Не забывай дышать

«Утро начинается не с кофе», — подумал Юнги, обнаружив на полке пустую банку сахара. — Заебись, — прошептал он, легко ударяясь лбом о дверь холодильника, стоящего рядом со шкафом. Темная поверхность с почти зеркальным отражением продемонстрировала ему отросшие темно-русые корни волос, и это смотрелось бы более погано с любым другим цветом, но не так критично выглядело с мятными отросшими прядями. Броско, но не отвратительно. — Пусть будет без сахара. Он выдохнул, подошел к окну и распахнул створку почти настежь — на улице пасмурно и ветрено, придется утепляться. Но хотя бы так скроет часть запаха и спокойно сможет дойти до работы пешком. Вернулся к холодильнику, полез за молоком, лениво открутил крышку и ливнул немного в низкую широкую кружку. Молоко в темной жидкости почти сразу свернулось во что-то непонятное, желание пить кофе улетучилось мгновенно. — Заеби-и-ись, — простонал Юнги. Перед течкой он всегда заваливал себя тонной работы, почти не выходил из студии и пил литрами кофе. С молоком, потому что иначе горько, а кофе хочется. Единственным вариантом было купить его на углу рядом с работой, но для этого придется выйти на улицу с пустым желудком, а это все так напрягало, что он недовольно зажмурился и еще раз стукнулся головой о холодильник. Было больно, а влажные после душа волосы в этот раз оставили разводы на вычищенной дверке. Юнги стер бумажной салфеткой влагу и, обратив внимание на следы краски для волос на размякшей бумаге, мысленно пометил себе зайти в магазин. «Быть омегой не клево», — решил Юнги, пока сушил феном волосы. Мышцы тянет, голова тяжелая, мысли вечно сворачивают не в ту сторону. И, несмотря на кучу всяких лекарств, которые помогают проводить течки безболезненно, работоспособность сводилась практически к нулю. Единственное, что это значило — большой объем работы при малых сроках. По примерным подсчетам, до течки у него оставалось четыре-пять дней максимум. Раскрытое окно и сквозняк делали ему физически хорошо, но он не мог не признать, что действительно продрог, когда выбирал — куртка или пальто. Мурашки под толстовкой сделали свое дело: куртка отправилась в шкаф, а Юнги озябшими пальцами застегивал пальто под горло. Зеркало для слабаков — фыркнул он, стягивая с вешалки длинный шарф. Пихнул его под мышку, схватил ключи и сумку на плечо и уже на ходу обмотался им по самый нос. Студия, которую арендовал Юнги, находилась в здании огромного агентства, и каждый раз, показывая пропуск охране, он чувствовал себя частью огромной музыкальной индустрии. Шутки ли — звукозаписывающий продюсер, работающий на своей волне в вольном ему режиме. Это как фриланс, только нет, — шутил он про себя. Да, может, звукач из него был и хороший, а с чувством юмора все было очень специфично. Свежесваренный кофе в плотном бумажном стакане приятно-сильно грел пальцы. Поворот, еще один — через дома уже проглядывалась крыша рабочего здания. На светофоре его обогнала стайка трейни, видимо — они громко напевали какую-то песню, неаккуратно обойдя толпу и с воплями кинувшись в сторону того же здания. «Быть омегой не круто», — думал Юнги, завидуя всем тем, кто сейчас был более работоспособен, чем он. Сделав большой глоток, он костяшками потер нос и с неудовольствием почувствовал исходящий от запястья легкий запах, напоминающий запах рома или вискаря — он до сих пор не разобрался. Юнги ненавидел алкоголь. Он много раз получал комплименты со словами о том, что его запах только подчеркивает серьезность его натуры — Юнги представления не имел, каким образом — а также добавляет ему солидности. В подростковом возрасте он ненавидел свой запах в принципе: почему-то ему представлялось, что окружающие видят его как пропитого подростка с ароматом перегара. Он повертел по кругу стакан, грея руки, и на секунду замер перед лестницей в поисках пропуска для охраны, когда услышал грубый разговор на повышенных тонах. — … совершенно не