Вспомнив всё - возвращайся домой

      Вэй Усянь снова сорвал собрание старейшин.       С тех самых пор, как Вэй Ин официально переехал в Гусу, а Лань Ванцзи стал главой, покой в Облачных Глубинах пропал. Второй Нефрит, пользуясь положением, закрывал глаза на проделки своего возлюбленного и каждый раз огораживал того от наказания. Старшие Лани бледнели от злости, покрывались потом от ярости, но ничего поделать не могли. Позволить Лань Сичэню стать главой значило для них отказаться от собственных принципов. Что для гордых старейшин Гусу Лань являлось крайней степенью позора. Всё, что им оставалось, — это терпеливо дождаться, когда обговоренный срок подойдёт к концу и наказание с Первого Нефрита будет снято. Но и тут было всё не так гладко. По их же требованиям, первый молодой господин Лань имел право занять главенствующий пост только после вступление в брак с женщиной.       Невесты приезжали каждый сезон в надежде стать счастливой женой Цзэу-цзюня, но взамен получали вежливый отказ и возвращались домой. Сам Сичэнь оправдывал это тем, что пять лет ещё не прошло, а значит у него есть время всё хорошенько обдумать. Думать он решил до последней недели отведённого срока.       В общем-то, это и стало очередным поводом для скандала Вэй Усяня со старейшинами Гусу Лань. Юноше и без того не составляло труда, найти повод для спора с чопорными стариками, нежелающими видеть что-то дальше своей стены правил, а став в очередной раз свидетелем, как на несчастного Первого Нефрита давят со свадьбой, он посчитал своим долгом — вступиться. Выдав длиннющую речь о том, что время не всегда лечит, а напор родных чаще ни к чему хорошему не приводит, молодой заклинатель с чувством выполненного долга покинул Зал Предков. Позже его нагнал Цзэу-цзюнь и, поблагодарив, попросил больше не вступать в конфликт со старшим поколением Лань. Он был не понят, но услышан.       После несостоявшегося собрания на душе Лань Хуаня стало ещё паршивей. Он устал слушать ежеминутные наставления старейшин о ценности традиций и необходимости продолжения рода. Хуже стало, когда третий молодой господин Вэнь полез его защищать. Лань Сичэнь не хотел даже думать о крохотной надежде остаться свободным до конца своих дней. Заклинатель, как никто понимал, что брак необходим. Он знал не понаслышке о том, какую поддержку старейшины оказывают главе Ордена. Идти наперекор им — значит идти наперекор всем в Облачных Глубинах.       Шла последняя неделя правления Лань Ванцзи. За это время Цзэу-цзюнь был обязан, наконец, выбрать себе невесту, чтобы без задержек освободить брата от бремени главы. Это чувство необходимого долга, измучило Сичэня до предела. Заклинатель уже дал себе зарок, что сегодня он точно сделает свой выбор.       С таким настроем Первый Нефрит поднялся со скамьи. Он окинул взглядом резиденцию, замечая вдалеке две знакомые фигуры, о чём-то яростно спорящие. Вэй Усянь театрально вскидывал руки и топал ногой, а Лань Ванцзи кратко качал головой и игнорировал потуги собеседника. Лань Сичэнь улыбнулся. Он был искренне рад за брата, на чужом примере убеждаясь, что тот, кто заслуживает счастье, рано или поздно его получит. Ему хотелось верить, что и он когда-нибудь заслужит.       Правая рука снова начала ныть. Лань Хуань давно мог избавиться от этой боли, давно мог вернуть ей форму и былую силу, но не хотел. Сичэнь прекрасно владел мечом и левой рукой, поэтому со временем необходимость в правой как-то отпала. Он знал, что это глупо и бессмысленно. Пытаться сохранить последнее воспоминание о человеке, который тебя предал — самый настоящий мазохизм. Однако заклинатель продолжал терпеть, а при мимолётном желании что-то исправить задавался вопросом: «Если я перестану чувствовать эту боль, останутся ли во мне вообще какие-то чувства?»       Обхватив плечо больной руки, Лань Сичэнь начал двигаться к своему дому. Неспешно шагая по тропе, он встретил юного адепта. Мальчишка пришёл в их Орден пару лет назад. Лань Цижэнь был не любителем подбирать учеников с улицы, но умения паренька заставили его пересмотреть свои взгляды. На вопросы, где он этому обучился, и кто был его наставником мальчишка отводил взгляд и пожимал плечами. Позже в Облачные Глубины пришли другие дети. Все они умели держать меч в руке и имели превосходную базу знаний. За четыре года Орден Гусу Лань пополнился одиннадцатью талантами. Мальчишка улыбнулся первому господину и низко поклонился. Сичэнь кивнул ему в ответ: — Лань Ки, к моему дому уже кто-то подошёл? — Не то слово, Цзэу-цзюнь! Множество семей с нетерпением ожидает вас, — паренёк сказал это с задором, не подозревая, как от его слов, Лань Сичэню захотелось обо что-нибудь убиться. — Хорошо, Лань Ки, ступай. Проводив адепта взглядом, Первый Нефрит глубоко вздохнул. В конце концов, невесты — это не лютые мертвецы и никакой опасности от встречи с ними быть не должно. Он очень хотел в это верить.       