Влюблён в него?

День не задавался в самого утра! Тибальт проспал завтрак, хотя обычно это задание Джульетты, потом потерял свои вещи и полуголый бегал по всему поместью, а оказывается Кормилица, по распоряжению Леди Капулетти, устроила гениральную стирку. Благо, вещи были найдены. Блондин подошёл к столу, на нем обнаружил какой-то клочок бумаги с надписью, а-ля курица лапой. Сев на стул и с видом профессора надев очки, Тибальт принялся расшифровывать послание племени майя. "В полночь у старого дуба". Вот интересно, каким раком эта фиговина попала в комнату блондина? Конечно, племянник Лорда Капулетти спал с открытым балконом, но всё же, кто в здравом уме сюда полезет? Тем более вся стена увешана коллекцией кинжалов... Полезет, разве что, безумец. Сказано — сделано. Ожидая снова какую-то перекрашенную поклонницу, Тибальт облокотился на ствол дерева. Нельзя сказать, что на улице ах, как тепло, поэтому лучше бы этой синьоритте поторопиться. Внезапно, кто-то тыкнул в парня со спины. Капулетти обернулся, уже вспоминая все страшилки мира. — Бууу, — оказывается с ветки, вверх тормашками, висел сам племянник Герцога, улыбаясь от уха до уха. — Етить твою тещу, это что за игры, щенок? — окрысился Тибальт. — Во-первых тещи у меня не было и надеюсь не будет , во-вторых это не игры, и в-третьих, чпоньк, — Скаллигер тыкнул тонким пальцем в кончик носа Капулетти. — Охренел!? Зачем позвал, если хочешь умереть при луне, то давай, за несколько секунд исполню твою мечту, — блондин достал кинжал. — Вот же ты зануда, — Меркуцио обиженно надулся и принял положение вверх головой. — Чего? — в конец впал в ступор парень. Меркуцио обошел собеседника, как мебель и обнял сзади. — Не против? — насмешливым голоском спросил кудрявый юнец. Скаллигер обдал горячим дыханием лопатку собеседника. Со стороны смотрелось странно, особенно если учитывать тот факт, что Красный выше фиолетового на полторы головы. — Против, убрал свою культяпки от меня, — взъерепенился блондин отталкивая Скаллигера. — Хорошо, только с вашего позволения, синьор, — Меркуцио выудил из рукава фиолетовую атласную ленту и прислонил к своим губам. Поцеловав ленту, он перевернул сторону и прислонил к покусанным губам Тибальта. Капулетти замер то ли в шоке, то ли в минутном остолбенении перед дракой. — Как тебе? Наш первый поцелуй, а, кот? Пользуясь состоянием Капулетти, Скаллигер завязал злосч астную ленту бантиком на запястье Тибальта. — Я надеюсь, что это будет напоминать обо мне и о нашем поцелуе, если не нужно, можешь выбросить или отдать Валенцио, тот найдет, как с ней позабавиться, — пустил смешок Меркуцио. — Это всё, паяц, я могу идти? На долю секунды, кудрявый юнец разочаровался, но потом, снова принялся смеяться. — Если хочешь, можешь сходить в бар, там сегодня Августина обслуживает бесплатно, даже за рот, — снова тот смех. Тибальт видел, как силуэт отдаляется под светом прекрасной луны. Ночная прохлада заставила порядком замёрзнуть, поэтому лучшим решением было отправиться домой. Так он и поступил. Меркуцио же брёл без памяти. Словно обезумевшая девчонка. Весело подпрыгивал, смеялся, улыбался. Тревожило только одно, ему как обычно не дадут выспаться его доблестные друзья. *** Как и было сказано ранее, Ромео и Бенволио припёрлись рано утром и начали ворошить сонного Скаллигера. — Кукуня, подъем! — провыл блондин, обречённо плюхаясь на постель. — Великий царь пьянства и разврата, соблаговолите пойти с нами на утренний променад. — парировал Ромео. — Не-не, Ромео, Царь Абра-Кадабра четвертый, проследуйте с нами! — поправил наследника Монтекки, блондин. — Что разорались, точно пьяный Тибальт? Марш из дворца! — пробубнил в подушку Меркуцио. — Кстати о Тибальте, ты не знаешь, почему уже пол Вероны трещит о том, что у него видели фиолетовую ленту? — спросил Ромео, на что Меркуцио вмиг проснулся. — Да ну, — выкрутился сонный юноша, — ты же знаешь эти сплетни, один сказал, другой додумал, а третий балладу успел сочинить. — отмахнулся парень. — Пресвятая дева Мария, — брюнет прикрыл лицо подушкой, Бенволио же поспешил найти и вручить владельцу штаны. — А что такого? У тебя там все в