Туманность Тумана

"Что-то я заблудился на жизненном пути" — Копиркин.

      Дамы и господа, если вы посмотрите в монитор правого иллюминатора, то вы можете увидеть черный футуристический корабль: длиной в треть километра, шириной в восемьдесят метров. В задней части три основных двигателя и по два видимых дополнительных двигателя с трёх сторон: впереди, по центру носовой части и в корме для маневрирования. А также стыковочный модуль в носовой части. Под фюзеляжем скрыто орудие главного калибра, которое в походном положение расположено вдоль оси корабля. Верхняя часть, начиная с середины, способна раскрываться, чтобы увеличить площадь верхней палубы либо задействовать скрытое оборудование. И им сейчас управляю я!       Вот знаете, никогда не думала, что я начну собирать руду с астероидов однако, я это делаю прямо сейчас. Что у нас за астероид был? Судя по спектру, в нём около тридцати процентов титана, двенадцать процентов никеля, девять платины, ну и прочих ресурсов по проценту плюс-минус одна сотая, и все они в сумме составляют двенадцать процентов. Хотя сотая процента в сорок одну тонну — это прилично.       Почему астероид был? Ну, тащить бандуру в диаметре четыреста двенадцать метров вообще не прикалывает, а так вжух — астероид расколот. Так вот, главным калибром производится выстрел, раскалывающий астероид на куски диаметром около десяти метров, после чего они захватываются энергоплетью в сочетании с полем Клейна и буксируются на единственный спутник планеты, которая ближе всего к поясу астероидов, чтобы там переработать в полезные материалы, необходимые для постройки всей инфраструктуры Тумана.       Откуда перерабатывающие цеха? Здесь всё просто. Так называемые модули плавучих баз на самом деле основы для стационарных баз Тумана, которые «разрастаются» вокруг такого ядра. После чего модули собираются на стапелях стационарных баз и возвращаются в плавучий док, но уже другой версией — спасательной.       Вот и сейчас у меня на поясе астероидов уже в течении месяца болтаются два таких модуля. Третий висит в качестве радара, обнаруживая необходимые астероиды и незваных гостей, на случай чего. Четвертый модуль обеспечивает выращивание и сбор танатониума на непригодных к добыче астероидах (слишком мало полезных ресурсов, но есть углерод), либо доставляет танатониум на объекты инфраструктуры — сегодня как раз первый рейс начался. Пятый доставляет ресурсы на маяк: обнаруженную воду и минеральные вещества для гидропоники. Шестой развернут в завод по переработке и добыче, где сейчас хулиганит во всю Кира, заканчивая бурение спутника с целью добраться до магмы. Необходимо железо и прочие металлы, содержащиеся в нем. Нет, основной статьёй дохода базы пока остаются метеориты, но всегда присутствует дефицит некоторых металлов, да и для генератора необходимо добыть один интересный изотоп, запасы которого маловаты.       Почему мы не плавим руду с помощью отражателя солнечной энергии? Да потому, что сначала его сделать надо, а у нас есть только чертежи, которые нам выслала Чокай. Сейчас только начинаем сборку, но это дело не долгое — неделя максимум, после чего выведем на максимально возможное близкое расстояние к поясу астероидов. Конечно, руда будет с примесями, чего нет при плавке в стационарной базе, но нам из него не корабли собирать, а различные расходники: модульные жилые комплексы, снаряжение, мебель, да и прочие необходимые мелочи в виде болтов для орудий, снарядов, корпусов для различной техники и так далее.       — Инициирован переход в положительный диапазон по выработке электроэнергии, — прозвучал голос Киры в ОТС. — Реактор выходит на номинальный режим работы, температура держится на рабочем диапазоне.       — Который именно из реакторов?       — Экспериментальный на Гелии-три и на танатониуме, — прозвучал ответ ремонтницы. Вот про него я и говорила.       Ну, архивы мы расшифровали полностью и оттуда выдернули экспериментальный генератор, который и установили в качестве основного, а теперь медленно охреневаем от получаемой мощности.       