Обмен

Сумерки нежно обняли землю. Словно спустившиеся с небес облака, все застил туман, растекаясь белоснежным молоком по полям, холмам… Солнце, еле горящее на горизонте, уже почти скрылось за кронами деревьев. Мир засыпал, оставляя себя на растерзание ночным кошмарам, терзающим людей по ночам. И позволяя согреть себя в огненном танце, что танцуют возлюбленные под покровом темноты. Но были те, кто терзался и терзал по другим причинам. С другими мыслями. Холодно. Фигура, стоявшая на балконе маленького домика, обхватила себя руками, словно пыталась отстраниться от мира. Как же холодно. Длинные волосы падали на лицо, скрывая его от прощальных лучей солнца. Голубые глаза грустно смотрели вдаль из-под ресниц. Сколько он уже тут? Один, без права на дружбу, на вражду… На любовь? Даже простым общением он был обделен — никто не хотел его замечать. Хотя, казалось, что он только ни делал, чтобы обратить на себя внимание. В какой-то момент даже разбил целый сервиз, кем-то неаккуратно оставленный на столе. Но результат всех попыток всегда был один. Холодно… Может, ну это все к черту? Может, покончить со всеми этим? Просто, незамысловато… Ведь есть столько способов. Лезвие у вен, таблетки, петля, фен в воду. Да даже вот просто взять и спрыгнуть с этого балкона! Но в душе все же тлела надежда, что его кто-то заметит. Хоть кто-нибудь. Пожалуйста. Как же холодно…

***

Пик был раздражен. Вернее даже зол. И даже не знал на кого. На Создателя, в начале держащего их в пустоте, а затем выпустившего? Причем выпустившего не как равных, нет — скорее слугами. Все теми же пленниками, только в этот раз запертыми в маленьком особнячке чуть ли не на краю света — с одной стороны горы, которые хрен преодолеешь, с другой густой лес, простирающийся на многие мили, с третьей же… Длинная стена, примыкающая одним концом к горам, другим уходящим в лес. И хотя, казалось, в чем проблема преодолеть стену?.. Но все было не так просто. Создатель вырос, он уже явно был не тем наивным школьником, в роли которого призвал их в первый раз. Стена, лес и горы ограничивали кусочек реальности, насильно вырванной из пустоты и вшитой в этот мир. Стена же была своеобразным швом. Шрамом, напоминавшем человеку об операции по пересадке. Так что проникнуть через стену было фактически нереально. Существовал лишь единственный способ сделать это — раз в две недели в зале появлялся билет, позволяющий пройти сквозь ворота в стене во внешний мир. Зачем? Все очень просто — все клоны имели жизненно необходимые потребности, среди которых была потребность в еде. Ровно на три часа билет пропускал в реальность одного клона, по истечении времени перемещая его в дом. Ощущения при переносе были не самыми приятными — будто тебя разрывают, а затем вновь склеивают по кусочкам. От воспоминания суровый Король даже передернул плечами. Тем не менее, злость златоглазого не была направлена на Федора. Скорее уж на обстоятельства, связавшие клонов с ним. В том числе была виновата и цыганка. Она, несомненно, послужила спусковым крючком для всего того, что произошло с момента их создания… Хотя, что уж теперь ее обвинять. Все равно, даже если учесть самые оптимистичные мысли, хрен они теперь отсюда выберутся. Заперты, словно попугаи в клетке. И то, у попугаев шансов больше… Из коридора послышались крики, ставшие уже слишком привычными, но не прекратившими раздражать хуже комара над ухом. Комара хотя бы можно было прихлопнуть, а этих — хрена с два. Что на этот раз не поделили улыбчивый и шутник? Очередная неудачная шутка? Ну, что бы там ни было, пиковый разбираться не собирался. Делать