Дом Цзэу-цзюня был оккупирован посторонними. Мальчишка не соврал. Действительно, сотни людей томились в ожидании встречи с первым молодым господином Лань. Многие невесты были облачены в свадебные одеяния и скрывали лицо за фатой. Глядя на них, Лань Сичэнь подумал о том, как расточительно тратить деньги на наряд, который в ближайшее время может не понадобиться. Хотя, пожалуй, тут личное дело каждого. Заклинатель подошёл ближе и, наконец, был замечен толпой. Вежливо со всеми поздоровавшись, он поспешил ретироваться в дом.       Времени на моральные сборы ему не дали. Раздался стук в дверь и в домишко зашла семья. Невест, что пришли не одни, заклинатель опасался больше всего. Девушка подняла фату, открыв своё лицо. Выглядела она миловидно. Вот только это всё, что о ней мог сказать Лань Хуань. За всё время аудиенции, она так ничего и не произнесла. Вместо неё, почти не замолкая, говорил отец и чуть реже мать. Мужчина перечислял внешние данные своей дочери, несколько раз заставляя её покрутиться вокруг своей оси. Затем он подвёл её к молодому господину и попросил того дотронуться до её руки, чтобы убедиться в нежности кожи. Лань Сичэнь от телесного контакта отказался, начиная испытывать раздражение. Предложения подобного рода, он находил, как минимум, нетактичными. Матушка девы, заметив, что потенциальный жених теряет к ним благосклонность, тут же начала перечислять навыки дочери. Когда словосочетание «хорошо готовит» повторилось в третий раз, Первый Нефрит решил закончить знакомство. Лица родителей слегка скривились, но, тем не менее, ушли они достойно и даже не хлопнули дверью, как это любили делать многие «отвергнутые».       Следующая семья не заставила себя долго ждать. Первым перед Лань Сичэнем предстал пожилой мужчина с жёстким взглядом. За ним стояла молодая девушка, и по её вздёрнутому носику и надутым щекам было ясно, что инициатива прийти сюда исходила явно не от неё. Этот разговор вышел коротким и ёмким. Отец невесты выдвинул свои требования и попросил не позже следующего дня прислать письмо с ответом. Когда дверь за ними захлопнулась, Лань Хуань устало выдохнул. Это было только начало.       Через несколько часов заклинатель решил взять перерыв. Имена девушек смешались в голове, а мысли начинали путаться. У него на уме уже была пара претенденток. Сичэнь прикрыл глаза и попытался их вспомнить. Одна девушка из небогатого клана, довольно милая и смышлёная — Бао Бию. С ней было приятно ввести беседу, и юноша не сомневался, она будет хорошей женой. Другая девушка по имени Цянь Шун тоже была без именитого происхождения. Она отличалась весьма неожиданным характером для юной девы. Бойкая и шумная, она много говорила и всё время улыбалась. Даже Сичэнь заразился её весёлым настроением. С ней было легко. Возможно, именно это ему и нужно? Заклинатель встряхнул головой. Следовало хорошо всё обдумать. Меньше всего на свете он хотел снова совершить ошибку.       В дверь домишка в очередной раз кто-то постучал. Разрешив войти, Цзэу-цзюнь пригладил надуманные складки на одеянии и опустился за стол, ожидая нового посетителя. В комнату зашла девушка. Она была в простеньком ханьфу, пошитом из дешёвой ткани цвета охры. Наряд её был совсем не свадебным, но лицо, как и у всех девушек до неё, было прикрыто тканью.       Лань Сичэнь окинул её взглядом. Даже под мешковатой одёжкой было видно, что девушка болезненно худощава. Пройдя в центр комнаты, она замерла. Первый Нефрит поднялся и улыбнулся ей, желая развеять неловкое напряжение, возникшее между ними. Казалось, что гостья его опасается. Стоило молодому заклинателю встать в полный рост, девушка тут же склонилась перед ним в вежливом поклоне. На секунду Сичэнь подумал, что перед ним стоит адепт Ордена Лань. Такую идеальную и прямую спину, он видел лишь у заклинателей Облачных Глубин. Лань Хуань преодолел расстояние между ними и завороженно прикоснулся к чужому плечу. Тут же одёрнув руку и подождав, когда девушка выпрямится, Первый Нефрит смущенно произнёс: — Прошу простить мою фривольность. Вы показались мне знакомой. Девушка ничего не ответила. Тогда Лань Сичэнь решил продолжить: — Вы хорошо себя чувствуете? Эта ткань выглядит плотной, вам не тяжело дышать?       Когда гостья потянулась к материи, скрывающей лицо, Цзэу-цзюнь вздрогнул. На тонкой ручке, прячущейся до этого за широким рукавом, была завязана белая лента с плывущими облаками. Сердце Первого Нефрита забилось сильнее и, когда фата, наконец, открыла взору чужое лицо, он пошатнулся. Шуоюэ тут же оказался в руке хозяина и был немедленно направлен в сторону незваного визитёра.       