Вспомнив всё - возвращайся домой

      С того дня, как адепты Ордена Вэнь покинули Облачные Глубины, прошло чуть больше месяца. Условный срок, отведенный Первому Нефриту и его избраннику, подошёл к концу. Молодые заклинатели мужественно вынесли своё первое испытание на пути к семейному благополучию. Покинув комнаты уединения, первым делом они сообщили старейшинам о своём неизменном решении обручиться. Лань Цижэнь, как и ожидалось, тяжело воспринял эту новость, до последнего надеясь убедить будущего главу ордена, передумать. Но так или иначе, условие было дано в присутствии всех старейшин Гусу Лань, а его выполнение означало скорую свадьбу. Так началась незамедлительная подготовка к торжеству.       Лань Сичэнь отложил в сторону очередную стопку алой ткани. Вот уже несколько дней, портные со всех точек Гусу привозили свои лучшие полотна, подходящие для пошива свадебных нарядов. Шёлк переливался в лучах солнца и заискивающе «поглядывал» на заклинателя. — Первый молодой господин, подумайте ещё! Это паучий шёлк! Вы такое больше нигде не найдёте! — запричитал торговец, разворачивая дорогой материал. — Только поглядите, тончайшая работа! — Я подумаю, — кивнул юноша, поглядывая в сторону на приближающегося брата. Лань Ванцзи перевёл взгляд на множество высоких стопок красного полотна и вопросительно посмотрел на заклинателя. — Тебе снова ничего не понравилось? Сичэнь поджал губы и разгладил пальцами невидимую складку на лбу. — Мне всё нравится, однако я не хочу торопиться с выбором. Это важное событие в моей жизни и в жизни Синьши, поэтому я хочу, чтобы всё прошло идеально, — спокойно пояснил Первый Нефрит, чуть растянув губы в улыбке. «Ты уже поторопился с выбором», — хотел бы сказать Лань Чжань, но вместо этого промолчал.       Нечто странное и неясное одолевало Ванцзи с тех самых пор, как он узнал о помолвке своего старшего брата. Наверное, это чувство можно было назвать тревогой. Он не понимал, почему его сердце сжималось, а в горле вставал твёрдый ком при мысли о предстоящей свадьбе. Пару раз, заклинатель устраивал слежку за Гуанъяо, надеясь уличить того в обмане. Но всё это оказалось бесполезным и по итогу Второй Нефрит лишь чувствовал себя глупцом, тратящим время на нелепые действия. — Я боюсь, — вдруг тихо сказал Лань Хуань поглаживая шёлк кончиками пальцев.— Должно быть это нормальное чувство перед событием, которое полностью изменит мою жизнь? Я так долго ждал этого момента, а теперь сам бегу от него. Забавно, не правда ли? — горько усмехнувшись, договорил он. Когда Первый Нефрит обернулся, Ванцзи опустил взгляд вниз. Он не знал, что сказать в ответ. По всей видимости, его брату нужны были слова поддержки, но выразить их Лань Чжань не мог. Вместо этого, немного поразмыслив, он перевёл тему. - Дядя просил передать, чтобы ты к нему зашёл, как только освободишься.       Сичэнь кивнул. Мысли о Лань Цижэне заставили его снова улыбнуться. Стоило мужчине отойти от шока, он принялся со всей строгостью готовиться к предстоящему событию. Однако многие традиции были неуместны в данном случае. Учитель Лань истекал кровью, вычёркивая из своего заготовленного списка всё больше и больше правил и обычаев, которые просто не имело смысла выполнять. Для человека, который расписывает каждое своё действие от и до, опираясь исключительно на законы, придуманные ещё до его рождения, было непросто смириться с таким положением дел. Не было необходимости ни в поиске многодетной женщины, которая заплетёт волосы невесте, ни в паланкине, в котором девушка прибудет на свадьбу, ни в детях, которые должны отведать еды в комнате с ложем для новобрачных. Без всего этого, торжество казалось какой-то потехой над всем духовным и нравственным наследством предков. Но скрепя сердце, Лань Цижэнь помогал своему племяннику с подготовкой.       Первый Нефрит встряхнул головой, и повернулся в сторону портного, который стоял сейчас вдалеке, не мешая братьям вести разговор. Заметив жест в свою сторону, мужчина прекратил, копать ногой снег и быстрой походкой двинулся в направлении молодых господ. Лань Сичэнь указал рукой на стопку из обыкновенного шёлка тутового шелкопряда. — Я возьму эти ткани. Пожалуйста упакуйте их. Мужчина часто закивал, начиная аккуратно складывать материю. — А, молодой господин, мерки когда снимать будем? Если торжество скоро, Вам стоит поторопиться. Я, конечно, шью достаточно быстро, но хотелось бы всё сделать для Вас в лучшем виде. — Тогда мы можем зайти в ателье завтра, до обеда, вам будет удобно? — Конечно, конечно. Что же, тогда до завтра. Распрощавшись с портным, Лань Сичэнь обернулся к брату. — Раз дядя меня ждёт, не стоит его задерживать. Я пойду к нему, встретимся позже? Ванцзи кивнул, и они разошлись.