ему больше нечего, ага. Лучше, вот, почитает анатомический атлас — все полезней, чем встревать в споры сумасшедших. — Вару! — Внезапно рык раздался у самой двери, заставляя подпрыгнуть от неожиданности и кинуть тяжелую книгу в сторону открывшейся двери. Зеленоволосый, наверняка ожидавший чего-то подобного, успел пригнуться. Зато Феликс, появившийся в проеме следом, отхватил в лоб атласом сполна. Упав навзничь и распластав руки в стороны, он замер. Лицо прикрыл злополучный медицинский томик. — Ой, — Вару присел на корточках рядом с неудавшимся преследователем и, подняв книжку, зачитал оглавление, на котором она была раскрыта, — Лобные доли мозга… Спорим, ты их все ему отшиб? Как не стыдно, Пик, так поступать с Феликсом? Он у нас такой солнечный человек, а ты — книжкой в лоб! Изверг! — Нехрен в комнату врываться, — Король нисколько не смутился, тоже подходя к червовому валету и проверяя пульс, — Какая жалость, живой. От стольких проблем бы избавились… — Что ни говори, а Феликс действительно был настоящей проблемой. Со своей непогрешимостью он, наверное, мог бы считаться чуть ли не первосвященником. И других заставлял быть похожими на себя: не убий, не укради, не прелюбодействуй, не лги, не сокрой правду… Даже Ромео начал шарахаться от своего обожаемого валета, что уж говорить про остальных? Оглядев коридор, Пик вздохнул, — Затаскивай его внутрь — не оставлять же валяться посреди коридора? — Ой, да что с ним будет! Он и так пришибленный, ночка на полу коридора ничего не поменяет! — Вару, если об него кто-то споткнется, виноват будешь ты. А если виноват будешь ты, мозг колебать будут мне. А если мозг колебать будут мне… — Златоглазый замолчал, придавливая своего валета взглядом, — Продолжать не буду. Затаскивай давай. Послушно замолкнув, зеленоволосый по-быстрому, не без помощи своего короля, затащил Феликса в комнату и кинул его на диван. Судя по всему, приложило улыбчивого книжкой от души и вырубило надолго… Вот и не верь после этого тому, что знание — сила. Гранит науки мать его… — Что не поделили в этот раз? — Пик облокотился о стол, вопросительно поднимая брови. Каждый раз эта парочка умудрялась находить, казалось, совершенно абсурдную тему для споров и ссор. — Да так, пустяк. На кухне в дребезги разлетелся дорогущий сервиз, приобретенный на той вылазке Ромео. Я неудачно оказался рядом, и этот солнечный решил, что это я разбил чайный комплект. Хотя клянусь, я был вообще на другом конце кухни! — Вару снял очки, потирая кулаком глаза. Очки, хоть и были невероятно круты, не говоря о том, что избавляли от проблем со зрением, дико утомляли в ношении. Да и что-то сегодня он в целом неважно себя чувствовал. Наверное немного простудился. — Давай я тебе лучше расскажу, как забавно хныкал Зонтик, когда я ему подбросил паука в гитару! Он, как эта тварь членистоногая выползла, будто окаменел, а потом вдруг как разрыдается! — Опять ты над Зонтом издевался? — Пока зеленый разговаривал, Пик тихо подошел к нему и теперь, заставив поднять взгляд фиолетовых глаз, рассматривал его лицо. Да, может, его валет та еще сволочь, но какая симпатичная, черт бы его побрал… — А что, ты опять будешь его защищать? Влюбился чтоль? — Вару довольно улыбнулся, чувствуя, что им любуются, и закинул руки Королю на плечи, притягивая к себе. — Делать мне больше нечего… Просто нет желания вновь выслушивать жалобы Куромаку на то, что ты посмел пугать его любимца. — Златоглазый расставил руки по бокам от своего валета, прижимая того спиной к дивану. Медленно склонился к лицу, наблюдая за реакцией… — Кхем… Я это, пойду что