За чертой

      — Грей, ты что, уснула?!       Мне нужно несколько долгих мгновений, чтобы понять, почему его шепот раздается так близко, а в нос бьет запах дыма. Я моргаю и быстро отстраняюсь, после чего бросаю взгляд на экран.       — Вот черт, что я пропустила? — выдыхаю я, пытаясь понять, как давно главный герой фильма висит над облаками.       — Вейдер сказал, что он его отец.       — Чей? — я снова моргаю.       — Отец Люка.       — Да ладно?!       Со всех сторон доносятся недовольные шиканья, и я прикусываю язык и втягиваю голову в плечи, сползая вниз в кресле. Вульф тихо смеется, поглядывая на меня, а я морщусь и показываю ему язык. Он шипит что-то сквозь зубы, похожее на «как ребенок, черт возьми», но не уверена, что правильно расслышала.       Еще до титров я понимаю, что больше не продержусь, на улице наверняка уже совсем ночь, поэтому я, наплевав на приличия, снова пододвигаюсь к вампиру и кладу голову на плечо. Сквозь сон доносится музыка и кажется, будто кто-то гладит меня по руке — оказывается, можно чувствовать себя настолько в безопасности.

***

Кристина

      Она никогда не питала иллюзий: у любой истории есть главный герой, но Лоуренс таковой не стать. Ее удел быть популярной девочкой с кучей личных проблем и загонов, тайком подвывающей песням про грязную кровь и объятия смерти. В детстве она очень любила книжки про хороших девочек, только вырасти в одну из них не получилось.       Девушка поправила воротник рубашки, потом подняла голову, скосив глаза на отражение: над белой тканью свежие царапины темнели алыми росчерками. Ранки схватились коркой, но им еще предстояло сойти, а для визита в больничное крыло все это было слишком мелко. Хотя бы из-под ногтей удалось вымыть красный.       Кристина поморщилась и, спихнув одеяло на пол, уселась на него. Отчаянно хотелось выпить, но едва ли это смогло бы помочь: в конечном итоге алкоголь не убирал боли, лишь притупляя ее, а после она всегда возвращалась, хотя бы и в кошмарных снах.       За стенкой послышался грохот и ругань: наверняка гриффиндорец снова не ночевал в своей башне. Что они там делают втроем? Уж не то, о чем подумалось Лоуренс… девушка усмехнулась и отсалютовала своему отражению опустевшей фляжкой. Все-таки с чарами в подземельях что-то совсем не так: мальчишка свободно ходил в чужую спальню, а теперь еще и чары звукоизоляции сбоили.       Кристина вышла из комнаты как раз вовремя: дверь чужой спальни еще не успела закрыться. Гриффиндорец направлялся к выходу в гостиную Слизерина. На миг Кристину ослепила вспышка праведного негодования: мальчишка даже не скрывался, шел гордо, выпрямившись во весь свой огромный рост, ни капли не стесняясь красно-золотого галстука.       — Ты, что же, всю ночь утешал своих подружек? — ехидно поинтересовалась Лоуренс. Обогнать парня не составило труда, как и загородить ему проход, выставив руку. Конечно, отодвинуть ее или оттолкнуть труда бы не составило, но гриффиндорец машинально отпрянул, будто боясь обжечься.       — Вот уж не знала, что вы фанаты таких развлечений, — сладко протянула Кристина, с удовлетворением замечая, как гриффиндорец заливается краской. На его и без того красноватой загорелой коже это смотрелось впечатляюще, а вот в темных глазах искрился гнев.       — Что тебе нужно? — поинтересовался Джексон.       — Разве мне должно быть что-то нужно? Все-таки я здесь живу, помнишь, — Лоуренс хмыкнула и плавно скользнула к нему. Какой-то части ее натуры отчаянно хотелось отомстить за недавно пережитую истерику.       Джексон замер, будто под взглядом василиска, а Кристина мягко провела ладонью по его плечу. Под тканью рубашки ощущались бугрящиеся мышцы. Пальцы скользнули по широкой груди, коснулись галстука — и по нему пробежали ниже. Парень перехватил ладонь уже у пояса брюк.       — Какого Мордреда ты делаешь?       — Смотрю, до какого сокровища так и не добралась эта дура Грей…       — Это низко даже для тебя.       