6.
21 марта 2020 г., 10:15
«Выбирать легкий путь — не значит поступать правильно!»
Неизвестный автор
— Чёртов Чимин! — раздражённо фырчит Юнги, успевая ловко поймать блондина. — Я тебе что — нянька? — бубнит раздосадовано, но покрепче обхватывает чужую талию, кидая периодически то ли заинтересованные, то ли яростные взгляды. Чтобы облегчить себе задачу, дилер подхватил парня на руки. На удивление, тот оказался весьма лёгким. Всего на секунду старший посмотрел в лицо младшего, остановившись на прикрытых глазах с подрагивающими ресничками. Но лицезрение прекрасного личика прервалось новой выбитой стеной, пролетевшей в паре сантиметров от носа мятноволосого. Тормозить времени не было, однако Юнги не видел смысла бегать, в его стиле — стойко принять бой, выйдя из битвы победителем. Не теряя времени, парень быстро прячет тело Чимина за углом, сам же выходит прямо к дотошной «амазонке».
— Блядский Пак, борись со мной! — рычит Кан, выбираясь из груды руин, оставшихся от разваленной стены. Девушка демонстративно трясёт своей шевелюрой, величаво выпрямляясь в спине. Гневным взглядом Сыльги выискивает Пака, но натыкается вовсе не на него. — Мин? Ты какими тут судьбами? — дьяволица явно не ожидала увидеть здесь знакомое лицо не в лице пернатого.
— Тот же вопрос у меня к тебе, — брезгливо смахивает пылинки с плеч мятноволосый, бросая высокомерный, прикрытый за обычным безразличием, взор в сторону брюнетки. — По заданию? Или так — просто веселишься? — Юнги инстинктивно прячет руки в карманах рваных потрёпанных жизнью джинсов.
— Ни то и ни то, — ведёт плечами девушка, осторожно осматриваясь. — Ты, случаем, не видел здесь ангела? — понижает голос, дабы никто не услышал, потому что даже у стен есть уши.
— Ангела? — переспрашивает Мин, чуть вскидывая брови, мысленно отмечая про себя, что всё-таки его догадки были верны. Для правдоподобности он сразу же спешит выдавить ухмылку. — Хах, ты точно не по приказу здесь?
— Нет, — отрезает девушка, выдавая своим чрезмерным оглядыванием по сторонам своё смятение. — А даже если и по приказу, тебя это не касается, — чеканит она, собираясь с силами и вновь смотря прямо в чёрный омут чужих глаз. — Долги прошлого, так сказать.
Мятноволосого такой ответ не устраивает, и он скептически изгибает бровь, но всё же решает не докапываться до правды, сейчас на это нет времени, у него выдастся возможность узнать истину чуть позже. Сейчас первостепенная задача — уйти отсюда целым и невредимым, а уже дома обдумать всё. Но на этом допрос со стороны старшего не закончился.
— Скажи мне, ты знаешь что-нибудь о послании? Птички не напевали? — как же совершенно не хочется разбираться во всём этом дерьме, но не повиноваться Юнги не смеет. Проклятье. Самое настоящее проклятье. Причём пожизненное.
— Если ты про ангельское, то эти пернатые курицы достаточно часто спускаются с небес, так что уточняй.
— Значит, ты не знаешь, — шепчет себе под нос парень. — Тот ангел… — Мин всматривается в глаза напротив с невероятной проницательностью, будто бы зрит в самые потаённые уголки. — … он связан с хоть какой-то вестью от Бога? — Юнги не хочет упустить ни единого момента, чтобы уловить весь спектр эмоций демонессы и понять, скрывается ли она перед ним.
— Юн, — вздыхает девушка, чувствуя давление со стороны «коллеги» по несчастью. — Это никак не связано с этим. Это мои личные разборки, которые никак не являются частью сам знаешь чего, — Кан снова огляделась — проверить, не подслушивает ли ангелочек их разговоры, его небесным ушам слышать этого ни в коем случае нельзя.
«Похоже, она не полностью в курсе о планах начальства, — подмечает про себя старший, оглядев девушку ещё раз. — Это означает, что она бесполезна. Хотя, возможно, она просто не хочет распространяться, остерегаясь того, что Чимин может услышать разговор, — и тут дилера пробивает лёгкий табун мурашек, внезапно пробежавшийся по бледной спине. — Блять, Чимин. Ох, ну и вляпался ты, Юнги». Хотел спокойной жизни, быть среди людей и быть человеком. Прожигать свою жизнь впустую вместе с друзьями и больше никогда не думать о былых временах, но, видимо, сам Сатана или же, возможно, даже этот Всевышний решил над ним подшутить. Или же ещё какая-нибудь неведомая сила, которой явно нравилось наблюдать за тем, как Юнги выбирается из всего дерьма, что ему с необыкновенной щедростью и милосердием подбрасывают с каждым днём всё больше и больше. Из собственных раздумий мятноволосого вывел голос Сынги. Парень не выдал своего временного помутнения и, лишь моргнув два раза, перевёл взор в сторону уже удаляющейся девушки, которая, видимо, не стала дожидаться ответа.
