Восемь пяток в одной кроватке

      Пока в душе шумела вода, а в организме просыпался вулкан, Трейс ходил по кухне, автоматически воспроизводя то, что обычно делал Лео, когда хотел сварить кофе. Оказалось, у Спенсера была фотографическая память: мозг выдавал пункт инструкции, руки исполняли. Отсыпал, понюхал, помолол, понюхал, улыбнулся, отмерил, насыпал, налил воды, начал варить, шепча губами отсчёт. Нагрел в сливочнике молока, достал коричневый сахар… Когда Трейс успел повзрослеть? Или всегда был, мог и умел, просто с Лео это было удобно. Килмер со влажными волосами и мокрыми разводами на футболке пришлёпал на кухню. Очевидно, невыбродивший алкоголь в крови и усталость не дали удивлению насладиться в полной мере. Лео сел на высокий барный стул, дождался чашки кофе… и вдруг, едва плеснув молока, выпил без сахара.       — Трейс…       — М?       — Зачем тебе психолог?       — Да, сука, сам в себе разобраться не смог, аргументы закончились, а факты заебали напирать, — Спенсер хлебнул из своей чашечки, приподнял бровь и причмокнул.       — Разобраться в чём? Ты проигнорировал мой вопрос тогда. Знаешь, как будто оттолкнул на километр. Зачем?       — Знать бы…       — Просто поговорим.       — Просто не получится. Понимаешь, мы — два альфы на одной территории выпаса, как львы в прайде — равнозначности природа не предполагает. Появляется желание доказать, что у меня яйца тяжелее, хотя твой болт больше. Отсюда и проблема. Такова природа.       — Это тебе психолог сказал? Деньги забери назад…       — Нет, психолог как раз сказал, что я с жиру бешусь.       Лео широко улыбнулся.       — Оставь парню деньги — честно заработал! Ничем нам не надо меряться и доказывать нечего. Ну мне-то точно.       Тре потёр лоб, подлил кофе, молока, насыпал ложку сахара.       — Лео, понимаешь… мы слишком сильно друг в друге. В головах… под кожей, в сердце. Для нас — это нормально, а народ вокруг нервничает. Снимают мерки и слепки, прикладывают зачем-то к себе. А мы не модель неправильного поведения, мы — сами по себе. Любим, как хотим. Не думаем, что потом.       — Почему это не думаем? — Лео крутил чашечку в больших сильных пальцах. — Думаем. Вкладываем в наше будущее посильно. У нас скоро будут дети.       — У нас… Знаешь, меня не напрягает «у нас», меня беспокоит, что даже при таком сближении, мы умудряемся что-то не договаривать. А раз не можем сказать прямо в глаза, значит, есть проблема.       — Так скажи сейчас, — Лео смотрел прямо в глаза — спокойная безмятежная синева обволакивала чуть расширенный зрачок.       — Сейчас? Сейчас… я хочу полежать. Заебался тебя таскать, громила.       Переползли в гостиную на диванчик, врубили плазму. Пока Трейс лениво выискивал канал, Лео уставился на крепкие натруженные ноги друга. На левой чуть дёргались мышцы, он её ломал и долго восстанавливался. Сейчас на перегруз и плохую погоду нога беспокоила Спенсера, и Килмер это знал. Лео осторожно взял длинную, оплетённую венками ступню, огладил ладонью, помассировал пятку и пальцы. Тре выдохнул.       — Ещё… — нога перекочевала на бедро льва, Спенсер полулёг.— Почему ты раньше так не делал?       — Делал. Ты не замечал.       — Так… ты мне не делал!       — А ты мне так и кофе не варил, — Лео разминал ступню, а Трейса выгибало не по-детски, он уже плохо соображал. — Ты хотел знать, что происходит с нами? Мы стали делать некоторые важные вещи бесконтрольно, потому что они приносят радость тем, кого любим. Разве нет?       — Да-а-аа-аааа…       — Во-о-от, — темнели глаза Лео, а его руки слишком умело доводили Тре до грани. От ступни до скульптурного колена… мускулистых стройных ног… от колена вверх, чуть массируя бедро. Пока рука не коснулась паха. У Спенсера пот скопился бисером над губой, на висках, стекал по спине… микроударом тока стал этот бесхитростный и прямой жест. Желания. И тем невероятнее было, что решился на него именно Лео. Лео, доведённый до предела много раньше Трейса, перегоравший в себе, наверное, сотни раз. Большая ладонь погладила, сжала, снова провела по члену Спенсера до самой головки. Лео подался вперёд губами в смуглую шею с гуляющим от перевозбуждения кадыком. Теперь Тре должен был принять и разрешить. Но губы столкнулись: просто — как сделали вдох, легко — как выдохнули; крепкие своевольные рты, ласкавшие омег, ругающиеся, спорящие, ухмыляющиеся, вдруг перестали сомневаться. Пульт, давно выпавший из рук Трейса, попал под колено Лео и, благо подушкам и дивану, не хрустнул, а выдал ооочень интересный канал. Звук через активные колонки стереосистемы наполнил и без того пьянящую атмосферу гостиной. На экране под альфой старательно и так, сука, натурально стонал омега, немного крупнее обычно-привычного. Колбасило мальчишку капитально, сыграть такое в порно — дорогого стоило… Трейс зарычал, резко сдирая штаны с бёдер Лео, наваливаясь, почти седлая, нападая новой серией поцелуев. Они стали жёстче, превращая касания губ в настоящий поединок. Что касается ощущений, альфы их выхватывали, как уголья, из горящего костра, обжигаясь, но желая боли снова и снова.       С дивана, ставшего узким для их Вселенной безумия, скатились на пол, сплетаясь, сливаясь двумя бурными потоками. Ошалевшие от приступа страсти, оглаживали друг друга; ласкали каменные члены, скулы, губы, шеи, плечи; сбивали придуманную шелуху предубеждений и слишком давящие латы альфовости. Грубили напористо, скалились, топя в черноте зрачков остатки сознания, снова выхватывали порции воздуха, чтобы опять лишить себя дыхания в глубоком поцелуе. Между ними и волосу было не протиснуться. Альфы отбирали друг у друга вину, чтобы она опять не начала гнездиться в голове, высасывая досуха языки, оставляя пальцами синяки по телу.       Актеры порно, казалось, решили вести себя потише, чтобы не нарушать атмосферу в гостиной.       Трейс обезоружил Лео взглядом и рычанием, лев сдался, опустил руку, и Спенсер сам, обхватив оба члена, прикусив губу, доводил их сумасшествие до финального аккорда. Глаза в глаза, растирая до красноты раскалённую плоть, спаивая два ствола смоченной слюной ладонью. Тре никогда не видел Лео таким. Ровно как и Килмер не представлял, насколько силён этот гибкий тонкокостный альфа, насколько Трейс может быть серьёзен. Спенсер сейчас уравновесил две кипы достижений, и Лео именно ему доверил обезоружить их окончательно.       Оргазм накрывал льва мучительно долго, а Тре сдерживал себя изо всех сил, хоть и низ живота скрутило в тугой узел, кололо мышцы, выгибало позвоночник, он ждал Лео у самой вершины. Их общей вершины, потому что хотелось рухнуть в наслаждение одновременно и куснуть в изгиб каменного от напряжения плеча.       — Догоняй… же… батю твоего ж… Лев! Лееео-о-о.       Килмер мелко задрожал, теряя фокус в глазах окончательно, сомкнул веки и, закинувшись с рваным глухим стоном, начал кончать тугими толчками. Тре, залюбовавшись этой нереальной мощью и слабостью одновременно, задержался ровно на три секунды, потом выстрелил, дорабатывая рукой, выжимая досуха. Лео задрожал сильнее от насилия над опухшей головкой, всхлипнул и начал отстраняться, словно пытался ещё сберечь лицо альфы, но Трейс оскалился, втянул в поцелуй, не отпуская взгляда и мощного неопавшего пока ствола.       — Жив?       — Теперь да.