точности так же устроено, я тебе даже больше скажу, ты этим часто пользуешься, — возмутился Скаллигер, но всё же натянул фиолетовую ткань на себя. — Так думаешь насчёт ленты слух? — вернул тему Монтекки. — А что же ещё, в этом городе я единственный, кто носит этот цвет, а мне незачем ночью посещать этого придурка, да ещё и ленты дарить... — наигранно возмутился Меркуцио, надевая рубашку. Тибальт же после утренней прогулки с Валенцио, больше не выходил из комнаты. Закрыв дверь даже для Джульетты, но та по-моему даже и не пыталась придти к брату, она была вовсю увлечена неким Ромео, точнее готовилась к его вечернему визиту. От гнева, который переполняли блондина, ему стало жарко, поэтому волей неволей, пришлось снять алую рубашку и повесить ее на стул. Также понадобилось открыть балконную дверь на всю. В Вероне стемнело окончательно. Тибальт даже слышал, как Ромео проскользнул в комнату к сестре, но ни сил, ни хотения бежать туда и разбираться не было. Капулетти невольно стал рассматривать подарок племянника Герцога, к чему лента? Зачем? Но где-то в глубине души, что-то теплое разливалось по сердцу кошачьего царя. "Что же во мне происходит? Стоит вспомнить о ночи, как живот заполняет что-то приятное... Так, всё, требуется холодный душ! Душ и желательно на пару часов! " Тибальт мгновенно вскочил с кресла и побежал в ванную комнату, там окунулся в прохладную воду. Она так расслабила напряжённое тело Капулетти, что тот задремал. Пришел в себя парень когда уже категорически не хватало воздуха, так как его нос был в воде. Отплевавшись, блондин лениво вылез из ванны и завязав на поясе полотенце, побрел в свою комнату. Время, наверное, уже перевалило за полночь. Тихо открыв дверь, парень зашёл в опочивальню и поспешил зажечь свечу, но стоило ему это сделать, как он обнаружил, что на его постели спит никто иной, как Меркуцио. Офигев, блондин еле смог поставить на ощупь подсвечник на стол. "Это как называется вообще? С каких пор этот наглый паяц перешёл все рамки приличия и страха в конце концов, заявившись мало того, что с особняк Капулетти, так ещё и в мою комнату, так ещё и уснул прямо на моей постели!?" Восстановив дыхание, да и облизав засохшие губы, вновь взял подсвечник и подошел к спящему. "Когда он спит, его ещё можно назвать красивым... Вот это да..." Тибальт присмотрелся к коже, "неужели он реально ни разу не брился и его кожа, словно младенца"... Капулетти провел пальцем по щеке, дабы убедиться в том, что видят глаза. — Значит ленту так и не снял? — тихо проговорил Меркуцио, не открывая глаз. — Что? — опешил Тибальт, он даже не ожидал, что этот проснётся. — Ленту, говорю, не снял? — повторил свой вопрос Скаллигер, садясь на постели и смотря на ее хозяина сверху вниз. — Ааа, нет.. — блондин поспешил спрятать руку за спину. — Ты чего вообще забыл в моей комнате, щенок? — а ведь что-то внутри Тибальта молило, не говорить последнее слово. — Сегодня Адидже теплая, как никогда, хотел позвать ножки помочить, кто ж из нас виноват, что ты в ванной решил застрять, а, Посейдон? — Меркуцио махнул головой на единственную одежду Тибальта. И только сейчас до племянника Лорда Капулетти большое, что он сидел перед Скаллигером в одном полотенце. Смутившись, блондин вскочил и поспешил к шкафу. — Так пойдешь? — вновь оживился кудрявый юнец, болтая свисающими ногами. — Зачем мне с тобой куда-то идти? Не имею ни малейшего желания снова слушать твой выпендрёж? Одеваться перед гостем было бы верхом неуважения к себе, поэтому Капулетти решил подождать, прикрывая загорелый торс руками. — Почему сразу выпендрёж? Я ж не виноват, что он природы такой сексуальный получился? — кокетливо улыбнулся зеленоглазый. — Ты от природы болваном получился, а сексуальности в тебе столько же, сколько в курице, убегающей от фермера, — прыснул Тибальт. "Господи, как же замолчать-то, а? Никак не могу справиться, стоит ему лишним раз на меня посмотрел, сразу хочу сказать что-нибудь едкое в его адрес." — Ну знаешь, все в этом мире относительно, вот для петуха эта курица очень даже сексуальна, — подметил Меркуцио, подходя к хозяину комнаты. — Боюсь, что и мозгов у петуха