Вообще зачем нужны такие мощности? Тут всё очень просто: для плавки некоторых металлов, например, того же алюминия, необходимо большое количество электроэнергии для электролизеров. У нас же техпроцесс намного сложнее и проще одновременно — мы переводим магму в плазму, и, по мере ионизации, которая у разных веществ разная, мы производили отсев нужного от ненужного с помощью магнитных полей, а после переводили в нейтральное состояние, получая абсолютно чистый металл. И если заморочиться, а добывающие базы обычно так и делали, то можно было производить монолитные бессварные конструкции. На словах всё просто, а вот на деле — ужас! Хотя некоторые стационарные базы проводили эксперименты с плазмой: видели и галактики, и нити ДНК в зависимости от гравитации и окружающей среды.       Однако, не забывали и про то, что находили: затонувшие корабли, мусорные острова и мусор на дне, ГСМ-пятна. Металл плавился, мусор перерабатывался, ГСМ и иногда пластик расщеплялись танатониумом, которому в основном нужны некоторые изотопы углерода, а не железо и медь, в основном играющие роль стабилизатора. Причём, под воздействием электрического тока они, наоборот, способны переходить в режим катализатора, обеспечивая цепную реакцию с всплеском энергии и гравитационного шума.       Я вызвала текущее состояние добывающей базы и всмотрелась в столбцы чисел: десять километров в диаметре и постепенно расширяется.       Сейчас металл в основном плавится и складируется, и только тридцать процентов пущено в дело: создание сплавов, штамповка и выплавка необходимых деталей и сборка ботов, механизмов и новых цехов.       На данный момент потребление энергии: 3 ПВт, но выработка пару минут назад составляла те же 3 ПВт плюс-минус два процента, но сейчас она уже 3,001 ПВт и продолжает расти.       По лунной базе бегает ровно шесть миллионов ремонтных ботов разных типов: размером начиная с таракана и заканчивая слоном — электрик и строитель соответственно.       Через четверть цикла (три недели) будет запущена первая верфь, на которой будет осуществлена сборка очередного модуля для другой добывающей базы, которая будет отправлена на пятый спутник третьей планеты с целью сбора метана ради углеводородов, а там и можно будет развернуться на различные виды пластика и ГСМ, а то уже надоело создавать углеводороды с помощью палладия.       Вот так и живем. В других системах всё аналогично, но в них находятся планеты класса ESI — индекс подобия Земли — восемьдесят шесть сотых и семьдесят девять сотых у Чокай и Джуль соответственно. Это хорошо и плохо одновременно. Мы не знаем, есть ли там жизнь или нет, какая там эпидемиологическая обстановка и как колонизировать планету. А то пара вдохов и конец функционированию из-за местной простуды.       Мы не хотим убить навигаторов, но нам надо где-то добыть провизию, поскольку они электричеством не питаются, да и закон массы тела никто не отменял.       Нет, есть вариант заплатить пару биллионов жизней, за которые человек купит право жить на этих планетах, но это слишком долго и неэффективно — и тут дело вступает Наука, именно с большой буквы.       Ещё в том мире, откуда мы пришли, люди, несмотря на блокаду, сделали стремительный рывок в вирусологии и генетике, а что мы нашли на островах… Вы думаете, что перед стерилизацией объектов мы не просматривали данные, стараясь быстрее от него избавиться? Ошибаетесь. Сейчас на Хаширадзиме, которой заведует Чокай, содержатся образцы вирусов и бактерий в глубокой заморозке и среди них есть парочка интересных образцов. Осталось их переделать.       Но этим займется админ базы и Кентавр, австралийское госпитальное судно, плюс будет привлечена Хьюга — они на генетике Ньюфаундленда съели, а Кентавр ещё и профессиональное медицинское образование имеет.       Увы, но я ничем им помочь не смогу — у меня дополнительные задачи заточены на разработку и производство электроники и программного обеспечения.       Я оглянулась и моя аватара сигнализировала, что я нахожусь в третьем ангаре, там, где с помощью гидропоники выращивается органика начиная от простой петрушки, заканчивая кофем-зубастиком — да, очередное творение Хьюги, ей часто было нечем заняться.       