Лоуренс усмехнулась. О том, что низко, она могла бы рассказать немало. Джексон оттолкнул ее ладонь, а потом неожиданно потянул к стене. Движение и жест могли бы выйти соблазняющими, но в них сквозила явная угроза. Кристина нервно сглотнула, разом теряя игривый настрой, по коже пробежала холодная дрожь.       — Скучаешь по Грей, верно? Она так и не поняла, как ты к ней относишься, верно? А вот я все видел, — теперь уже его ладонь пробежала по ее плечу, но в прикосновении не было ни ласки, ни тепла, девушку словно сквозняком обдало. Пальцы скользнули к воротнику — до чего большая у гриффиндорца была ладонь, ее как раз хватило сомкнуть кольцо вокруг тонкой шеи, некрепко, но ощутимо.       — Какого Мордреда…       — Я устал от всех этих игр и не хочу с тобой возиться, тебе понятно?       Она моргнула: этот ровный голос несостоявшегося убийцы плохо вязался с обычным видом гриффиндорца, все теплое и светлое разом покинуло его образ. Сейчас Кристине захотелось оказаться от него как можно дальше, только чтобы не чувствовать удавку вокруг шеи. Вот чужие пальцы бесцеремонно погладили кожу, нащупали шероховатую кровавую корку.       — Тебе понятно? — повторил Джексон, прищуриваясь.       — Да, — выдохнула Кристина и сразу обрела возможность с облегчением отстраниться. Парень отвернулся и ушел, больше ни разу на нее не взглянув, а девушка осталась стоять, потирая шею, на которой еще остывало чужое прикосновение.

***

      Возвращаться в поместье почему-то не хотелось: слишком спокойным и мирным казался сейчас мир вокруг. Я с наслаждением оглядывалась, замечая вспышки горящих фонарей и рождественские украшения на витринах магазинов.       — Не могу поверить, что все проспала, — пожаловалась я, — ты наверняка соврал насчет принцессы в бикини.       — Черта с два я врал тебе, Грей, — усмехнулся вампир, — послезавтра снова «Возвращение джедая» показывают, вот и убедишься.       — Ладно, — милостиво согласилась я. Спорить не хотелось, напавшая на меня сонливость контрастировала с прежним тревожным ожиданием угрозы.       К моему удивлению, мы с вампиром набрели на еще открытый букинистический магазин. Смотрелся он словно из сказки: полукруглые решетчатые окна, деревянная вывеска над дверью, горящие праздничные гирлянды. В самом магазине наряду с новенькими экземплярами книг продавались подержанные и уже потрепанные жизнью. Оставив Вульфа у прилавка переговариваться с продавцом, я отправилась искать что-нибудь интересное.       В Хогвартсе была потрясающая библиотека. То есть, и сейчас есть, конечно, но магловскую литературу там найти сложно. Была, конечно, английская классика, но далеко на ней не уедешь. А теперь я с интересом рассматривала названия. Многие книги были на итальянском, но все же и английские экземпляры можно было найти. Я схватила потрепанного «Красного дракона» в мягкой обложке — что-то новенькое и детективное, как я поняла. Еще перехватила что-то явно фэнтезийное про драконов, во всяком случае, название обещало именно их. И «Грезы Февра», что-то про корабль и его странных пассажиров; Вульф потом, мельком взглянув на название, сказал, что там про вампиров.       — Кажется, из тебя все-таки может получиться нормальный человек, — беззлобно поддразнил меня парень, когда книги были оплачены и я вышла, с торжеством прижимая их к груди.       — Едва ли, — усмехнулась я.       — Да, действительно. Ну вот где ты, а где все нормальные люди, — хмыкнул вампир и удостоился несильного удара по плечу, — ауч! Как насчет перекусить?       …Жесткие пальцы смыкаются на моих плечах, меня парализует ужасом, пошевелиться уже невозможно, а вампир наклоняется ближе, приникает губами к моей шее…       — Размечтался!       — Боже, у тебя просто мания величия, Грей. Не собираюсь я пить твою кровь.       Тоже мне успокоил! Меня передернуло, но обидеться почему-то не получилось, а юноша, игнорируя мое довольно вялое сопротивление, втолкнул меня в ближайший круглосуточный ресторан, который больше походил на небольшую закусочную. Здесь было тепло, а за столами сидели преимущественно парочки. А ведь даже не февраль еще!       