Обмен

Федор, игнорируя взгляды, направленные на него, беззастенчиво сел на диван, закинув ногу на ногу. — Ну и, что вы уже успели натворить? — Удивления в его голосе не было ни на грамм. Куромаку, поправив сползшие очки, прищурился. Наверное, для него вся ситуация стала ясна как раз в тот момент, когда в комнате алого Короля появился Создатель, до этого не слишком часто навещавший клонов. Вернее, совсем не навещавший. Поймав взгляд Пика, Серый Кардинал, скривив губы, слегка кивнул. Конечно, именно он должен разговаривать с этим человеком. Рогатый, судя по тому, как его пальцы впились в подлокотник, еле сдерживался от агрессивных действий. — Федор, мы рады вновь приветствовать нашего уважаемого Создателя, — Голос сочился сарказмом, вызывая удивление в алом и пиковом Королях. На их памяти они впервые слышали, чтобы Куро говорил голосом отличным от безразличия или слабо выраженной злости. — Я смею предположить, что с шансом в восемьдесят девять процентов ты уже в курсе всего произошедшего. Не так ли? — Комнату наполнил смех. Отсмеявшись, Федор утер слезинку, кивнул, но ничего говорить не стал, предлагая трефовому продолжить. Серый раздраженно дернул плечом — что смешного было в его словах? — По какой-то причине наши с Пиком валеты поменялись мастями. Не объяснишь ли, откуда появилась эта самая «причина» и куда потом делась? Словно по мановению волшебной палочки в руках мужчины появилась камера, до этого бывшая у Данте. Некоторое время он смотрел видео, сопровождая происходящее едкими и не очень комментариями, но, стоило Королям поверить в то, что происходящее для него не более, чем цирк, вскочил, удивленно вскрикнув. Несколько секунд в комнате висела звенящая тишина. Нахмурив брови, Создатель о чем-то напряженно думал, постукивая пальцем по камере. Потом он потряс головой, словно отгоняя ненужные мысли и сомнения, и… Исчез. Просто исчез — не было портала или вспышки, или даже дыма. Вот так просто пропал, что Короли на время подзависли. Первым в себя пришел Данте. — Пафос в жизни то немногое, что люди всегда стараются сохранить. — Он быстрой затяжкой докурил сигарету, метким движением закидывая бычок в пепельницу на столе. — И в то же время пафос одним из первых умирает в человеке, когда ситуация становится слишком серьезной. — Данте, не нуди, — Пик дернул щекой. Потерев шрамированную переносицу, рогатый встал, пройдясь до окна и открыв его. Странный кисловатый запах, появившийся в комнате одновременно с Федором, почти тут же выветрился, позволяя вздохнуть полной грудью. — Серый, как думаешь, что он такого странного увидел, что рванул отсюда как наскипидаренный? Что-то я сомневаюсь, что кучерявый так отреагировал на генератор, пусть это и странно. Да и количество бутылок тут тоже не при чем, хотя даже у меня они вызывают удивление. Знаешь, не знал, что ты у себя такие запасы держишь… Специально на такие случаи что ли копишь? — Где-то в стороне раздался шепот Данте: «Ой, дурааак», но, как алый же и говорил, «слово не письмо, сказав не разорвешь». — Ты… — Куро сжал губы в тонкую нитку, гневно сощурив глаза. — В отличии от некоторых я не имею привычки постоянно прибухивать. Так что нет ничего удивительного в том, что из «презентов», которые временами делает Ромео, сохранились все бутылки со всем, что имеет хоть небольшой градус. И знаешь, не завались ты тогда в трефовую комнату, эти запасы так и лежали бы. И не создалась бы нынешняя ситуация. — С каких пор можно бухать безалкоголку? С тех же, с которых у тебя молоко на губах никак не обсохнет? — Пик решил в долгу не оставаться. Оскалив клыки, пиковый Король резко приблизился к Серому Кардиналу, хватая его за грудки и приподнимая в воздух. — Раз уж на то пошло, то началось все с твоего очертительно умного решения отправить Вару в наказание за ворота. Черт бы я тогда принял из его рук эту гребанную банку… — Внезапная догадка осенила, заставив расслабить руки и опустить на землю Куромаку. Проигнорировав слабый, но хлесткий удар по руке, все еще держащей ткань рубашки, рогатый прикрыл глаза, восстанавливая события, почти выветревшиеся из памяти. И это учитывая великолепную память! — Дебил… — Еле удержавшись, чтоб не сплюнуть, Пик разжал пальцы, тяжело опускаясь в кресло. Данте, до этого с чистейшим философским пофигизмом наблюдавший за разворачивающимся действом, вопросительно поднял брови. Отряхнув рубашку, Куро тоже поднял тонкую бровь. — Странно, но я совершенно забыл о реакции своего тела на абсолютно безалкогольное пиво… Вы этого не знаете, но у меня произошло пару изменений в физиологии после перемещения в этот… Дом. Мой организм отказывался адекватно перерабатывать алкоголь, из-за чего я начал пьянеть почти с первым же глотком. Поэтому я как раз и перешел на безалкогольное. А в тот день, когда все это… Кхем, произошло, алкоголя в моем списке выпитого точно не было. Но вот состояние после баночки с безалкогольным, которую мне передал Вару… Ответь на один вопрос Серый. Что ты пил перед теми событиями? — Кофе… Черный кофе, который мне Зонтик принес. Вернее, он его принес и тут же вломился ты, так что первый глоток я сделал спустя минуту сорок три секунды после того, как мой валет принес мне чашку. А потом… — Куро помолчал, задумчиво играя бровями. Потом все же нахмурил их, — потом в памяти пустота, будто кусок вырвали. Странно… Постой, — Удивление мелькнуло на лице серого, — ты же не хочешь сказать… — Держи друга к себе близко, а врага еще ближе. Ибо желание в нем самому сразить тебя заставит его защищать тебя от друзей твоих. — Алый лежал, закинув руки за голову и покачивая ногой. — Хотя в данном случае враг, видимо, или отсутствует, или потерялся где-то, так что друг успел причинить… Добро. И нанести справедливость ему тоже удалось не хуже врага. Нет, я не про Феликса, — Хмыкнул Данте на недоуменные взгляды коллег. — Я про ваших валетов. Не знаю уж, что случилось, но то, что перед этим инцидентом они действовали вместе я вам гарантирую. Только прошу, во имя гребаного Будды, не делайте глупостей. Вначале обдумайте все факты, что имеете, а уж потом действуйте.