***

      Мэн Яо поправил на себе шерстяную накидку и двинулся вдоль протоптанных тропинок. Быстрым шагом, по давно заученному пути, он направлялся в сторону небольшого домишки, где проживала его мать. С каждым годом они всё больше и больше отдалялись друг от друга, а в последнее время и вовсе перестали видеться. Гуанъяо не хотел привязываться к матери в этой жизни, прекрасно понимая, что всё, происходящее с ним сейчас, лишь временное. Однако бывали дни, когда ему хотелось навестить её и просто поговорить.       Тропа начала сужаться и вдалеке уже показалось небольшое строение. Приблизившись к деревянной двери, Мэн Яо пару раз постучал в неё, а затем зашёл внутрь. Его мать сидела за столиком и пила чай. Заметив сына, женщина поднялась и поприветствовала его немного склонив голову вперед. С тех пор, как они прибыли в Облачные Глубины, она очень изменилась. Её лицо больше не уродовали чужие побои, а её одежда теперь всегда была чистой и опрятной. В Гусу Лань ценили знания, а потому, стоило им узнать о грамотности и начитанности женщины, ей стали поручать несложную работу, связанную с перебиранием разнообразной макулатуры.       Гуанъяо поклонился матери и скинул с себя тёплую накидку. Дождавшись приглашения, он опустился и сел за стол. Юноша проследил глазами, как женщина взяла небольшой чайник и поднесла его к пиале, наливая согревающий напиток. — Я рада тебя видеть. Но ты ведь не чай пришёл со мной пить, верно? Мэн Яо обхватил чашу руками и опустил голову, собираясь с мыслями. — Ты ведь уже всё слышала? Длинные ресницы его матери взметнулись вверх, и она внимательно уставилась на молодого заклинателя в ответ. — Ты о предстоящей свадьбе? Конечно, я слышала. Гуанъяо отпустил пиалу и сложил руки в замок. — И что думаешь? — его голос зазвучал тихо и неуверенно. Женщина прервала зрительный контакт с сыном и застучала ноготком по деревянному столу. — Если это действительно то, чего ты хочешь, я буду молиться Небожителям, чтобы ваш союз был долгим и нерушимым. Её голос звучал тихо, а на лице мелькнула лукавая усмешка. — Ты против, — без вопросительной интонации, спокойно подвёл итог Мэн Яо. — Я не понимаю, зачем всё это? Ради чего? Я знаю, что ты не любишь этого человека, вижу, как ты натянуто ему улыбаешься. Если ты сейчас пришёл просить моего благословения, то это по меньшей мере смешно. Я не дам согласия на этот брак ни ему, ни тебе. — Лань Сичэнь приходил к тебе? Женщина хмыкнула и отвернулась. — Приходил, куда же без этого. Мэн Яо занервничал, сжимая руки сильнее. — И что ты ему сказала? — То же, что и тебе. Я сказала, что не верю в искренность ваших чувств. Он пообещал переубедить меня, но я не изменю своего решения. — Значит приглашать тебя не имеет смысла? Глубоко вздохнув, она ответила: — Думаю не стоит, я не приду. Не хочу видеть, как мой сын ломает себе жизнь, сковывая себя нерушимой клятвой с человеком, на которого даже взгляд не в силах поднять. В комнате повисла неловкая тишина. Мэн Яо перевёл взгляд на циновку и заметил на ней плетёную корзину. — Ты куда-то собираешься? Женщина обернулась и уставилась на собранные вещи, так, будто видит их впервые. — А, да. Я хотела тебе сказать. Гуанъяо поднялся и раскрыл плетёное изделие. — Тут всё! Ты уходишь? Его мать поднялась за ним следом и захлопнула корзину. Немного постояв в молчании, она заговорила. — Я давно собиралась это сделать, и, думаю, сейчас самое время. Я благодарна этому месту и всем людям, что здесь живут, за то, что у меня было. Но мне пора уходить. Это не мой дом, и здесь я пришлая. Мэн Яо схватил ладони матери и крепко их сжал. — Но куда ты пойдёшь? И зачем вообще это? — Людям свойственно совершать поступки, смысл которых до конца остаётся не ясен окружающим. Я