***

      Бо смотрел на протянутый пакет с такой брезгливостью, словно ему предлагали кусок дерьмо. По сути, это и было гадостью, всплывшей с взбаламученного дна. Альфа ухмылялся, рассматривая дорогого, вкусно пахнущего омегу, такого высокомерного и неприступного, что сводило зубы. Он таких терпеть не мог, то ли дело его кроткий испуганный Вэл, который брал в рот и рыдал, жутко краснел и закрывал глаза — в общем, знал, где омежье место. Бо Килмер ел альф на завтрак, но планировалось, что Томом он всё же подавится.       — Вы действительно думаете, что я так просто куплюсь на дешёвый шантаж?       — Мистер Килмер, вы же умный человек. И дорожите честью семьи. Валери — не вашего поля ягода, никогда годным для него не был. Просто послушайте записи и посмотрите материал на флэшке. Можете не ранить чувства вашего сына и его не посвящать.       — Вам не кажется, что вы припозднились с вашей ошеломительной изобличающей правдой? Нужно было сделать эффектный ход до свадьбы! — Бо поджал красивые губы. — А сейчас мой сын счастлив в браке с мальчиком и…       — Счастлив в неведении. А что если пресса внезапно запестрит ужасными фактами? — альфа был высок и неопрятен, глаза его совсем потемнели от досады, настораживающе дёргался мускул на длинном лице.       — Вы живёте в каменном веке, мистер… Мистер-кстати-кто-вы? Да у нас даже супруг первого министра может оказаться бывшим порноактёром. Вы просто отнимаете моё время.       Альфа не выдержал, низменная звериная злоба плеснула через край, жгучая, как крапива, и острая, как перец чили, аж горло перехватило. Он схватил Бо за локоть и довольно болезненно сжал, подведённые глаза о-Килмера сузились, красивое лицо исказила дьявольская гримаса. Альфа поздновато отдёрнул руку, сзади накрыла тень, и рот сталкера зажала огромная лапища, которая принадлежала не иначе как троллю, а не простому смертному.       — Чтобы никто и волоса этой мрази не нашёл! — утробно и жутко прошипел Бо, меняясь в своей ярости до неузнаваемости. — Посягать на покой моей семьи не решится даже бессмертный, мистер «никто»!       Альфа получил удары под дых и по затылку, обмякая в руках телохранителей омеги, успев похолодеть и промокнуть от пота. Два амбала, преданные и влюбленные до смерти, уволокли тушку долой с прекрасных глаз, а Бо продолжало подтряхивать. Сколько раз он успешно проходил эту школу жизни. В личном архиве блистательного омеги под семью печатями, на дне омута тоже лежали грязные тайны. Только вот Нэду на них было плевать, а с большей частью умело разобрался сам Бо. Сейчас под угрозой было счастье Лео, ненаглядного малыша… Валери устраивал о-папу, хороший мальчик, но слишком замкнутый, как морская раковина — вскроешь, лишь полоснув по-живому. Не зря выбор изначально пал на Эйка — этот омежка был посильнее и позубастее. Он чем-то напоминал самого Бо. Но сердцу Лео мог приказать лишь Лео. Бо уважал выбор единственного сына, рождение которого едва не стоило о-Килмеру жизни. Сейчас наружу рвалась неприглядность. Это не было критично, но в семье Лео творилось черт-те что, и дети были малость не в себе. Сейчас любая дурная новость могла подрубить под корень и нарушить равновесие. Бо выдохнул, потрясая покрасневшими кистями рук, сел за комп и загрузил инфу с флешки. Фото просмотрел с каменным лицом: всё знакомо до боли, так всегда происходит, когда запутываешься, а на помощь приходят мерзавцы с лёгким решением проблемы. Бо потёр гладкий лоб, который сейчас омрачали тонкие морщинки-паутинки. Такое несовершенство, но омега сейчас был слишком встревожен, чтобы думать о своём лице. Аудиозаписи. Видео. Фото. Всё ужасного качества. Но голос Вэла Леон узнает даже в жутком фоновом режиме. И голос, и лицо. Секс по телефону тогда был очень популярен. Валери с его бархатным баритоном, от которого сразу бегут мурашки по коже, несомненно имел успех… И эта лошадиномордая мразина подсела на мальчика!       Но Вэл вовремя соскочил с этой «иглы». Сталкер был первым и единственным, кто узнал голос и вспомнил прошлое Валери. Бо набрал зятя, молодой человек пришёл быстро, словно ждал. Только бросив взгляд на фото, Вэл сжал пальцами край кофты, а взрослый омега поймал его холодную ладошку.       — Никто из нас не свят, дорогой мой, но мы не должны лгать. Это самое низкое и страшное.       — Я не лгал… — прошептал Вэл, не опуская золотистых глаз, что успокоило Бо.       — Лео… знает об этом?       — Да.       — А Трейс и Эйк?       — Нет…       — Почему?       — Они узнали меня уже другим.       Бо погладил Валери по щеке.       — Запомни, ты не грязный, ты оступился в грязь, но она не въелась в тебя так глубоко, как могла. Жаль, что ты прошёл через это, но ничего не поделаешь. Прошлое ластиком не сотрёшь, как неудачную картинку, не вырвешь, как листок. Правда? Даже если забудешь, найдутся доброжелатели, которые придут, экипировавшись рюкзаком с мерзостями, и встанут у порога. Сталкер мог прийти к Нэду, но он решил, что безупречному Бо Килмеру это будет гораздо неприятнее. Идиот! Посмотри на меня, кого видишь?       — Мистера Совершенство.       — Ога! Нашёл Мэри Поппинса! Да у меня слава была громче, чем у Бонни и Клайда, и твои прегрешения — это просто высер, — Вэл вздрогнул, а Бо намотал на палец прядь белокурых волос. — Я, если что, крашеный, платиновый блондин для отвода глаз. Нэд буквально вынул меня из помойки, и меняться я даже не пытался. Оторва. Гадёныш, смердящий чужими метками. А тут стоящий мужик наклонился и взял на руки со словами: «Ты заслуживаешь любви и нежности как никто другой!» Да я в лепешку разбился, чтобы Килмеру было хорошо со мной каждую секунду! Нэду потом ни разу не было стыдно за мужа. Я не дал просочиться даже одной капле дерьма. Моего дерьма. Твой багаж тяжел, но… вполне сносен.       — Бо! — Валери схватил холёную руку. — Если бы я мог что-то изменить…       — И я… если бы мог изменить, но нет. Имеем, что сделали, — взрослый омега был холоден и спокоен, сопли подтирать не собирался. — Запомни: Килмеры — это уважаемая семья, а не просто буржуи недорезанные, кто бы там не тявкал в подворотне. Нэду не раз показывали мой драный зад и вонючий рот, но…       Валери закрыл глаза, и по щекам ручейками потекли слёзы.       — … он никогда не стыдился меня. Как и Лео — тебя. Понимаешь? Наша семья — это сила, и вера, и честное восприятие. Мы любим, а всё остальное можно исправить.       — Вы хотели другого для сына… — глухим голосом продавил Вэл, — вы не хотели, чтобы ему пришлось…       — Лео выбрал тебя и этим спас, возможно. И этим, возможно, отмолил меня! — Бо смотрел пронзительно, буквально раня синими сапфировыми очами. — Ты намного лучше того, кем был я. Но и время было другое. Не отшутишься, не найдёшь гладких взяток.       — Не пугайте меня…       — Хах! — взрослый омега откинулся на высокую спинку кресла. — Я и не начинал, детка. Просто меня знали слишком многие, чтобы играть в пушистика. Кстати, тебе на заметку: если попадёшь в неприятности, позвони мистеру Совершенство, и понаблюдаешь из партера, как я травлю тараканов.       Вэл выдохнул и положил руку на живот.       — Можно подумать, вы не были беспомощным, Бо.       — Был. Неповоротливым и беспомощным. Перед самыми родами… — на светлый лик о-Килмера легла тень, глубокой бороздой — морщина-трещина на лоб. Отзвуки того страха наполнили голову, синие глаза потемнели. — В моей ноге и руке две спицы, пластина в голове, а младенца вынимали из умирающего омеги. И я не допущу, чтобы вы с Лео прошли через такое!       — Бо! — тёплые руки Валери обняли. — Какой ужас…       — Да. Ужас. Дешевенький, низкобюджетный сценарий. Но… Лео выжил в том ДТП чудом, а второе чудо было, когда очухался я. Нэд совсем седой стал, целовал мне ноги, потом носил на руках. Я очень сильно задолжал своему ненаглядному, и сейчас отдаю всего себя, даже больше. В этом моё счастье — Нэд и Лео. Теперь и вы с малышами, — Бо тоже обнял. — Благодарю небо за щедрость. Ведь мог сдохнуть от гепатита или пневмонии. Был стеклянной пустышкой, а меня наполнили светом и любовью. Нэд назначил цену, нет, оценил. Позволил засверкать дорого. Встал рядом, заявив, что я — его, заткнул рот полиции и прессе.       — А те… с тёмной стороны?       — С теми у меня разговор короткий. Нэд ни разу не испачкал рук. Я страшен, детка. Но это моя ноша. Пусть Нэд и пытается переложить часть на себя, я не позволю, пока жив. Сейчас, думая, почему Господь меня оставил в живых после аварии, я уверен, что это из-за вашего безбашенного квартета, детки. Моего дорогого старика Нэда бы точно на вас не хватило. Кстати, мне пора к мужу, а тебе — отдыхать. Завтра день Святого Валентина, поэтому вангую на двести процентов вероятности, что припрутся ваши благоверные, скупив весь шоколад в городе.       На губах Валери сияла улыбка, когда он коснулся нежной щеки свёкра. Но Бо крепко поцеловал в губы, совсем не как омега, почти кусая, оставив следы от пальцев на запястье.       Нэд сдвинул очки в тонкой золотой оправе на кончик носа — в свои почти шестьдесят этот альфа ответственно держал себя в форме, а Бо слегка за сорок выглядел охрененно. Сейчас этот красавец заползал на мужа с грацией кота, отбрасывая покрывало с сильных жилистых бедер, целуя их от коленец и выше.       — Любовь моя… — шепнул Нэд, беря омегу за подбородок, — кто это приходил?       — Самоуверенный сейлер с крайне дерьмовым товаром, — альфа жарко выдохнул, он обожал, когда безупречный Бо вворачивал такие словечки. Последний тем временем запустил тонкие пальцы в трусы мужа, начиная древнюю, как мир, ласку, всхлипывая от того, как властно сжал волосы на затылке его Нэд. Сила альфы была неоспорима, а нежность невероятна. Бо любил жёсткость в самом начале, а потом таял от любви мужчины. Единственного, выбравшего и выбранного. Зад увлажнился бесконтрольно — взрослый омега не потерял ни грамма чувственности, Нэд зарычал от удовольствия и положил руки на тонкие бёдра, помогая насадиться сразу и глубоко. Бо вскрикнул, запрокидывая голову, седлая любимый член. Блистательный омега мог получить любой член, да только нужен был лишь один. Нэд это знал, не ждал ни измен, ни предательства, и малыша весом почти пять кило мог выносить только Бо.       — Как дети?       — В такой момент… ты… беспокоишься о детях? — с придыханием простонал омега, упираясь ладонями в мощную грудь супруга. — Вот не поверишь… старшенькие туго соображают… а младшенькие носят… наших… внуков… Ааах!       Нэд заулыбался большим ртом и толкнулся внизу, наслаждаясь реакцией подброшенного в экстазе белокурого красавца.       «Мой! Только мой!» — подумал альфа, начиная ласкать истекающий член Бо. У омеги срывало крышу, глох голос, когда Нэд сел и обнял до хруста, вылизывая рот, выпивая остатки крика иссушенного страстью горла… когда ярко кончили оба и рухнули на измятые простыни.       Валери шмыгнул в постель и облегченно выдохнул. Эйк уже сопел там, пренебрегая запретами Бо и своей постелью. Золотоглазый омега лег и долго смотрел в красивое спящее лицо, гладил глазами. Эйк встрепенулся и потянулся обнять, Вэл с готовностью подался к нему.       — Ммм… люблю… — и поцеловал в сонный зевочек, сорвавшийся с разнеженных губ. Не хватало лишь Тора и безбашенного смутьяна Локки.

***

      Утро для старших Килмеров наступило где-то в шесть. Нэд, который открыл дверь, готовясь отборной руганью нашпиговать безбашенных визитёров, замер на пороге.       — Сын?! Трейс?! Что случилось?!       — Соль, блин, и папайя закончились. Мимо ехали… Соскучились… Нужное подчеркнуть. О! Нас Бо позвал в гости, правда, без ночёвки, — Трейс вошёл первым, шурша пакетами, следом в дверях застрял Лео с полными руками всякой всячины.       — Бо хотел кота, а у вас на шерсть аллергия, поэтому я ему купил бритого!       — Бритого кота?! — Нэд отступил, но ему в руки безапелляционно всучили корзинку: из него торчали огромные локаторы ушей, и пристально смотрели серо-голубые инопланетянские глаза сфинкса. — Апчхи!       — Не верю, вы притворяетесь! Он же лысый! — воскликнул Трейс.       — Даже лысый, он — кот! Пчхи! Апппчхи! Забери у меня… а-ахах… это чудовище! Пхчи-и-и!       — Неее! Я котов терпеть ненавижу! Это ж для Бо!       