Восемь пяток в одной кроватке

      — Марк, а у меня невроз или психоз?       — Не то и не другое, мистер Спенсер. И уж совершенно точно не склероз.       — Опять ты как врач говоришь!       — Извини, Трейс, я просто задумался.       — Тогда насколько я близок к психосоматическому расстройству?       — Зачем ты мне платишь уйму денег, если сам собираешься поставить себе диагноз, Трейс? — Марк совершенно точно родился с дипломом квалифицированного психолога и бетой, почти лишённым страстей. Напротив, его тайно желали почти все пациенты, а в реале трахнул только один. Но эту досадную оплошность Марк Найв объяснял непреодолимым влиянием полной луны и совершенно крышесносным обаянием одного проблемного альфы. Спенсер лёг на бок.       — Плачу за «полежать» на твоём роскошном диване, док, — голос Тре стал хрипловатым, пробитая бровь приподнялась.— Тяжёлый день?       — Немного, — Марк ущипнул себя за переносицу, — поэтому сожги свой купленный в подземке диплом. Бросай мячики. И давай уже разберёмся в твоей проблеме? Итак…       — Док, сколько я себя помню, Леон был рядом. Он помнил за меня важные даты, расписания, имена. Стоял за спиной, когда из-за тренировок я заваливал предметы. А сколько раз мы засыпали на одной плоскости?       — Вы были детьми, Тре…       — В шестнадцать лет этот альфач уже был не фига себе конь. Я, между прочим, подыхал от зависти, док.       — Это нормальная зависть, в таком возрасте пацаны все оценивают себя по завышенной шкале и доказывают лидерство, — Марк мягко улыбнулся и поудобнее уселся в кресле, все эти разговоры о размерах невольно будили вполне понятный голод. Бета не был пуританином и с позицией уже определился, найдя себе нежного омежку с факультета, где начитывал лекции. Влюбленный студент доучился и переехал к Найву. Марк ощутил себя ведущим и главным в семье, внимательный малыш оказался очень умным, не позволяя бете ни на секунду пожалеть о статусе бездетного. Рядом с таким человеком, как Трейс, дерзким, загорелым, сердцеедом, Найв стекал в узкие туфли, теряя волю. Но психолог решил больше не метаться, а владеть тем, что имел. В какой же культурный шок его повергло заявление абсолютного альфы Спенсера о его странных мыслях и ощущениях по отношению к другому альфе! В практике Найва такое было сплошь и рядом, но представить гибкого хищника-доминанта, леопарда Тре, лижущего в десны льва Килмера, было почти невероятной авантюрой.       — У меня встал, док. От поцелуя!       — Ты был пьян и взбудоражен.       — Нет, спокоен. Я его ждал в тот момент. Именно ему хотел объяснить, почему… Просто не представлял свою реакцию на Лео. Он, кстати, тоже повёл себя странно.       — Трейс, ты был пьян.       — А вот теперь самое интересное, док… — Спенсер лёг на спину, заложив руки за голову, — утром я был уже трезв и удивительно «не бодр», но когда вышел на кухню на запах омлета и кофе, там готовил Лео, и я…       Трейс вспомнил свои ощущения при виде широкой спины, обтянутой мягкой тканью домашней футболки. Когда такой матёрый альфач орудует лопаточкой, раскладывая омлет, губами считает секунды, чтобы снять джезву с комфорки, трудно представить что-то сексуальнее. Имя друга застревает в горле, ты его сглатываешь и понимаешь, как неконтролируемо теплеет в животе. Почему? Вы оба альфы, знающие друг друга с рождения. Может, виной всему гиперопека и забота Лео? Даже когда Трейс и хотел вылезти из-под огромной ладони — не получалось. Он сам позволял Лео доминировать и, обнаружив такое в себе осознанно, начал разбираться в истинных чувствах. Наверное, прав Бо Килмер: надо разъезжаться и побыстрее, иначе до греха два шага, и объясняй потом фанатам, что альфа с альфой — это сейчас модно.       