пока не знаю, куда пойду, я лишь знаю, что так нужно. Гуанъяо отпустил её руки и обиженно отвернулся. — Кому нужно? Ты даже не придёшь на мою свадьбу. Ты просто сбегаешь! Женщина подняла руку, осторожно дотрагиваясь до волос сына. Она нежно провела ладонью по его голове, успокаивая. — Извини меня. Я правда надеюсь, что ты, наконец, найдёшь то, что сделает тебя по-настоящему счастливым. Пусть это будет тебе моё благословение. Юноша продолжал обиженно дуться, но под заботливыми прикосновениями он не смог долго злиться. Вздохнув, он наклонился и положил голову на плечо своей матери. Та в ответ обняла его, положив свои небольшие ладони ему на спину. Мэн Яо почувствовал, как на его душе вдруг стало совсем тяжело. Он сильнее прижался к женщине, желая, чтобы она как в детстве защитила его от всех. По его щеке скатилась одинокая слеза, которая тут же исчезла, впитавшись в чужую ткань.

***

      Перед входом в Храм Предков, Лань Сичэнь остановился и перевёл дух. Ему стоило собраться с мыслями перед тем, как встретиться с Лань Цижэнем. Ещё раз проверив свой образ и убедившись, что он выглядит опрятно и чисто, юноша вошёл. Окружённый горящими свечами мужчина стоял спиной ко входу, перечитывая какой-то свиток. Услышав шаги позади себя, он отложил бумагу и обернулся, важно взглянув на своего племянника. Первый Нефрит, как и полагалось. склонился в низком поклоне перед старшим, а затем заговорил. — Дядя, Вы хотели меня видеть? Лань Цижэнь указал рукой на старую рукопись. — Ты ведь ознакомился с обычаями традиционной свадьбы? — он дождался, когда Сичэнь кивнёт и продолжил. — И что думаешь? Мы уже говорили об этом. Брак — это единение двух противоположных друг другу энергий Инь и Ян. В союзе они дают начало новой жизни. Но в вашем случае ни о чём подобном не может быть и речи. Как ты предлагаешь проводить это событие? — Я долго думал об этом и решил, что мы могли бы сохранить многие традиции. Я понимаю, что не смогу оставить наследства, но это не мешает нам с Синьши через пару лет взять кого-то в ученики. Мы могли бы вложить свои знания в чьё-то юное сознание и вырастить человека, достойного стать главой Ордена. Поэтому все обычаи, направленные на счастливое и здоровое поколение, будут уместны. Лань Цижэнь скривился и поднёс левую руку к голове, потирая висок. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Взять ученика? И где ты его найдёшь? И что значит сохранить традиции? На этой свадьбе даже невесты не будет! — Лань Синьши был готов взять эту роль на себя. От этой фразы ноги перестали держать мужчину и, если бы Первый Нефрит не успел его подхватить, он тотчас же рухнул бы на пол. — Вы превращаете священное действие в театр абсурда! — Ну что Вы, дядя! Мы ведь уже это обсуждали, — юноша подвёл Лань Цижэня к скамье и присел вместе с ним. Какое-то время оба заклинателя молчали, собираясь с мыслями для продолжения беседы. Когда свечи начали тускнеть и догорать, учитель Лань заговорил: — Вы определились с количеством гостей? Услышав голос дяди, Лань Сичэнь с облегчением выдохнул. — Да, мы решили не приглашать никого со стороны, думаю, правильно будет провести торжество в окружении людей своего Ордена, ну и адептов, которые сейчас находятся у нас на обучении. Этого будет более чем достаточно. Мужчина согласно кивнул и поднялся, идя к догорающим свечам, чтобы их затушить. — Что ж, раз с этим определились с завтрашнего дня начнём готовить место проведения церемонии. А портного ты нашёл? — Да, завтра мы поедем в ателье и снимем мерки для пошива свадебного облачения. — Хорошо, свадьба уже через восемь дней, давно было пора определиться с нарядами.       С последней погаснувшей свечой в храме стало совсем темно, и их разговор на этом завершился.