Полугодовалый сфинкс изящно выпрыгнул из корзинки и продефилировал в первую комнату на пути. По характерному звуку минуту спустя стало понятно, что зверь нещадно точит когти о диван или кресло. Нэд закрыл лицо рукой.       — Лео…       — Я ему говорил…       — Лео! Кто у вас сверху?!       — Неважно, — Килмер-младший заулыбался. — Отец, помоги, наконец, с пакетами?       Трое альф и следом Чудовище перебрались на кухню. Пока вынимали закупленные вкусности, Нэд мрачнел всё больше, это помимо чиха и покрасневших, слезящихся глаз.       — А где шоколад, изверги?       — Какой?       — Любой. Я надеялся перехватить из ваших даров что-то для Бо.       — Билядь! То-то мне его в каждом отделе пихали чуть ли не бесплатно!  — Тре чесал бритую голову и отчаянно дергал пирсинг в губе, отчего Нэду поплохело ещё больше. — Лео, надо ехать за сладко-коричневой наркотой!       — По дороге положите Чудовище назад, где брали! Пчхиии! — вскрикнул Нэд, сфинкс юркнул под стол и зашипел, как спущенное колесо, явно не желая возвращаться.       Через пару минут кот пулей вылетел из укрытия и рванул в жилые комнаты. Килмер-старший искал таблетки от аллергии, кашлял, чихал и материл Трейса. Тре запихивал продукты в безразмерный холодильник и лишь глубже втягивал голову в плечи. Леон с трудом соображал, где по-быстрому в семь утра можно купить приличный шоколад. От раздавшегося общего крика, профессионально разложенного на три голоса, подпрыгнули все, включая холодильник. На кухню ворвались трое омег, совершенно непричесанных и почти раздетых, вырывающих друг у друга обалдевшего от такого натиска кота.       — Он — чудо! Чудо! Откуда?! Такой сладкий! — перебивая друг друга, ворковали зайки. В результате Чудовище, моментально переименованное в Чудо, оказалось в руках Бо, собственно, где ему и было место.       — Дорогой? — Бо поднял большие влажные глаза на мужа, кот смотрел на происходящее с явной усмешкой.       — Пчхиии!       — Ну пожалуйста…       — Кастрировать?       — НЕТ!       — Мяяяяя!       — Тебя-тебя! — Килмер мрачно замахнул в рот таблетку.       — Только не это! У кисы такие милые яйки, — произнёс Вэл и подошёл к Лео, обнял, вжался в огромное тело.       Молодых альф подкосило смехом.       Эйк гладил ушастую голову и млел.       — Такого же хочешь? — Трейс подкрался сбоку, коснулся губами шеи. — Скоро у вас будут малыши, а потом, так и быть, заведём образину.       — Треееее, как ты можешь! — возмущённо взвыли Бо и Эйк.       — По-всякому, лишь бы был красивый зад! — оплеуха от Нэда, многообещающий взгляд от ненаглядного, но главное, играясь с котом, омеги совсем позабыли о Дне Святого Валентина.       — Кстати, а где наш шоколад? — спросил Эйк, сузив глаза, Чудовище тоже издевательски сощурилось в тёплом гнезде ласковых рук. Тре сделал пальцами движение «ножниц», глядя на сфинкса, тот зашипел. Разнеженное создание, почти показавшееся милым, превратилось в маленького оскаленного монстра. Но Бо щёлкнул кота по носу и погрозил Спенсеру, мол, животинка уже не в его юрисдикции, Тре и Чуду оставалось только прижать уши.       Завтракали рано, как крестьяне, хоть поле и не звало. Омежки лопали за двоих, ну, кроме Бо. Этому кадру лишние полрисинки в день стоили недели занятий в тренажёрке. Жутко полезная овсянка по утрам, фрукты и свежесваренный кофе — и Бо бесполезно соблазнять сливками, выпечкой или блинчиками с джемом. Потом следовали пробежка и поход в салон красоты.       Это было обязательным даже при наличии температуры и плохого настроения, как сон, который неизменно начинался не позднее одиннадцати вечера. Цвет лица, как показатель привлекательности, никто не отменял, а после сорока красота увядала со стремительной скоростью и ручкой предупредительно не махала. Просматривая почту в ноуте, Бо нахмурился и положил изящную ладонь на руку мужа.       — Дорогой, мы разве не решили отдохнуть от ратных дел?       — Конечно! — Нэд хрустнул слойкой с яблоком.       — Тогда какого Йоулупукки нас ждут в Финляндии?       — Не знаю, лапк, я уж точно туда не рвусь. Чем аргументируют?       — Что-то про твоё обещание господину Антеро Халла пропустить стаканчик-другой глинтвейна и обсудить…       — Я вспомнил! — Нэд допил кофе. — Только это не настолько важно, чтобы срываться и ехать. Отпишись ему, родной, что я планировал поездку в начале марта.       — А что за волшебная фраза: «Эрикке Мяккинен», услышав которую, ты точно всё бросишь и приедешь?       — Это — удар под дых, любовь моя, — Нэд взял ноут и ушёл в кабинет, поцеловав мужа в шею. Бо сидел с неестественно прямой спиной, чуть прикусив губу. Хорошее настроение за столом подыстаяло. Лео делал знаки Трейсу, чтобы не вздумал полезть сейчас в душу к Бо, по своей «простоте», Эйк сделал еще проще: схватил мужа за руку и потащил за собой. В спальне обнял крепко, стаскивая тонкий свитер и целуя каменные ключицы. Тре приподнял лицо омеги за подбородок.       — А я думал, что проблемы бывают только у нас.       — Это не проблема, любовь моя.       Эйк рассказывал недолго. Такие вещи могут знать исключительно омеги, как и заморачиваться на них. Эрикке — модель из Финляндии, и Нэд до появления Бо любил и добивался его. Но Эри не даром носит прозвище Снежный принц, его интересовали лишь состоятельные люди, а начинающий предприниматель не возбуждал от слова ни разу. Зато сейчас «модель в возрасте» решил вернуть прошлое…       Вэл подошёл и обнял взрослого омегу, но Бо лишь усмехнулся.       — Я спокоен, и в Нэде не сомневаюсь. Эрикке отлично выглядит в свои пятьдесят, не хуже меня, но место о-Килмера давно не свободно.       — Конечно, Нэд любит тебя, па. Ты лучший! — Лео налил Бо стакан воды и насыпал в мисочку миндаля, Чудовище сочувственно обтёр ноги под столом.       Улыбаясь, Боннард внутренне всё равно обмирал: Нэд бредил Эрикке — это была святая правда, белокурый красавец финн с хорошими манерами, похожий на фарфоровую статуэтку, очень долго не отпускал Килмера. Пару раз ночью Бо сцеловывал имя Эри с большого крепкого рта мужа, но проглатывал, отдавая всё больше себя нежно любимому Нэду. Однажды Килмер уехал в Финляндию один: Бо ждал ребёнка и лежал на сохранении с большим неудобным животом. Соцсети Суоми пестрили фото Нэда с его деловым партнёром Халла, рядом с ними всегда стоял ангел. Комментарии объясняли всё предельно доступно: Мяккинен — племянник никелевого короля Халла. А за Нэдом Килмером была объявлена охота. Бо было больно, но ему оставалось только верить. Нэд вернулся из поездки, привез подарки и немного правды: да, Эри был рядом всю неделю, да, сердце останавливалось от запаха, да, теперь Снежный принц был благосклонен и податлив, как воск, и да, Килмер целовал его тонкие пальцы, но… не более. Нэд любил Бо и ради приятной интрижки терять дорогого человека не собирался. Килмер не знал, что Эрикке звонил его мужу, присылал смазанные фото, непонятно что доказывающие, а Бо промолчал. Он никогда не был ангелом, нимб всегда давил на прекрасный гладкий лоб…       Потом Боннард чуть не погиб, когда ублюдок из прошлого раздавил «феррари» омеги тягачом, Лео доставали из окровавленного изломанного тела, сам Бо чудом перенёс кому и вернулся. О-Килмер не любил вспоминать этот год — помнил только из-за рождения сына.       — Па, иди к отцу, а то он сейчас с финнами разосрётся, потом жалеть будет, — огромный Лео навис над омегами, Бо тронул лапищу сына на плече — да, он сейчас так и сделает, а потом наберет господина Халла и кое-что перетрёт…

***

      Чудовище зевнул и спрыгнул с широченной постели. Молодой сфинкс за несколько дней вообще перестал чему-либо удивляться. Кот обернулся, и по мордочке скользнула дьявольская усмешка: из-под одеяла торчало восемь пяток, и они явно были перепутаны местами. Те, что поменьше, совершенно точно вкусно покормят тех, что побольше.       Если честно, Чуду больше всего нравился лысый человек в татуировках — безбашенный с виду и такой тёплый внутри. Он же сфинкса и выкупил из того ужасного магазина, вёз всю дорогу под курткой у сердца и грел, стебался, а рукой наглаживал дрожащий комок под одеждой. Кот тронул лапой пятку загорелой ноги.       