Мэн Яо сглотнул, и слегка задрал подбородок вверх, чтобы не касаться холодной стали. Лань Сичэнь неотрывно смотрел в глаза своему мужу. От напряжения его слабая правая рука начала дрожать. Кто первый отвёл взгляд, сказать было трудно, но это послужило причиной для Лань Хуаня, опустить оружие. Не оборачиваясь в сторону предателя, Цзэу-цзюнь вернулся к столу и тяжело приземлился на пол. Облокотившись локтями на деревянную поверхность, он запустил дрожащие пальцы в волосы, нещадно портя свой внешний вид. — Зачем ты пришёл? — тихо прошептал Хуань, не поднимая головы. Гуанъяо немного потоптался на месте, ища что-то взглядом: — А здесь всё так же. Сичэнь хлопнул по столу и спросил жёстче: — Гуанъяо, я спросил: «Зачем ты пришёл?» Юноша неловко смял подол ханьфу и внимательно оглядел заклинателя: — Как твоя рука? Первый Нефрит поднял вверх правую руку и вздёрнул бровь: — В порядке. Расстроен? Мэн Яо приоткрыл рот и мотнул головой: — С чего бы? Я… Я рад, что у тебя всё хорошо. Губы Лань Сичэня растянулись и в комнате раздался громкий смех с нотами истерики. — Хорошо? Да у меня всё просто отлично! Мэн Яо снова замолчал. Глядя на такого безумного Первого Нефрита, ему становилось страшно. Мурашки бежали по его телу, пока Сичэнь продолжал смеяться. Когда заклинатель замолк, снова уткнувшись лицом в руки, Гуанъяо попытался ещё раз начать диалог: — Все эти девушки… Ты взаправду решил жениться? Цзэу-цзюнь вздохнул и, сев ровнее, устало посмотрел на собеседника: — А что? Разве это как-то тебя касается? Гуанъяо открыл рот, и тут же закрыл его. Немного поразмыслив, он медленно произнёс: — Я всё ещё твой муж. Лань Сичэнь нахмурился, будто услышал невообразимую глупость. Медленно поднявшись на ноги, он начал приближаться к гостю, словно кот к мыши. Подойдя вплотную к нему, Первый Нефрит наклонился вперёд, растянул губы в ехидной улыбке и, глядя в глаза, попросил: — А теперь повтори это ещё раз. Мэн Яо сжался под таким напором. — Тогда… Пять лет назад, когда я предал твоё доверие, ты всё равно встал на мою защиту. Ты сказал, что поклялся меня защищать и сдержишь слово. Значит… Значит, ты всё ещё считал меня своим мужем. Сичэнь резко отпрянул назад и, задрав голову вверх, прикрыл глаза: — Я не понимаю, чего ты хочешь, — медленно произнёс Первый Нефрит. — Я прошу у тебя второго шанса. Заклинатель дёрнулся и, предав взгляду холода, приказал: — Убирайся! Гуанъяо, вопреки его словам, наоборот сделал шаг вперёд и ухватился за чужое белоснежное одеяние. — Выслушай меня! Пожалуйста! Ты ведь ничего не теряешь! Цзэу-цзюнь отдёрнул его руку и отступил назад: — Не заставляй меня вышвыривать тебя. Мэн Яо чувствовал, что рискует, но упрямо шёл вперёд. — Я не прошу у тебя прощения, потому что знаю — мою вину словами не искупить. Я прошу лишь о времени! Предоставь мне время, чтобы я смог всё исправить. Когда смысл слов дошёл до Сичэня, тот потерял своё хладнокровие и напускную грубость. Теперь он смотрел на юношу со снисхождением и грустью: — Бедный ребёнок. Ты совсем в себе запутался. Когда же ты уже перестанешь грезить о былом и заживёшь настоящим? Мэн Яо замотал головой, упрямо не желая принимать услышанное: — Мы не в прошлом. У нас ещё есть будущее. Пожалуйста, поверь мне в последний раз! — он пошатнулся вперёд, снова хватаясь за чужую одежду. Первый Нефрит погладил его по голове, игнорируя вставший ком в горле: — Хватит, — тихо начал он. — Я понимаю. Ты остался совсем один и тебе страшно и одиноко. И ты пришёл ко мне, надеясь вернуть себе крышу над головой и сытную пищу. Но даже если бы я хотел повестись на твои манипуляции, я бы не смог, потому что больше от меня ничего не зависит. Мы больше не можем быть вместе и здесь вина отнюдь не моя. Мэн Яо уткнулся в теплую грудь. — Я знаю это. Но мне не нужны ни крыша, ни еда. Давай станем бродячими заклинателями? Давай создадим свой Орден? Будем взращивать новое поколение, как ты и хотел. Сичэнь, на этот раз, уже мягче отстранил от себя измождённого юношу и покачал головой. — Я говорил это Синьши. Тебе, Гуанъяо, я говорю лишь прощай. Мэн Яо поджал губы и замолчал. Он покосился на входную дверь и, чувствуя поражение, двинулся к ней. Когда он потянулся к ручке, чтобы выйти, его резко схватили за плечо. Зародившаяся улыбка, тут же погасла, когда он увидел протянутую ему ткань: — Надень фату обратно. Никто не должен тебя видеть. Иначе у нас будут проблемы. Парень невесело принял материю и хмыкнул: — У «нас» или у «меня»? Если схватят, просто не смотри, как меня казнят и всё. Ты ведь не виноват, что я пришёл. Цзэу-цзюнь нахмурился: — Не веди себя как дитя! Разве трудно накинуть эту ткань на лицо? Зачем искушать судьбу? Мэн Яо не ответил и развернулся, чтобы выйти. Первый Нефрит снова дёрнул его на себя и грубо развернул. — Если тебя так волнует моя жизнь, значит у тебя остались чувства? –неуверенно пробормотал Гуанъяо. Сичэнь вздохнул: — Конечно. Конечно, у меня остались чувства к человеку, которого я любил больше жизни. А ещё у меня остались воспоминания, о том, как этот же человек предаёт меня и дорогих мне людей ради собственной выгоды. Гуанъяо сморщился. Эти слова, были ровно настолько правдивыми, насколько болезненными. — Говоря открыто, изначально, я не понимал своих чувств к тебе. Я так хотел вернуть свою прошлую жизнь, что не замечал ничего вокруг. Тогда я взаправду запутался. Моё положение в Ордене, в постели с тобой, мне казалось, это унижает меня. Рядом с тобой, я всё время ощущал себя каким-то