Круцио на счастье

Ваши глаза так сверкают желаньем мести, Против и за: ваша Честь и моё бесчестье, Как же давно размотали Боги эту нить, Только вино одно это велит забыть. ___ И снова моё тело выворачивает наизнанку, проникая болью внутрь, находя органы, которые беспощадно чувствуют огонь. Мозг взрывается из-за этого жара внутри меня, который выгибает моё тело. Кажется, что мозг расплавится прямо сейчас, я отупею и буду делать все, что только заблагорассудится этим выродкам. Но нет, терпи, Малфой, терпи, чтоб тебя, ты ведь сильный, ещё осталась кроха гордости. Она поможет тебе, а после ты отыграешься сполна, даже если на месть понадобится вся жизнь! — Interficiam cute! Я чувствую как кожа на моей руке медленно разрывается, будто кто-то режет её острым ножом. Появляется глубокая рана, показывая нервы, сухожилия и вены. Точное попадание! Порезал, но не повредил вены. Умный ублюдок. Сухожилия не разорваны, но их видно, видно как они двигаются вместе с моей рукой, повторяя все движения. Боль ужасная, по всему телу, телу, которое предает меня, я еле сдерживаю крики. И вновь эти слова повторяются, задевая нежную кожу на щеке, которая расползается в разные стороны, образуя глубокую рану, будто трещина в земле. Из этой трещины начинает выходить кровь, алая и противная, моя кровь, которую я уже терпеть не могу, столько раз мне приходилось её видеть. Даже стало казаться, что я в состоянии почуять запах крови, распознать из миллиона других запахов. На башне просто невыносимо воняет потом, грязью, плесенью и ещё кровью, да. — Какие же вы смелые, - усмехаюсь я, хоть на это уходят все мои силы, — когда я без палочки! Один на один не учили вас в ваших семьях, нет? — Кто бы говорил! Неужели сама шлюха Героя? Как же они меня все достали! Я понимал, что после войны меня будет презирать "светлая" сторона, но чтобы еще и те, кто убивал чуть ли не больше Лорда? Там я подхалим Волан-Де-Морта и несносный аристократический щенок, а здесь — личная сосалка Героя. И ведь они совершенно не в состоянии понять, если бы я трахался с Поттером, то они бы сейчас кровью плевались, а не усмешками давились, собаки беспородные! Вся эта аристократическая знать сгнила давным-давно, не уважая свой собственный кодекс, которому нас учат с шести лет, так о чем можно разговаривать с этими придурками? Кажется, что ещё немного... И даже гордость хваленного рода Малфой не поможет мне. — Шлюхи берут пример с твоей матери, Забини. Сколько раз она трахалась с Долоховым и Лордом? А, друг? Сильный удар ногой в челюсть приносит невыносимую боль, от которой я рычу, когда чувствую зуб, который был выбит, задев нерв. Из отверстия начинает идти кровь, из-за чего я прикрываю рану языком, морщась от неприятного вкуса. Руки сжимаются в кулаки, я хочу подняться и высказать им все в лицо, все, что я думаю о них, пусть после этого я сгнию на этой чертовой башне, абсолютно плевать, но я более не могу терпеть эти унижения и свою беспомощность. Да, я мог бы пойти к директору, к отцу, да даже к блядскому Поттеру, но никогда не сделаю этого, разберусь сам, чтобы в этот раз всем доказать, что я — не тень своего отца, что я сам в состоянии сделать что-то! — Закрой рот! Закрой рот, а то я тебе его заткнуть могу сам! В этот момент я просто понимаю, что этот утырок плюнул мне в лицо, и силы откуда-то появляются в моём теле, вполне возможно, что магия взбушевалась внутри моего организма, а, может, искренняя и ослепленная ярость поднимает во мне волну гнева. Но я нахожу в себе силы встать, да, опираясь об стену, с больной головой и красными глазами, почти обессиленный, но поднимаюсь. Поворачиваюсь к ним, все так же прижимаясь спиной к холодной и грязной стене, на моём лице лишь отвращение к ним и нескрытое желание разорвать. — Слушайте меня сюда, жертвы трахательных экспериментов, не сравнивайте меня с вами. Я могу размазать вас по этой комнате одним заклинанием, но вы же смелые! Поджидаете меня, швыряете в спину, а потом отбираете палочку. А если на дуэли сразиться или драться по одному, то вы трусы. А я никогда им не был, ясно? Никогда! Запомните, что вы можете делать со мной все, что вам вздумается, ибо вы не в состоянии сразиться на равных, потому что понимаете, что вы жалкая кучка идиотов. И если вы рассчитываете этим