Как же ты нравишься

— Так чё, решил переводиться? — Игорь плюнул и растёр подошвой плевок, недовольно морщась. — Да, пока вариант есть, потом не получится. — Я тогда тоже переведусь. — А тебе-то зачем? — Там всё равно ловить нечего, а так хоть веселее будет. Мать с отцом достали тарахтеть, что я дальше третьего курса не отучусь, — Игорь нахмурил брови от обиды. — Тогда подавай документы, пока можно протиснуться.

***

*** Мы перевелись на другую специальность, а осталось всё, в принципе, точно так же. Те же студенты, преподаватели и куратор, как под копирку. Всё как обычно. Пока моё внимание то и дело не возвращалось к одному из моих одногруппников. На первый взгляд он не так уж и заметен среди остальной массы замкнутых и необщительных студентов, что есть практически в каждой группе, но стоило приглядеться ближе, как его поведение вызывало всё больше интереса. Ярослав Шахов, высокий и худой парень, одетый в неизменно тёмные безразмерные футболки или толстовки в дополнении к кедам и узким джинсам, был куда умнее большинства моих знакомых, но никак не проявлял себя, что казалось мне удивительным и в то же время чем-то естественным. Но особенно меня сбивали с толка его глаза — большие, синие и очень красноречивые. Каким бы каменным ни оставалось его лицо, глаза выдавали полностью всё настроение — гнев, разочарование, насмешка и кое-что ещё, замечаемое сначала крайне редко. Ещё большую же злость я чувствовал к самому себе. Может, и было поначалу интересно, но затем стало невыносимо осознавать, что меня привлекает парень. И привлекает в полном смысле этого слова. Хотелось узнать его ближе, понять, о чём же он всё-таки думает, что скрывается за глубиной его взгляда и под одеждой. Последнее я отрицал как мог, проклинал свою слабость, не давая ей вырываться и наращивать темп. Мне было сложно примириться и с собой, и со своим окружением, отрицающим сам факт существования таких отношений. До боли заламывая пальцы, когда ворох беспорядочных мыслей не давал покоя, я старался как можно жёстче затаптывать эти ростки увлечения. Я с этим парнем даже не разговаривал толком, а уже ловил себя на том, что невольно засматриваюсь на него, отмечая все жесты, ужимки и то, как смешно и мило держит ручку четырьмя пальцами. Ключевыми же моментами стали для меня взгляды Яра: в одно мгновение смотрит с лютой ненавистью, в другое — я вижу откровенное желание. Или мне кажется? Нет, такой взгляд я знал очень хорошо по своим бывшим, да и в качественном взрослом кино порой можно на такое наткнуться. И тогда я чувствовал, как летел. Летел быстро, со скоростью миллионов километров в час, раскаляясь и постепенно самоуничтожаясь. Я бы, может, и перегрыз, пережевал это в себе, остановился в самый последний момент, но взгляд Яра постепенно менялся, когда мне удавалось вскользь поймать его — он становился живее и тоскливее. Абсолютно не имея опыта, я не знал, как мне правильно поступить. Уж не обманывал ли я себя, подогреваемый собственными гормонами? Звучало как удобное оправдание, поэтому я решил хоть немного разгрузить голову старым добрым способом. И самый ответственный момент я просто не смог довести начатое до конца. Постанывающая и требующая ласки девушка была моментально вытиснута мыслями о длинных мужских ногах и упругих аккуратных ягодицах. И тогда уже его лицо с острыми скулами и прямым носом хотелось зацеловывать, а затем пачкать его тело… Пачкать, толчками врываться, заставляя выгибать спину под твёрдой ладонью. Вот она — отправная точка в чистой воды безумие. И тут же, после осознания, отпустив что-то в себе, наступило облегчение. Тогда уже ни друзья, ни семья, ни их последующее отношение ко мне так не пугали, как пугало то, что я мог ошибиться насчёт Яра. Только было одно жирное «но»: я был практически уверен, что он следит за мной, фотографирует, снимает на видео или что-то подобное. Факт неприятный, как в детских снах, когда ты оказываешься голым в людном месте, зато терпимый, да и наваливаться на парня с грудой расспросов мне не хотелось, пока не будет каких-либо доказательств. Я решил, что нужно наблюдать и ждать удобного случая, сейчас мне нужно терпение. Успокоить себя, устаканить мысли, но тут меня стало затягивать. Затягивать до такой степени, что было уже трудно смотреть, как он близко контактирует с кем-либо, как он обращает своё внимание на Игоря, даже если и взгляд с ощутимой ненавистью. Я знал, что это ревность и, уже откровенно говоря, понимал, что мне нравился Яр. Но всё же сомневался касательного того, идти ли с ним на контакт. Это длилось до тех пор, пока мы не встретились вне стен университета, у одногруппницы дома. А потом я увидел его в чуть обтягивающей стройную и подтянутую фигуру рубашке, в такой непривычной для него одежде. Мне тут же захотелось схватить одеяло побольше, укутав его с ног до головы. Моя мнительность говорила, что не только я заметил эту разительную перемену во внешнем виде, девчонки тоже засматривались, и меня это не устраивало. Ни капли. Ещё и Игорь неизвестно из-за чего постоянно нападал на него, и я как мог, без лишних подозрений, сглаживал эти шероховатости. И спустя все мои старания — долгожданное вознаграждение. Я провожаю его домой и что вижу? Это смущение в его поведении или… просто неловкость и я просто что-то перепутал? Я нервничал и много говорил, слишком много, во мне словно словесную дамбу прорвало. И чем больше я рассказывал о себе, тем больше задавался вопросом, а точно ли это ему нужно. И всё равно кайфовал от того, как он пожимает плечами, как бросает быстрые взгляды, как тихонько смеётся и старается показаться серьёзным. Молчаливый Яр будто разговаривает со мной телом и не даёт моим мысленным скакунам ни минуты покоя. Особенно когда зовёт к себе. Мой внутренний и не самый квалифицированный жизненный эксперт приказывает идти домой, но с чего бы мне его слушать, когда вот он — шанс. Хотя нет, натуральный шансище — рискнуть и наконец перестать ходить вокруг да около.

