Как же ты нравишься

Осталось совсем не так много времени до рассвета — небо становилось светлее, меняя свой градиент от тёмно-синего к более светлому. Я стою на балконе, глубоко затягиваясь сигаретой в поисках ответов и равновесия, размышляя, как весь этот вечер похож на один сплошной аттракцион в доме ужасов: то весело и глупо смотрятся декорации, то страшно и мороз по коже от неожиданных вспышек и выпрыгивающих кукол. Костя пришёл за мной меньше чем через минуту, я слышал, как он шуршит новой пачкой и закуривает, а затем, прислонившись ко мне вплотную, облокотился о раму. — Ты можешь присесть на табуретку, если хочешь, — предложил я, надеясь, что он всё же согласится. — Не вижу смысла задымить весь балкон. — Очень мило. — Я вообще очень милый, — проговорил Костя, ещё сильнее придвинув бедро. И как мне реагировать на его поведение? Если это не зелёный свет, то я точно дальтоник. Мы стояли плечом к плечу, по сравнению с моей холодной кожей, его была очень горячей. — Что у нас завтра первой парой? — задумчиво спросил Костя. — Нам ко второй. — А второй что? — Английский, а потом инженерная графика. — Отлично. У тебя сестра во сколько уходит? — Ей к восьми, она уже через пару часов будет вставать. — Понятно, — Костя выдохнул, а затем достал ещё одну сигарету. — Много куришь. — Нервничаю просто, — Костя хмыкнул, а я пытался разглядеть в его сосредоточенном профиле так называемые «нервы». — Почему? — Потому что думаю, с чего лучше начать. — Ты можешь просто начать, — я сглотнул, пытаясь унять дрожь в коленях, и явно не от прохладного весеннего воздуха. — Хорошо, — Костя отодвинулся от меня и, затушив сигарету одним движением, протянул мой видеорегистратор. — Объяснишь? Только на этот раз не прокатит игнорирование моих вопросов. Я смотрел немигающим взглядом на его руку и чувствовал, будто балкон начинает медленно наклоняться, отчего становилось трудно стоять на ногах. Казалось, что внутренности скрутило тугим узлом и меня вот-вот и стошнит. Я просчитался, нельзя было уходить первым. — А что объяснить? — я решил, что если нет обвинений, то и рано паниковать. Только себя не обманешь, я был в полушаге от того, чтобы разразиться самой настоящей паникой. — Я понимаю, что ты мог бы его забыть выключить и просто поставил на стол. Но ты его и не включал, пока мы шли домой. Так что, объяснишь? — Костя посмотрел на меня исподлобья, и я нутром ощущал, что его спокойствие лишь внешнее. — Думаю, что просто по привычке его включил, — я до боли сжимал вспотевшие от тревоги ладони в кулак, стараясь держать себя в руках. — Ты дураком меня считаешь? — глаза Кости горели недобрым блеском. — Нет, — мой слишком слабый ответ его явно не убедил. — Последние пару месяцев я старался не замечать того, как ты таскаешь эту хрень с собой, как достаёшь телефон, как смотришь. И сам не знаю, чего я ждал, и вот он — сегодняшний подходящий вечер, чтобы всё узнать. А ты продолжаешь смотреть. Зачем, просто ответь мне? — Ты ошибаешься… Я ничего такого не делаю. — Не ври мне, — Костя процедил сквозь зубы, а затем схватил меня за шею, практически «нежно», если не считать того, как рука нестерпимо обожгла кожу. — А что ты хочешь услышать? — теперь я понял, что отпираться нет смысла. Либо говорить, либо настаивать на лжи. И последнего мне почему-то делать не хотелось. — Правду, Ярослав. Чистую правду. — Отпустишь? Или настолько зол, что готов придушить меня? — Не отпущу и не придушу. Говори, иначе за себя не ручаюсь. Он сдавил пальцы сильнее, и от этой власти надо мной я совсем забыл о страхе, почувствовав лишь острое желание. Теперь это не скроешь ни под его взглядом, ни под тонкой тканью шорт. Я столько раз представлял, как он это делает, что сбился со счёта, и сейчас тело среагировало на автомате. И он это понял в ту же секунду. И я мог ожидать отвращения, брезгливости, но не этого приглушённого рыка со смесью отчаянности и страсти, а затем жадный и глубокий поцелуй с терпким вкусом. Моё истосковавшееся тело изгибалось навстречу каждому его порыву, и плевать было, что мы стоим на балконе, и плевать, что нас могут заметить. Есть только этот момент, которого я ждал, не смея лишний раз надеяться. — Пошли отсюда, иначе точно натворю глупостей, — произнёс Костя мне прямо в губы. Мы торопливо направились в мою комнату, сцепив руки, стараясь как можно тише пройти мимо комнаты сестры. И, когда я так осторожно шагал следом, улыбаясь, как последний кретин, я думал, что мне будет очень сложно сдерживаться и дальше.