стать выше меня, то у вас не выйдет. Я — Малфой! Во мне полыхала гордость, что я смог им сказать, поставить на место хотя бы словами, ибо они сами понимали, что я прав, только пользовались моим состоянием. Я повернул голову и увидел свою палочку в углу, хотелось сжать её в своих пальцах и показать им, что я могу и умею. Если я не смог убить Дамблдора, то это не значит, что я труслив, нет. Я просто не был никогда таким, как другие Пожиратели смерти, что могли убить невиновного. Но прекрасно помню, как Долохов поднял руку на мою мать, и я чуть не разорвал ему вены на шее зубами, меня оттащил лишь отец, чтобы не убили за это. В тот момент я ощущал вкус чужой крови во рту, хотелось блевать, но и чувство мести превозмогало, больше он не рисковал сунуться к моей матери. — Os oppressione! Жуткая боль пронзила мою правую ногу, отчего я рухнул на пол, причиняя себе ломоту в коленях. Кости будто расплавились, обжигая кожу, задевая нервы. Я понимал, что уже сам уйти отсюда точно не смогу, мне не хватит сил, но мне стало до жути смешно. Я даже не скрывал этого, начиная смеяться и растирать больную ногу грязными ладонями. Мерлин, с кем я дружил? Кого называл своими друзьями? А ведь не зря я постоянно оскорблял друзей Поттера, может просто завидовал? Ведь у меня таких друзей не было никогда. Однокурсники стояли с шокированными лицами, пока я смеялся им в лицо, таким образом сдерживая еще и слезы жалости к себе. — Опять со спины? Забини, ты не уступаешь своим принципам, а! Доказывать слабость крысиными действиями! — Ты кретин, Малфой, научись молчать, мы тебя научим этому искусству! Круцио! — Улыбка быстро исчезла с моего лица, а рот приоткрылся, чтобы из глотки вырвался крик боли, но я не позволил, крепко сцепил зубы, что они, казалось, могли раскрошиться из-за такого напряжения, но было плевать. Не позволю. Не позволю позорить себя таким! — Ступефай! — Чужой голос раздался со стороны лестницы, я точно не знал, кто объявился на башне в такое время, да и шум в ушах мешал помочь, но быстро сориентировался и схватил свою палочку, направляя на себя. - Num et viveret! Я услышал характерный хруст, понимая, что кость вставлена, а сухожилия стали срастаться, переплетаясь тоненькими нитями. Боль в голове медленно проходила, что доставило колоссальное удовольствие, и я смог свободно вздохнуть. Глаза чертовски болели, будто в них кто-то засыпал песка, но я смог четко рассмотреть фигуру возле стены. Бывшие друзья были прижаты в углу куполом, а на них наставил палочку Гарри-Чёртов-Поттер. Замечательно, блядь! В таком состоянии меня мог увидеть только он, да только не имело это особого значения сейчас. Да, тело ломило от многочисленных травм, но я смогу встать, пусть переживая боль, но смогу твердо стоять на ногах. Все же заклинание, коему меня научил крёстный, было очень полезным в таких ситуациях. — Ты в порядке? — спросил Поттер, со злостью продолжая смотреть на Забини, Нотта и Гойла. Какое рвение помочь бывшему врагу, Поттер, очень похвально! — Как видишь, умирать не собираюсь. Какого хрена ты здесь? — Гулял, тебе какая разница? Хоть бы спасибо сказал, твоё упрямство у меня уже в глотке сидит. — В следующий раз, Потти. — Я призвал палочки однокурсников к себе, кидая их им под ноги с задорной ухмылкой, которую я выдавил окровавленными губами. — Ты что делаешь, чёрт бы тебя побрал? — В голосе Поттера я различил раздражение и непонимание, да только теперь меня не могла остановить такая мелочь. — Убери купол, Поттер, и отойди подальше, а лучше всего уйди. — Никуда я не пойду, Малфой! Ты был в таком состоянии, а теперь снова затеваешь то, что может тебе навредить! — О, отлично, - я наставил на него палочку, — colligationem. Я с тобой разберусь позже. — Малфой, — прошипел он, — не смей делать это! Имей хоть грамм уважения ко мне! Убери верёвки! — Имей терпение, Поттер. — Я пробил купол заклинанием, смотря, как ублюдки со страхом мигом подобрали свои палочки, прижимаясь к стене. — А вот теперь мы поговорим практически на равных. Давайте. Нападайте! Ну? Страшно, суки? А пинать меня втроём не страшно было? Давайте! Ut sibi damno! Сектумсемпра! Круцио! Они не успели даже открыть рты, как уже корчились от боли. Нотт сам себе причинял вред, вырывая волосы в огромном количестве, царапая кожу