***

      В этот день Облачные Глубины были совсем на себя не похожи. Тут и там пестрили яркие краски, украшающие каждый уголок резиденции. Всюду свисали алые ленты, а красные пионы украшали главные ворота и дорогу к Храму Предков. На белоснежном снегу был расстелен ковёр, ведущий ко всем значащим местам для молодожёнов. С самого утра все адепты находились в суете, доводя всё вокруг до безупречности.       Так как приезжие ученики тоже были приглашены на свадьбу, их не оставили без дела. Вооружившись кистью и чернилами, они рисовали талисманы на удачу, здоровье и благополучие. Все руки Цзян Чэна были измазаны, а с его лица не сходила недовольная гримаса: — И почему мы должны этим заниматься? И куда им столько? Не Хуайсан усмехнулся и смахнул с щеки краску. Его совсем не напрягало это задание, более того ему нравилось заниматься этим куда больше, чем сидеть в классе и что-то учить. — Цзян Чэн-сюн, не стоит злиться, когда рисуешь счастливые талисманы, иначе толка от них никакого не будет! И потом, разве ты не рад, что занятия сегодня отменили? Ваньинь фыркнул, отбрасывая кисть в сторону, и поднимаясь из-за стола. Они расположились на улице среди деревьев и невысоких белых холмов. Погода сегодня была отличной, поэтому на свежем воздухе заклинатели чувствовали себя вполне комфортно. Цзян Чэн сделал пару кругов вокруг своего места, разминая суставы, затёкшие от долгого сидения, а затем вернулся за стол. — Но зачем так много? — снова пробубнил Цзян Ваньинь. — Когда допишем, развесим их на каждую веточку дерева! — задорно объяснил «Незнайка», дописывая последний символ на своём талисмане. Услышав, чем ещё им предстоит сегодня заниматься, Цзян Чэн уронил голову на руки и недовольно замычал. От такой реакции Не Хуайсан лишь пожал плечами и схватился за новый чистый листок. Лично для него всё было лучше, чем убивать время за учебником.       Когда лучи солнца охватили всю резиденцию, началась церемония. По длинной тропе, ведущей к Храму Предков, вышел паланкин. Дерево было обтянуто красной тканью с изображением китайского феникса Фэн-Хуана*, отделано со всех углов золотом, а края украшались голубыми кисточками с символом Ордена Гусу Лань. Под звонкую музыку и вспышки салютов, четыре адепта, облаченные в красные скромные накидки выносили «невесту».       От первых вспышек фейерверков у Лань Сичэня пересохло горло. Он понял, что всё уже началось и паланкин с Гуанъяо к нему приближается. Первый Нефрит обернулся и взглянул на брата, что стоял по правую руку от него. Присутствие Лань Ванцзи немного успокаивало его. Музыка начинала звучать всё громче, и толпа заклинателей вместе с четырьмя носильщиками была уже в паре чжан от храма.       Сичэнь приблизился к носилкам и, отведя ткань в сторону, подал руку своему будущему супругу. Когда Мэн Яо покинул паланкин, музыка стихла, и все в немом молчании двинулись в место проведения церемонии.       В Храме Предков всё пропахло благовониями и воском от свечей. В отличии от улиц, здесь всё было украшено куда скромнее. Развешивать ленты и фонари в таком месте никто бы не стал, потому лишь алтарь, украшенный красными пионами, был ярким акцентом. Лань Сичэнь держал своего будущего мужа под руку и медленно вёл его по красному ковру. Гости же, следующие за ними, в молчании присаживались на свободные места. Лань Цижэнь, в окружении других старейшин уже находился внутри, ожидая новобрачных у алтаря.       Подойдя к священному месту, они остановились. Лань Хуань, даже через рукав своей плотной одежды чувствовал, как от волнения ладонь Гуанъяо потеет и дрожит. Из-за плотной вуали, скрывающей лицо Мэн Яо, Первый Нефрит даже не мог взглянуть на него. Заклинатели взяли в руки по одному благовонию и зажгли их. Освещаемые жёлтым светом свечей, юноши сделали свой первый поклон, преподнесённый земле и небу. Повернувшись в сторону, где сидел Лань Цижэнь, следующий их поклон был дарован ему, как единственному старшему родственнику, присутствующему на свадьбе. Выпрямившись, молодые заклинатели обернулись лицом к лицу и сделали последние четыре поклона навстречу друг другу. На этом церемония считалась завершённой, и новобрачные теперь являлись супругами.       