ничтожеством. Я просто хотел доказать себе, что чего-то стою. Первый молодой господин Лань начал медленно закреплять фату на чужой голове: — Разве ты это уже не доказал? Наши предыдущие жизни не отнимают наших свершений. Я всегда относился к тебе как к равному. А наша близость… Если бы я знал, что тебе противно, я бы даже не притронулся к тебе. Внимательно наблюдая с каким сосредоточенным лицом, заклинатель закрепляет на его волосах ткань, Гуанъяо криво улыбнулся: — Это бы меня всё равно не остановило. И знаешь, стоит признаться, хотя бы самому себе, что с тобой никогда мне не было противно. Когда юноша уже собирался опустить на лицо фату, Лань Хуань остановил его жестом. Первый Нефрит быстро обошёл свою комнату и взял какой-то мешочек. Вернувшись, он протянул его Мэн Яо. — Что это? — парень недоверчиво протянул руку. Взвесив мешочек, он понял, что внутри монеты. — Возьми. Ты скоро от ветра сломаешься. Гуанъяо покачал головой, возвращая деньги обратно: — Я не могу. Ты ведь не хотел, чтобы я снова тебя обманывал, а мой внешний вид тоже своего рода манипуляция. Не хочу, чтобы ты давал мне что-то из жалости. — Глупости! Возьми, — упрямо продолжил Сичэнь. — Тогда давай я их заработаю. Цзэу-цзюнь свёл брови и непонимающе посмотрел на юношу: — Как? Мэн Яо пожал плечами, а его щёки заалели: — Ну, например, удовлетворю тебя ртом. Хотя это, конечно, не стоит стольких денег, но можешь накинуть за рвение и старания, — в ответ на удивленный взгляд, он продолжил. — А что ты так смотришь? Моя мать этим на жизнь зарабатывала и ничего, — последние слова он произнёс тише, сам стесняясь того, что нёс. — И ты решил пойти по её пути? И многим ты себя уже предложил? — с иронией спросил Сичэнь, прекрасно зная ответ. — Нет. Ты что! У меня есть гордость! Я предлагаю свои услуги исключительно Первым Нефритам из Облачных Глубин. Лань Хуань покачал головой. Он нежно провёл ладонью по впалой щеке и наклонившись поцеловал Мэн Яо в лоб. Паренёк зажмурился, от такой забытой ласки и потянулся вверх за новой порцией, но Сичэнь отступил назад. — Тебе пора, — с грустной улыбкой, прошептал он, всё-таки вкладывая в чужие ладони мешочек.       Гуанъяо слабо кивнул и накрыл лицо тканью. Первый Нефрит смотрел на него, стараясь не думать, о том, что это была точно их последняя встреча. Он чувствовал, что, когда Мэн Яо выйдет за дверь, их пути больше никогда не пересекутся. Заклинатель старался даже не моргать, потому что хотел запомнить их последнее свидание до самого конца.       Гуанъяо потянулся открыть дверь, но в неё кто-то постучал. Оба юноши вздрогнули, когда услышали знакомый голос. — Брат, это Ванцзи, открой.

***

      После сорванного собрания, Вэй Ину пришлось выслушать скучные нравоучения от Лань Чжаня о том, как нужно и не нужно вести себя со старшим поколением. У Вэй Усяня была своя точка зрения на этот счёт, поэтому по дороге к дому, они, не смолкая, спорили. — Неужели, по-твоему, справедливо вынуждать Лань Сичэня жениться? Какое эти старики имеют право распоряжаться чьей-то жизнью? В ответ Ванцзи многозначительно вздохнул и пошёл к столу, где уже скопилось множество важных рукописей. Вэй Ин проводил его спину недовольным взглядом и, хмыкнув, двинулся следом. Плюхнувшись прямо поверх бумаг на стол, Усянь сложил руки на груди и уставился на Второго Нефрита: — А если они позже решат и тебя женить? Что, женишься? Лань Чжань перевёл раздражённый взгляд на смятые листы под чужой задницей и нахмурился: — Вздор. Ванцзи потянулся к бумагам, чтобы вытащить их, но Вэй Ин, быстро приметив этот жест, перехватил его руку и сильнее завозился на столе: — Ты ведь глава! Это тебя должны все слушать! Так прикажи им отстать от Лань Хуаня! На него ведь больно смотреть. Весь осунулся, шатается, идя по тропинкам, на луну скоро выть начнёт! — Вэй Ин, я занимаю временно этот пост. Превышать полномочия не стоит, — ответив, Лань Ванцзи всё-таки выдернул несчастные листы. Вэй Усянь поднялся на ноги и зашёл за спину Ханьгуан-цзюня. Положив ладони тому на плечи, он начал их массировать и жарко зашептал на ухо: — А знаешь, меня так возбуждает мысль, что мои ноги раздвигает сам глава Ордена Гусу Лань. Может ты задержишься на этой должности подольше? Лань Ванцзи прекратил перебирать листы и заинтересованно обернулся: — Вэй Ин, пока я глава, мы не можем быть вместе. По крайней мере, официально. Третий молодой господин Вэнь лукаво хмыкнул и прижался щекой к щеке Лань Чжаня. — А в чём разница? Разве нас что-то останавливает сейчас? — Я говорю о свадьбе, — продолжил Второй Нефрит, чувствуя, как мочки загорелись, от чужого горячего дыхания. — Я живу у тебя, делю ложе с тобой, ем с тобой и моюсь с тобой. Разве мы уже не женаты? Но если дело всего лишь в церемонии, мы всегда можем сбежать на пару дней в Безночный Город, переодеться в красное, совершить три поклона там и вернуться сюда. Ванцзи покачал головой: — Пока я глава, я не могу покидать Орден, когда мне вздумается. Вэй Ин, это не игра. Сейчас на моих