Общая площадь этой установки составляет двадцать квадратных метров: двенадцать башен для выращивания по шесть десятых кубометра на каждую, а остальную занимают проходы, генератор кислорода и насос с баками. Вот и всё. Ах, да! Забыла упомянуть про лампы, излучающие свет в видимом фиолетовом спектре, но это мелочи. Не сказать, что я ожидаю большого выхода продукции, но надо же чем-то заняться пока разворачиваются основные элементы инфраструктуры? Вот и приходится поднимать архивы, выясняя, что можно еще сделать в космосе.       Разворачиваюсь и рассеиваю аватару, чтобы тут же создать её возле капсул криосна. Знаете, прикольно так: два ряда вертикальных капсул с зеленой жидкостью внутри, в которой находятся люди с дыхательными масками на лицах.       Вот Янг с её офигенными соломенными волосами, которые отросли примерно до плеч.       Стоп, анабиоз сокращает скорость обмена веществ в шесть раз, волосы растут в среднем пятнадцать-двадцать мм за месяц у женщин, при нашем раскладе получаем два с половиной-три целых и три десятых мм, однако у Янг волосы отросли примерно на двадцать шесть-тридцать сантиметров — то есть, рост волос занял около ста месяцев или примерно восемь лет. А аппаратура показывает, что прошло около сотни... Лет!       Подключаюсь к серверу, отвечающему за капсулы и людей в них, и считываю статистику.       Янг. Стратег. Старший навигационный состав. Перевод в режим сна: 24 июля 2059 года.       Так, тут норма, как и у тех, кто был уложен в капсулу ещё там, но присутствуют и неизвестные, без идентификатора, все разных годов. Последние две капсулы были активированы ДВА МЕСЯЦА НАЗАД?! Я резко ускорилась и почти бегом двигалась в их сторону, но что-то заставило меня затормозить возле одной из капсул с неизвестной девушкой.       Хм, на взгляд около двадцати шести лет, достаточно красивая, высокая и стройная, на голове ежик, а вот тело всё в шрамах: колотых, резаных, ожогах; на груди есть какая-то татуировка, но она закрыта правой рукой. Рука, кстати, без кисти.       Вновь продолжаю движение и спустя пару секунд оказываюсь напротив двух капсул с девушками внутри: крашенную в блондинку брюнетку с родинкой под левым глазом и черноволосой, их я уже где-то видела. Тут же задействую ассоциативную память.       — Твою мать... POV Жюль Верн. Три месяца спустя после активации кораблей поддержки. Общий канал связи между администраторами баз: Жюль Верн, Маяк, Чокай; кораблями: Кентавр из ДВТФ, Хьюга из ВТФ.       Приятный запах травяного настоя разносился по белой беседке, сливался с запахом зеленой газировки Пали с надписью «Тархун», которую она пила прямо из бутылки, а потом приобретал нотки запаха черного чая Чокай и кофе Хьюги.       — Давно мы тут не были, — хмыкнула Паля, на что я только улыбнулась. — Жалко, что не хватает оживленности, как в прошлые времена.       Я перевела взгляд с кружки на окружение канала связи.       Большой парк с цветущими деревьями разных цветов, чьи лепестки цветов медленно спускаются на тропинку из камня и дерева, создавая цветное покрывало. По бокам тропинки аккуратный газон с вкраплениями различных цветов, в основном одуванчиками. И во всю эту красоту аккуратно вписаны неестественные для этого места предметы: мостик, что пересекает речку с рыбками, которую подводные лодки, а иногда корабли побольше, часто ловили с помощью удочек и сачков и потом отпускали в реку, большое количество скамеек, но особой популярностью они не пользовались — аватары любили смотреть на небо лежа на траве — чуть дальше виднеются небольшие столики под открытым небом и барбекюшницы, на которых эсминки и подводные лодки жарили хлеб.       Вон пенёк, на котором часто сидел адмирал вместе с гитарой, а иногда вместе с ней перебирался в одну из многих беседок или просто прогуливался по парку с флагманом Восточников. Славные были времена.       А ведь всё это появилось благодаря ему — его действия и последствия его действий в половине случаев были непонятны, но благодаря им мы научились чувствовать и жить.

