Как же ты нравишься

Сжимая регистратор, я приоткрыл дверь комнаты. На моём диване лежал, закинув руки за голову, Костя, и я невольно остановился в проходе как завороженный. Он был настолько безобразно соблазнителен, что первой мыслью было снова убежать в душ от хлынувшего напряжения там, где должно было быть всё спокойно. Я отбросил нежелательные «желательные» мысли. В углу комнаты горел чуть приглушённый свет от торшера, отбрасывая тени на умиротворённое лицо Кости, тот явно уже уснул. Осмотрев нашу с ним постель (аж ёкнуло), я мысленно поблагодарил сестру, что положила два одеяла, потому что под одним я бы не выжил, пришлось бы спать на полу, свернувшись клубочком, жалея себя. Я крадучись направился к столу, ощущая себя героем фильма про шпионов с чертовски важной скрытной миссией. Поставив регистратор напротив дивана, так что будет отлично видно наши лица в утренних лучах солнца. Только пару часов ему придется записывать лишь темноту, потому что оставлять в комнате свет слишком подозрительно. Решит ещё, что я темноты боюсь или ещё что похуже. Вытерев потные ладони о шорты, я приблизился к дивану, не представляя, что мне делать. К сожалению, Костя лёг не к стене, мне сейчас предстоит перелазить через него, и я боялся, что не выдержу и навалюсь сверху. Чистое безумие, веду себя, как малолетка. Вдох-выдох, аккуратненько поднимаем ногу и потихонечку занимаем своё местечко. До невероятия юрко забравшись под одеяло, я уставился в потолок. Костя даже не пошевелился, только шумно выдохнул, когда я улёгся. Хорошо, что я не разбудил его, а то бы с ума сошёл от неловкости. И теперь наступает один из самых тяжёлых периодов в моей жизни — пережить эти несколько часов. Лихорадочно сжимая одеяло, я пытался привести мысли в порядок и уловить размеренный ритм дыхания Кости. Но у нас явно был разный объём лёгких, потому что от стараний дышать с ним одинаково у меня начала кружиться голова. Поэтому я отбросил эту идею, наслаждаясь моментом простой человеческой близости. После того, как я пролежал недвижимо около получаса, начало затекать всё тело, становилось уже не так весело, ещё и сна ни в одном глазу, я должен срочно принять более удобное положение. Я аккуратно приподнялся на локтях и повернул голову. Глаза уже привыкли к темноте, и можно было различить очертания лица Кости. Если бы была возможность, то я бы всю ночь просидел напротив него, наблюдая за тем, как он спит. Я просто дурел от его еле ощутимого запаха. — Так и будешь пялиться? Костя застал меня врасплох своим хриплым голосом, и я не нашёл ничего лучше, кроме как быстро отвернуться, прижавшись лбом к прохладной стене. Какой же я идиот! Ведь я был уверен, что он уснул! Так какого чёрта! Твою мать! Твою мать! Я закусил одеяло и зажмурился, чтобы не закричать. — Не будешь отвечать? Ладно, как хочешь. Костя вздохнул и зашевелился. Что он планирует делать? А главное, что думает — испытывает ли отвращение? Он второй раз за вечер поймал меня на том, что я откровенно прожигаю его взглядом. Лимит смелости я уже точно исчерпал, а сейчас меня трусило, как рогоз на ветру. — Ты меня настолько ненавидишь, Яр? — Кхм… В смысле? — я поперхнулся от такого нелепого вопроса. — Ты иногда так смотришь, словно… Не знаю. Прибить хочешь. И я даже теряюсь. Идиотизм, не обращай внимания. — Как ты думаешь, звал бы я человека, которого ненавидел, к себе домой? — я шептал, не в силах повернуться, настолько был обескуражен этим заявлением. — Вот и я о том же. Не сходится у меня. — Просто не думай об этом, — сам говорил это, а на душе кошки скребли. Костя просто не допускает себе мысли, что может нравиться другому парню. — Я старался, но когда ты так смотришь… — Костя тихо чертыхнулся, и я почувствовал, как он сел. — Я не знаю, Яр, и ничего не понимаю. В его голосе звучало столько безнадёжности, что у меня в горле сжался болезненный комок. Неужели моё внимание могло довести человека до такого состояния? Я рылся в ворохе мыслей в поисках логичного объяснения, но никак не мог нащупать ответ. — Мне лучше пойти домой. Не спится что-то на новом месте, — в голосе Кости слышалось едва уловимое раздражение. Я почувствовал, как он встал и начал шумно надевать джинсы. В смятении закусив губу, я поднялся с постели, нужно остановить Костю и попытаться хоть что-то объяснить. — Кость, это просто игра воображения, — я старался говорить убедительно. — Наверное, я задумался, а ты не так понял. А сейчас я хотел встать и пойти в туалет, просто растерялся от твоего неожиданного вопроса. — Игра воображения? — Костя пугающе быстро приблизился ко мне. — Да. Не уходи только, уже очень поздно. Я могу пойти спать к сестре, — произнёс я, стараясь не выдать волнение. — Извини, Яр. В голове такая херня творится, что я сам не понимаю. Он отступил, натянул футболку и вышел из комнаты. Через пару минут я услышал, как негромко закрылась входная дверь.