до крови, ломая ногти в прямом смысле этого слова. Через минуту ублюдок стал ломать пальцы, со всей дури нанося удары по стене. Но разве это ему поможет? Зато хруст его костей мне пришелся по нраву. Это заклятье хуже Империо, ведь при Непростительном жертва ощущает лишь некую эйфорию, но в этом случае Нотт мог ощущать всю ту боль, что наносил себе, и я засмеялся, глядя на его попытки отойти от стены. Грегори громко кричал из-за больших ран, которые проявлялись на его груди, пачкая красными пятнами рубашку. Не буду отрицать, что мне стало его немного жаль, я просто вспомнил себя в том чёртовом туалете, но эти разрезы, которые, разумеется, уродливо смотрелись на теле, приносили мне легкость от долгожданной мести. Я не смогу простить тех, кто ставили себя выше меня, показывая лишь трусость и некое подобие силы. Им не хватает ума, чтобы понимать, что не стоит поступать словно гниды! Меня учили никогда не терять достоинства, и теперь я отыграюсь! Отыграюсь на них всех, но не убью, они будут всю жизнь помнить то, что я не просто отпрыск семьи Малфой. А Забини мучился от боли по всему телу. Его глаза расширились, даже покраснев в уголках, а губы что-то шептали. Ноги не удержали его при попытке подняться, и Блейз снова упал на спину, ударяясь копчиком о какой-то камень. Крики этих идиотов оглушали, но и удовлетворяли моё самолюбие. Круцио — такое банальное средство доставить человеку мучительную боль, но я знаю по себе, насколько эта боль мучительна, тебе хочется умереть, но лишь бы это прекратилось. Мне не было его жаль, ни капли, даже отголоски моей совести молчали в данную минуту, будто подстегивая разобраться с ними дальше всеми известными мне методами. — Ну? Вам хорошо? Нравится? Нравится, блядь?! Вот и мне было не очень. Только я не плакал и не орал, как бешеный. Так скажите мне, друзья, кто здесь трус? Кто?! Вы, твари, я доверял каждому из вас! Каждому, а вы решили сломать меня? Да, много нервов вы мне потрепали, но я никогда не сдаюсь. Я всегда боролся, даже когда не было смысла, а вы? Вы, чёртовы придурки, решили, что я буду молить вас о пощаде? Да кем вы себя возомнили, идиоты? Фините Инкантатем! Куда вам бороться со мной? Решили, что сильные и способны на что-то? Так где же всё это? Где?! Испарилось? Я говорил, что придёт время, когда я отомщу? Говорил. И Поттер вам не поможет, мне плевать, жалко ему вас или нет, я не прощаю предательство, а тем более унижение. Но я честнее вас. Забини, вставай! Вставай, говорю! Давай. Я приглашаю тебя на дуэль! Покажи себя! — Конечно, я знаю, что Поттер нам не поможет. Мы же не подставляем ему задницу, да, Драко? — Блейз дрожащими пальцами поднял палочку и нацелил её на меня, мои губы искривились и я показал всё свое отвращение к его персоне. — Что?! — крик Поттера заглушил моё имя, но я не обращал внимания на него. Он не полезет. Я его знаю, а также знаю правила дуэли, да и мои верёвки поспособствуют этому. Пока кто-то из нас не упадёт, никто не имеет права вмешиваться. — Круцио! — Мое заклинание попало точно в грудь, заполняя помещение громким и протяжным криком, который я слушал с большим удовольствием, вложив всю силу в это проклятие. — Поиграем? Круцио! Круцио, мать твою! Круцио! — Ярость заполнила меня, я не видел никого, только Забини, который лежал на полу, ломая себе ногти об камень, плача навзрыд, ударяясь головой специально. Это не поможет, ничего не поможет. — Малфой, прекрати! Прекрати! Мы в школе, лишь чары Хогвартса не отправляют министерству уведомление о применении Непростительных! — Заткнись, Поттер, просто заткнись. Хочешь остановить меня? Вызови на дуэль. — Ответа на моё заявление я так и не услышал, конечно, Поттер не станет вызывать меня на дуэль, даже если я сниму с него чертовы верёвки. Я чувствовал, что у меня мало магических сил, я очень истощен, мне нужны препараты, но у меня было ещё двое, которые смотрели на Блейза с ужасом, страхом и презрением. Наверное они думали, что он сможет победить меня за пару минут, но эти мрази ошиблись, они не знают меня, не могут предположить, что я буду делать дальше. — Нотт, помнишь то заклинание, которое ты использовал на мне? Тебе, наверное, нравилось происходящее? Тогда дай мне полюбоваться! Suspiriosis! — Он высунул язык, роняя палочку, дотрагиваясь