***

Рука легла на струны, останавливая их песнь, и Зонтик несколько удивленно посмотрел на зеленоволосого. Оказывается, кроме красивой внешности и генератора шуток у Вару был еще и очень красивый, мелодичный голос. В меру высокий, не выходящий за рамки мужского, он очень гармонично звучал с гитарой. Да и слух у трефового валета был отменный. Все же, природа иногда бывает довольно несправедлива. У самого Зонта тоже были и слух, и голос. Последний, кстати, тоже неплохо вплетался в звучание струн. Но до того, что он сейчас услышал, ему, наверно, не дорасти никогда. — Ну вот, попели, сразу легче стало. Почему-то когда поешь, у тебя словно все мысли исчезают, а голова очищается… Ну что, может, еще одну и все? У тебя, наверное, уже пальцы устали, — Несколько удивившись проявленной заботе, голубоволосый кивнул. Подушечки пальцев, которыми парень зажимал аккорды, и правда начинали побаливать. Все же, сколько не играй, а к такому, наверное, не привыкнешь. — Знаешь, я тут недавно такую забавную исполнительницу нашел… Сможешь сыграть музыку под то, что я буду петь? — Кивок вышел неуверенным. Все же, это довольно сложно: подстраиваться под пение другого. Но почему бы не попробовать? Вару, довольно кивнул, облокотился о спинку дивана и запел.

Коснись теплом крыла моей души. Я жду чудес — я закрываю глаза. В который раз мне сохранили жизнь, В дороге в небо снова отказав. Но я вижу мост над горящей рекой, Я вижу тень твою впереди, Я знаю — мне еще далеко Сквозь ночь и память, сны и дожди, Но я успею — у меня есть крылья. Их плохо видно под смертной пылью, Я умею летать… Смотри — мои следы стирает день, А дождь в окно опять смывает витраж. И крыльев плащ, истрепанный в беде. Опять тоскует по ночным ветрам. Я слышу зов, похожий на крик, Я вижу тени убитых птиц, Мне снова нужен древний язык, Потопом смытый с пыльных страниц. Так отпустите — откройте двери. Пусть мир вернет мне прежнюю веру И потерянный дом… Усталость охраняет мой покой, А в чаше кровь, как дорогое вино. И буквы в ряд уверенной рукой Рождают вереницу страшных снов. Открой ворота, которых нет, Я верю в то, что ты где-то здесь, Я бьюсь в молитве поздней весне, Ища в рутине благую весть. По слову песни забытый воин Мой путь на небо заклят травою Силой брошенных слов…

Струны еще какое-то время звенели после того, как зеленоволосый прикрыл глаза. Странно, но вместе с этой песней он словно что-то вспомнил. Только вот что… Задать себе этот вопрос Вару не успел: послышались шаги, после чего Зонтик вскрикнул, а струны резко затихли. Глаза открыть почему-то не получилось, а на оклик пиковый валет не откликался. Что там происходит?! Над ухом раздался разочарованный шепот: — Ну вот, опять перестарался… Что ж ты такой хилый? А ты, как ни странно, наоборот ничего не почувствовал. Интересно, как это работает… — Потом над этим подумаешь. Сейчас у тебя другая задача: возврати все к тому моменту, который ты изменил, — Другой, знакомый голос, раздался откуда-то со стороны. — Ну ты же знаешь, что это невозможно! — А вот думать надо прежде, чем делать. Исправляй хоть как! — С последним словом сознание словно затянуло туманом.