***

*** Не нахожу себе места от любопытства, нервы шатаются из стороны в сторону, а я просто лежу, как шпала на рельсах, с чуть прикрытыми глазами и жду свой долгожданный полуночный экспресс. Когда же он зашёл в комнату и поставил напротив видеорегистратор, у меня дурной пулей проскочила мысль, что Яр планирует проявить инициативу и заснять наши шалости. Только пуля эта застряла в бетонной стене с фразой, наспех распылённой балончиком огромными красными буквами: «Хрен тебе, Костя». Самым раздражающим было то, что он так быстро проскочил через меня, и я толком не успел сообразить, что можно было его ухватить, воспользовавшись удобной позицией. И что теперь? В соседней комнате спит его сестра, и она страшно удивится, если её брат окажет сопротивление своему извращённому одногруппнику, который что-то не так понял. Я судорожно начал перебирать в голове его поведение и начал сомневаться в своей адекватности. Он ни разу не говорил со мной двусмысленно и не давал намёков, только смотрел. Неужели я настолько свихнулся на парне, что вижу только то, что мне нравится? И тут я впервые столкнулся с тем, что нахожусь с желанным человеком в одной постели, но не могу даже пальцем тронуть, потому что до конца не уверен в своих действиях. И когда я стал таким трусом? Тут он пошевелился, я почувствовал, как возле плеча прогнулся диван от его локтя. И только смотрит, ещё немного — и дымиться начну под пронзительным взглядом. Я не выдержал и спросил, нарушая уже ненавистную тишину.  — Так и будешь пялиться?