. Он то и дело сдувал непослушную прядку своими невозможными губами, пока солнце искрилось в его прозрачных глазах. - Дорогой, кажется здесь достаточно неплохо, - Азирафель остановился, указывая на раскинувшийся перед ними каменный берег. Ближайшие люди были на приличном расстоянии, что не удивительно – они прошли по побережью чуть ли не половину городка. Все предпочитали отдыхать прямо здесь и сейчас, не уходя далеко. Никому не хотелось тратить драгоценное время на пустую ходьбу. Кроули не хотелось тратить время на людей. Они широким шагом подошли к самой кромке воды, шурша камнями. Рыжеволосый скинул с плеча корзинку и потянулся с довольным стоном. - Ох, мне стоило помочь тебе нести, - Азирафель подлетел к нему сзади непозволительно близко и коснулся ладонями шеи, разминая. - Ангел, ты что делаешь, - пробормотал-выстонал Кроули, опуская голову и подставляясь под ласковые ладони. Тело сходило с ума: напряглось, тут же расслабилось, прошитое насквозь мелкими электрическими разрядами, а сердце затрепыхалось, как ненормальное. Он вывернулся из его рук, загривком все еще чувствуя теплое дыхание, - все нормально, - сипло ответил он, прочищая горло. Азирафель опустил взгляд – боже, он всегда делает так, когда смущен – улыбнулся и снял с плеча плед, стеля его и прижимая уголки камнями. Кроули бухнулся на ткань, стягивая зашнурованные кеды, уставившись на воду. Прибой низко и успокаивающе шумел, накатывая на берег. Рядом шуршала фольга – Азирафель копался в корзинке. Наконец он достал яблоко, уселся рядом, касаясь его плеча своим. Блондин рядом с водой испытывал странное умиротворение и совсем немного – непонятную тоску, скребущую под ребрами. Азирафель упрямо мотнул головой, откусил от яблока и протянул его Кроули. Тот чуть повернул голову, демонстрируя удивленный профиль со вскинутыми бровями над стеклами очков, но яблоко взял, мазнув взглядом по блестящему сладкому соку на розовых губах. - В чем дело, Энтони? – спросил блондин, как только Кроули откусил яблоко. Он сделал это специально, блокируя любимую первичную реакцию отнекиваться и открещиваться от всего, о чем спрашивают, давая возможность подумать, пока жует. Кроули усмехнулся, качая головой. - А в чем дело? – насмешливо-вежливо спросил он, передавая яблоко обратно, не глядя. Азирафель обладал воистину терпеливым характером, и он это знал, но сдаваться не хотелось. - У тебя какая-то проблема? Ты сам не свой последние несколько месяцев, - он отложил покусанный фрукт на плетеную крышку корзинки, смотря на напряженный профиль. - О, какая у меня проблема? Я не знаю, какая у меня проблема, - он раздраженно дернул плечом, хмурясь и не намереваясь больше ничего говорить, но в следующий миг выпалил, - Может быть, я влюбился! Думаю об этом все время. Не могу перестать думать об этом, дьявол! Он подтащил к себе согнутую коленку, сгорбившись оперся на нее локтями. Стал выглядеть еще острее, чем раньше. Азирафель растерянно поскреб щеку, чувствуя, как внутри что-то ухает вниз. Кажется, это разбитое сердце? - Может быть… может быть это пройдет, - осторожно предположил он, переводя взгляд на воду. - Пройде-ет, - протянул Кроули, скалясь, - и сколько же мне нужно, чтобы вылечиться? Шести лет было недостаточно? Мне подождать еще, отлично, - фыркнул он, сбивая блондина с лиричной волны. - Шесть лет? – нахмурился Азирафель, - я думал, для тебя это только секс. Неплохое времяпровождение, разрядка и компания, чтобы выпить. - Я тоже думал, что это просто секс и пьянки. Но это переворачивает все во мне с ног на голову! Черт возьми, я ничего не знаю о любви, и… да кому я вру, блять, я влюбился в тебя как семиклассница, когда ты предложил мне зонт на выходе из головного офиса. Мы ведь были даже не знакомы, и шел неебически сильный ливень, а ты просто сказал… - Я могу проводить тебя до машины, - закончил за него Азирафель, глядя уже прямо в глаза. - Да, - Кроули эмоционально взмахнул рукой, словно принимая свое поражение, - Вельз ржала надо мной всю следующую неделю – видела нас в окно. Сказала, что мне ничего не светит, потому что ты пай-мальчик из отдела Гавриила, - он запустил пальцы