пальцами до груди, пытаясь вдохнуть. Нет, рано, у тебя ещё бледный цвет лица, тебе пойдёт серый или фиолетовый. Меня ты пытал до тех пор, пока глаза мои не закатывались в приступе, но я буду более милосерден. Я посмотрел на Гойла. — Тебя увидеть здесь я ожидал меньше всего, потому что тебя я уважал, но, видимо, зря. Как думаешь, что будет с тобой? Фините! — я указал палочкой на Нотта и Забини, решив, что в Азкабан мне ещё рано из-за этих ублюдков, да и их смерть не доставила бы мне никакого удовольствия. — Я хочу, чтобы вы немного помучились, совсем чуть-чуть. Вы думаете, что раз на войне я не убивал и не пытал, то не умею этого делать? Вы ошибаетесь! Просто я не убийца, как вы! Не убийца! Хотите соревнование по тёмной магии? Хорошо, согласен. Это вам, подарок. Proditor! Ступефай! Я не хотел делать больно Гойлу, до последнего не хотел, но я всегда помню, что и кто мне сделал. Ненавижу таких, как они. Эти проклятия они заслужили, несомненно. Но я уверен, что они смогут что-то придумать, чтобы поквитаться со мной. Теперь это не так просто будет сделать. Я сделаю все для того, чтобы их выгнали к черту из долбанной школы, и они были опозорены, чтобы вспоминали меня в страшных снах и боялись даже фамилию мою произнести. Еще этот Поттер! Вот надо было ему гулять? Не мог в другое время? Хотя... Сука! В этот раз все сложнее. Дробление костей не шутка, заклинание сняло боль и вправило кость, но остаточный эффект не убрало, одному мне не справиться, а к Помфри я не пойду. Бесят её причитания, как заботливая мамочка. Только забота её мне не нужна и в помине! Всё сам, всегда. — Ты как? — Поттер наконец отлепился от стены, когда я снял с него своё заклинание, и подошел ближе, стараясь не смотреть в угол, где лежали мои обидчики. — Бывало хуже, только не помню когда, — неоднозначно ответил я, морщась от вновь нарастающей боли, — ещё хочешь помочь? — Да, конечно! — кто бы сомневался. — А что делать? — Так, Поттер, слушай внимательно. Мне до безобразия не хочется, чтобы ты мне помогал, но в столь позднее время это сможешь сделать только ты, потому что я не дойду. Сейчас ты тихо идёшь в лабораторию Снейпа, пароль не нужен, скажешь что-то на парселтанге и берешь всё, что стоит на нижней полке, всё, слышишь? Больше ничего не трогай, ясно? Потом пойдешь в мою комнату, думаю, что твоя волшебная штучка покажет, где она, — удивленное выражение лица Поттера доставило мне удовольствие, — всё понял? — Да, но... - Иди, просто иди, Поттер. — Интересно, он и вправду думал, что я не знаю про Карту Мародеров? Наивный, я не раз ловил его с ней в темных коридорах, да только не отбирал никогда на правах старосты, мне бы это не доставило ровным счётом ничего, да и в итоге эта сомнительная карта помогла избавиться от Безносого ублюдка. — Эльза! — Передо мной появился домовик, одетый в какую-то тряпку, держа лапки возле груди. — Доставь меня в мои апартаменты, принеси виски и сигареты. Отец знает, что я беру это из его запасов, а потому не смей будить его в столь поздний час. — Да, хозяин. — Отец позаботился о том, чтобы наш домовик мог появляться в школе и исполнять любые мои приказы, да только пользовался я этим довольно редко, ведь понимал, что если бы призвал её во время избиения, то отец немедленно узнал бы об этом и тогда снова попал бы в Азкабан, он бы точно не пожалел этих выродков. Жаль, что она не сможет перенести меня в лабораторию. Крёстный был настолько мнительным, хотя в его ситуации это нормально, что установил защиту. Зайти в лабораторию сможет только он или я, и тот, кто действительно хочет помочь, а в Поттере я не сомневаюсь. Защиту на парселтанг он настроил после второго курса, когда узнал, что Поттер змееуст, во избежание, так скажем. Лорд бы не смог попасть в лабораторию лишь по той причине, что попросту не смог бы найти её. Снейп был лучшим в Темных искусствах, но так и не рассказал, каким заклинанием он так сильно отгородил свою лабораторию от непрошенных гостей. А на домовиков это не распространяется, так как их можно обмануть, подговорить, настроить против и так далее. Северус, был бы ты здесь, у меня столько вопросов. А особенно — зачем этот идиот увязался и влез в эту хрень? Он не понимает, что теперь это выглядит как покровительство? Придурок гриффиндорский...