плечах, жизнь каждого адепта Облачных Глубин. Вэй Усянь цокнул и начал покрывать шею мокрыми поцелуями: — Что может произойти за пару дней? Хочешь я попрошу дядю, чтобы он тебя под каким-нибудь предлогом отсюда вытравил? В конце концов, почему бы не воспользоваться родственными связями? Ванцзи шумно вздохнул, когда Вэй Ин лизнул его за ухом: — И всё равно это не серьёзно. Вэй Ин, к концу этой недели Лань Сичэнь женится и станет полноправным главой. Ни к чему ухищрения. Третий господин Вэнь приоткрыл рот и игриво укусил покрасневшую мочку: — Давай просто дадим ему уйти? Пускай попутешествует, посмотрит на мир. Возможно, он влюбится. Это будет намного лучше, чем тот маскарад, что происходит сейчас. Лань Ванцзи задумался, не обращая внимания как ловкие пальцы играют с завязками его пояса. — Если я останусь главой, тебе придётся задержаться в Облачных Глубинах на многие годы вперёд. Ты ведь не любишь это место и мечтаешь сбежать отсюда, как можно скорее. Вэй Ин согласно кивнул и встряхнул хвостом: — Верно. Но я люблю тебя. И с тобой мне плевать, где я и почему. Если мне придётся и дальше носить ваш скучный траурный наряд, держать спину ровно при виде старейшин и молча выдерживать скучные собрания, я готов. При условии, что рядом со мной всегда будешь ты. А Лань Сичэня нужно отпустить. Его израненное сердце никогда не заживёт здесь. Поразмыслив, Лань Ванцзи едва уловимо улыбнулся и кивнул: — Пожалуй, ты прав. Сегодня поговорю с ним. Усянь с задором подмигнул и зашептал Второму Нефриту на ухо: — Значит, я продолжу стонать по ночам, под прекрасным главой Ордена Гусу Лань, Ханьгуан-цзюнем? Заклинатель жадно уставился на юношу и облизнул губы: — Не только по ночам.       Вэй Ин не успел опомниться как оказался растянут на полу, под сильным телом. Покорно раздвинув ноги, он весело накрутил прядь волос Лань Чжаня. — Но учти, тогда ночью я буду спать. Ванцзи ничего не ответил, грубо опуская штаны юноши до колен. Перевернув того на живот и вздёрнув на четвереньки, он зашуршал своими одеждами. Вэй Ин выгнулся в пояснице и заглянул через плечо: — Любишь же ты брать меня «по-собачьи».       Усянь шикнул и закусил губу, почувствовав, как горячая головка члена в него входит. Он успел лишь привычно охнуть, когда достоинство Лань Чжаня вошло полностью. Ванцзи обхватил рукой чужой подтянутый живот и, крепко зафиксировав на месте юношу, начал двигаться. Вэй Ин нетерпеливо подмахивал задницей, постепенно поднимаясь вверх. Когда толчки стали сильнее, Усянь уже стоял на коленях, прижимаясь спиной к рельефной груди. Ванцзи переместил свою руку ниже и, минуя паховые волосы, он обхватил чужой, сочащийся смазкой член. Вэй Ин заскулил, начиная бесстыдно толкаться в кулак: — Гэгэ, сожми руку сильнее, ну же, пожалуйста! Второй Нефрит лизнул его шею, а затем резко укусил в плечо, вызывая этим громкий крик. Усянь начал стонать ещё жалобней, когда рука с его члена пропала. — Гэ-гэ, за что? — Рано, терпи, — немного сбившимся голосом ответил Ванцзи, а после толкнул податливое тело вперёд, снова заставляя того встать на четвереньки.       Нефрит положил руку на спину партнёру вдоль лопаток и сильно нажал, вынуждая скулящего Вэй Ина уткнуться грудью в пол. Вэй Ин закусил ворот своего белоснежного ханьфу, понимая, что сейчас Лань Чжань начнёт вбиваться сильнее и глубже. Ладонь продолжала крепко прижимать Усяня к полу, а в таком положении ласкать себя было крайне неудобно. Тяжелая мошонка билась о разведенные половинки юноши, и он чувствовал, что скоро Ванцзи кончит.       Ханьгуан-цзюнь, наконец, убрал руку с чужой спины. Теперь его ладони переместились на белые ягодицы и сжали мягкую плоть до синяков. Вэй Ин замычал, сильнее закусывая ткань клановых одежд. От удовольствия, смешанного с болью он исслюнявил уже весь ханьфу, но это волновало его в последнюю очередь.       Под пошлые хлюпы Лань Ванцзи излился в нутро возлюбленного. Усянь устало мыкнул, когда его истерзанную тушку перевернули на спину. Он отбросил штаны в сторону и начал лениво разводить ноги, ожидая, когда и про его удовольствие вспомнят. Лань Чжань мягко поцеловал юношу в мокрый рот, а затем наклонился и вобрал член. Вэй Ин дёрнулся и крепко зажмурился. — Так хорошо! Гэгэ, как же хорошо!       Без стеснений юноша начал толкаться в горло Второго Нефрита и уже после второго толчка, выгнувшись в неестественную дугу, кончил. Ванцзи продолжил его мучить, крепко сжимая губами уже опавший вялый член. В животе щекотало и Усянь начал возиться на полу, пытаясь вырваться из сладкой пытки. Наконец, Лань Ванцзи сжалился и отпустил его. Вэй Ин отполз в сторону, чувствуя теперь неприятную прохладу между ног. Он опустил полы ханьфу вниз, прикрывая все стратегически важные места и снова полез обнимать Лань Чжаня.       Ханьгуан-цзюнь поцеловал юношу в висок и поднялся на ноги, начиная приводить себя в порядок. — Нужно прибраться, а затем навестим Сичэня. Вэй Ин перевёл взгляд на смятые, разбросанные по комнате бумажные листы, и со вздохом кивнул.