— Ладно, я пошла. Передавай Хосоку привет.
— Постой, — окликает Мин, в его голове зародилась небольшая идейка. — Если хочешь, мы с Чоном можем помочь поискать тебе этого пернатого.
— С чего бы тебе помогать мне? — оборачивается Кан, складывая руки на груди, с лисьим прищуром глядя на мятноволосого.
— Не забывай, кто мы. Просто, если ты не будешь здесь шароёбиться как умалишённая и выносить стены, ты сделаешь мне огромное одолжение. Знаешь ли, человеческий мир устроен немного по-другому, и тут такие фокусы недопустимы. Если мы с Чоном поможем тебе, ты быстрее вернёшься вниз, а мы сможем дальше спокойно жить и радоваться, — широко и ядовито улыбается дёснами Юнги. — Ну что? Как тебе моё предложение?
— Ты даже не знаешь, как он выглядит, — всё ещё прожигая взглядом в старшем дырку, говорит девушка, выискивая в словах и мимике намёк на ложь.
— Это не проблема, — прыскает дилер. — Ох, давай живее, у меня нет времени лясы точить. Часики тикают, — парень демонстративно постукивает указательным пальцем по кисти руки, где должны были бы быть часы, не разрывая зрительного контакта.
— Прости, Юнги, но я справлюсь сама, — всё же выдаёт свой вердикт Кан и, махнув на прощание рукой, скрывается в подступившем к её ногам тумане.
— Стерва, — плюётся Юнги и на пятках разворачивается в противоположную сторону, направляясь к Чимину.
«Кажется, начинается весёлая жизнь»
***
Нужно открыть глаза, но веки словно пришиты невидимыми нитями к самой коже. Тело пылает изнутри, будто одновременно пронзаемое тысячами игл, проходящих, кажется, насквозь, дырявящих внутренние органы, что вот-вот норовят порваться или лопнуть, как мыльный пузырь, превратив всё естество в кровавое месиво. Чимин чувствует запах гари вперемешку с ароматом гнилой плоти. В горле неприятно саднит от подступившей рвоты. Здесь неимоверно жарко, хочется пить и окунуться в приятную прохладную влагу. Слышится размеренный треск, как будто что-то горит, Пак резко пытается дёрнуться, но всё тело напрягается так, словно его растягивают с разных сторон, а сам он приколот гвоздями к вертикальной поверхности. В немом стоне ангел выгибается дугой, в мучительной истоме стискивая зубы. — Чимин, — доносится до слуха посланника знакомый голос. — Чимин, у нас мало времени. Блондин слышит плохо, точно уши заложило, будто тебе кричат из-под толщи воды, но ты не слышишь, так как находишься на дне или тонешь. Но даже если речь и невозможно разузнать, Пак узнает в чужом крике голос дорогого друга. «Тэхён?» — ангелу требуется приложить неимоверные усилия, чтобы открыть глаза. Распахнув веки, Пак встречается с языками пламени, вот-вот норовящих поглотить вестника Всевышнего вместе со всей мебелью в комнате. Голова раскалывалась, кажется, на маленькие крупинки без шанса на восстановление, и только сейчас блондин понимает, что он и в правду прикован или же, лучше сказать, прибит к стене. Руки разложены в стороны, прикованные с помощью дьявольских кинжалов в области предплечий и кистей, ноги связаны колючей проволокой, зацепленной таким же ножом, прибитым к стене. От пронзительной, неимоверной боли Чимин разрывается в истошном крике. Его никто не слышит, он один, только пламя — алое, как кровь, пламя может слышать, как ангел раздирает горло, распаляясь на истошные вопли боли и отчаяния. Перед взором ангела предстала пылающая комната: рядом стоящая деревянная кровать с мягким пуховым бельём, напоминающим нежные облака, прямо на глазах превращалась в чёрное неразборчивое месиво. Стол, стулья, так же, как и кровать, быстро превращались в пепел, горели и лежащие на них вещи. Фотографии и картины, развешенные по полу, за секунды сгорали, опадая в красивых рамках на стены, разбиваясь о пол. — Да, это я, — снова слышится голос друга, но уже чётко и ясно. — Как ты связался со мной? — тяжело дышит Пак, пытаясь вырваться из ловушки, но после неудачной попытки и неподдельного ощущения, что кинжалы щипают и режут мягкое тело Чимина из-за любого движения, захлёбывается в собственном крике из-за непомерной боли, что казалась настоящими пытками, несмотря на всё, что пережил во времена жизни ангела Пак. — Это стоило мне больших усилий. Послушай, Чимин, то, что я тебе сейчас скажу, это очень важно. — Тэхён, где я? — пытаясь сфокусировать взгляд и восстановить нормальное дыхание, он старается собрать мысли в порядок. Интерьер казался посланнику знакомым, он не знал почему, но чувствовал, что знает, где находится, словно уже был здесь когда-то, очень давно… — Во сне. Ты упал в обморок и сейчас спишь. Чимину кажется, что друг шутит, потому что ни в каком сне ощущения не бывают столь острыми и настоящими. Будучи существом уже не земным, Пак