Найв ещё долго спрашивал и писал, кажется, Трейс уснул. Очнулся от мягкого тормошения, сгрёб жадными руками тревожащего его сон, получил щелчок по носу, открыл глаза. Психолог хмурил фигурные брови.       — Похоже, я понял в чём ваша проблема, мистер Спенсер! — бета только не шипел, как рассерженный кот. — Выражаясь непрофессиональным языком, у вас с мистером Килмером дохера денег и свободного времени. Мало того, что вы с лёгкостью меняетесь омегами, так теперь вас потянуло на «тяжёлую артиллерию»… От вседозволенности экспериментируете с чувствами и, более того, вы пришли с этим к постороннему человеку… Ко мне? Для чего? Чтобы я вам объяснил, почему вы беситесь с жиру? Если вас не беспокоит, что мужа берёт другой альфа, в чём проблема, если этот мужик вставит вам или вы ему? Вы уже не первый год спите вместе, а ещё этого не знаете?!       Найв выплеснул гнев и широко раскрыл глаза от осознания собственного срыва.       — Марк, а не сходить ли тебе тоже к психологу? — Тре с грацией пантеры соскользнул с ложа.       — П…простите.       — Да забей! Я бы тоже взбесился, если бы ко мне всякие долбоёбы табунами на приём ходили. Отдыхай!       — Мистер Спенсер, Трейс…       — Ты меня так беспалевно ревнуешь, Марк. Прости, — альфа придвинулся к бете, тело которого бесконтрольно потянулось впитывать жар и силу. Как же Найв ненавидел эти минуты своей полной капитуляции! Но против Спенсера было бесполезно умничать и трепыхаться.       — Почему мы до сих пор не живём вместе, док? — Тре провёл пальцем по полной верхней губе психолога.       — Потому что ты — редкостный женатый гад.       — Ты забыл добавить «охуенный».       — Да! Редкостный охуенно женатый гад! — Марк толкнул Спенсера в грудь. — Вали скорее отсюда! Ты — последний клиент на сегодня, я устал и хочу домой.       — Надо было сразу меня выпроводить, — Трейс цепляет рюкзак со сменкой, — и кстати, у Лео нет свободного времени, он в разъездах и полётах, как голубь мира, Килмер окончательно отходит от дел и садится на шею сына.       — Чтобы Нэд Килмер спустил паруса? — Марк прикусил кончик карандаша.       — Ну или решил соскочить в длительный отпуск. Они тут с Бо на яхте в кругосветку собираются, снимать фильм о коралловых рифах. Вот кому не фиг делать! Пока, Найв!       Спенсер был немного раздосадован: натыкали, что называется, носом, как провинившегося кота. Так и шёл, пиная ботинком мысли вместе с ледышками и спрессованными комками снега. Перед глазами почему-то стояли две стопки бумаги: одна высоченная, а вторая даже не кипа, а так, несколько листков. Это были умения Лео и, собственно, достижения Тре. Кроме как играть в волейбол, Спенсер хорошо делать ничего не умел. Свою же стопку Килмер не уставал пополнять: учил два языка, сигал этим летом с парашютом и твердо решил освоить пилотирование вертолёта. Тре… научился не прижаривать яичницу к сковородке и делать фруктовые смузи. Изнурительные тренировки, игры, поездки… Кто-то посмотрел на него с укором? Нет, на руках носили. А, по сути, время неумолимо отщёлкивало результативные годы в сторону уменьшения. Леон старался для будущего благополучия, было ли это в его упёртом характере и деловой хватке? Но Килмер не стоял на месте, довольствуясь полученным результатом, преумножая капитал отца, расширяя границы его начинаний. Трейс изобретал финты, пасы, передачи, планы тренировок для новичков и уже взял перспективного ученика по настойчивому указанию Вайса. Почему же тогда недовольство собой нарывом вызревало внутри? Семья, беременность любимых омег, навязчивые желания — всё это заставляло переосмысливать свою жизнь. Успешность Лео была для Тре чем-то недосягаемым, но… это не заботило Килмера — он просто назначил себя главой их шебутного нестандартного семейства. Когда Спенсер сломал ногу и три месяца восстанавливался, он сидел на шее Лео, словно это было само собой разумеющимся.       