Пока он не погиб.

      Парк в тотчас изменился — от деревьев, с зеленой листвой остались только обгоревшие палки, а весь парк был застелен черным пеплом. Деревянный мостик сгорел дотла, как и часть беседок, остальные из которых сильно обгорели, вместо скамеек были оплавленные лужицы металла.       — Они пили чай и разговаривали о пустяках, а в это время рушились их судьбы, — хмыкнула Кентавр, совсем подросток — лет семнадцати-восемнадцати, с приятными чертами лица, белыми, как снег волосами, да и сама она была аккуратно и гармонично сложена, но, как сказала бы Паля, только рука торчала из чемодана. Одета она была в простой брючный костюм.       — Не нагнетай, Кентавр-тян, — обратилась единственная японка среди нас. Что можно сказать про японку? Ну, характерные японские черты лица с нотками европейских, черные длинные волосы, низкий рост, но худущая просто жуть. Сейчас сидит в сиреневом кимоно, отложив в сторону свои очки с толстыми стеклами.       — Как дети малые, — вздохнула Рыжая, она же Хьюга. Да, та самая помешанная на Ионе, но об этом в другой раз. Как я только что упомянула, волосы у неё рыжего цвета, как у ведьмы, в правом глазу монокль, выглядит лет на двадцать максимум, но с офигенным бюстом. Одета была почти как обычно: оранжевая кофта, миниюбка и колготки.       — Ладно, кончаем балаган! — жестко сказала Паля. Вот Паля, она же Маяк. Сильно бесится, когда её называют по имени. Это Кадр СТФ, кабы даже не всего флота.       Единственный ремонтник, способный заткнуть и отправить в ремонтный док даже флагман, ещё и по башке надавать штангенциркулем. Также способна впихнуть невпихуемое, да и много чего еще.       Отморозок, если одним словом. Как выглядит? Около двадцати трех лет, чёрные волосы, очки с красной оправой, голубые глаза, хотя до того, как её стерли, были зеленые. Высоченная дылда, выше всех нас, но худая, хотя увеличились сиськи — ведь так молочные железы у людей называются? Одета в черную футболку на этот раз с надписью «Инициирован третий удар!», брюки с карманами из-под которых выглядывают красные кеды.       — Как скажешь, Маяк, — ответила Хьюга, и тут же увернулась от летящего в голову измерительного прибора.       После этого разговор перетек в конструктивное русло. В системах, которые мы контролируем с Чокай имеются по планете с водой, а следовательно и жизнью: зелень мы уже наблюдаем. И на них у нас есть о-очень больше планы, начиная от выращивания провизии, заканчивая селекционными экспериментами.       Есть вариант забить на это всё и тупо выращивать всё на станциях в космосе или на базах, но тут вступает в дело одна из директив, по которой мы обязаны создать сеть складов, а склады должны содержать продукты питания. Есть вариант закупить их у разумных, но таких ещё найти надо и это дело времени, так что данный вариант отметаем. Разве это не будет слишком палевно? А вдруг у них там война идет?       И теперь давайте подумаем, что нам мешает?       Как ни странно, но главный останавливающий фактор — это самые мелкие обитатели планет: вирусы, бактерии и микробы. С продуктами, водой, воздухом вопрос решается просто — стерилизация, а вот с навигаторами тут так сделать нельзя!       Вся эта мелкотня их убьет в лучшем случае быстро и безболезненно в течении пары часов после первого вздоха, иначе будет долго и мучительно, есть ещё один вариант развития событий — вообще ничего не будет, но теорию вероятности лучше проверять на других разумных.       Уже в течении месяца мы ломаем головы, как решить данную ситуацию и уже назрели варианты.       Вариант первый: Пинок. Ослабляем всю эту микрохерню и делаем прививки, но хрен его знает, как себя поведет организм, а точнее его иммунитет — хорьков у нас нет (прим.