не должен испытывать столь тяжёлые муки, но он не может терпеть ощущение, будто ножи продолжают его пронзать всё глубже, а проволока так царапает и режет кожу на ногах, что ангел думает, что ещё чуть-чуть, и точно развалится и распадётся по частям. — Если это сон, то почему я ощущаю столь… — Пак осекается на полуслове от собственных пришедших на ум домыслов, — …человеческую боль. — Я не знаю, что тебе сейчас снится, но этого не может быть. Тебе не должно такое сниться, — говорит Ким. — Тэхён, я… — Чимин, у меня нет времени, внимательно послушай меня. У нас осталось совсем немного времени, скоро песок иссякнет. Не успевает посланник спросить, о каком песке говорит ангел, как тот продолжает: — Я не знаю, когда мы ещё сможем поговорить. Чимин, ты находишься в лапах дьявола и, возможно, не одного. Будь, пожалуйста, аккуратен. Послание не должно попасть в их руки, иначе худшего не избежать. Ты и сам это знаешь. Не дай им забрать его у тебя. Ищи скорее человека, которому сможешь передать его. Я… Пак замирает, даже задерживает дыхание, сердце тревожно отбивает быстрый ритм, и он в томлении ожидает, когда друг продолжит. — Чонгука отозвали к южным вратам, но он так и не вернулся. Я собираюсь выйти на его поиски. Знаю, что это рискованно, к тому же по закону на поиски ещё выходить рано, но я волнуюсь. Что-то подсказывает мне, что он без меня не справится. Поэтому я не знаю, когда я смогу ещё к тебе вернуться и увидеть тебя, да и вернусь ли ещё… — Тэхён… — ангелу хочется сказать о том, что ему не стоит такое говорить, но он понимает, что сейчас нет времени на чтение морали, поэтому лишь добавляет: — Удачи. — Спасибо. О, Всевышний, время кончается. Выживи, Чимин, пожалуйста, я буду молиться за тебя, — голос Тэхёна становится более отдалённым, и уже в следующую минуту Пак понимает, что теперь он точно остался один на один со своим сном и с этим всепоглощающим пожаром, который уже щиплет кончики пальцев. — Я тоже буду молиться за тебя, — говорит в пустоту посланник. Эти слова казались ему сейчас безумно одинокими, и где-то внутри что-то неприятно кольнуло сердце блондина. Однако подбирающийся огонь не даёт времени для пустых страданий, поэтому уже вплотную подбирается к ногам Чимина, начиная пожирать его кожу. Ангел ощущает, как его кожа нагревается и, кажется, готова вот-вот лопнуть. Языки пламени пробираются под самые кости, раздавливая и ломая на части. Пак дергается вперёд и судорожно пытается вырваться из-под ножей, он наклоняется вперёд под аккомпанементы собственного крика, но в его планы не входит сгореть здесь заживо, прибитым ножами к стене. Тело неприятно натягивается, точно струна, норовя разорваться под остриём, но ангел игнорирует это, и, когда наконец лезвие ножа проходит насквозь персиковых плеч вплоть до конца рукояти, тело начинает падать, утягивая за собой приколотые к нежным кистям ножи, с грохотом падая на огненный пол. Прожигает сразу и до костей, из-за чего блондин рассыпается в крике от того, как слизистая глаз ссыхается, сменяясь на жжение, волосы, точно бумага, сразу же уходят во власть огня, прожигая голову до самых внутренностей. Парень пытается дёрнуться вперёд, несмотря на то, что его тело сгорает заживо. Он шипит от пронизывающих насквозь ощущений в ногах, из-за впивающихся шипов. Прибитая намертво проволока, всё ещё зацепленная за этот чёртов нож, так не кстати не поддаётся и не утягивается вслед за ногами Пака, как бы тот не пытался дёргаться и отползать, пока его кожа приобретает багровые оттенки. Начиная осознавать, что такими методами он не выберется, парень резко подскакивает, не взирая на ломающиеся кости и пульсирующую болью в руках, льющуюся ручьём кровь, он хватается за рукоять кинжала и, падая обратно в распалённый пожар, всё-таки вытаскивает острие, тем самым высвобождая себя. Сразу же подскакивая на ослабевших ногах и ощущая, как стопы мгновенно разъедает огонь, Чимин выползает вперёд, выходя на большие языки пламени, но другого выхода нет, как бы не хотелось его иметь. Понимание того, что он сейчас во сне, никак не помогает, если ощущение сгорания и разрезания плоти никак не помогает проснуться, значит, и обычный щипок будет до смешного бесполезен в данный момент. Остаётся только упрямо идти вперёд, терпеливо вынося всё происходящее. Входя в огонь, Пак ощущает, как глаза ослепляются, лёгкие заполняются удушающим г\азом, разъедая внутренности, но внезапно к нему приходит картина того, что кто-то всё время, похоже, наблюдал за ним. Ангел сталкивается со светящимися вдали глазами и непроизвольно вздрагивает, ужасаясь собственной догадке. Только он делает шаги к стоящему вдали среди уже сгоревших останков комнаты, тот тут же исчезает в чёрном дыме. Трясущиеся ноги с концами не выдерживают нагрузки всего тела и валят его хозяин на пол. «Что же со мной происходит?»***