Трейс резко выдохнул, врезал себе по лбу ладонью и у ближайших мусорных бачков закидал туда все комки досады. Он никогда не позволит Килмеру тащить всё на себе!       Нахватав кучу буклетов с лотка про перспективные ВУЗы, Спенсер рванул домой.       — Лео, диплом кого я, в конце концов, получил благодаря твоему отцу?! — проорал Тре с порога, сбивая с ног ботинки.       — Библиотекаря, — Килмер с какими-то документами в руках выглянул в прихожую.       — Очень смешно, — Трейс усмехнулся и шлепнул книжечкой о комод с обувью. — Я буду летом поступать на юридический! А кстати, для наличия в семье двух беременных омег, у нас царит преступная тишина. Где зайки? Спят?       — Тре, ты видел свой график на следующий… уже на этот год? — Килмер чуть нахмурился. — Там всё так плотно, что в сортир будешь ходить по часам.       — Разберёмся!       — С чем? И скажи, откуда взялась эта идея фикс?       — Всё что угодно объясню, папочка, но ответь мне сначала: куда ты дел омег?       — Очень просто. Мы… побаловались с Вэл. У него чего-то там кольнуло, зайка испугался, а через полчаса примчался Бо. Осмотрел наших беременных и заявил, что мы с тобой звери, и омег он забирает к себе. Рядом шикарная клиника: папа их покажет всем врачам, им сделают процедуры, УЗИ, КТГ и ещё кучу каких-то заклинаний…       — Ясно, — Трейс пошёл на кухню. Из холодильника вынул куриные ножки и миску с салатом. Мясо даже греть не стал, ему было вкусно и так… Лео молча смотрел, хмурился, а потом начал варить кофе.       — Ты на ужин опоздал. Мог и позвонить.       — Я говорил, что задержусь. Ааа… я же Эйка предупредил, а тебя — нет, — Тре набил полный рот и замолчал, только ноздри дрогнули от аромата свежемолотого кофе. И не лень было Лео всякий раз молоть и варить? Растворимый тоже приличный бывает, а корейский — уже с сахаром и сухими сливками вообще без заморочек. Пока думал и медленно жевал, Килмер уже разливал по чашкам волшебный напиток. Бесконтрольно потянувшись рукой, Трейс столкнулся с пальцами Лео на чашке. Тупой киношный, подловленный сознанием жест, после которого по закону жанра надо отдёрнуть соприкоснувшиеся конечности одновременно, немного покраснеть, ругнуться про себя за неловкость момента и заулыбаться. Ага! У Тре всегда эксклюзивный сценарий, он просто с улыбкой щёлкает по большому пальцу друга.       — Со мной можно так не церемониться, Бэрримор! Я без сливок и сахара, — тут же подносит чашку к губам, чуть обжигая нёбо и язык, заглушая кофейным дымком вкус печёной курятины. Леон смотрит: как Тре может употреблять эту горечь, закатывая глаза?! Что не так с этим Спенсером? Всегда! Всегда взрыв… Лев, как истинный кот-эстет, добавляет тёплого молока, ложечку коричневого сахара, в огромной руке тонкая ложка смотрится комично, Тре скалится — он кот дикий и шебутной.       — Напомни, как надолго нас с тобой «обесточили»?       — На месяц.       — А это законно?! Бо такой Бо, сразу видно, кто хозяин в доме.       — Бо — наш талисман, — Лео раздосадован? А Тре всегда забывает, что значит о-папа для Килмера. Создание на порядок выше, тот, кто будет безупречно и достойно выглядеть даже когда наступит конец света. Трейс, если честно, сначала считал Бо высокомерной сучкой, пока не подрался со старшими ребятами. И вдруг идол семейства Килмеров в белом охуенно дорогом костюме, уделав его грязью и кровью Тре, не спускал с колен голову неуправляемого пацана до приезда скорой помощи. Спенсера подбрасывала жгучая обида и ярость, пока тёплая сухая ладонь гладила по взмокшим волосам… Пока Тре не осознал, что на лицо падает не дождь с неба, а слезинки из глаз иконы стиля Бо.       