слишком мало, чтобы понять, что он что-то испытывает к этой курице, а все это — лишь инстинкты. — Да? Тибальт, по-моему ты начинаешь думать петушиным мозгом, — хохотнул Меркуцио. — Так пойдешь? — Если так приперло, то жди на балконе, — блондин указал на дверь, Скаллигер тяжело вздохнул, но всё же закрыл ее за собой. Тибальт достал чистые штаны и кровавую рубашку, надев последнюю изюминку — кожаный жилет, Капулетти отодвинул штору, паяц действительно смирно ждал его. *** Две тени босиком ходили по берегу Адидже. Приливы воды были действительно теплые. Причем ни один не решался хоть на одно слово. "Зачем же он меня всё-таки позвал, что задумал этот паяц? Как вариант вылетит целая свора Монтекки, но что-то не видно ее" Меркуцио разворачивается к собеседнику и стискивает подаренную им же ленту с запястья Капулетти, и мчится вперёд, истерично смеясь. — Кот, догони меня! — Эу, паяц, верни! Это моё! — блондин летит за кудрявым юнцом. — Зачем же тебе эта лента? Она же всего лишь от того, кого ты мечтаешь убить! — Мечтаю, именно поэтому отдай! Иначе замечтаю ещё сильнее! От непонятной реплики блондина, кудрявый останавливается и разворачивается к противнику, но тот лихо врезается в него и валит на песок, прикрывая своим телом. Сейчас они находятся нос к носу. Отчего Скаллигер моментально краснеет. — Отдай, — шипит Тибальт, на что несчастному всё-таки приходится вернуть ленту, — привяжи, — приказным тоном говорит он, протягивая лежащему руку. Меркуцио остолбенев, пытается дрожащими пальцами справится с лентой, но та всячески выскакивает. Справившись с дрожью, Скаллигер завязывает ее на бантик, Капулетти проверяет узел, прочно ли справился этот... "этот.. этот..мальчик? " Кудрявый юнец приподнимается, теперь получается, что Тибальт сидит у него на ногах. Юноша аккуратно, почти с той же дрожью, убирает блондинистые волосы, упавшие на лицо собеседника. Подождя пару секунд, Меркуцио нежно целует врага в покусанные губы. Блондин несмело отвечает, но уже через долю секунды валит парня обратно на песок. Скаллигер расстёгивает алую рубашку и снимает вместе в жилетом, получая доступ к накаченному торсу блондина, он гладит его холодными пальцами. Капулетти не заставляет себя долго ждать и стаскивает с юнца фиолетовую рубашку, чуть ли не обрывая пуговицы. — Я тебя люблю, — шепчет Меркуцио в губы парню. "Что же я творю? Как мне потом друзьям в глаза смотреть? Этот наглый паяц соблазнил меня прямо здесь, на берегу, где нас все могут увидеть! Но остановиться уже не могу, таких поцелуев я не получал никогда. Его губы нежнее чем у любой девчонки Вероны, а прикосновения хоть и ледяные, но тем не менее жгучие... О, мой Бог.. запах исходящий от него, сводит меня с ума ещё сильнее. Такие выделенные ключицы.. Умелые руки, статное тело, вот за что его любят все шлюхи Вероны" После всего, Тибальт устало рухнул на песок, а Меркуцио без доли смущения, даже с детским счастьем и улыбкой, устраивается на груди парня. Через пару часов придя в себя, парни разошлись, ибо здесь спать, это не дело. *** Утром Тибальт проснулся с первыми криками Джульетты о том, что ей нечего надеть. Капулетти сразу же спохватился, а забрал ли он рубашку с берега?! Подскочив на постели, блондин провел взглядом по комнате, благо рубашка висела на спинке кресла — как бальзам на душу... Но окончательно проснувшись и поняв, что вчера произошло с племянником Герцога, Тибальт заорал во все горло, в комнату сразу же залетела служанка. — Найди мне что-нибудь от головы, кажется у меня начинается мигрень! — воскликнул племянник Лорда Капулетти и рухнул обратно в постель. *** Меркуцио же вставать вообще не хотел, казалось бы, он добился чего хотел: он признался в своих чувствах, пригласил его ночью погулять, даже добился Тибальта в постели. Он не тешил себя, что это взаимно, но всё же надеялся. С четырнадцати лет мечтал, как глупец, спустя три года исполнил мечту, и все провалилось прахом. Скаллигер долго рассуждал, думал, отвлекало только одно — пятая точка то болит, надо будет попросить его в следующий раз чуть ласковее... Точно! Следующий раз, если хоть нету чувств, то пусть хотя бы это, все