— Юнги, что с Чимином? — ошарашено вопрошает Намджун при виде тела друга без сознания, так не кстати задавая вопросы. — Не сейчас, Джун, — огрызается несдержанно Мин, держа в руках уже надоевшую, пусть и не особо, но довольно тяжёлую, тушку блондина. Руки уже скользят от вспотевшего парня, который почему-то то и дело ворочается, изредка оглушительно крича, будто его режут. Оглядываясь по сторонам, мятноволосый нарочито придерживает чужое тело, как можно более сильнее ухватившись за него, так как руки уже совершенно не справляются. Хочется отпустить, но что-то внутри не даёт, и это выбешивает ещё больше, чем кудахтающий вокруг дилера Ким. Старший нервно выискивает глазами второго своего друга, чтобы наконец со всех пят уносить ноги из этого треклятого клуба. — Блять, кто-то доложил, — наконец прибегает Хосок, сообщая о неприятных новостях. — Что, Сатана, блин, произошло? — не сдерживает неприкрытого возмущения Чон, замечая в руках товарища обладателя уже знатно поднадоевшего лица. Юнги не стал размениваться на стояние и выслушивание всяких яростных, полностью пустых и бесполезных негодований друга, уже скрываясь в ночи переулка. — Нам не стоит сейчас ходить с телом по улице, а то мы рискуем попасться на глаза общественности, а там и полиции недолго на нас доложить, никто не будет разбираться, что произошло с Чимином, — предупреждает Намджун, причём весьма не зря. — Да просто бросим его и…- начал уже, кажется, свою излюбленную тему Хосок, но тут же был нагло прерван категоричным миновым «нет». Тогда парень больше не стал ничего говорить по этому поводу, если бы это был Джун, то Чон бы, конечно, поспорил с ним, но если так говорит Юнги, то он не будет возражать. Друг никогда не будет делать то, что не имеет смысла, и если он решил что-то сделать или ему что-то надо, то он это сделает или получит. Значит, античный трупак, так подходящее ему прозвище, для чего-то нужен. — Нам нужно как можно быстрее попасть домой. Машину бы… — задумчиво вещает Ким, выискивая глазами хоть какой-нибудь автомобиль. — Может, найдутся добрые люди, которые смогут нас довезти до дома с человеком, который находится без сознания, ну да, как-то бредово звучит, — бормочет себе под нос Намджун, в размышлениях смотря куда-то в небо. Из мыслей его выводит звук разбитого стекла и ревущей сирены. — Машина подана, — лучезарно улыбается Хосок, руками показывая на разбитое переднее стекло чужого авто. — Молодец, — бросает Мин, быстро переходя с Чимином в руках через дорогу, не обращая внимания на шокированного Джуна, который, в отличие от него самого, полностью выпал с поступка друга. — Да… как вы… так… да я… а вы…. Это… Это же незаконно! — вопит негодующе Ким, приближаясь к друзьям, наблюдая за тем, как Юнги, коленом оперевшись на мягкую обивку, кладёт тело на заднее сиденье, сопровождая это не прекращающимся пыхтением, в то время как Чон уже выключил сигнализацию и с полным энтузиазмом устраивается на водительском кресле, вдохновенно поглаживая кожаный руль. — Давай не выделывайся, моралист, тут человеку плохо, — гогочет лихорадочно Хосок, поглядывая с задоринкой на друга, получая в ответ лишь закатанные глаза. — Садись уже куда-нибудь, — приказывает Мин, выбираясь из салона автомобиля. Судорожно оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что никого поблизости нет, Намджун резво подрывается к переднему сидению, дабы не быть замеченным кем-либо, мало ли. Юнги говорить не надо, он сам быстро запрыгивает к Чимину на заднее сиденье, немного потеснив парня, и уже в следующую минуту, высматривая в тыльных окнах нежеланных свидетелей, командует: — Трогаемся, — похлопывает по спинке водительского сидения. — Ухух, время повеселиться, — радостно восклицает Хосок, со всей дури нажимая ногой на педаль газа. Машина сразу же срывается с места под звуки скрипа колёс, кажется, даже оставляя после себя огненные следы. Нужно признать, что из друга прекрасный водитель: он плавно и изящно маневрирует между другими машинами, при этом гоняя просто на бешеной скорости. — Не води так! — возникает Джун. — Обнаружат, на какой скорости ты едешь, и штраф пропишут. А если ещё выяснится, что мы… — Расслабься, детка, — отвечает Чон, игриво облизнувшись с неприкрытым азартом в глазах. — Я не такой беспечный и безграмотный, как ты думаешь. Эту машину не найдут. — Юнги, — обращается к Мину Ким, разворачиваясь к другу, — объясни мне наконец, что произошло с Чимином? Он выпил или принял что-то? Как ты его вообще нашёл? — Я не знаю, — врёт в ответ тот. — Я искал его, но потом нашел валяющегося у туалетов, не знаю, как он вообще там оказался, но он уже был в таком состоянии, — под внимательным, изучающим взглядом Хосока он косится на рядом лежащего парня с открытым ртом, откуда течёт поблёскивающая от уличных фар ниточка слюны. Он слегка успокоился, но его лицо всё ещё кривилось, отражая муки и терзания. — Ох, бедный, — вздыхает тяжко парень, поворачиваясь обратно и поудобнее усаживаясь на своём месте. — Ничё, не мёртвый — уже нормально. Главное, копам не попались, — правильно подмечает Чон, возвращая внимание на дорогу.***