Заказанные пирожные оказались восхитительными, я запивала их чаем, не особо беспокоясь о том, насколько аккуратно и элегантно при этом выгляжу. До меня запоздало доходило, что в доме даже голод особо не чувствовался — видимо, от нервов. Да и есть там было как-то… немного неловко, я чувствовала явный недостаток элегантности собственных манер.       — Ладно, — наконец вздохнула я, глядя, как энергично вампир поглощает пищу, — рассказывай, как ты это делаешь.       — Делаю что? — кажется, он действительно удивился и даже моргнул, явно пытаясь понять, что я имела в виду.       — Как ты это ешь.       — Ну, знаешь, откусываю кусочек, потом начинаю жевать, это такие механические движения челюстями…       — Я не об этом! Как ты… ты же… ну, ты знаешь.       Вампир ненадолго замолчал, но в обращенном на меня взгляде ясно читалось сомнение насчет моих интеллектуальных способностей. Пришлось объясняться.       — Клер часто пила что-то, вино там или что-то покрепче, но я ни разу не видела, чтобы она что-то ела. А ты вот… механические движения челюстями.       — Я же не обращенный вампир. И, по сути, даже не совсем вампир, — тихо заметил парень, — мой… моя мать была вампиром, а я такой наполовину. Человеческая пища меня не убьет, я чувствую вкус, просто ее недостаточно.       — А почему так происходит?       — Я не ученый. Полагаю, у обращенных организм как бы замирает, замораживается, они по-настоящему проходят через смерть со всем прилагающимся: остановка сердца, дыхания. Я же немного другое дело. Вот, например.       Он протянул руку через стол и положил на мои пальцы. Я невольно вздрогнула, но не отстранилась: ладонь была теплая, на коже сильно выделялись следы мелких ожогов, покрывающие пальцы.       — Я не мертвый, Грей. Вот так открытие, верно?       Наверное, мне стоило понять раньше. Я промолчала и сделала глоток чая. Что-то действительно стало понятнее, например, запоздало прибило осознанием, что парень мог меняться: я ведь помнила его еще совсем мальчишкой… и шрамы. Не помню, видела ли я свежие рубцы на коже у Клер. Она всегда была такой идеальной…       — Прости, — вздохнула я и поежилась. Вульф удивленно вскинул брови.       — Вот это да, мне не послышалось? Может, ты еще и «спасибо» умеешь говорить?       — Не дождешься, — тут же вспыхнула я, и парень растянул губы в улыбке. Улыбка ему все-таки шла, почти заставляя забыть, что он не человек.       — Вот как. Значит, я до сих пор не заслужил элементарной благодарности. Спасаю тут тебя, шкурой своей драгоценной рискую…       — Ни черта ты не рискуешь. От кого меня спасать собираешься? — фыркнула я, — от лишних килограммов? — и махнула рукой на почти уже доеденные сладости.       — И все-таки, Грей… неужели меня не за что поблагодарить?       — Ой, иди к черту, — отмахнулась я, но Вульф только рассмеялся.       — А поспорим? — вдруг предложил он, — что ты еще скажешь мне хотя бы одно маленькое, но такое искреннее «спасибо»? А, Грей?       Захотелось закатить глаза и скрестить руки на груди. Так я и сделала, недоумевая, как наш разговор снова скатился к дурацким играм. Хотя о чем это я… уж лучше игры, чем очередные ссоры, хотя вот без спора мы, видимо, не обойдемся.       — А ты не слишком рискуешь? — прищурилась я.       — Сделаю все, от меня зависящее, уверен, ты можешь играть честно.       — И какой тебе с этого прок?       — Моральное удовлетворение. И интерес. И еще, может, как насчет желания, согласна?       Он снова протянул мне руку, и я нахмурилась, разглядывая тонкие бледные пальцы. Желание, да уж. И спор какой-то бредовый: я ведь теперь из принципа не скажу, даже если он меня вдруг из огня вытащит. С другой стороны, с него станется этот огонь сперва разжечь, как раз чтобы вытаскивать. Какие уж тут честные игры?       — Согласна, — я сжала его ладонь и усмехнулась. Посмотрим, кто кого, Вульф.