понимаю, кто тебе что сказал, парень, и я понятия не имею, как ты вообще сюда попал. — Но… Юнги, зябко кутавшийся в огромный шарф, чуть не упал, когда высокий парень перед ним неловко дернулся и оступился, толкнув его в плечо. — Я не специально, — буркнул, оглядывая светлое бежевое пальто Юнги, с подола которого стекало кофе. Юнги цокнул, подошел к урне у входа и резким движением запульнул туда полупустой стакан. Желание допивать напиток резко свелось к нулю. Он отряхнул от липкого руки и, сунув их в карманы, развернулся к незнакомцу. — Все в порядке, — протянул он. Парень сел на ступени перед входом, несмотря на накрапывающий дождь, и Юнги передернул плечами — все еще зябко. — Хреновый день? Парень смерил его взглядом с прищуром, пожал плечами и снова отвернулся. Юнги присел рядом на корточки. — Ты это, как тут оказался, правда? Я не слышал всего, но… — Стажировка. — В скандалах стажируешься? — усмехнулся Юнги. Парень уложил локти на колени, опираясь подбородком на сцепленные ладони. Юнги заметил, как дрогнули его плечи, а потом услышал: — А ты шутник. Хороший день? — Окей, удачи тебе, — похоже, парень не особо настроен общаться. Юнги с хрустом в коленях встал, не рассчитал резкость и тут же чуть сам не упал — в глазах потемнело, а в нос ударил запах мяты, шоколада и сильный — сигарет. Альфа. Парень перед ним был альфой. — Осторожнее, — дернулся он, придерживая колени Юнги вытянутой рукой. Вздохнул, встал рядом и протянул ладонь. — Хосок. Чон Хосок. — Юнги. Несмотря на руки в митенках, пожимая ладонь Хосока, он почувствовал, как его обожгло холодом. Сколько же он проторчал тут? — Удостоверение потерял, теперь не могу войти. — Хосок поморщился и закусил губу, отвечая на высказанный ранее вопрос. — Все есть внутри, все документы, меня вообще уже ждут, но… — Охрана? — понимающе кивнул Юнги. Хосок закатил глаза и откинул назад голову, обнажая шею и кадык. Юнги перевел взгляд на смуглую кожу и поежился: все еще зябко. А еще он снова почувствовал свой собственный запах. — Черт, — он отшатнулся и поймал удивленный взгляд Хосока и внезапно выдал: — тебя провести внутрь? — Внутрь? А ты сможешь? Юнги приподнял бровь и усмехнулся, поджав губы. Засунул руку в карман пальто, вспомнив попутно, что подол весь в кофе, и выудил пропуск, демонстрируя его светящемуся от улыбки Хосоку. — Ну только охрана сменится, тогда пройдем, — Юнги мотнул головой на угол здания, показывая, что им следует отойти от просматриваемого охраной входа. Кивнув, Хосок на ходу достал из кармана потрепанных джинс пачку сигарет. — Куришь? Юнги покачал головой, пряча нос в мягкой и немного колючей ткани шарфа. Хосок пожал плечами и вытащил сигарету. Пальцы у него были почти такие же длинные, как и у самого Юнги, и пока они ждали, Юнги старательно отводил от него глаза. Провалился в этом, потому что взгляда от слишком четкой линии подбородка оторвать было почти невозможно. Интересно, сколько ему лет? — Двадцать три, — ответил он, не глядя, когда Юнги повторил вопрос вслух. — Донсэн, — хмыкнул Юнги. — Так ты занимаешься здесь? — Типа того. Танцы и совсем немного пытался рэповать. Почти успешно, — Хосок заулыбался, затянулся и выпустил дым изо рта. Перевел взгляд на часы на запястье, чуть закатывая рукав куртки. Юнги инстинктивно сделал шаг назад и отзеркалил жест. — Что там с охраной? — Уже должна была смениться на утреннюю смену, — он поправил ремень сумки и дернул плечом. — Идем? Хосок стряхнул с недокуренной сигареты уголек и, щелкнув ногтем указательного пальца по подушечке большого, выбросил бычок в урну. Юнги сглотнул и молча развернулся к лестнице. — Здравствуйте, — буркнул он еле слышно, прикладывая код на пропуске к сканеру. Индикатор на турникете приветливо заморгал зеленым, Юнги замер и добавил, кивая на Хосока. — Он со мной. Подождав еще минуту, пока дружелюбный охранник переписывал в книгу посещений данные Хосока, сверяясь с его паспортом, Юнги нетерпеливо