На площади, в обычные дни, предназначенной для тренировок, сейчас стоял огромный стол, заставленный разнообразной едой. Когда с основной частью было покончено, в Облачных Глубинах снова раздалась музыка и гром салютов. Новобрачные сели в центр стола. С разных сторон, к ним по очереди стали подходить адепты всех возрастов с добрыми пожеланиями и красными конвертами. Каждый раз супругам приходилось подниматься со своих мест, чтобы отнестись с уважением ко всем тем, кто решил их поздравить. К концу дня, оба заклинателя были уже порядком измучены и уставшими. Получив последний конверт, они наконец могли уединиться. Под радостные хлопки и весёлую музыку Лань Сичэнь повёл мужа в свой дом. Его вход был завален цветами и увешан алыми лентами, лишь пробравшись через всё это, они наконец попали внутрь.       К приходу Гуанъяо Первый Нефрит подготовил комнату для их первой брачной ночи по всем традициям. Он купил новую кровать и застелил её красным шёлком. Также он повсюду разложил амулеты долголетия и счастья. Вокруг ложа, было множество красных пионов и разнообразных фруктов. А на низком столике стоял винный сосуд с двумя пиалами. Перед тем как зайти в спальню, Лань Сичэнь поднял лук и выстрелил по одной стреле в каждый угол. Заметив это, Мэн Яо усмехнулся: — Это было так обязательно? Ой, я ведь не должен был ещё говорить. Лань Хуань отложил лук и обернулся к супругу. — Это традиция. Даже если она необходима лишь простым людям, в чей дом может пробраться нечисть, нет ничего плохого в перестраховке. И не молчи больше, я соскучился по твоему голосу, — на этих словах заклинатель обернулся к Гуанъяо и скинул с его лица вуаль. Теперь он с удовольствием мог рассмотреть любимого. Он не был разукрашен косметикой и даже белая пудра не покрывала его кожу. Однако Лань Сичэнь без капли лукавства бы сказал, что это самое прекрасное лицо, что он когда-либо видел. — Если Лань Цижэнь узнает, что ты снял с меня фату до того, как мы испили вино, ему станет плохо.  — Не узнает. Никто не узнает о том, что будет здесь сегодня. Это только между мной и тобой. На этих словах Первый Нефрит повёл юношу за собой в комнату. Пока Мэн Яо присаживался на кровать, Лань Сичэнь открыл вино и разлил его по пиалам. Подхватив две чаши, он присел рядом с супругом. Поставив пиалы на прикроватный столик, он потянулся к волосам Гуанъяо и развязал красную ленту. Алой полосой, он перевязал свою руку с рукой мужа, а затем поднял чаши передав одну Мэн Яо. Глядя друг другу в глаза, они сделали глоток пряной жидкости.       Всё внутри Гуанъяо сжалось. Он прекрасно понимал, что должно произойти после этого. Неделю юноша не видел Сичэня, и за это время, как ему казалось, он сумел морально подготовить себя к предстоящей ночи. Однако сейчас, когда его муж так близко, что можно почувствовать его дыхание, паника снова накатила на Мэн Яо. Он прочитал много книг о таинстве единения, и с каждым новым полученным знанием ему становилось всё хуже. Гуанъяо одним большим глотком осушил свою чашу и отпустил руку. Стоило ему отложить пиалу, как на него рухнул Первый Нефрит. От страха юноша весь сжался и закрыл глаза, но стоило ему их открыть, и он заметил, что Лань Хуань просто заснул. Находясь под тяжёлым телом, Мэн Яо аккуратно ткнул пальчиком супруга, и когда это не подействовало, радостно выдохнул. «Видимо, сегодня моя невинность останется при мне», — промелькнуло в его голове. Теперь ему оставалось, лишь осторожно выбраться из чужого «захвата», не пробудив при этом мужа. Обхватив чужие плечи, он принялся переворачивать Лань Сичэня, благо размер кровати