***

      Лань Сичэнь в панике начал переводить взгляд с двери на Мэн Яо. Его подрагивающие пальцы легли на узкие плечи супруга. Лань Хуань отодвинул паренька к стенке, поправляя на нём одежду и фату. — Как только брат войдёт, тут же иди к выходу. Он не узнает тебя, — с нескрываемым беспокойством зашептал заклинатель. Гуанъяо послушно кивнул, стараясь успокоить сердце.       Лань Сичэнь выдохнул и потянулся к дверной ручке, впуская гостя. Лань Чжань неспешно переступил порог, бросая быстрый взгляд на незнакомого человека. За ним в домишко заскочил Вэй Ин и поспешил обратиться к хозяину: — Цзэу-цзюнь, ты ведь не злишься на меня из-за сорванного собрания? Лань Хуань натянул любезную улыбку, незаметно стараясь встать перед Мэн Яо, и спрятать его от цепкого взгляда Лань Ванцзи. — Твоя речь о любви была очень трогательной. При иных обстоятельствах, я бы послушал ещё. Вэй Усянь широко улыбнулся: — Первый молодой господин Лань, я польщён! Сичэнь прервал зрительный контакт с жизнерадостным юношей и наткнулся на пронизывающий взгляд младшего брата:  — Брат, мы не помешали? — Ванцзи свёл брови и посмотрел на «девушку».       Лань Хуань сглотнул. Вряд ли Лань Чжань о чём-то догадывается. В его глазах были лишь любопытство и заинтересованность. Следовательно, Сичэнь решил спокойно продолжить беседу. — Нет, вы как раз пришли вовремя. Мяо Шу уже уходит, — заклинатель выразительно посмотрел на «невесту», указывая ей на дверь.       Мэн Яо сделал глубокий вдох и поспешил удалиться. Кажется, у Первого Нефрита пронеслись обе жизни перед глазами, когда злосчастная фата зацепилась, за что-то у стены. Гуанъяо успел лишь ойкнуть, как в следующую секунду, ткань слетела с его головы. В доме повисло гробовое молчание. Мэн Яо похолодел от ужаса и резко шмыгнул за спину Лань Сичэня. Первый Нефрит медленно обвёл взглядом гостей, радуясь, что все они безоружные. — Как давно? — сухо спросил Ванцзи. Лань Хуань нахмурился: — Ты о чём? Ванцзи с хладнокровием, которому позавидовали бы наёмные убийцы, повторил: — Как давно он вытягивает из тебя деньги? Этот вопрос оскорбил Гуанъяо до глубины его нечестной души, но он стерпел. Лань Сичэнь покачал головой: — А-Чжань, ты всё не так понял. Мы впервые встретились за пять лет. Лань Ванцзи шумно выдохнул и продолжил допрос: — Зачем вы встретились? Мэн Яо выглянул из-за спины Лань Хуаня, намереваясь ответить, но его опередили. Первый Нефрит крепко сжал руки и тоном, не терпящим возражений, ответил: — Я собирался сбежать вместе с ним из Ордена. Гуанъяо больно ущипнул супруга за бок, пытаясь вразумить, но Лань Хуань, не глядя оторвал его руку от себя и крепко сжал хрупкую ладонь в своей. Ванцзи отступил назад. Он посмотрел на Вэй Ина, но тот лишь пожал плечами, перестав хоть что-то понимать. Когда молчание затянулось, Усянь решил всё-таки прийти на помощь Ханьгуан-цзюню в допросе. — Цзэу-цзюнь, и давно вы планировали этот побег? Заклинатель в ответ сжал губы. Надеясь воспользоваться этот запинкой, Мэн Яо уже раскрыл рот, чтобы всё объяснить, но Лань Сичэнь снова его перебил: — Да. Правда сбежать с Гуанъяо я решил только сейчас. Лань Ванцзи свёл брови: — Сичэнь, ты действительно хотел уйти? Первый Нефрит с раскаяньем поднял глаза на брата и кивнул: — А-Чжань, я понимаю, как это звучит, но я действительно, давно думал о побеге. Я давно хотел сбежать от стены правил, от старейшин и от обязанностей главы, всё это так меня… — Достало! — подхватил Вэй Ин, согласно кивая. — Цзэу-цзюнь, я понимаю вас, как никто в этом доме. Собственно, поэтому мы с Лань Чжанем и пришли. Первый Нефрит непонимающе вскинул брови: — О чём вы? Ванцзи продолжил за Вэй Ина: — Брат, если ты в самом деле этого хочешь, я могу продолжить быть главой. Цзэу-цзюнь раскрыл рот и покачал головой. — Ванцзи, ты в самом деле готов к этому? Если я уйду, у тебя будет много неприятностей и … — Я справлюсь, но, Лань Сичэнь, пообещай мне кое-что.       Первый молодой господин Лань, от переизбытка чувств был готов согласиться на что угодно. Впервые за множество десятков, прожитых лет, его ждала свободная жизнь, не ограниченная тремя тысячами правил на стене послушаний. — Пообещай мне, что больше никогда не свяжешься с этим… человеком. Пообещай мне! Лань Хуань резко спустился с небес на землю и перевёл взгляд с брата на Мэн Яо. Он молчал, пытаясь договориться с собственной совестью и сердцем и в итоге твёрдо ответил: — Я обещаю. — Сегодня была ваша последняя встреча. — Да. Сичэнь прервал зрительный контакт с братом и подняв с пола ткань, передал её в руки Гуанъяо: — Теперь тебе точно пора. Мэн Яо кивнул и с грустью обвёл в последний раз дом взглядом: — Я всё равно не жалею, что пришёл.       