барабанил ногой по полу. Хотелось уже сесть и закрыться в рабочей обстановке, кофе с молоком и сахаром, а еще — свалить от этого Хосока, потому что рядом с ним с каждой минутой становилось все хуже и хуже. В тот момент, когда тот с улыбкой появился рядом с ним, Юнги на мгновение показалось, что его облили кипятком — жар, который его охватил, в секунду сменился на холод до дрожи, и Юнги в очередной раз за утро поежился. — Эм… Спасибо? — Хосок протянул ладонь для прощального рукопожатия. Юнги замялся, но руку все же пожал, так и не стянув с ладони митенку. — О, еще один вопрос. Как мне пройти в нужный офис? Захотелось шлепнуть себе по лбу. Студия Юнги находилась совсем в другом крыле, но не бросать же этого донсэна на произвол судьбы? Тот и так уже опоздал, а Юнги, хоть и не отличался излишней мягкостью, мог помочь, пусть и не горел желанием. Нервно дернувшись, он двинулся к лифту и бросил через плечо: — Пошли. — Хен, спасибо! — бросился за ним Хосок. Юнги закатил глаза и скрестил руки на груди в ожидании лифта. И только когда за ними закрылись двери, он понял, какую ошибку совершил. Замкнутое пространство. Предтечный омега. Молодой альфа. Пиздец. Юнги вжался в стену, отступая на шаг от Хосока, и тот нахмурился, поворачиваясь к нему. — Ты всегда такой отстраненный или только в пери… — громко кашлянув, Юнги прервал его фразу и постарался окинуть его самым безразличным взглядом, на который только был способен. — Да ладно, хен, я уже понял, не глупый. — Что ты понял? — переспросил Юнги, и Хосок опустил голову, улыбаясь как-то слишком тепло. — Боишься меня? — С чего бы? — Юнги фыркнул. — Я чувствую твой запах, — пробормотал Хосок, окатив его волной мурашек. — Отвратительно, — поморщился Юнги. Лифт звякнул, открывая двери, и он продолжил: — налево, в первом переходе опять налево и до конца. Не за что, удачи. — Спасибо, Юн… Он не слышал окончания фразы, но как только лифт тронулся вниз — сполз по стене и сел на мягкую обивку пола. Пальто и без того грязное — плевать. «Что я только что сказал?» — укорил сам себя мысленно. «Отвратительно». Но ведь он не имел в виду самого альфу, отвратительным казался свой собственный запах, непонятное состояние, которое ухудшалось в геометрической прогрессии с каждой минутой, проведенной рядом с ним, и ведь он мог бы объяснить все, но почему-то не стал: подпускать кого-то нового к себе в этот период он совершенно точно не хотел. Да и вообще старался этого не делать. Не только перед течкой. Юнги перевел взгляд на табло над панелью управления — почти спустился. Он выдохнул и поднялся, поправляя сумку и откидывая голову назад. Кажется, вместо планируемых четырех, у него осталось всего пара дней. И это на самом деле было отвратительно. В очередной раз услышав сигнал лифта, Юнги запустил пятерню в волосы, поправил пряди на затылке и, опустив глаза, двинулся к своему крылу. Дверь с мягкой коричневой обивкой показалась сейчас спасением от всего окружающего мира, Юнги выдохнул, проворачивая ключ в замке, и с силой швырнул сумку на широкое кресло, падая следом и попутно расстегивая объемные пуговицы на пальто. Смысла размазывать кофейные следы влажными салфетками не было, и он ограничился тем, что протер ими еще немного липкие после разлитого кофе руки. Мерзко и неприятно — ощущение грязного собственного тела не покидало, словно не чуть больше часа назад из душа вышел. Он поднес запястье к носу, примеряясь к интенсивности запаха — прогноз не слишком утешительный. Планшет с открытым списком задач и планами на ближайшие пару дней — спасение от неприятных мыслей. Юнги выдохнул, проверил на наушниках заряд батареи, подключился к телефону и, притопывая ногой в такт заигравшему треку, переместился на рабочий стул в ожидании загрузки всех программ. Сколько прошло времени с последнего его выхода из студии — он даже не засекал, всегда пренебрегал едой, когда был чем-то увлечен. Не снимая наушников, на автомате он