в волосы, - эти твои глаза, и губы, нахрена ты все время облизываешь губы?! – он стащил очки и в его взгляде плескалась отчаянная злость. - Почему ты не сказал мне? – Азирафель ткнул пальцем ему в грудь, - ты шесть лет ходил как дурак со своими касаниями, предложениями подвезти, взглядами, - у него перехватило дыхание от возмущения, - да я чуть не умер, пока мы целовались у тебя в спальне после того корпоратива… - Ты был пьяный как черт! – перебил его Кроули, откидывая от себя руку с укоризненным жестом, - ты бы сбежал от меня утром или послал бы куда подальше, а мне нахуй не надо терять тебя, даже если это просто дружба. Если ты был не против отношений со мной, почему сам не сказал об этом? – взорвался он, вскакивая на ноги, - ты же знал, твою мать, ты все знал! Только слепой не видел, как я смотрю на тебя! - Да потому что я думал, что для тебя это просто секс! Ты слушаешь вообще меня? - Азирафель дернул его за руку усаживая обратно на твердые камни. Кроули опасно зашипел, - ты никогда не был женат, я спрашивал у других, тебя никогда не видели в отношениях с кем-то и... Смуглые руки схватили его за футболку на груди, притягивая к себе. Кроули навис над ним, практически касаясь своим носом его. - А у меня спросить? – прошипел он ему в лицо, глядя потемневшим взглядом в возмущенные, но не испуганные глаза. - Хорошо, я спрошу, - внезапно спокойно ответил Азирафель, подаваясь вперед, касаясь своим лбом его. Мягкие руки легли на сжавшиеся жилистые. На смуглой шее напряженно и отчаянно билась венка, - Энтони Кроули, выходи за меня? Пальцы, сжимающие светлую ткань разжались, а на лице нарисовалось такое восхитительное удивление, что Азирафель придвинулся еще ближе, касаясь своими губами его, но не целуя, по-прежнему глядя в глаза. Кроули отлетел от него так быстро, отпихивая от себя, словно у него были крылья. Он сбил ногами клетчатый плед, оказавшись задницей прямо на камнях. - Мне не нужна жалость, ангел мой, – его щеки покрывал густой румянец, - я как-нибудь разберусь со своими чувствами сам! – выпалил он, шаря рукой рядом по горячим камням в поисках очков. Лицо Азирафеля потемнело. - Ты что, идиот?! – он дернул его за босую щиколотку, заставляя завалиться на спину, и навис сверху, - Какая жалость?! – блондин схватил его руки, прижимая к камням. Кроули дернулся – острая галька впивалась ему в задницу, но Азирафель держал крепко, - Я только что признался тебе и даже больше, чем просто признался! – одно колено уперлось между согнутых ног в шортах, - а ты позорно сбегаешь. Так какая же разница, скажи я это сейчас или раньше? Напряжение между ними можно было потрогать руками. Повисла та тишина, которая оглушительной тяжестью давит на уши. На грудь, заставляя задыхаться. На глаза, перед которыми начинают плыть черные пятна. - Мы бы дольше были в браке, вот какая разница, - буркнул Кроули, отворачивая голову в сторону, упрямо не глядя на лицо в обрамлении светлых волос. Захват на его запястьях ослаб, а в глаза засветило заслоняемое раньше солнце. Он зажмурился, закрывая лицо согнутой рукой. Азирафель сел рядом. - Что ты сказал? – спросил он, улыбнувшись. - Я сказал «да», - сконфуженно ответил Кроули, приподнимаясь на локтях, - черт, горячо! Азирафель протянул ему руку, помогая сесть. Они молча уставились на воду. Наручные часы на смуглой руке пиликнули – пять часов. Они всегда пищали в это время, своеобразно отмечая маленькую победу в виде конца рабочего дня. Кроули глянул на циферблат и потянулся к корзинке, выгребая из нее бутерброды в фольге, мытые фрукты и, наконец, две бутылки и штопор. Он ловко открыл обе в абсолютной тишине, разбавляемой только шумом прибоя и далекими криками чаек. Протянул одну Азирафелю. - Пока я еще слишком трезв, хочу сказать, что ты чертовски измучил меня за все это время, потому что дрочить столько – вредно для здоровья, - на этих словах он уловил на губах блондина согласную усмешку, - еще я хочу сказать, что ты просто заноза в заднице, которая прячется за образом безобидного парня, но коль скоро я тебя люблю, то ты только моя заноза и я вырву позвоночник любому, кто на тебя покусится. А еще