— Куда ты собрался? — интересуется Джин, наблюдая за тем, как его младший брат складывает необходимые вещи в сумку. — На помощь Чонгуку, — коротко отвечает Тэхён, не отвлекаясь от своего занятия. Каждая секунда на счету, и если он так просто будет просиживать в безопасности без дела, то Всевышний только знает, что может стать с любимым. Он не переживёт, если Чон умрёт от какого-то там демонишки. Его Чонгук не может, но кто знает, что может ему подкинуть эта нечисть. — Зачем? Он и так не один, у него есть помощники. Он и без тебя справится, — пытается остановить младшего Кима архангел. Он непроизвольно вздрагивает от услышанных слов. Этого ещё не хватало. Тэхён лезет туда, куда ему совершенно не следует лезть. — Если бы он реально во мне не нуждался, он бы вернулся спустя шесть или девять часов. Такие задания он как орешки щёлкает и быстро возвращается. — Такие задания? — прищуривается с подозрением Джин. — То есть ты хочешь сказать, что он давал тебе читать приказ? Это не по закону, –морщится в негодовании. — Мне, как его правой руке, по закону, — быстро находится с ответом Тэхён, заканчивая со сбором первостепенной важности вещей. Он недолго утрамбовывает немалых размеров сумку и, взглянув со вздохом на недовольное лицо старшего брата, направляется к выходу из своей комнаты. Но путь преграждает вставший прямо перед носом Ким. — Отпусти, — просит ангел, — мне нужно к нему. Я волнуюсь за него. Моё внутреннее чувство ещё никогда меня не подводило. — Я не могу тебя отпустить. Что будет со мной, если ты умрёшь? Ты, конечно, не совсем зелёный солдат, но и не такой опытный, как 1J9J2K3. Тэхён как-то по-доброму усмехается, но в ту же секунду возвращает серьёзное лицо. — Ты сейчас серьёзно? В той войне, сам знаешь с кем, я показал неплохие результаты, и меня даже наградили медалью за хорошие показания в боевых действиях. Ты серьёзно думаешь, что я не смогу помочь Чонгуку? Ты меня недооцениваешь, — Джин мотает головой. — Даже если так, и там опасно, я пойду спасать его. И точка, — упрямо стоит на своём младший брат и, прошмыгнув снизу мимо старшего Кима, решительно направляется к выходу. Джин болезненно прикусывает губу и, резко обернувшись, выкрикивает: — А если ему не нужна твоя помощь?! Что тогда? Младший слабо улыбается собственным мыслям и, кинув на высшего ангела последний взгляд, отвечает: — Я чувствую, что он во мне нуждается. Я уверен в этом. Считай, интуиция, — и, махнув старшему Киму, покидает обитель. В доме воцаряется полная тишина, которая давит своими белыми стенами и невысказанными чувствами, отдавая пульсацией в висках. Тяжело вздыхая, Джин устало потирает переносицу двумя пальцами. Он не спеша приближается к мягкой, даже сейчас небрежно застеленной кровати брата и аккуратно, чуть шурша пологами своего одеяния, присаживается на неё. Тоскливо окидывает взглядом комнату младшего, предаваясь воспоминаниям, которые подкидывает мозг. На этой кровати, которая такая же, как и при временах жизни ещё на земле, служила для двух братьев укрытием от всяких монстров и любимым местом чтения книг. Именно на ней они прыгали, как на батуте, весело хохоча от того, как перья от белья вздымались вверх. Им казалось, что они так смогут пробить потолок этой маленькой комнатушки и улететь до самых небес. За тем столом они с Тэхёном учили уроки. Здесь они делились самыми сокровенными секретами: от того, кто съел конфеты, до того, кто им нравится. Эта комната сделана по полному подобию той, что была у младшего Кима на земле, чтобы хоть что-то сохранить о былой жизни. А сейчас… сейчас всё это в светлом прошлом, которое теперь, кажется, никогда не вернуть. И вовсе не потому, что они выросли, а просто потому, что отношения братьев ухудшились. Между ними выстроилась огромная стена, которую соорудил не то Тэхён, не то сам Сокджин. Кто сейчас поймёт. Младший ли повзрослел и закрылся, больше не желая проводить времени с братом, или старший настолько погрузился в работу архангела, что времени стало категорически не хватать. А казалось, после смерти работы нет. Шутят