***

      Я была не одна.       Вместе с нарастающей жутью пришло осознание: это сон. Очередной безумный сон, порожденный какой-то поломкой моего подсознания. Я шла по уже ставшему знакомым коридору, только босые ноги с каждым шагом погружались в воду — черную в ночном мраке. По стенам ползли трещины, а статуя, которую я минула, вдруг протянула ко мне руку.       Я подавила крик и пошла дальше. Это же просто сон, напомнила я себе, но сердце все равно ускорило ритм. Сейчас оно стучало как барабан, удары так и стояли в ушах: бом-бом-бом. Кто-то шел за мной следом.       Я чувствовала чужое присутствие всей кожей: по спине бежали мурашки, ощутимые и ледяные, холод проникал куда-то совсем под кожу, змеился в венах, и мне захотелось закрыть глаза.       Дурацкий сон.       Я поняла, что зашла куда-то не туда: в этой части поместья я еще не бывала, коридоры казались уже, а сквозь прорехи в стенах лилась вода. Сейчас как никогда чувствовалось давление веков, пропитавших это место: сам воздух сделался вязким, чужое дыхание оседало у меня на плечах.       Кто-то меня звал, тихо шептал мое имя. Наверное, это к лучшему, ведь чудовище из прошлых снов не говорило. Поэтому я ускорила шаг, ориентируясь на едва слышимый голос: в нем было что-то приятное, влекущее. Спустя несколько шагов я поняла, кому он принадлежал, и резко остановилась.       Черт возьми.       Я не хотела, чтобы он мне снился, только этого и не хватало. Его присутствие даже хороший сон могло превратить в кошмар, что уж говорить о нынешнем… я остановилась на краю заполненного черным округлого бассейна. Вода слабо колыхалась, а он стоял и смотрел на меня, неподвижный, словно высеченный из камня. Ну да, каким же еще ему быть?       — Лора, — голос совсем как я помню. Но оно и не удивительно, я еще не могла его позабыть, слишком мало прошло времени. Захотелось немедленно подойти ближе, проверить, будут ли прикосновения соответствовать воспоминаниям так же, как голос и лицо. Да и хуже уже ведь не будет, верно? Что со мной сделается? Разревусь, когда наступит утро?       Я шагнула вперед…       …крепкие руки обхватили меня за талию, не пуская: бледные и цепкие, перепачканные красным. Мокрое холодное тело прижалось к моему, не позволяя двинуться дальше, и я почувствовала, как где-то под ребрами зарождается паника. Мое дыхание сбилось, перед глазами все поплыло.       Рвануться вперед мне не позволили, а вода вдруг поднялась из самого центра бассейна, накрывая волной Его фигуру, а после устремляясь ко мне. Конечно, это была не вода, тут же осознала я, просто кровь казалась черной в полумраке.       — Лора, это я, тише, это я.       Я моргнула. С каких пор все смешалось в моей голове? Я могла поклясться, что сплю, но хватка рук на моей талии никуда не делась. Понадобилось долгих несколько секунд, чтобы понять, чьи это на самом деле руки и голос.       Дыхание рвалось из горла неровными хрипами.       Никакой крови не было: я стояла на самом краю неогороженной балюстрады, внизу виднелись очертания полукруглого зала, по стенам тянулись строительные леса. Сделай я еще шаг — и полетела бы вниз. Вампир потянул меня назад, как только я очнулась, оттолкнул к стене и схватил за плечи.       — Дыши, только дыши, — напомнил он.       Это было очень кстати: я непроизвольно задержала дыхание, и тело будто вышло из-под контроля. Меня трясло, дрожь зарождалась где-то в центре груди, а оттуда неровными волнами расходилась во все стороны. Перед глазами все так и плыло, даже лицо вампира казалось не четким.       