ли… А вы тут… Это… Ээээ… Развлекайтесь, да, — Раздалось с другой стороны спинки, после чего над ней показалась светлая шевелюра Феликса. Светя алыми ушами, он стрелой помчался к двери, споткнувшись по пути о ковер, и вылетел в коридор. Секунд десять было тихо, а затем раздался смех. Вару, закрыв лицо руками, смеялся, чуть ли не сползая по спинке дивана на пол. Следом за ним рассмеялся и Пик, отступая на несколько шагов и поднимая со стола забытую книгу. — Ладно, давай ложись спать. Вид у тебя, будто с недельку в могиле полежал. — Король опустился в покинутый ранее червовым диван, раскрывая на случайном месте атлас. Зеленый разочарованно вздохнул, но вынужден был согласиться: спать хотелось неимоверно, да и голова немного болела. Примерно в то же время, как Феликсу прилетел в лоб анатомический атлас, Куромаку был вынужден разгребать бумаги, бумаги и еще раз бумаги. Откуда он брал в этом клочке пустоты важные бумаги не знал никто, но, раз они были, с ними нужно было работать. Так что с уверенностью можно было сказать, что серый был занят, когда в комнату тихой мышкой юркнул его валет. Подняв глаза и увидев заплаканное лицо, Куро покачал головой и, постучав по коленям, задал закономерный вопрос: — Что случилось на этот раз? — Воспользовавшись приглашением, Зонтик сел на колени своего Короля, обхватывая его шею руками и утыкаясь носом в волосы, благо разница в росте позволяла. Серый аккуратно похлопал голубоглазого по бедру, другой рукой вытирая слезы. — Оп…пять В…Вару пошут…тил… — Вполне ожидаемый ответ. Куромаку стиснул зубы: в этот раз он точно сходит к пиковому, чтобы поговорить о поведении его валета! Как же он устал от последствий шуточек этого зеленого придурка, кто бы знал! — Он п…паука в гит…тару п…положил. Он вып…полз, а у м…меня спина холодк…ком покрылась. Он б…был таким б…большим! И жвала к…как з…зубья для выдиран…ния скрепок. В…вон они, у тебя н…на столе кот…торые. — Минуты две Зонтик непрерывно рассказывал обо всем том ужасе, который испытал во время встречи с пауком, а Куро не сомневался: членистоногое само испугалось не меньше, когда парень заорал. Но не говорить же об этом валету с арахнофобией? Нет, в этот раз он точно поговорит с Пиком! — К…Куро, только н…не говори о том, чт…что я все это рассказал, В…Вару. Он н…надо мной п…потом смеяться буд…дет. — Зонт просительно погладил Куро по щеке. Однако тот поймал руку, целуя тыльную сторону и продолжая думать о своем. Нет, Вару он говорить не будет. Он пойдет к Пику. Завтра. А пока… — К…Куро! — Зонтик покраснел, когда почувствовал, что холодные пальцы пробираются ему под свитер. Прикосновения были безумно приятны, будоражили кровь, заставляли сердце учащенно биться… — Куромаку! — Дверь хлопнула о стену, раскрываясь. Названный раздраженно оторвался от увлекательного занятия: покрытия шеи своего валета поцелуями. Феликс, красным раком стоящий в проходе, покраснел еще больше, когда увидел то, чем тут занимаются. — И вы тут… Экхем… Мдам… Я это… Пойду… — Он, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пропал, вновь хлопнув дверью. Серый лишь покачал головой, держа комментарии при себе. — Вот ведь… Иди ложись, Зонтик. Выглядишь чертовски уставшим. — Зонту оставалось лишь согласно кивнуть головой. Спать, так спать. Если Куро так сказал, значит это действительно то, что ему сейчас нужно. Улегшись на кровать и свернувшись калачиком, валет почти мгновенно уснул. Куро, не сдержавшись, с досадой хлопнул карандашом о стол. Вот ведь!.. Феликс… Но Зонту, после срыва и истерики — в этот раз действительно по весомому поводу — нужен был покой. А