люди, что на том свете отоспишься, но, если ты ангел, похоже, не отоспишься. Рассматривая интерьер и вспоминая прошлое всё больше, Джин с каждым разом сильнее и сильнее понимал, что он скучает. Скучает по Тэхёну и их нормальным отношениям, по тому, когда его не заботил этот чёртов договор. Когда он не был влюблён в человека. Когда он не повязал себя страшным секретом, который теперь ни в коем случае нельзя открывать, который теперь оскверняет его, заставляя крылья гнить. Когда всё содеянное не было тяжёлым грузом для души архангела Ким Сок Джина. По щеке течёт одинокая слеза, которую Ким позволяет себе, внутри карая себя за своеволие. Он так скучает. Он так сожалеет о содеянном, но уже ничего не изменить, механизм запущен. О Всевышний, что же он наделал.***
Ярко сияющая луна гордо возвышалась над ночным Сеулом, который продолжал сиять — где-то, но не здесь. Местом, которое Юнги, Хосок и Намджун называют своим домом, является небольшое захудалое здание, оставшееся Киму от его семьи, что погибла в катастрофе. Оно находится в небольшом и тихом райончике, ничем не примечательном, но и не таком грязном и обедневшем, как те, в которых жили Чон и Мин до встречи с другом. Он просто был обычным, спокойным, и люди здесь жили такие же. Мятноволосый мог бы назвать их даже добрыми, несмотря на весь холод и грешность этого мира. Этот район почему-то казался ему другим. Юнги думал о том, что же ему делать дальше. Надо выполнять приказ начальства. «Блядство, когда же это кончится?» — задаётся этим вопросом уже в который раз у самого себя Мин, так ни разу и не найдя ответа. Он с тяжестью в груди выдыхает огромный клуб дыма, переводя взгляд на косяк в руках, с унынием наблюдая, как собственные пальцы медленно теребят чёртов яд. Он внезапно думает о фигне, которую шутят некоторые демоны, в полном его величии познавшие вкус сигарет, что человек, придумавший их, был чёртовым ангелом, так как помог многим людям скрыть и задушить сердечную боль каким-то там никотином, даря слабое, но облегчение. Парень не знает, как эта «палочка здоровья» помогает, так как для него ничего не изменилось, однако он всё равно продолжает вдыхать по самые лёгкие эти сигареты, даже если они не могут заглушить его внутренние терзания, которые он так тщательно пытается скрыть от других, но никак не может скрыть от себя. — Приходили? — выходит из дома Хосок, чуть шебурша раздвижными шторами, прикрывая домашний свет, выглядывающий из дома. Юнги многозначительно кивает в ответ, не глядя на друга, а всё так же разглядывая косяк в руках. Чон понимает состояние друга и ничего не говорит, лишь молча, немного пошакривая домашними тапочками, присаживается рядом, сразу же доставая пачку, а следом одну из сигарет с запахом ядрёного яблока, что так бесит Мина. Он быстро чиркает зажигалкой, мазнув по краю палочки в его губах, и шумно выдыхает кольцо дыма. Они молчат всего пару минут, когда парень всё же начинает разговор. — Рассказывай, что таить? — снова затягивается, глядя куда-то в сторону и ожидая рассказа.*** Flashback***
— Ближе к делу. Поговорим об оплате. Но разговор обрывается. Ядовитый свет помещения угасает, и вся комната погружается во мрак. Мин тяжело вздыхает, понимая, что происходит. Он нетерпеливо падает на спинку дивана, устало взъерошивая выцветшие волосы. Бархат дивана раздражающе шуршит от малейшего движения дилера. «Не дают покоя даже здесь», — думает старший и тяжело вздыхает, готовясь к серьёзному разговору. — Привет, Юнги, — из кромешной тьмы комнатушки наркомании и разврата выглядывает светящаяся улыбка, как у Чеширского кота. «Ну, блять», — мысленно матерится мятноволосый, узнавая в голосе и блестящем оскале «девочку на побегушках» его Величества — Ким Ён Сон. Свет загорается только над самой девушкой, показывая её во всей своей красе: шикарная блондинистая шевелюра кудрявым водопадом проходила по миниатюрненьким аккуратным плечам, опускаясь ниже пышной груди, окаймлённой так идеально подходящим ей чёрным латексным топом, подчёркивающим ещё и осиную талию. Её зелёные глаза недобро блестели, Мин мог рассмотреть в них пляшущий огонёк азарта. Пухлые губы, всегда в красной помаде, искривились в хитрой усмешке, демонстрируя зубки. Показушно положив ногу на другую, тем самым тревожа узкую, короткую и такую же цветом и материалом, как и топ, юбку, она вальяжно припала к спинке царственного диванчика. Со всей свой горделивостью и напыщенностью чванливо приподняла подбородок, будто хотела доказать дьяволу с безразличным взором напротив, что она выше него по статусу и приближена к Властителю гораздо больше, чем он. «Идиотка», — думает Мин, решая оставить своё мнение при