Лань Хуань ничего не сказал в ответ. Вместо этого он крепко прижал к себе тонкое тело. Гуанъяо похлопал его по спине. В следующий момент, его пальчики ловко закрепили на голове фату, и он, потянув на себя дверь, шустро за ней скрылся.       Ванцзи продолжал прожигать взглядом место, где пару секунд назад был предатель, пока его не вырвал голос брата: — Сегодня я буду вести ночной караул. Лучший момент для побега не придумаешь. — Брат, ты не пожалеешь? Лань Сичэнь улыбнулся. И не притворно, а по-настоящему, как пять лет назад: — Нет. Я уже всё решил. Спасибо, что поняли меня. На всякий случай, нам стоит проститься. Не уверен, что в этой жизни нам выпадет шанс увидеться вновь, — он развёл руки и обнял брата. — Лань Ванцзи, ты как никто другой заслуживаешь быть главой Облачных Глубин. Я знаю, ты справишься!       Лань Чжань крепко сжимал брата, пытаясь уложить в голове его поступок. Его брат, собирался предать свой Орден, навсегда отречься от семьи, ради мнимой свободы. Ему было страшно. Ужасно страшно за него.       Цзэу-цзюнь тем временем отпустил Ванцзи и подошёл к Вэй Ину: — Вэй Усянь, я благодарен небесам, за то, что они свели вас. Не знаю, существуют ли родственные души и есть ли какая-то мистика в делах любви, однако я могу с уверенностью сказать, что вы были созданы друг для друга. Я ухожу, только потому что знаю, что мой брат больше не одинок. Держитесь друг друга.       Вэй Ин кивнул, смаргивая слёзы. Он хотел верить, что, покинув Облачные Глубины, Сичэнь действительно обретёт то счастье, о котором мечтает. На этом их прощание завершилось. Год спустя       Ванцзи покорно шёл вперёд, пока его глаза были закрыты повязкой. Вэй Усянь крепко держал его за руку, не забывая предупредить о каждом камушке. Наконец, они остановились. — Вэй Ин, уже можно смотреть? Юноша часто закивал, но спохватившись, что его никто не видит, сдёрнул ленту с глаз Лань Чжаня. Второй Нефрит непонимающе обвёл дворик взглядом. Обычный дом, с небольшим огородом под окном. Таких построек, везде было полно и Безночный Город не исключение. — Зачем мы сюда пришли? Вэй Ин широко улыбнулся и указал на малыша играющего во дворе. — Ещё несколько лет назад, когда я интересовался событиями прошлой жизни, Лань Сичэнь мне кое-что рассказал. Рассказал, как ты забрал А-Юаня в Орден. Ванцзи онемел внимательнее глядя на ребёнка. Вэй Усянь продолжил: — Он родился три года назад, но у нас не было возможности его навестить. Я подумал, что сейчас, когда грядут очередные соревнования в Цишань Вэне и ты, как глава одного из сильнейших Орденов, просто обязан на них присутствовать, лучшего момента не предвидится. Лань Чжань кивнул, заворожённо глядя как копошатся маленькие ручки в земле. — У него прекрасная семья, — с улыбкой прошептал Усянь. Ванцзи тоже улыбнулся. — Когда Вэнь Юань станет старше, быть может он захочет прийти на обучение в Гусу, — предложил Лань Чжань. Вэй Ин согласно закивал: — Отличная идея! Я обязательно предложу её родителям А-Юаня.       Пока молодые заклинатели беседовали, они не заметили, как ребёнок оказался уже у их ног. Грязные ручки, извазюканные в земле, потянулись вверх и ухватили Вэй Ина за клановые одежды Ордена Вэнь, которые он носил только во время визитов в Безночный Город. Мать ребёнка, что до этого развешивала одежду, испуганно охнула и побежала к молодым господам. — Третий молодой господин Вэнь, я всё застираю. Прошу простите… Усянь широко улыбнулся и покачал головой. Он наклонился и поднял мальчика: — Не стоит так переживать, госпожа Вэнь. Я всегда говорил, что белый цвет крайне непрактичен. Женщина успокоившись кивнула и улыбнулась: — Вы понравились, А-Юаню, господин. Обычно он боится незнакомых людей.       Вэй Ин хмыкнул. Малыш любопытно озирался по сторонам на чужих руках и вскоре, заметив ещё одного незнакомца, потянулся и к нему. Ванцзи подставил свой палец с улыбкой наблюдая, как грязная ручка его обхватывает. Что-то давно забытое вспыхнуло в его груди.       