завтра серый уж точно поговорит с пиковым. Обязательно. Завтра поговорить не получилось. Собравшись в зале, все клоны с остервенением спорили, кто же будет отправлен за стену в этот раз. На тумбочке лежал злосчастный золотой билетик. Испытывать перенос обратно не хотелось никому, а потому каждый считал своим долгом найти тысячу причин, мешающих им. Среди этого гвалта тихо сидели лишь трое: Ромео, который отправлялся наружу в прошлый раз, Пик, который был отправлен в позапрошлый, и Куромаку, которому не к лицу было спорить. К тому же у него уже был кандидат на отправку, которого, несомненно, поддержат все. Почти все. — Тишина! — Поставленный командный голос заставил серого вздрогнуть: несмотря на то, что все вместе они жили уже довольно долгое время, Пик повышал голос лишь дважды. Сейчас же был третий, действительно заставивший всех испуганно замолчать, повернув лицо в сторону дивана с тремя Королями. Впрочем, Ромео тоже подпрыгнул, чуть с этого самого дивана не свалившись, — Ведете себя как бабы на базаре. Знаете ведь, что споры бесполезны — в конечном счете всё все равно решит жребий. Это в том случае, если вы не сможете нормально проголосовать — а в вашей адекватности и организованности сейчас я дико сомневаюсь. Так что вперед: пишем на листиках имена и кидаем в шляпу. — В этот раз в этом нет нужды, — Куро тихо встал, поправляя очки, — С уверенностью в сто процентов заявляю, что сегодня за стену должен отправиться Вару — как наказание за то, что разбил сервиз Ромео. Да и за остальные свои шутки он должен ответить. Кто согласен с его кандидатурой, поднимите руки, — В воздух взлетело пять рук, не считая пиковых и руки самого Куромаку. — Значит решено. Вару, иди в свою комнату, готовься. Через час отправляешься. — Словно потухший, зеленый лишь кивнул, понуро отправившись к лестнице на второй этаж. Дождавшись, когда разбредутся все остальные, Пик повернулся к Серому Кардиналу. — Что за самоуправство? Я сам в состоянии наказать своего валета за его проступки, — Несмотря на то, что говорил он спокойно, глаза горели яростью. — К тому же наказывать его таким способ слишком жестоко. Ты же сам знаешь реакцию его организма на перенос. — Что правда, то правда. Тут Куро, пожалуй, немного погорячился, не задумавшись. Организм Вару действительно очень негативно реагировал на перенос: кровь носом, тошнота, сильные головные боли, слабость. После первого переноса он с неделю валялся в кровати, страдая. Но раз уж выбор сделан, поздно давать задний ход. — Он вполне заслужил этого даже за то, что подбросил паука моему валету, — Пик раздраженно дернул щекой: ну паук, и что с того? В погребе, вон, пауки стадами по стенкам носятся и ничего. Но говорить об этом трефовому? Мозги были ему еще дороги. — К тому же твой страдалец натворил много чего еще, помимо этого. Так что я не сожалею о том, что выдвинул его кандидатуру. Пусть помучается, в следующий раз, может, хоть умнее будет. — Ничего не ответив, пиковый Король махнул рукой, выходя из зала. Заколебал. Вот серьезно — заколебал! Как же спокойно было жить в своем государстве без этого очкарика…

***

Фигура покачнулась, еле успев опереться о перила лестницы. Голубые глаза осуждающе смотрели на двоих, что ругались внизу. Как можно портить отношения с тем, с кем живешь под одной крышей? Идиоты, как они могут не понимать своего счастья. Счастья общаться, говорить, быть услышанными. Почему им досталось счастье быть? Им, а не ему? Но, раз так решил Создатель, значит тому наверняка есть причины. Может, он одобрит, если длинноволосый немного поможет этим двоим помириться?..