Через пару минут сильная рука сгребала Чудо и закидывала на плечо.       — Сначала в туалет, а потом жрать, хорошо? — хрипловатый ото сна голос не был недовольным — это всего лишь лексикон, сфинкс потёрся о шею и замурчал. — Не подлизывайся… и с когтями аккуратнее, наждачка! — пусть Хозяин Тре ворчит, но пальцем уже почёсывает за ухом, трёт переносицу и потом под челюстью, у него, кстати, скоро котята будут, знали? А недавно Трейс уснул на диване днём, а вернулся Хозяин Громила, сел рядом и долго пялился на спящего, а потом лизь… лизь… по губам, словно тот грязно поел. Интересно, а сфинксы могут освоить фотографию? Никогда не мешает подстраховаться, чтобы эта нескучная и сытая жизнь не закончилась быстро.       Пока Чудо уминало баночку тунца, Трейс заварил чай. Сейчас кофе практически не пили, чтобы омег не дразнить, им осталось носить считанные дни. Спенсер тёр затылок, там единственная прядь волос уже заплеталась в короткую смешную косичку: сейчас прикатят два голодных колобка — сделать омлет и едва поджаренные тосты или сварить овсяную кашу?       Но со скоростью звука со второго этажа слетел лев.       — Трейс! Похоже, пора!       — Куда тебе пора? Раннее утро, конец июня, у нас отпуск, — Спенсер зевнул.       — Там у Эйка, того, вода потекла, а Вэл так разнервничался, что живот разболелся.       — Эйк — раковина, что ли… — осознание в ещё сонный мозг вползало, как ленивый удав. — Блин! Лео! Газ! Это ж  у Эйка воды отошли!       — Я… и говорю… — вяло пробубнил Килмер.       — Так! Вызывай скорую, я за сумками и зайками! — так быстро Трейс ещё не бегал.       Омеги сидели в обнимку на постели, хлопая глазищами, видимо, тоже плохо понимая, что делать дальше. У Тре возникло ощущение, что рожать тоже будет он. Альфа достал два хлопковых костюма, купленных заранее, и помог зайкам спуститься. Тонкие ноги дрожали, оба были мокрые и бледные, сердца колотились, как птицы в силках. Омеги вцепились в Трейса. Пришлось обтирать жопки, надевать рубашки и констатировать факт, что штаны не нужны. Эйка скрутила схватка, следом вскрикнул Вэл. Тре только руками развёл: такова природа, но какого органа такой экстрим при появлении на свет? Сколько сложностей и заморочек для того, чтобы потом огрести веселье на всю жизнь. Эйк смотрел жалобно.       — Даже не думай, лап, я под дверью буду сидеть, молиться и всё такое, но в вашу пыточную не зайду. Или твоему сыну не нужен отец? Лео, вон, уже почти потеряли. Валери, детка, не реви… Что, так больно? — пришлось обнять стонущего Вэла, Эйк мужественно вцепился в плечи мужа.       Сфинкс в кресле делал вид, что спит, а у самого сердце в пятки уходило: слава богу у котов для родов есть кошки!       Для Трейса весь день прошёл, как в тумане: у Лео, по ходу, вся система перезагружалась, он только на окрик и толчки в спину реагировал. Даже когда его Спенсер у туалета засосал, только выдохнул шумно, а глаза так и остались стеклянными. Валери рыдал так, что Тре одели в стерильное и втолкнули в родильное. Через полчаса все смеялись, а альфа наконец понял, как дико устал. Сел на стул спиной к процессу, взял две узкие ладони, поцеловал в запястья. От тревоги пропотел до трусов, глазам было жарко, но омеги нежно устало улыбались, искусывая губы.       Разродились с разницей в двадцать минут. Трейса взяли под руки, отодрали от стула и повели к детям: на специальном столе дёргали ручками-ножками два красных орущих пухлика в шапочках и носочках.       — Что за хрень у них на животах?       — Так надо, мистер Спенсер, — бета-акушер мягко погладил альфу, — вы большой молодец. И вам всем пришла пора отдохнуть       — А где чей? Хотя… какая… — Тре приподнял края шапочек. — Хах! Лев, они оба лысые — значит, от меня!       Наверное, Трейс сейчас как никогда заслужил сон.       — Восемь пяток в одной кроватке принесли ещё четыре пятки. Даст Бог, людьми вырастут. Хорошими. Лев? — падать на сильные руки альфы чертовски приятно и надежно, особенно, когда любишь и веришь.       Любишь и веришь. Пы.Сы. В результате разборок ни один сталкер не пострадал, только обоср...ся)))