позволял это сделать без проблем. Скинув его, наконец-то с себя, Гуанъяо поднялся и решил перед сном немного прибраться. Он наклонился поднять пиалу, которая выпала из рук Первого Нефрита, как вдруг за его спиной послышался шорох. Резко отскочив, Мэн Яо во все глаза уставился на пробудившегося Лань Сичэня. Тот приподнялся с кровати и посмотрел на своего зашуганного супруга в ответ. Увидев состояние Гуанъяо, он тут же полностью встал и не спеша направился в его сторону, вытянув руки вперёд: — Синьши, я что-то сделал? Я как-то обидел тебя, когда выпил? Мэн Яо мысленно закатил глаза и постарался стереть с лица страх и отчаянье. — Нет, конечно нет. Просто я сначала не ожидал, что ты уснёшь от одного глотка вина, а потом не ожидал, что ты так скоро проснёшься. Извини, если ввёл тебя в заблуждение. Лань Сичэнь выдохнул и улыбнулся. — Мне стоило предупредить тебя, что я плохо переношу алкоголь. Договорив это, он протянул одну руку вперёд и тихо прошептал: — Тогда иди сюда. Гуанъяо поставил чашу и медленно, стал приближаться к супругу.       Подойдя вплотную к любимому, Лань Хуань обхватил его плечи и повёл к кровати. Усадив супруга на ложе, сам Сичэнь опустился перед ним на колени. Обхватив холодные дрожащие пальцы юноши, он посмотрел на него снизу вверх: — Если ты боишься, мы можем не делать этого сегодня. От этих слов, сказанных совсем тихо, но вместе с тем так пронзительно, по телу Мэн Яо побежали мурашки. Ему стоило огромных усилий, отрицательно махнуть головой и произнести: — Всё в порядке, я просто волнуюсь. Услышав это, Первый Нефрит кивнул и поднялся на ноги. Поцеловав супруга в висок, он принялся развязывать пояс своего ханьфу. Гуанъяо отвёл взгляд в сторону и решил хотя бы стащить с себя обувь, чтобы с ногами залезть на постель. Пока он возился с сапогами, Сичэнь уже снял верхнюю одежду и обнажил торс. Заметив, чужое тело, Мэн Яо начало колотить. Он попытался остановить дрожь, но руки его больше не слушались. Прикрыв глаза, юноша стал выполнять дыхательные упражнения, глубоко вдыхая и несколько раз выдыхая воздух. Немного успокоившись он раскрыл глаза и увидел перед собой уже полностью обнажённого заклинателя. Лань Сичэнь подошёл к нему и погладил по голове: — Мне помочь тебе? — поинтересовался он, нежно поглаживая ворот чужого ханьфу. Всё, на что хватило Гуанъяо, это подняться на ноги и кивнуть. Первый Нефрит развязал его пояс и стащил с плеч красный халат. Он делал это без страсти и похоти, а так же, как несколько лет назад, помогал избитому мальчику просто принять ванну. Стащив рубашку, он провёл по груди Мэн Яо и не удержавшись, припал губами к ключицам. Юноша рвано задышал. От чужих поцелуев его тело задрожало ещё сильнее, а внизу живота стало щекотно. Оставив лёгкий поцелуй на чужой шее, Лань Хуань продолжил раздевать супруга. Стащив последний элемент одежды, он закинул руки Мэн Яо себе за шею, и припал уже в настойчивом поцелуе к распахнутым губам. Лаская чужой рот, Сичэнь подтолкнул Гуанъяо, осторожно укладывая его на ложе.       Мэн Яо с силой вцепился в плечи молодого заклинателя, так, будто он тонул. Его ноги не широко развелись в стороны, но этого хватило Лань Хуаню, чтобы расположиться между ними. Впалым животом Гуанъяо чувствовал, как твердеет чужая плоть. Он попытался втянуть его сильнее, прервав прикосновение чужой влажной головки к его тёплой коже. Сичэнь прервал поцелуй и, удерживая свой вес на локтях посмотрел на юношу. — Если хочешь, ты можешь быть сверху. Это ведь не имеет значения. Мэн Яо в ответ отрицательно промычал. Он-то как раз понимал, что это единственный возможный вариант и другого не дано. Сам он сомневался, что сумеет возбудиться, находясь в ведущей роли. Поэтому под рвущуюся гордость он раздвинул ноги шире.       