Гавриилу, если он не подпишет тебе отпуск в то же время, что и мне Вельз, - закончил Кроули, приподнимая бутылку. - Что за отпуск? – поинтересовался блондин, чокаясь своей бутылкой о его. - Я не собираюсь проводить медовый месяц в Лондоне, - хмыкнул Кроули, отпивая вино. Азирафель засмеялся, вытягивая ноги. Они сидели так близко к воде, что следующий прилив накрыл его ступни приятной прохладой, щекоча кожу. Кроули стянул поло через голову, отбросил его на плед и растянулся рядом с блондином во весь рост, подставляясь солнцу. - Я влюбился в тебя не сразу, - признался Азирафель, глядя на волны. Рыжий лежал с закрытыми глазами, иногда прикладываясь к бутылке, но блондин знал, что его слушают. - Как ты, кстати, узнал, что я на машине? Ты ведь не спрашивал, а сразу предложил проводить, - Кроули приоткрыл один глаз, глядя на светлую фигуру. К нему возвращалась его привычная уверенность, смущение отпускало, оставляя после себя легкий приятный шлейф. - Ой, да все в организации знают, что Энтони Кроули гоняет на винтажной Бентли, - улыбнулся он, - столько шуму было, когда ты ее купил. Буквально поставил на уши всех, особенно девушек. - Пф, я купил ее для себя, - хмыкнул он, - ты единственный, кто садился в салон, кроме меня. - Оу, - Азирафель тепло улыбнулся, касаясь кончиками пальцев его груди, - я догадывался. Помнишь, как мы встретились недалеко от офиса? Ты еще хотел купить бутылку «Джонни Уокера», предложил мне выпить, а я настроился на красное полусладкое, - задумчиво вспоминал блондин, бездумно рисуя узоры на худом жилистом торсе, - мы тогда напились правда до жути, но я подумал, что с тобой безумно интересно разговаривать, - его пальцы скользнули вниз, на границу шорт, чувствуя, как под ними напрягся пресс, но тут же поднялись обратно, - ты был чертовски горяч в этой своей темной рубашке с подвернутыми рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами. Кроули довольно поджал губы, растягивая их в улыбке. Красиво одеваться он умел и любил. - Ангел, я таю, как клубничное мороженое от твоих слов, - его тело сладко потянулось, натягиваясь как струна, позволяя коже туго обтянуть ребра, а затем снова расслабляясь. Его глаза были закрыты, когда влажный язык скользнул вдоль выступающей косточки над поясом джинсов, а мягкие кудри щекотнули кожу внизу живота. - Я люблю клубничное мороженое, - прошептал Азирафель, глядя на него исподлобья. Кроули медленно сел, отставляя бутылку в сторону. В его взгляде плескались отблески заходящего солнца, напоминая по цвету хороший бренди. Он притянул блондина, и накрыл его губы своими, увлекая в поцелуй. Нежные пальцы тут же зарылись в рыжую шевелюру, поглаживая кожу головы. Кроули целовал его медленно и глубоко, кажется, они целовались так всего несколько раз, при чем абсолютно трезвые, и вот теперь он целует его по-настоящему, зная, что принадлежит только ему. Острые колени раскинуты, между ними устроился Азирафель, и сидеть так им чертовски неудобно, но они скорее бы послали свое начальство на глазах у всех, чем оторвались друг от друга. Он мазнул губами по виску, спустился к щеке, поцеловал за ухом, чувствуя, как кудри щекотнули его лоб. Ласковые пальцы гладили его по лопаткам, сходясь на позвоночнике, прочерчивая его вниз до ремня. Кроули стянул с него футболку с этими золотистыми крыльями, отложил ее в сторону и улегся на спину, утягивая за собой блондина. Плед все еще был нагрет, а камни под ним впивались в тело, но черта с два он бы уложил под себя Азирафеля или поплелся бы искать отель. Хотелось здесь и сейчас. Кроули чувствовал, как его целуют в шею мягкие губы, засасывая кожу и прикусывая, оставляя красные отметины, и глухо стонал в голос. Его пальцы нетерпеливо расстегивали пуговицу и молнию на легких брюках Азирафеля, пока тот успешно расправлялся с его джинсовыми шортами. Он даже не успел заметить, как возбудился, потому что, кажется, у него встал еще во время этого невыносимо-медленного поцелуя. Он приподнялся, чиркнув бедрами по паху блондина, который тут же прижал его вниз, потираясь самостоятельно. Кроули казалось, что его чем-то накачали, потому что он упустил