автора — у хорьков иммунная система очень похожа на человеческую).       Вариант второй: Пассивный. Выходим на контакт с разумными и получаем вакцины, если они есть. Из минусов — из нашего скопления мы выйдем не раньше чем, через три месяца, да и фиг его знает, будет ли этот контакт и будет ли сама вакцина именно от нашей головной боли.       Вариант третий: Активный. В лабораториях людей мы нашли несколько интересных образцов вирусов и бактерий, правда направлены они против людей, но главное то, что они полностью стабильны — эксперименты это подтвердили.       А теперь по-порядку. Вирус с кодовым названием «Кабздец» — русский вирус, который прекрасно замечают лимфоциты, а потом фагоцит их «Ням», на что кабздец только радуется и заражает сам фагоцит и направляет его на остальные клетки. Дальше делится и продолжает выполнять заложенную программу. Сутки и человек труп.       Вирус с кодовым названием «Nurgle» — британский вирус. Заражает лимфоциты, а тот отмечает все клетки и их жрет уже фагоцит. Размножается делением. Двое суток и человек труп.       У Чокай есть ещё десяток самых разных бактерий и вирусов с грибками, но мы делаем ставку на эти вирусы, их нам придется немного перепрограммировать на атаку неизвестных бактерий, а это уже пускай делают генетики. Не мой профиль. Увы, но нет хорьков… Рискнуть?       А теперь самый интересный вариант, который мы уже провернули. И помог нам Лоусон, которого мы подобрали случайно в виде супового набора и починили. У него была разорвана селезенка, которую успешно заменил имплант из чуток улучшенного наноматериала — корпус делался из титана. К чему я заговорила об этом? Каково было наше удивление, когда жена Лоусона словила Эболу в Китае — сами охренели, когда узнали этот вирус — а ему нифига! Вот вы представляете, нет? Лоусона жалко — мужик почти сошел с ума.       У него провели анализ крови и увидели присутствие наноматериала, на который не реагировала имунка. А вот сам бот рассматривал вторженцев чисто с целью добычи ресурсов. Начали проверять главный контролирующий процессор в спинном мозге и получили данные, что организм начал взаимодействовать на имплант через ЦНС, а тот уже отдавал приказы наноботам размером чуть меньше соматической клетки.       В результате нанобот стал частью иммунной системы.       Потом последовал приказ Айовы о полном сканировании организма, но и тут ничего не закончилось.       Во всех оставшихся натуральных органах есть следы наноматериала, помогающего их функционированию.       А теперь вспомним, кого мы прооперировали помимо Лоусона.       Да, старший навигатор, стратег Янг. У неё хрупкость всех костей, была. Масса увеличилась, но мы решили перестраховаться и усилили некоторые органы. У неё теперь тоже механизированный иммунитет.       — Стоп, а почему я ничего не знаю про последний факт? — спросила Маяк, оставив бутылку с газировкой. — Электроника проходит по моей части.       — Да ты и не спрашивала, а отчет в ОТС мы накалякали, — ответила Хьюга.       Паля только покачала головой, после чего повернула голову в сторону, где тут же образовалась кирпичная стена, и на ней проявилось русское слово из трех букв.       — И зачем? — спросила я.       — Бунт! — последовал ответ от русской. — Ладно, что там по самим планетам?       Чокай отпила из чашки, поставила её на блюдечко.       — Асаши уже произвела сканирование планеты со спутника планеты, на которой развернута база — данные сейчас систематизируются.       Асаши, бывший корабль IJN, выполнявший функции плавучей базы подводных лодок, корабль-спасатель и плавучая мастерская. Сейчас же это ремонтник Восточного Туманного флота.       — Ну индекс планеты ты и сама знаешь. Температура от минус ста до плюс пятидесяти градусов по Цельсию...       — Я че-то не поняла, — перебила Паля. — Какого хрена такой разброс температур? Она у тебя в форме эллипса, что ли?       — … диаметр тридцать две тысячи триста два километра, плотность три целых сорок три сотых грамм на кубосантиметр, масса пять целых девятьсот сорок одна тысячная на десять в двадцать пятой степени, — продолжила я, в надежде что Паля перестрахуется и заметит аномалию в процессе расчетов. — Время вращения вокруг своей оси — тридцать один с половиной час, год длится двести тридцать земных лет, гравитация пятнадцать целых двести сорок две сотых g. Ответила на вопрос?       — Вопрос снят.— Заметила. — Итого выходит, что у твоей планеты, имеется вертикальная экваториальная зона с комфортной температурой, которая делит ледяную и песочную пустыни. Мда, представляю, какой там климатический пиздец: грозы, ветра, шторма.       — Не всё так плохо, — улыбнулась я. — Да и не просто песчаная пустыня. Имеется крупный океан, размером с наш Тихий, кучка архипелагов, материк с растительностью, количество которой увеличивается к комфортной зоне. Разумных форм жизни не обнаружено — мусора на орбите и скоплений поселений не наблюдается.       — Ну и как назовем её? — спросила Хьюга. — А то числовой код 6х32tau такое себе.       На этот вопрос у меня уже давно есть ответ.       — Адумбрия.       Просто и лаконично.       — Хм, семена растений у нас есть, под климат их приспособить сможем без проблем, — задумалась Хьюга. — Кофе я смогла вырастить за двадцать семь суток и шесть часов от прорастания до созревания семян вместо двух лет. Хм, как я понимаю, в ледяной пустыне куча снега и вечная ночь?       — Абсолютно так.       — Процент воды на солнечной стороне и зоне комфорта?       — Тридцать пять и тринадцать сотых на солнечной и пятьдесят шесть в зоне.       Хьюга только улыбнулась.       — Кислородо-воздушная смесь? — спросила Кентавр.       — Практически как на Земле, но кислорода на два процента больше, в ущерб азоту.       Рыжая и девушка переглянулись, кивнули друг другу. Слово взяла японка.       — Первичные данные по планете таковы: Температура от минус пятидесяти до плюс сорока, на полюсах и экваторе, соответственно. Диаметр тринадцать тысяч шестьсот пятьдесят три километра, плотность три целых сорок две сотых, масса три на десять в двадцать четвертой степени. Время вращения четырнадцать часов, вокруг светила три года. Гравитация шесть целых сорок три сотых g. Сорок процентов составляет вода, остальное суша. Встречаются все климатические зоны. Три материка и пять крупных архипелагов. Тип рельефа — горный. Правда кислорода на планете около тридцати процентов.       В канале связи появилось новое действующее лицо:       Невысокая черноволосая японка с немного выпученными глазами. Вот только одета она была как-то странно: толстая каска на голове, закрывающая затылок и уши, на груди практически плоский нагрудник с наброшенной поверх РПС, на ногах наколенники с щитками, ну и стоит упомянуть про берцы с толстой подошвой. Под броней была надета военная форма серого цвета с знаками различия Туманного флота. В руках девушка держала автомат с весьма внушительным калибром.       — Асаши, ты чего, как солдат из "Звездного десанта" оделась? — спросила я у девчонки, которая уже поднялась к нам в беседку и ничего не говоря выложила пару снимков.       — Теперь понятно?       — Календаху, блять… — сказала Паля, взяв в руки снимок. Я сделала это следом за ней, и то, что я там увидела, мне совсем не понравилось.