несколько раз варил себе кофе, каждый раз не успевая его выпить, пока не остыл, а от работы отвлекся только в тот момент, когда зрение поплыло, а в нос ударил резкий, но приятный аромат мяты и сигарет. Юнги закусил губу, стянул наушники на шею, прислушался — тишина за дверью — и, поморщившись, вернулся к работе. Уже под утро он почти расправился со всем запланированным. Пришлось, правда, перенести пару встреч и записей, но он и это разрулил. Даже не застегнув пальто, перекинул через плечо шарф и сунул сумку под мышку, вяло бросил взгляд на стекло, разделяющее рабочую зону от зоны записи. Разметавшиеся пряди волос торчали беспорядочным хаосом, толстовка растянулась в вороте от вечного натягивания на колени, пока он сидел на кресле с ногами, и Юнги поспешил обмотаться шарфом, дабы не провоцировать никого своим усилившимся, он уверен был, за почти сутки запахом предстоящей течки. Он сморщился, придерживая пальто на груди и одной рукой открывая дверь, и чуть было не запнулся о бумажный пакет перед ней. Осмотревшись, решил, что больше, в общем-то, никого рядом нет, и с легким интересом осторожно потянул за край, не решаясь брать его в руки. В пакете на подставке стоял аккуратно закрытый бумажный стакан, судя по всему — полный. На второй половине подставки — сахар, пакетик со сливками и подписанная салфетка. «Хочу извиниться за возможную навязчивость и поблагодарить. Спасибо, хен.» Юнги неожиданно сам для себя обнажил зубы в улыбке и почти хохотнул: — И не лень было искать же, упрямый донсэн! — А подсознание услужливо напомнило, что донсэн был альфой, на которого его тело отреагировало весьма однозначно. — Ну, допустим, поблагодарил. Извинения где? — пробурчал он, сетуя на слишком болтливую охрану — вариантов узнать расположение его студии больше не было. Пакет с кофе он все же схватил и даже зачем-то принес домой, перебежками спасаясь от толп на улице. По пути даже успел порадоваться тому, что освободился под утро, а не ночью — мог бы нажить себе неприятностей, возвращаясь домой в темноте. И все равно было какое-то очарование даже в такое время: мысли о грядущем состоянии заставляли зациклиться на собственных ощущениях, он жадно дышал, оглядываясь и наслаждаясь чистым воздухом без примеси чужих запахов, которых с лихвой хватало в любом помещении. В студии он появился через долгую неделю, отгоняя мысли о том, что некая стажировка у группы, которую он даже не знает, могла подойти к концу. Просто потому что черт его знает, какая она была по длительности и чем они там вообще занимались. Он с легким удивлением обнаружил себя заворачивающим в совсем не свое крыло, но останавливаться не стал: дошел-таки до лифта и позволил себе выбрать на панели кнопку нужного этажа. Налево, еще налево и до конца — Юнги оперся бедром на стену перед дверью, за которой, по идее, неделю назад был Хосок, но не мог понять, чего сам хочет: нужно ли ему вообще тут находиться. Он почти развернулся по направлению к лифту, когда мимо него проскользнула какая-то девушка, и с облегчением выдохнул, когда понял, что она не закрыла за собой дверь, оставив широкую щель. Ту самую дверь, которой Юнги — да что с ним происходило — даже не решился коснуться. Шаг вперед — и для Юнги уже открыт обзор на довольно большое помещение с зеркалами вдоль стен. Пустое, на первый взгляд, и только по скрипу обуви можно было понять, что это не так. Юнги так и не решился зайти, но встал в дверях, чтобы не привлекать внимание, осмотрелся и недовольно прогнал мысль о том, что, может, пришел сюда напрасно. Он не знал ничего о том, что было связано с альфой. Он даже не знал, появлялся ли тот в студии после того раза. Его могли перевести куда угодно, а то, как они попрощались — Юнги честно думал об этом пару раз, пока страдал дома в гордом одиночестве — совсем не давало никакой надежды на еще одну встречу. Он нахмурился и хотел было предпринять еще одну попытку уйти, когда услышал негромкий