тот момент, когда остался без трусов, абсолютно голый, в то время, как нависший над ним Азирафель возмутительно оставался в расстегнутых брюках. Он погряз в каком-то сумасшедшем астрале, глядя в бездонное темнеющее небо с первыми крупными звездами. На шею пришелся еще один требовательный поцелуй, жадно вылизывающий кожу, и он запрокинул голову, подставляясь под ласку. Кадык ходил вверх-вниз с каждым рваным вздохом. Азирафель снова потерся о него мягкой тканью, и Кроули протестующе рыкнул, одним широким движением стягивая брюки и трусы до середины бедра. Блондин подавился вдохом, когда их члены соприкоснулись и рыжий интенсивно двинул тазом, скользнув вверх. Кроули обхватил их своей сухой ладонью с невозможными длинными пальцами, провел по всей длине, растирая нетерпеливые капли смазки по головке члена Азирафеля. - Хочешь меня, черт возьми, - просипел он, глядя снизу-вверх на раскрасневшегося блондина, ритмично двигая рукой, выбивая из того слабые постанывания с каждым новым движением, - даже практически трезвый хочешь. Азирафель смотрел на него из-под полуопущенных ресниц и выглядел сейчас так порнушно, что у Кроули срывало крышу от одного вида распухших красных губ, дикого румянца на бледной коже и влажного просящего взгляда. Он выпустил свой член, выдохнув сквозь стиснутые зубы и плотнее обхватывая плоть блондина. Ему хватило несколько широких резких толчков, чтобы кончить в смуглый кулак, низко и вымученно простонав. Кроули пьяно смотрел на него, приподнявшись на локтях, и от этого взгляда вело с новой силой. Азирафель взял возбужденный член, направляя его в себя, но его перехватили запачканные в собственной же сперме ладони. - У меня нет смазки, - проговорил Кроули, удерживая его руки. Его слова были полностью проигнорированы, потому что в следующее мгновение, Азирафель опустился на него на всю длину, сжимаясь. Кроули зажмурился, чувствуя, как под веками взрываются галактики, оседая на сетчатке, потому что когда он открыл глаза, то не увидел ничего – только расплывающиеся черные пятна. Азирафель начал медленно двигаться, вырывая из собственного горла утробные стоны. Его ладони переместились на худой торс, и он чуть подался вперед, придерживаясь и подбирая нужный угол. Кроули наконец смог сфокусироваться на лице перед собой в обрамлении светлых кудрей, нежно прилипших к вспотевшему лбу. Он уже был на чертовой грани, и такой неспешный темп просто убивал, заставляя сердце колотиться где-то в глотке. Его пальцы сами собой сжали пухлые бедра, насаживая Азирафеля до упора. Движения стали стремительно-резкими, и он буквально размашисто вбивался в его тело снизу, чувствуя, как в задницу больно впиваются острые камни. - Твою мать, - шипел он, чувствуя, что сейчас сдохнет, - анге-ел, - надсадно протянул он, сильными и долгими толчками изливаясь внутрь. Все силы словно вышли из него разом, вместе с напряжением. Жилистые руки соскользнули с бедер и вяло раскинулись по сбившемуся пледу. Сердце гулко заходилось, в голове стоял густой туман, словно он был до одури пьян. Глаза сами собой блаженно закатились, и он пару раз глубоко вдохнул, приходя в себя. На бедрах по-прежнему чувствовалась тяжесть чужого тела. - Хочешь окунуться? – произнес он, не открывая глаза. - Уже ведь ночь, дорогой, - отозвался ласковый голос. Кроули кожей чувствовал, что Азирафель смотрит на него и улыбается. - Так даже интереснее, - он приподнялся на локтях, встречаясь с теплым взглядом. Блондин перелез через него, усаживаясь рядом, - даже не думай отказываться, - хохотнул рыжий, поднимаясь на ноги и требовательно протягивая руку. Азирафель с напускным вздохом ухватился за широкую ладонь. - Вода холодная, - хитро предположил блондин, надеясь сбить теплолюбивого Кроули с этой суматошной идеи. - Ангел, - рыжий обернулся через плечо, глядя на него, - я как будто под кайфом. В таком состоянии за руль не сяду, - он весело вскинул брови, - мы либо окунаемся, либо ночуем прямо здесь. Не дав времени на размышления, он утянул его в море, заставляя забежать сначала по колено, а потом и по пояс. Вода была прохладная и темная. Вокруг было невероятно пусто и тихо, только