равно внимание, хоть какое-то. Если не любовь и нежность, то страсть, значит только это может быть между двумя мужчинами. Хотя Меркуцио был и на это согласен — быть даже шлюхой Тибальта намного лучше, чем оставаться в тени своих чувств. На этом и остановился Меркуцио, осталось дождаться вечера и вновь пойти к Капулетти, если не любит, то пусть хотя бы творит то, что вчера творил на берегу Адидже. *** Вот и стемнело. У Тибальта ничего не выходило из головы, он хорошо помнил свои ощущения, но не был уверен, это его настоящие чувства или просто порыв возбуждения? Блондин больше был уверен, что это второе, ведь он никогда не замечал, что у него нетрадиционная ориентация. Всегда нравились и возбуждали только девушки, а тут что?! В мысли Тибальта ворвался знакомый голос. — Добрый вечер, кот, — отозвался Скаллигер. — Опять ты!? — возмутился блондин, хотя внутри себя был рад, что он пришел снова. — Я, — Меркуцио бесцеремонно сел на колени Капулетти. — Ты чего творишь!? — опешил Тибальт. — Только не надо говорить, что ты не хочешь, то, что я чувствую под ляшкой, однозначно хочет. — Скаллигер поцеловал парня. "Вот же.. опять, я не могу совладать со своим телом и чувствами. Я хочу его, и не так, как обычную шлюху Вероны, которой он мне раньше казался, а хочу и поцеловать, раствориться в нем и в его сумасшедшем запахе." Внутри себя Меркуцио не переставал думать: скажи, если что-то чувствуешь ко мне, скажи, молю. Скаллигер уже пожалел о своих выводах после первого раза. О, нет, это стало ещё мучительнее. Словно огромной бетонной плитой придавливает к земле, а ты из последних сил глотаешь ртом воздух. Так и здесь... это происходит каждый вечер, на протяжении двух недель. Это невыносимо, постоянно шептать о любви, а взамен не слышать ровным счётом ничего. Кажется, что маленькое фиолетовое сердце уже разорвалось, и теперь начинает ныть все тело. Скаллигер перестал интересоваться всем, что раньше он считал образом жизни. Практически не ест, из-за чего сильно похудел, даже и так точеные скулы, стали ещё выразительнее, про алкоголь я вообще молчу, трезвый, как стёклышко. В бар с друзьями ходить перестал, отнекиваясь головной болью или ленью, так же иногда работает отмаза: дяде помочь надо. В сей вечер Меркуцио сорвался, он плюнул на все, чувства переполняли юную душу, он больше не может — всё, конец. Скаллигер решил больше никогда не пересекаться с Тибальтом и никогда не видеть, трогать то, что о нем напоминало бы. Закрывшись в своей комнате, парень спрятался под стол, обнявшись с коленками, он начал истошно реветь, только слезы и остались... Слезы ненависти ко всем девкам Тибальта, горя ко всему и ничтожеству самому себе. *** Капулетти тем вечером, как обычно, ждал любовника в гости, но тот не являлся, час.. два.. три.. ( нельзя представить сколько абсурдных мысль прокрутилось в голове племянника Герцога и сколько он пролил слёз, силы в кромешной темноте ). Наконец блондин начал беспокоиться. Мало ли что произошло? Одна только мысль о том, что Меркуцио может лежать в какой-то подворотне с перерезанным горлом, вышибла из колеи кареглазого. Мужчина подорвался с дивана и взяв кинжал со стола, рванул к дворцу. Если не дай бог там нету... *** На улице начался дождь. Но Капулетти это не остановило, он ворвался во дворец и налетел на женщину, сидящую на входе. — Добрый вечер, можно пройти!? — на одном дыхании прокричал блондин, нервно сглатывая. — Нет, Герцог уже закончил работу, приходите завтра, — на автомате ответила женщина. — Нет, вы не поняли, мне не к Герцогу, мне надо к его племяннику! Меркуцио! — заплетающимся от волнения, говорил гость. — Все равно, у меня приказ, если вам так угодно, от мсье Меркуцио Скаллигера, никого не впускать, прошу покинуть дворец, пока я не позвала охрану, — без доли понимания или сожаления ответила она. Решив не вступать в конфликт с этой престарелой барышней, Тибальт вновь вышел на улицу, намокнув окончательно, Тибальт стал вспоминать, в какое окно Ромео и Бенволио постоянно кидают камни. Спустя пару минут, найдя искомое, Капулетти стал лихорадочно забираться на балкон, около окна. Благо это было просто — полно выступов. Блондин стал долбить в стекло, но по ту сторону была лишь темнота. Тогда парень психанул окончательно и долбанул сапогом в балконную дверь, осколки посыпались моментально. Пред гостем показалась комната, несомненно принадлежащая племяннику Герцога. Осмотрев кровать, шкаф — никого. Но стоило Капулетти посмотреть чуть ниже, под стол, он увидел, как оттуда на него смотрит пара испуганных, наполненных слезами, зелёных глаз. Откинув стул в угол, мужчина рухнул на колени и крепко обнял Скаллигера. — Ти-бальт... — тихо пропищал Меркуцио, вжимаясь ещё сильнее. — Ты что с собой сделал!? — блондин торопливо стал подушечками больших пальцев утирать слезы юноши. — Почему ты не пришел? Зачем приказал не пускать меня? — Если ты не понял эти две недели, значит даже если я тебе объясню, ты ничего не поймёшь, — юноша в момент отпрянул от гостя. — Что я должен был понять? — это было, как ножом по сердцу племянника Герцога. "Черт, знаю же, что нужно говорить... Но почему-то не могу... Знаю, что делаю ему больно, и знаю ответы на все свои вопросы... Но как же ему это сказать? Можно ли это вообще ему говорить... Джульетте я никогда не говорил о своих чувствах? К чему это привело? К ее прогулкам с Монтекки. Значит ему я должен все сказать." Тибальт глубоко вздохнул. — Меркуцио.. — юноша тот же миг посмотрел на своего гостя, опухшими глазами. — Я очень давно хочу.. хотел тебе сказать.. хм.. это что-то не то... — Тибальт кашлянул. — Знаешь, тогда, когда ты привязал мне эту ленту, — блондин показал руку, в доказательство. — я подумал, что это лишь очередная игра, шутка и дале тогда на берегу Адидже. Но после всего и сегодня, когда я понял, что ты не приедешь.. я переживал за тебя, черт возьми! — Это всё обычные дружеские чувства, прошу, покинь мою комнату, да ее пределами, ты можешь хоть с Ромео штаны снимать, только не здесь, молю уйди! — Скаллигер упёрся ладонями в грудь врага. — Не уйду. — Если не любишь, не надо из себя выжимать дешёвую драму! Уходи прочь! — уже во весь голос закричал фиолетовый. — Хочешь чтобы в моську твою опухшую сказал, да? Без проблем: я тебя люблю! Люблю твою недоразвитую головушку! Люблю твои лохмы! Люблю твои глаза! Всего тебя — люблю! Услышал!? — разорался Капулетти. Меркуцио осекся. Он стал медленно терять сознание, пока не впечатался лицом в грудь собеседника. — Эй-эй, ты чего, — парень успел удержать юношу, вновь прижимая к себе. "Господи, я сказал ему и теперь, только пришло это ощущение: пусть узнает даже Валенцио, даже дядя, самое главное, что я сказал ему всю правду." — Что теперь будешь делать дальше, вдруг Валенцио узнает? — тихо, как мышка, спросил Меркуцио. — Пусть, — равнодушно отзывается блондин, утыкаясь носом в кудрявые волосы собеседника. — А как же ваша дружба и дальнейшая вражда между Монтекки и Капулетти? — Значит я больше не достану клинок, " ты чего такой глупый?" — передразнил его же голосом Тибальт. — Просто счастливый, — Скаллигер обвил руками шею Капулетти, а ногами его бедра. — Лучше скажи, как давно у тебя чувства ко мне? — продолжая нюхать волосы любимого и гладя его по спине, спросил блондин. — С четырнадцати лет. Тогда мы все только взрослеть начали... Когда я после отъезда увидел тебя: загорелая кожа, мощные мускулы, все такие же неизменные кудри, а от твоего голоса у меня колени подгибались... — сознался Меркуцио, покрываясь краской. — Ты три года боролся с этим? — Два.. я считал себя чокнутым, поэтому всячески хотел не вспоминать, но стоило мне увидеть всех девушек, которых водили к тебе, чтобы ты выбрал себе жену стало для меня испытанием.. а остальной год решался на первый шаг... — И что же поспособствовало? — с усмешкой, поинтересовался блондин. — Понятие того, что жажда есть, но ни одна девушка не удовлетворяла меня.. Ребята проговорили так ещё несколько часов, под рассвет они решили прогуляться по полю, что чуть дальше окрестностей города. Они узнали друг о друге много нового, чего раньше не было заметно, не удивительно, глаза были замылены ненавистью. Сейчас же все налаживается, жизнь — прекрасна, когда каждая секунда полна пылкой любви и шелковой нежности...