Сичэнь положил руку на его внутреннюю сторону бедра, а губами спустился к груди и выпирающим рёбрам. Из-за долгого голодания, Гуанъяо потерял много веса и, если бы не мышцы, он и вовсе растворился бы где-нибудь в постели. — Сегодня за столом ты тоже ничего не ел? — спросил Лань Хуань ненадолго прервавшись от ласк. — После сорока двух дней в комнате уединения меня тошнит даже от запаха пищи. Первый Нефрит с беспокойством на него взглянул и приподнялся: — Если тебе плохо, тогда, может, нам стоит прерваться? — Сейчас мне хорошо, в этом нет необходимости, — прошептал Мэн Яо, давя в себе тяжёлый вздох.       Сичэнь вернулся губами к животу и стал оставлять на нём влажные поцелуи. Медленно он спускался ниже и добравшись до чужого органа, остановился. Обхватив рукой вялый член, Лань Хуань начал водить по нему вверх и вниз. Языком он вылизывал выпирающие тазовые косточки и нежную кожу вокруг естества.       Гуанъяо чувствовал, как чужой горячий язык вырисовывает на нём узоры. Его ноги начали подрагивать и невольно сводиться. Он не знал куда деть руки, поэтому левой он вцепился в простыни, а правую подтянул к лицу и закусил большой палец, чтобы избежать громких стонов. Когда его член затвердел, Сичэнь прервался. Сев на колени, он достал баночку с маслом, которую заранее поставил под кровать. Увидев ёмкость с густой жидкостью, Мэн Яо поднялся и с недоверием на неё уставился. Первый Нефрит открыл баночку и смазал пальцы. Чистой рукой он подтолкнул своего мужа лечь обратно. Снова нависнув над ним, он успокаивающе прошептал: — Я буду очень осторожен, не бойся. Теперь он отодвинулся немного дальше, и опустил взгляд на сжимающуюся дырочку между ягодиц. Гуанъяо стало жарко, а его голос задрожал: — Не смотри! Не смотри туда! Сичэнь тихо засмеялся и ведя руку к горячему нутру, поинтересовался: — Ты правда так меня стесняешься?       Пока Мэн Яо что-то неразборчиво мычал, один тонкий палец уже вошёл в него. Юноша зажмурился и закусил губы. Пока что той боли, о которой говорится в книгах, он не чувствовал, но это всё равно было неудобно. Его тело желало вытолкнуть из себя то, чего по идее в нём быть не должно. Видя, как чужие стенки с силой сжимают палец, Сичэнь наклонился вперёд и обхватил губами возбуждённую плоть. Он не брал член слишком глубоко, лишь посасывал головку, отвлекая мужа от неприятных ощущений. Когда Первый Нефрит принялся стимулировать Гуанъяо со всех сторон, тот не выдержал и начал громко стонать. Завозившись на кровати, Мэн Яо то толкался вперёд, навстречу горячему рту, то подавался назад, желая соскочить с пальца. Чтобы не навредить ему, Сичэню пришлось левой рукой крепко обхватить торс мужа, фиксируя того на месте.       Второй палец начал входить плотнее. Сичэню пришлось добавить больше масла, чтобы улучшить скольжение. Будучи насаженным уже на два пальца, Гуанъяо упёрся пяткой в изгиб локтя супруга и выгнулся в спине. Первый Нефрит стал разводить пальцы в разные стороны, стараясь получше растянуть отверстие. Чтобы третий палец лучше вошёл, Лань Сичэнь поднял одну ногу Мэн Яо и, согнув её в колене, прижал к груди. Так юноша стал ещё больше раскрыт.       Закончив с подготовкой, Лань Хуань полностью отпустил мужа и начал смазывать свой член. Гуанъяо был уже так расслаблен, что даже когда чужие руки перестали его удерживать, он не сменил позиции продолжая лежать с одной задранной ногой и другой широко разведённой в сторону.       Сичэнь обхватил его торс руками и приставил свой член к чужой растянутой влажной дырочке. Почувствовав, как в него упирается горячая плоть, Мэн Яо скривился. Всё это было, не только физически, но и морально неприятно и, наверное, получать удовольствие от такого могут лишь люди, которые по-настоящему любят друг друга. Не зря ведь это действие ещё называют занятием любовью. Когда его стенки начали расходиться в стороны, принимая чужое естество, Гуанъяо пришёл к выводу, что ничего ещё более постыдного он в жизни не делал. Он с силой останавливал себя, чтобы не оттолкнуть мужа и не убежать прочь. Член входил в него так медленно, что за это время, он даже успел подумать, чувствуют ли женщины такое же унижение, когда находятся под мужчиной. В отличие от пальцев, орган Сичэня был куда больше, а потому стоило ему войти глубже, Мэн Яо понял, о какой такой разрывающей боли писалось в книгах. Войдя до конца Первый Нефрит остановился и проверил супруга. Он позволил ему немного привыкнуть, и когда дыхание Гуанъяо стало ровнее, начал медленно двигаться.       