Лео мыл посуду, Трейс обтирал задницей столешницу, чего лев терпеть в своём доме категорически не мог. Ну, кроме секса с Валери на кухне…       Вспомнив о том горяченьком соитии, Спенсер глотнул вязкую слюну, украдкой бросив взгляд на друга.       — С другой стороны… бро, надо искать и хорошие стороны в нашем вынужденном целибате.       — Только ощутив тишину в доме на ощупь, понял, как я подустал, — вдруг негромко произнёс Лео. — И не в смысле «заебался»! Слезь, по-хорошему, со стола! Эйк и Вэл будут обследоваться, и это не наказание для нас, а обязательная процедура для беременных.       — Да я-то что?! — Трейс болтанул ногами. — Подрочу месяцок вхолостую. И кстати, чтобы дать тебе полноценно отдохнуть, свалю-ка я в клубное общежи…       — Зачем? — вышло громко и неожиданно, Тре замер на полуслове, как от выстрела в упор.       — А что, нельзя? Лео, ты ко мне нянькой не приставлен, а я та ещё ягодичная заноза. В общем, не спорь, — Спенсер бесшумно спрыгивает на пол, — на выходные приеду вести неправильный образ жизни!       «Будешь ещё меня благодарить!» — комом застряло в глотке, а дальше, чтобы не видеть темнеющих львиных глаз, Тре поспешил в комнату. Лео нагнал в два громадных шага, накрывая сзади штормовой волной, Спенсер отпрыгнул мячиком.       — Трейс, что за херня происходит?! Поговорим!       — Не хочу! И так пройдёт! — Трейс сам себя не узнавал, накрывал странный раж, даже глазам стало горячо.       — Разберёмся!       Сильно билось сердце, пробираясь в горло словно загнанный диггер по ступеням наверх. В висках стучал нездоровый пульс. Тре пихал в свою спортивную сумку вещи не глядя, почти психуя, что не может контролировать дрожь в пальцах, они путались в тряпках. Альфы так себя не ведут! Альфы, блядь, разделяют и властвуют!       — Это моя футболка, — тихий низкий голос за спиной бесит неожиданным спокойствием.       — С хуя ли бы в моих вещах твоя футболка?       — Потому что это мой шкаф. Поговорим?       — А мой куда переставил?! Пиздец ты! Ко всем своим достоинствам ещё и психолог? — Трейс оглядывает комнату, понимая, что это воздуха едва хватает на судорожный вдох, а дальше — на висках, кончике носа и спине копится бисер пота.       — Делай, что хочешь, дурачина!       Хах…хах…хах… На восстановление дыхания целая вечность! Ушел и унёс с собой многотонную плиту, сразу из глаз исчезла темнота, стало прохладнее. Именно в таком состоянии самое то позвонить Бо.       — Трейс, не начинай!       — Бо, ты охуенный узурпатор! Я ведь даже не обнял Эйку на дорожку. Кому ты там собрался показывать его дырочки? Как Вэл? Боль прошла?       — Вэла осмотрели. Мышцы тазового дна готовятся. И, кстати, я ж не на Луну их отвёз, приезжайте, но без ночёвок. Мальчикам нужен отдых.       — К чему готовятся? Ты так эротично рассказываешь!       — К родам, к изгону плода.       — Бо, невежливо говорить с двумя людьми сразу. При чём тут изгон яблок?       — Яблоки?       — Ну, плоды… плоди… плода… тьфу!       — Тре, не дурачься! С первородками сексом перестают заниматься в конце первого триместра, а вы с Лео…       — А мы с Лео сексом и не занимаемся, — типа беспалевно, а на деле — да ёб твою мать!       — А вы и не беременны! — Трейс прямо видит, как белеют кулаки Бо, скуластые щеки покрывает паутинка румянца, досада осаждает в поцелуе кривящиеся губы. Спенсер в щенячьем возрасте был до одури влюблён в о-Килмера, даже с Леоном подрался, когда тот его поймал с «валентинкой».       — Дорогой, ты почему так нервничаешь? Прости, что я неожиданно увёз мальчиков, но…       — Бо, всё не так. Вернее, не совсем так!       — Ээээ, а ну-ка, дай мне Леона.       — Сами берите! До! — отрубить телефон, грубо оборвав диалог с Бо, было сродни самоубийству, но позволить этому умнейшему созданию начать копаться в своём мозгу — двойному самоубийству. Убрав на айфоне звук и спрятав его в карман, можно было соврать, что кучу гневных вызовов просто не увидел. Набитая сумка ждала, себя Трейс тоже чувствовал набитым дураком, который не мог поднять глаза на друга. Сводило живот. Выступил так выступил! Главное, так горд собой до усрачки, что хочется сквозь землю провалиться. И Леон сейчас говорит с Бо по телефону, объясняя, почему Трейс ведёт себя как омега в критические дни.       — Лев, я уехал!       — Давай.       Четыре дня до пятницы пролетели в преодолении… Тре тренировался как перед концом света: никто не лез с претензиями и расспросами — видели, как под Спенсером горела земля, каким острым и стальным был взгляд. Тренер в этот раз профильтровал тщательно и с расспросами не лез, давая Трейсу выбеситься, выгнать раздражение и тёмную энергию до капли, продышаться. Кормил чуть ли не с ложки, сам воду подавал, из поля зрения не выпускал даже в туалете. Спенсер этой гиперопеки даже не замечал. В конце недели позвонил Эйку, и от звука голоса любимого зайки словно тумблер переключили в режим «Всё по-старому!» Трейс даже огляделся, он не мог вспомнить события последних пяти дней. Чёрная дыра сожрала всё время с понедельника по пятницу. В мобильнике ни одного звонка от Лео, Спенсер нахмурился: лев не мог выдержать столько времени в неведении. Тренер только руками развёл: ему трижды звонил Бо, но не Килмер-младший. Тре забил тревогу по-настоящему.       Лео ответил на дозвон с пятого раза — голос был глухим и усталым. Словно мужик из работы не вылезал сутками, даже не приезжая в свою берлогу сменить рубашку и трусы.       — Лео, я какого хрена уехал, не напомнишь?! — почти проорал Тре. — Пральна-а-а, чтобы ты отдохнул. Ну и как оно? Или тебя на работе в плен взяли? Или ты решил мне назло упахаться больше меня?!       Через час Трейс уже выдирал Леона из-за стола, заваленного доками. Небритого, потемневшего, с кругами под впавшими от усталости глазами.       — Бессмертный Пони! Я… да я Бо на тебя натравлю! У меня и психиатр хороший есть. Познакомить?!       На свежем воздухе Килмер жадно выкурил сигарету, дышал мощно, втягивая полной грудью морозный колко-сладкий воздух. Трейс наматывал шарф на бычью шею, грозил удавить и уже почти затянул…       — Я хочу есть! — хрипло произнёс Лео и широко улыбнулся.       Тре выругался в это счастливое лицо. В любимом ресторанчике взяли гору печеной картошки и два здоровых бифштекса с брусничным соусом, которые во рту таяли, свежий салат уходил второй миской; начали с пива, закончили бутылкой виски, которую зачем-то заказал Леон. Перекрыться захотел? Помогла чудовищная усталость, а так бы такого громилу бутылка лишь раззадорила. Покраснел скулами, подобрел глазами, отчего широкое лицо стало слишком простодушным, а на носу проступили тёмные веснушки. Трейс на «похорошевшего» друга старался не смотреть, наподдать от всей души хотелось: зачем было так себя изводить? Машину бросили на стоянке, Трейса минут сорок отбивали от роя поклонников, которые вдруг перевели очи из тарелок на табло, то есть лицо разгорячённого ужином и гневом связующего Спенсера. Столько Тре и в детстве не фотали, хотя родители это дело безумно любили, и ни на одном чемпионате. Телефоны убрали от греха, только когда встал и попросил Леон. Трейс потянул друга за шарф к остановке, ловить такси или поздний автобус. Тянуть в поводу большое горячее покорное тело было безумно приятно. В мозгу выкладывалось по десять фантазий в минуту. Лео догонял, пытался вырвать шарф, обнять и тут же сдавался. Около первого столба на остановке притормозили оба, схватившись на устойчивую опору. Таксист, вышедший из машины, окинул взглядом потенциальных пассажиров и покачал головой.       — Кто платит?       — Тот, кто трезвее… — проворчал Трейс.       — То есть из вас троих это фонарь? Поеду только за наличку.       — Фонарь не с нами, так… притёрся и стоит, — Спенсер полез за ворот, искать портмоне. Помимо пластиковых карт действительно лежало несколько купюр, которых должно было хватить на поездку домой и заодно — смотаться в другой город. Трейс не мог припомнить, зачем снимал наличку в таком количестве.       — Лео, бросай столб — он всё равно обманет! Поехали, пока не захотели в туалет, — водила смотрел на Килмера с нескрываемой жалостью, как он выдерживал натиск лавины Тре. — Смотри, человек ждёт. Давай, на раз-два-три, отпускай железо и падай на меня. Раз… два… Бляяяя, Лев, ты сколько уже весишь, гад?!       — Мужики, помочь? — таксист участливо наклонился над упавшими, прихватил Лео за плечи, крякнул, недооценив. — Вы там живы ещё?!       Вдвоём Тре и таксист наследника корпорации подняли и запихнули в машину.       — Он, вообще, человек? — запыхавшийся таксист, вытер лицо платком и попил воды.       — Успешный, умный и женатый. Золотой — поэтому такой тяжёлый, — Спенсер оскалился, старательно прикрывая курткой реакцию организма на Лео. Забавно, когда Бо этого гиганта малышом называет.       — Килмер, у нас дома еда и вода есть? Или надо заехать купить? — Трейс потормошил друга. — Я, например, яблок хочу и…       «Тебя»… Кадык судорожно прокатился по горлу. Веселость сняли, как пенку с супа. Лео полулежал, приоткрыв рот, жаркий настолько, что салон авто без печки прогрелся. Рубашка расстёгнута в распахе куртки, галстук до колен, сильные ноги сейчас такие безвольные… Трейс процедил адрес доставки тел и замолчал, проглотив насухую все комментарии. Таксист, видимо, решил, что развезло, и попросил держать себя в руках. Знал бы он, как Спенсеру хотелось в руках себя подержать…       Лео всхрапнул, как племенной жеребец, потёрся двудхневной щетиной о своё плечо. Тре подпёр друга, чтобы не завалился, вытер рукавом слюнку в уголке большого рта.       Тренер Вайс позвонил, как почувствовал.       — Спенсер, почему до сих не в общежитии?! На часы смотрел?       — Я немного пьян и… немного с Лео.       — Тем более! Живо в общагу! Оба!       — Мы едем домой, тренер. Килмер недоперепил, а у меня чистые трусы закончились. Не разберёмся, что с нами происходит, всем будет неспокойно. — Вайс не нашёлся что возразить.       Таксист уже подъезжал к родному гнезду. На счастье Тре, лев раскатисто зевнул и открыл синие очи. Смотрел, как Спенсер платит таксисту, недоверчиво и недоумённо: обычно это делал Лео.       В дом ввалились в обнимку: причём в этом нестройном вальсе опять вёл Трейс. Выходит, они с Килмером почти не надирались вместе, иначе Спенсер знал бы, что лев не умеет пить.       — Ну, детка, и под какую музыку ты хочешь, чтобы я тебя раздел? — прорычал усталый Тре.       — Под похоронный марш… голова-аа-а! — стон альфы пробрал до мозга костей, Спенсер резко присел на корты, расстёгивая молнии на зимних ботинках друга. Дорогая кожаная обувь с пропиткой, на мощной подошве, и носил её Лео идеально — не сбитая, не растоптанная…       — Тре, ты чего?       — Да раздевайся ты, Килмер, и в душ, а я пойду кофе испорчу!