вдалеке горел фонарными огнями Истборн. Волны с шипением накатывали на берег и было не видно, где заканчивается вода и начинается небо. По коже мгновенно побежали мурашки, и он счастливо хохотнул, глядя на трясущегося ангела хотя сам был не лучше, подлетел к нему вплотную, поднимая тучу мелких брызг, обхватил холодными мокрыми ладонями его лицо и крепко поцеловал в дрожащие губы. Азирафель хлопнул ему ледяными пальцами по спине и засмеялся, глядя как рыжий взвился гибким телом, отскакивая от него в сторону берега. Блондин бросился следом, звонко шлепнув по мокрой подтянутой заднице, оставляя горячий след. Кроули сверкнул глазищами через плечо, выбегая на берег и понимая, что они не взяли полотенце. Он крутился волчком, несерьезно, но витиевато ругаясь, пока Азирафель спокойно обсыхал под прохладным ветерком уходящего лета. Не выдержав больше неуютной прохлады, Кроули подхватил с камней свою одежду и принялся натягивать ее на влажное тело. Блондин спокойно одевался рядом, но не отставал. Зашнуровав кроссовки, Кроули довольно взъерошил и без того торчащие волосы, подхватил чудом не расплескавшуюся бутылку красного, отпил и уставился на блондина. Тот поднял корзинку и оглянулся. Вторая бутылка лежала, поблескивая темно-зеленым боком. Рядом по камням расплылась темная лужица вина. - Держи, ангел, - он широко протянул ему свою, давая отхлебнуть. Кроули набросил на них этот стремный клетчатый плед, стряхнув с него камни, и обнял блондина за шею, расслабленно свесив руку. Они медленно двинулись в обратную сторону к машине, передавая друг другу бутылку. Набережная Истборна светилась подвесными гирляндами, уютными вывесками и оранжевым светом фонарей. Люди медленно прогуливались по улочкам, тихо переговариваясь в густой свежести вечера, и Кроули шептал что-то Азирафелю на ухо, то и дело ласково прижимаясь губами к кудрям на виске. По дороге они свернули в маленький ресторанчик, где купили горячую рыбу и чипсы, завернутые в бумагу и ели прямо на ходу, разлив кетчуп и майонез по всей картошке. Они все до безумия уляпались, когда дошли до холма, с которого сбежали, кажется, несколько дней назад. Подъем был тяжелым, но несмотря на это, они медленно брели в душистой траве, то и дело оглядываясь на мерцающий город, который с каждым новым шагом скрывался от них, становясь все дальше. - Это было не так уж и плохо, да? – спросил Кроули, идя спиной вперед прямо перед Азирафелем, - я имею в виду все это, - он неопределенно махнул рукой. - Да, - просто согласился блондин, - никогда бы не подумал, что буду делать предложение в тот момент, когда мне хотели набить морду, - он хмыкнул собственным мыслям, улыбаясь. - Ой да брось, - смущенно фыркнул рыжий, поворачиваясь спиной к Азирафелю, - я бы тебя и пальцем не тронул. Они вышли к практически пустой стоянке, перебежав на другую сторону шоссе. Запихав на заднее сидение все барахло, они расселись впереди, и Кроули со стоном блаженства откинулся на мягкую спинку кресла, широко расставив ноги. - Чертовы камни, мне нужен массаж, - ворчал он, потирая шею. - У меня дома есть отличное масло, - предложил Азирафель, - я смогу разминать твою спину хоть каждые выходные. Кроули завел машину, почуяв подвох. - Нет, ангел, - усмехнулся он, - ты переедешь ко мне. Все мои вещи не поместятся в твоей крошечной квартирке. - У меня отличная квартира, - напущено возмутился Азирафель, глядя, как Бентли выезжает с парковки. - Да, но жить мы будем в моей, - непреклонно настаивал Кроули, переворачивая кассету “Queen” другой стороной и нажимая на кнопку воспроизведения. - Ну это мы еще посмотрим, - Азирафель скрестил руки на груди, уставившись на нахально-счастливо улыбающегося рыжего черта. Они неслись по полупустой трассе тем же путем, выхватывая белым светом фар окружающие деревья и темные просторы полей. Блондин таскал из корзинки виноград, изредка поднося несколько штучек к узким губам, которые обхватывали его пальцы вместе с фруктами, горячо облизывая. Кроули в голос подпевал Фредди про странную маленькую штуку, которую называют любовью, и впереди у них было еще целое воскресенье. А, впрочем, вся жизнь.