***

Погруженный в автоматическое чтение очередного атласа — в этот раз по огнестрельному оружию — пиковый Король размышлял о том, что же, черт возьми произошло. Проснулся он сегодня как и всегда — с солнышком, мать его. Еще в Карточных землях он привык к этому, чтобы успевать за день делать по максимуму. Сейчас же привычка осталась, хотя обязанности уже пропали. Так вот, проснулся он с первыми лучами приветливого светила, которые не слишком приветливо светили ему в лицо. Зевнул, потягиваясь, повернулся на бок, все еще сонными глазами рассматривая лежащего на соседней подушке Зонта… Вернее, должен бы был его рассматривать. Только вот, разметав по подушке изумрудные кудри, на его месте лежал Вару. Вначале Пик ничего не понял. Потом, потер руками глаза и снова ничего не понял: рядом с ним действительно лежал шутник. Поднявшись, Король прошел к столу, наливая себе воды в стакан и выпивая ее одним глотком, и, снова посмотрев на валета через плечо, на всякий случай не понял еще разок. Что он тут делает? Нет, конечно, раньше пробуждение всегда сопровождалось его рожей на подушке, но… Уже несколько дней рогатый просыпался под сопение Зонтика, разве нет? Быстрый взгляд на календарь вогнал в ступор еще сильнее: та же дата, что сопутствовала обнаружению странного обмена. Что за черт? Не могло же ему это все присниться? Нет, шанс этого, конечно был, но слишком уж все произошедшее было реальным, особенно… Пик взлохматил волосы, нахмуренно рассматривая в окно открывавшийся сад. Слишком все было странно… От размышления отвлекла серая фигура, неупокоенным призраком ходившая между ощипанными цветочными кустами — цветов почему-то не было — как между могил. Великолепно, как раз тот, кто ему и нужен. Быть может, Серый Кардинал сумеет объяснить хоть что-то? Или хотя бы напомнить, что произошло вчерашние вечером, который златоглазый не помнил от слова совсем. По-быстрому одевшись, Король быстрым шагом направился в сад. — Эй, серый, не спится? — Куромаку вздрогнул, переводя взгляд с ободранных кустов роз на почти неслышно подошедшего пикового. Сказать, нет про произошедшее? Или серому это лишь приснилось? Не сильно долгие мучения трефового прервал подошедший, — Ударь меня если я не прав, но разве сегодняшний день уже не был несколько дней назад? Млять, сказанул то… чтоб тебе икалось, Данте… Перефразирую: меня глючит, или мы в действительности менялись валетами, а теперь они вернулись на свои места? — Судя по облегченному вздоху, Куро тоже это помнил. — Не знаешь, почему все вернулось на свои места? В том числе день. — Черт его знает, — Серый Кардинал опустился на скамейку, снимая и протирая очки, — Согласно моему анализу, учитывая то, что ни Феликс, ни Ромео знать не знают ни о каком пиковом Зонте и трефовом Вару, с вероятностью в шестьдесят три процента произошедшее может быть так называемым групповым сном. То есть сном, который увидел не один человек, а два и больше. С вероятность в одиннадцать процентов мы с тобой случайным образом попали в так называемый параллельный мир. Черт знает, существует он или нет, но раз есть Карточные земли, то почему бы и нет? И вероятность двадцать шесть процентов, что произошедшее каким-то образом исправил Федор. Только вот как он смог обернуть время вспять, вернув нас, фактически, в прошлое… Это же невозможно! — В мире нет ничего невозможного, и тут даже можешь не спорить… Даже не знаю, какие эмоции я чувствую, — Внезапно признался Пик, устраиваясь рядом с Куромаку, — То ли рад, что все вернулось, то ли грустно, что все… Ну, как ни странно, что все вернулось. — Аналогично…

***

Фигура, сидевшая в беседке, поежилась, плотнее укутываясь в одеяло. Опять. Снова. Вновь. Он никого не интересует. Его никто не замечает. Даже то, что некоторое время приносило ему радость и чувство, что он сделал что-то полезное, заставили вернуть. Сделать как раньше. Для чего? Ведь все и так хорошо смотрелось. Хотя, возможно, Создатель в чем-то и прав: нельзя было вот так вот вмешиваться в течение жизни других… И все же холод пробирает до костей. Один. Холодно… — Мистер, а Вару и Зонтик будут помнить то, что они друг-друга заменяли? — Раздавшийся над ухом голос заставил вздрогнуть, перевести взгляд и улыбнуться. Ну да, не такой он все же одинокий. Ведь есть же этот чудный и чудной клон, который без проблем видит его. — Хороший вопрос, Габриэль, я обязательно поразмышляю об этом. И… Спасибо тебе…