себе, в общих чертах представляя, что может сделать за нелестные словечки в её сторону напыщенная «ассистентка». — Чего тебе, Сон? — сквозь зубы лениво шипит старший, отводя взгляд в сторону и подпирая пальцами для удобства голову. — Как грубо. Может, я хотела узнать, как у тебя дела, — заливисто хохочет Ким. Но заметив, что её юмор не оценили, вновь приняла серьёзный вид. — Работку для тебя нашла, — кажется, сладко смакуя на своём языке каждое слово, она расцветает, точно майская роза. — Властелин хочет потревожить твоё «императорское» спокойствие и празднование. Ты ему нужен. Юнги усмехается со слов девушки, особенно забавляет его выражение «императорское», так как нихрена оно не такое. Жизнь на земле ничуть не спокойнее, чем в этом же Аду. Хотя когда это его жизнь была спокойной? Он уже и не помнит таких времён. — Что нужно сделать? — тяжело вздыхает мятноволосый, наконец смотря в лицо демонессы. — Достань ангельское послание, — слегка ведёт бровью Ким, желая увидеть хоть малейшее движение на каменном лике демона. Но искомых эмоций нет, а Мин лишь всё также щедро показывает свой покерфес, чем ещё больше только выбешивает девушку. — Не понимаю, зачем. Разве у них уже не то же самое? — Ты не понял, милый, — давит улыбку Сон как-то издевательски. — Я не случайно сказала ангельское, потому что оно, чёрт возьми, АНГЕЛЬСКОЕ. То есть, как ты, надеюсь, понимаешь, настоящее. Каким-то образом оно теперь здесь, в мире людей. Треклятый ангел обманул нас и не уничтожил то сообщение миру. Как ты понимаешь, всё пошло по пизде. Сатана просит тебя, Юнги, найди настоящее послание и уничтожь его, иначе весь тот план, что Властелин выносил столько лет после окончания той злосчастной войны, пропадет зазря. Ты сам знаешь, что его Величество лучше не беспокоить и не гневать, поэтому принимайся как можно скорее за поиски и отыщи послание. — Я не буду этого делать, — чеканит Мин и лениво приподнимается с места. Он прекрасно знает, что Сатану беспокоить не стоит и старший Властителю самого Ада вообще не указ, но так просто Юнги без боя сдаваться не собирается. — Мин, блять. Ты не смеешь не повиноваться своему отцу, тому, кто даровал тебе вторую жизнь, — длинными, уже более напоминающими когти, ногтями она яростно вцепилась в мягкую обивку дивана, еле сдерживаясь, чтобы не раскромсать ту в клочья. «Я просил о том, чтобы сдохнуть, не для того, чтобы снова жить», — фыркает мятноволосый, криво усмехаясь собственным мыслям. — Можете меня убить, и тогда вам придётся искать кого-то другого. Мне поебать кого, по мне, хоть можете на ушах стоять. Но если вы хотите, чтобы именно я нашёл его, то тогда принимайте мои условия, потому что так запросто я не буду пахать и искать эту чёртову бумажку, или как оно там выглядит. По выражению лица девушки можно отчётливо заметить, как она вся напрягается, точно струна. Раздражённо цокая и театрально закатывая глаза, она ненадолго замолкает, что-то обдумывая. После недолгой паузы она всё же выносит заветный вердикт, который практически выбивает у Мина почву из-под ног. — Если ты это сделаешь, ты получишь то, чего столь сильно желаешь, — чуть с прищуром косится Сон на мятноволосого, проверяя, взбудоражили ли как-то дьявола её слова. Убедившись, она продолжает: — В твоих интересах как можно скорее найти послание. Чем быстрее ты найдёшь, что нужно нам, тем больше вероятность того, что получишь от нас то, что нужно тебе. Запомни мои слова, — весело подмигивает демонесса, хитро улыбаясь, сразу же пропадая. Свет в комнате снова гаснет, после возвращаясь в прежнюю обстановку.***end flashback***
— Блядство, — ругается Хосок, выдыхая дым уже третьей сигареты. Чуть раскачиваясь, он устало потирает глаза, вымученно ероша смоляные волосы. Юнги в ответ лишь согласно кивает, туша свой косяк о землю, с тягостным выдохом выкидывая его в рядом стоящую мусорку. Между друзьями повисла тишина. Каждый из них думал о своём, что-то взвешивая или просто размышляя о дальнейшем плане действий. Оба сходились на мысли, что уже нет сил это терпеть, хочется просто сдохнуть, лишь бы уже по-настоящему и навечно. — Чимин — ангел, — после десятиминутного молчания обозначает факт Мин, говоря то ли как-то забито, то ли безразлично, то ли отстранённо. — Он, конечно, похож внешне на ангела, но не думаю, что он такой уж чистый, — кидает косой взгляд на друга Чон. — Ты не понял, — мотает головой мятноволосый, смотря куда-то в ноги. — Он — ангел, самый настоящий. С крыльями, нимбами или что у них там есть в интервале. Глаза Хосока в удивлении широко раскрываются, но в ту же секунду все сменяется на гнев. Парень рассерженно звонко цокает языком, кажется, так громко, что