Спустя ещё полгода, во время недолгих путешествий, которые им позволили старейшины, Вэй Усянь и Лань Ванцзи повстречали ребёнка лет тринадцати. Мальчишку с колючим взглядом. Он обожал сладкое и ненавидел взрослых. Тем не менее, Вэй Ин сумел найти с ним общий язык и уже через несколько часов они весело болтали о тёмной энергии и мертвецах, закусывая запечёнными яблоками в карамели. Позже, заклинатели забрали его с собой в Облачные Глубины. Звали этого мальчика Сюэ Ян. Десять лет спустя       Путешествуя по миру Лань Сичэнь многое повидал, но в городе Хэньси производился самый настоящий грабёж. Вот уже несколько лет он был бродячим заклинателем и денег, что ему давали в качестве благодарности, всегда хватало на комфортную жизнь. Но только не здесь. Сто юаней за фрукты! Скрепя сердце, Лань Хуань купил только самое необходимое, с надеждой что в этом городе он не задержится больше одной ночи.       Зайдя в гостиничную комнату, которая стоила целое состояние, он поставил корзину на стол. Услышав стук двери, Мэн Яо вздрогнул и прекратил читать, откладывая книгу в сторону. — Тебя так долго не было. Ты всё-таки подрался с торговцем? Лань Сичэнь покачал головой, подходя к супругу: — Нет, но желание крепнет. Гуанъяо поднял голову и потянулся губами вверх. Лань Хуань поцеловал его и начал гладить по голове: — Чем занимался? Мэн Яо фыркнул, указывая на второсортный роман: — Скучал. С тех пор как мы уехали из провинции Хунань, и я перестал преподавать, только это и делаю. — Мы уехали, потому что нам не стоит где-то долго задерживаться. В конце концов мы оба числимся как предатели Гусу Лань. Больше десяти лет ты занимался просвещением беспризорных детей. Не устал? Гуанъяо подпёр голову рукой и с наигранным высокомерием улыбнулся: — Но даже Лань Цижэнь оценил мои преподавательские способности, ведь он принял на обучение всех детей, что я ему послал. Сичэнь усмехнулся: — Вот только он не знает, кто их всему обучил. Мне жаль дядю, если однажды правда раскроется. Мэн Яо поднялся на ноги и потянулся, демонстрируя гибкое тело в одной лишь рубахе молочного цвета: — Ну, если он выдерживает выходки твоего младшего брата с его благоверным, то он намного сильнее, чем ты думаешь.       Лань Хуань покачал головой и ничего не ответил. Он перевёл взгляд на малюсенькую плетёную корзину, отмечая, что ужин у них сегодня будет не сытный. Однако это его совсем не волновало. Даже когда им приходится ночевать под открытым небом, без крошки во рту, он безмерно счастлив.       О том, где он и с кем, не знал никто. И Сичэнь был почти уверен, что никто и не узнает. Потому что вряд ли кто-то его поймёт. Вероятнее, его ждут осуждающие взгляды и пальцы у виска. Но Лань Хуань не сомневался, что сделал правильный выбор.       Тем не менее о том, что произошло много лет назад Сичэнь иногда вспоминает, напоминая Мэн Яо, по чьей милости у него ноет рука на погоду. Гуанъяо в ответ называет его дедом и напоминает, что жить прошлым не хорошо. Потом они обмениваются ещё некоторыми колкостями, плавно перетекающими во флирт и в какой-то момент они сминают постель. Или траву. Или землю. Тут уж, где им повезёт оказаться.       Лань Сичэнь слышал, что, многие заклинатели, которых он когда-то знал, за спиной его жалеют. Многие считают, что он потерял рассудок, решив променять безбедную и благородную жизнь на отшельничество.       Кто знает? Может он и был сумасшедшим. Зато самым счастливым сумасшедшим из всех. PS: Под натиском родных Цзян Чэн всё-таки женился. Девушка была из зажиточного Ордена с довольно своенравным характером. Однако со временем пара нашла общий язык, и стены резиденции Цзян стали намного реже содрогаться от шумных споров. Спустя несколько лет девушка подарила грозному Саньду-шэншоу трёх очаровательных малышек. С тех пор Вэй Усянь называл Цзян Чэна не иначе, как колючка в цветнике. Но девочки всегда прибегали на защиту отцу и твердили, что папа не колючка, а розочка. Тогда Вэй Ин заходился хохотом до боли в животе. PSS: Вэнь Нин полностью отдался врачеванию и к тридцати годам, про него уже знал весь Китай. С каждым годом попасть к нему на приём становилось всё труднее. Не Хуайсан, прослышав о гении, стал постоянным посетителем Безночного Города. Он всеми возможными хитростями пытался переманить лекаря в свой Орден. Пока что Незнайка терпел сокрушительное поражение, но у него было ещё предостаточно идей, и отступать он не собирался.