бит, заинтересовавший его. С чисто профессиональной точки зрения — не более. Развернувшись, он скрестил руки на груди и плечом уперся в створку двери, и только потом заметил за колонной в дальней части зала движение. Юнги немного переместился, открывая себе обзор к зеркалу так, чтобы поймать чужое отражение, и задержал дыхание, надув щеки. Хосок. Он решил, что ему показалось, но разглядел запомнившуюся улыбку и сам себе кивнул — так и есть, это правда был он. А Хосок не прекращал движения, пока играл трек, и Юнги, наверное, никогда еще с таким интересом не вглядывался в танец — ему просто было не интересно до этого момента. Но движения Хосока завораживали его хотя бы потому, что он даже в широкой одежде ухитрялся двигаться так изящно и при этом резко и немного грубо, что в обвисающей футболке, которая явно на пару размеров велика, легко можно было разглядеть очертания фигуры. Он двигался каждой мышцей, работал каждой клеткой своего тела. Юнги не был знатоком — что уж, даже любителем, но взгляда отвести не мог при всем желании. Если даже оно и было, Юнги не заметил этого. Хосок вызывал желание смотреть, притягивал к себе взгляд, и Юнги с собственным неудовольствием отметил, что его тело реагировало на такую картину. Хосок заставлял думать о нем, а мысли, которые приходили в голову — в смятении сжать руку в кулак. Юнги перенес вес с ноги на ногу, чтобы снять давление с члена, ширинка давила, и это могло вызвать не слишком приятные последствия для самого Юнги в виде более интенсивного запаха, который он и сам уже начал чувствовать. Он не уловил момент, когда Хосок, развернувшись, пристально посмотрел прямо на него, а потом бесшумно упал на пол, подогнув под себя ноги. Даже отсюда Юнги видел, как тяжело тот дышал, как вздымалась его грудь и руки сжимались в кулаки, и секундно дернулся, решив сначала, что тот оступился. Кулак сменился раскрытой приподнятой рукой, музыка затихла, и Хосок приподнялся, ладонями упираясь в пол позади себя. Юнги поджал губы, прежде чем выйти из помещения. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Он вел обратный отсчет по пути к лифту и ожидаемо был остановлен громким возгласом. — Юнги-хен! Он закусил губу, но приподнял брови и легко улыбнулся, прежде чем повернуться. Опустил голову и немного смущенно посмотрел на Хосока. — Я не хотел отвлекать, — хмыкнул он, сунув руки в карманы куртки. Хосок в ответ пожал плечами. — Ты не, — он сделал шаг вперед, заставив Юнги прищуриться и вцепиться в ремень сумки, перекинутый через плечо. — Но твоя студия в другой части здания. — Прогоняешь? — Хочу спросить, — уточнил Хосок, приблизившись еще на шаг. Юнги промолчал. Не знал, что мог сказать, или не хотел, отвлеченный знакомым запахом. Он задержал дыхание, а руками все так же цеплялся за ремень, не отводя взгляда, и в полной мере ощутил разницу в росте. — Не забывай дышать. Меня искал? — продолжил Хосок, понизив голос. — Я получил твое «спасибо», — выдохнул Юнги. — О, надеюсь, ты успел его выпить раньше, чем он превратился в холодный кофе под твоим взглядом. — Успел, — он усмехнулся. — Ты хотел извиниться, и я подумал, что нечего тянуть. Давай, и я пошел. Он сделал полоборота к лифту, повернул голову, смерил Хосока ожидающим взглядом и дернул плечом, всем видом показывая — «Где? Я же жду!». Закатил глаза и внезапно услышал тихий смех. — Не каждый день мне приходится извиняться перед хеном, — Хосок демонстративно прижал к груди руки, прикрыв глаза и с наигранным страданием закусив губу, выждал паузу и посмотрел на него из-под ресниц. — Мне нужно собраться с мыслями, вдруг ты застал меня в неподходящий момент? Юнги, внимательно глядя на него, еле сдержал смешок и прыснул в кулак. Развернулся и пошел к лифту. — Дашь знать, когда будешь готов, — он на ходу поднял ладонь вверх в прощальном жесте и ускорился, заворачивая за угол. Дрожащей рукой нажал на кнопку на панели вызова лифта и тут же прижал пальцы к груди.