весь район может услышать и почувствовать ярость Чона. Его пальцы медленно, но с явной силой сдавливают недокуренную сигарету, не чувствуя жара. Юнги наблюдает за этой небольшой сценкой, с неким отречением размышляя об ангеле. Почему-то он казался мятноволосому очень знакомым. Он не знает, где бы они могли встретиться, даже догадок нет, так как он точно уверен, что никогда не видел Чимина в глаза. Но тот всё равно зарождает в демоне чувство некой лёгкой ностальгии, которая бывает такой приятной и щекочет всё внутри, но от этого ноющей болью и спазмом отдаёт. Как же это раздражает. Мин поднимает свою ладонь и задумчиво смотрит на неё, вспоминая ощущения и чувства, когда в его руке была чужая. Внутри что-то ёкает, и парень ловит себя на мысли, что он, кажется, недавно рассматривал ангела в качестве партнёра. От этого по телу пробегает табун отвратительных мурашек. Юнги не может так поступить. Не может. Ни тогда, ни теперь, ни в дальнейшем. Хосок улавливает настроение друга и что тот что-то обдумывает и как-то пусто с пассивной агрессией добавляет: — Как знал, что он какой-то нечистый тип. Мин усмехается со слов демона, так как ангела нельзя назвать нечистым, тем более такого, как Чимин. Хотя, скорее всего, он врёт, что у него амнезия. — Ты думаешь… послание у него? — осторожно интересуется Чон, поглядывая на друга. — Не отрицаю. Даже скажу, что, скорее всего, оно находится у него. — Значит, он ищет того, кому сможет его отдать, — заканчивает Хосок и вдруг замолкает, буравя взглядом пустоту. — Это может быть Намджун. Нам нужно как можно скорее забрать настоящее письмо миру у Чимина. К тому же его ищет Сыльги. Она назвала его долгом прошлого. Конечно, не факт, что она ищет именно его, но я более чем уверен в этом. Похоже, кому-то он здорово мешает. Возможно, самой Кан, но я думаю, что её скорее заказали для его убийства. — У нас пока что договор о перемирии. Поэтому ни ангелы, ни демоны не могут нападать друг на друга, иначе будет скандал и суд. Получается, что он кому-то мешает своим существованием. Только я не могу понять: почему разбирательства ещё не начались, а ангелы не стали кудахтать о том, что на одного из них напали. Не видели? Или это такой ход? — Не знаю. Но стоит в этом разобраться. Однако на Чимина мы охотимся не одни. Сыльги нужен его труп, а нам — его послание. Блять. Если Кан подберётся к нему каким-то чудом быстрее нас, то он может тупо его просрать. Или она заберет послание сама, и тогда сгорел в адском пламени мой договор с Сон. — Тебе нужно сблизиться с ним, тогда, наиболее вероятно, мы сможем легко найти послание. Кстати, возможно, если мы дадим ей античного трупака живым, то она поделится с нами своим секретом или хотя бы даст нам какую-то информацию. А может, её устроит и мёртвый. — Это, конечно, да… Но… — старший запинается, память рисует нежеланные воспоминая прошлого, приносящие колющую боль в области сердца. — Я… могу понять, почему ты сейчас сомневаешься и что всплывает в твоей памяти… — с сочувствием говорит Чон, смотря на лицо друга, что отражает душевную горечь. — Но ты и сам знаешь, что по-другому нельзя… «Знаю, прекрасно знаю», — отвечает про себя Мин, сжимая ладонь в кулак.***
«Всевышний, вот это я понимаю встряска, — вздрагивает телом ангел, чуть дёргаясь. Он пытается приподняться, опираясь на руки, но мгновенно падает обратно на землю. — Всё же молитва помогла, слова Богу», — с трудом разлепляя глаза, с гулом в сердце Чонгук понимает, что ничего не видит, он резко дёргается, но сразу же несдержанно орёт от боли в теле. Со всех сторон словно давит камнями, будто бы он где-то под землёй, среди обваленных булыжников. Капитан ощущает, как его руки скованны, а бряканье цепей лишь подтверждает догадки. Крылья вовсе не ощущаются за спиной, и с ужасом в сердце ангел делает вторую попытку вырваться, превозмогая боль. Однако она тоже не увенчалась успехом. Чон готов поклясться, что — от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах — каждая частичка испытывает покалывание, а кости словно выворачивает наружу. И снова он шипит, стискивая зубы, но не выдерживает и уже буквально рычит оттого, как разрывает на части. Ангел пытается докричаться, но ему даже невдомёк, что никто его мольбы о помощи и крики боли не услышит. Потому что никто в этой темнице, скрытой от глаз глубоко под землёй, не только не расслышит, но даже если и услышит, не станет помогать. Земля, под которой находится Чонгук, и небо цвета крови, возвышенное над ней, является миром тех, кто вовсе не станет помогать, особенно какому-то там пернатому ангелу. Ведь это не небесный, полный света и чистоты, Эдем, а Ад — царство смертей и грешников.