А вот за его спиной…       Я захрипела, так как на полноценный крик воздуха не хватило: женщина неподвижно стояла на краю, с длинных волос ее капало темное, лицо так и нельзя было разглядеть, но это меня почему-то только радовало.       Я зажмурилась, но чудовище никуда не исчезло, будто выжженное на обратной стороне век. Я знала, что оно все еще там.       — Лора, все хорошо, слышишь? Сделай вдох. Вот так, молодец. Выдох. Глубокий вдох… и выдох. Это просто сон, понимаешь?       Это он ничего не понимал. Похоже, я схожу с ума: по-настоящему, так что впору ждать белых кроликов или… нет, белый кролик мне точно не светит, в моем случае это могут быть окровавленные летучие мыши, а вот падение в нору я чувствовала и теперь. Так, будто под ногами не было никакой опоры, ничего не было — только я в бесконечной пустоте.       — Посмотри на меня.       Я открыла глаза. Вульф приблизился к моему лицу, так, что ничего другого я не разглядела бы при всем желании. Я вдруг осознала, что изо всех сил цепляюсь за его футболку, будто только это и могло не позволить мне рухнуть в пропасть. Только это — и его руки, все еще удерживающие меня на месте, прижимающие к стене.       — Дыши. Ты будешь в порядке, я тебе обещаю. Паника сейчас пройдет, в ней нет ничего страшного. Вспомни, кто там у тебя любимый книжный персонаж?       Мысли с трудом ворочались в голове, будто успевшие пропитаться влагой и отяжелеть. Я моргнула. Сделала вдох — и медленный выдох.       — Данте.       — Все-таки ты совсем ненормальная, — фыркнул парень, но в голосе не было ни капли веселости, — ну и чем тебе нравится этот ненормальный?       — Никакой он не ненормальный! — обиделась я, чуть разжимая пальцы. Вместе с обидой пришло чувство устойчивости, еще совсем слабое, но теперь я вдруг почувствовала под ногами пол, а за спиной — стену.       — А какой тогда?       — Он… очень верный, — промямлила я, — и искал себя. И… пусть из Ада.       — Потрясающее резюме книги, сделай милость, никогда не пиши литературных обзоров, у тебя получится просто ужасно.       Закрыв глаза, я обняла его за шею, прижалась всем телом, осознавая, как медленно оттаиваю. Чувствуя, как у него под кожей подрагивает смех, а руки гладят меня по спине. Дикий, безумный страх отступал под этими прикосновениями. Его пальцы пробежались по плечу, растирая замерзшую кожу, сам он подался вперед, прижимая меня к стене всем телом.       — Вот, все нормально, слышишь, Грей. Все хорошо.       Как мы добрались до спальни, я не помнила. Кажется, только моргнула, но мы уже оказались возле двери. Парень перенес меня на кровать и сам устроился рядом, сейчас я не возражала: казалось физически невозможным остаться одной. Я боялась, что, только повернув голову, снова увижу преследующее меня существо.       — Мне так стыдно, — всхлипнула я, но Вульф проявил неожиданные чудеса выдержки: притянул еще ближе, закутывая в одеяло.       — Ерунда, с каждым бывает.       — Правда?       — Да, даже со мной было.       Я на миг отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо, но в глазах не нашлось ни одной эмоции. Парень усмехнулся, и рука его дернулась вниз, к карману брюк — видимо, уже механический жест, только сейчас сигарет при нем не было.       Наверное, сейчас можно было бы спросить что-то очень личное, выудить что-то вроде компромата… но не стала спрашивать, просто положила голову ему на плечо и стала мысленно считать собственные вдохи-выдохи.