От огромного органа, находящегося внутри его отверстия, у Мэн Яо закрутило в животе. С каждым толчком его то тошнило, то знобило, и всё о чём он мог мечтать, это чтобы всё поскорее закончилось. Не позволяя члену опасть, юноша стимулировал его, надеясь, что всё же сумеет кончить и у его мужа не возникнет вопросов. Сичэнь же продолжал двигаться, с каждым толчком ускоряясь. Гуанъяо ездил по всей кровати. В какой-то момент, инородное тело прекратило доставлять ему дискомфорт, и он начал привыкать к последовательным движениям внутри себя. Не прекращая двигаться, Лань Хуань сам принялся ласкать член, отводя чужую руку в сторону. Юноша позволил себе наконец расслабиться, и через пару секунд он кончил в ладонь Сичэня. Его отверстие начало часто сжиматься. Первый Нефрит сильно сжал его бёдра и сделав мощных несколько толчков,тоже излился в горячее нутро.       Тяжело дыша, молодой заклинатель покинул тело супруга с пошлым чмоком. Он упал на бок рядом с Мэн Яо и обвил его тело рукой. Уткнувшись носом в чёрные влажные волосы, Сичэнь прикрыл ненадолго глаза.       Немного отдохнув, он поднялся и вышел из комнаты. Пока супруг не вернулся, Мэн Яо ощупал себя, будто боялся, что у него что-то пропало. Аккуратно поднявшись, он на ватных ногах подошёл к большому зеркалу. Там на него смотрел совсем юный человек, с алыми отметинами любви на теле. На худых бёдрах с обеих сторон виднелись отпечатки чужих ладоней. Повертевшись, Гуанъяо заметил, что на шее и других видимых местах, следов не было. Стоя на ногах, через некоторое время Мэн Яо почувствовал, что из него начало вытекать чужое семя. Сморщившись он опустил взгляд вниз и заметил на внутренней стороне бедра белую жидкость.       Лань Сичэнь подошёл к нему сзади с влажной тряпочкой. Левой рукой он обхватил юношу поперёк тела, а правой вытер ему ягодицы. Гуанъяо снова покраснел. Когда его отпустили он отвёл взгляд в сторону и проговорил: — Я мог бы и сам это сделать. Первый Нефрит выбросил ткань и покачал головой. — Мне было не трудно. Вернувшись на кровать, Сичэнь укутал мужа в одеяло и, стал ласково поглаживать того по голове: — Как ты? Гуанъяо вздохнул и уложил голову ему на плечо. — Я в порядке, тебе не стоит так обо мне беспокоиться. — Сегодня, сделав четыре поклона тебе навстречу, я поклялся оберегать и защищать тебя. Что бы не случилось, я никому не дам навредить тебе. От этих слов, внутри Мэн Яо всё сжалось и по его щекам потекли слёзы. Увидев, что муж плачет, Сичэнь решил не заострять на этом внимание, просто давая тому выпустить пар. Он лишь покрепче обхватил чужое завёрнутое в ткань тело и замолчал. Поняв, что дал волю чувствам, Гуанъяо взял себя в руки и вскоре затих. Переведя взгляд на фрукты, он тихо усмехнулся: — Как думаешь, эта ночь была плодородной? Проследив за его взглядом, Сичэнь тоже усмехнулся. — Кто знает? Мэн Яо вывернулся в чужих объятиях и заглянул супругу в глаза. — Ты правда хочешь в будущем взять кого-то себе в ученики и растить, как сына и наследника? Заклинатель в ответ пожал плечами и провёл большим пальцем по распахнутым губам юноши. — Почему нет, думаешь, вместе мы не справимся? Гуанъяо улыбнулся и ничего не ответил. Ещё немного посидев, они начали укладываться спать. Мэн Яо находился всё ещё под впечатлением, а его тело ещё не забыло недавнего проникновения, поэтому ведомый странным порывом, он повернулся лицом к мужу и крепко прижался к его сильному телу.