Не забывай дышать

Если прошлый раз можно было объяснить приближающейся течкой, то в этот раз так точно не получится. Выдержать самообладание стоило ему слишком больших усилий, и он неслабо приложился ладонью ко лбу, понимая, что влип по полной программе: Юнги мог не показать своей нервозности, но запах при альфе он скрыть точно не мог. Полцарства тому, кто приоткроет перед Юнги страшную тайну: почему в суетливом рабочем процессе он весь день пытался разобрать тот самый сигаретный запах. В кофейне на первом этаже дернулся, подумав, что вот, оно, пора либо валить, либо привлекать внимание, но только выдохнул, приподняв бровь, когда понял, что ни шоколада, ни мяты к запаху не примешано. Второй раз был недалеко от его студии, и пока Юнги пытался понять, чего он хочет больше — проскользнуть незаметно или остановиться и перевязать шнурок — из-за угла вышел неХосок. Юнги нервно потер шею и прикусил ноготь на указательном пальце. «В третий раз я на это не куплюсь», — подумал он, снимая наушники и прислушиваясь к звукам в коридоре, и через секунду обнаружил, что уже держится за ручку двери. Он распахнул ее в тот же момент, когда Хосок решил постучать, и дернулся, когда кулак мазнул по пустому пространству и опустился на его плечо. — А ты умеешь извиняться, — протянул Юнги, скидывая его руку. Рука скидываться почему-то не хотела. Хосок вцепился пальцами ему в плечо, удерживая ладонь на месте, а потом провел с силой по его руке до локтя. Юнги нахмурился, когда на повторе перед глазами замелькала картинка, как этой же рукой он властно остановил музыку, просто мотнув ладонью, и тут же перевел взгляд на вторую, чуть опущенную, в которой тот держал бумажный стакан с пластиковой крышкой. — Давай считать это тренировкой, — засмеялся Хосок. Юнги мотнул головой в сторону напитка и аккуратно обхватил стакан двумя ладонями. — Давай, — кивнул и отступил назад, пропуская Хосока в студию. Глотнул и поморщился. — Я с сахаром пью. Хосок растерянно закусил губу и внезапно широко улыбнулся, прикрывая рот ладонью. Закрыл глаза и расхохотался. — Вообще-то, я брал его себе, — проговорил сквозь смех, — но мы можем спуститься в кофейню и взять еще. Юнги отчаянно старался делать вид, что не смущен, но Хосок в один момент стер с лица улыбку и, не приближаясь, коснулся его щеки тыльной стороной ладони, заставляя отвести взгляд. — Только ключ возьму, — хрипло пробормотал Юнги. — Там и извинишься. Хосок хмыкнул, засунув руки в карманы штанов, и подошел к нему почти вплотную. Юнги почувствовал дыхание на челке и сжал губы — было щекотно и одуряюще приятно спирало легкие от такого близкого запаха. Хосок был теплым, и Юнги инстинктивно подался вперед, легко касаясь лбом его носа. — Мне обязательно это делать при всех? — прошептал Хосок, повернув голову к его уху. — Что? — не понял Юнги. — Извиняться. При всех. Там люди. Юнги не смог сдержать улыбки. — У тебя свои способы, да? — выдержал паузу, привстал на носочки, почти касаясь губами его щеки. — Прилюдно облил, прилюдно и извинишься. Подтолкнул его в сторону выхода и с улыбкой закрыл дверь на ключ, направляясь в сторону лифта. Хосок улыбался всю дорогу до кофейни. Улыбался, заказывая им кофе и даже сидя напротив Юнги. Спустился на стуле, иногда задевая своими ногами его колени, не сводил с него взгляда и улыбался. — Давно ты в танцах? — спросил Юнги, дуя на кофе. Не то чтобы он на самом деле был горячий, он проверял, даже кружка уже успела немного остыть. Но так можно было не пялиться на альфу, который внезапно проявил такой интерес. Хосок поморщился, оттянул зубами губу. — Лет десять уже. Юнги оценил — удивленно приподнял бровь и одобрительно покачал головой. — Впечатляет. — Да, я сегодня заметил, — улыбнулся Хосок. — Понравилось? — Что? — Что ты видел. — Я не ценитель, вообще-то. Но музыку ты подобрал неплохую. — Мне стоит показать тебе еще раз? Юнги откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и свел брови. — Еще раз я бы послушал тот трек. — Я расценю это за согласие, — Хосок подмигнул ему, и Юнги почувствовал по спине легкую волну мурашек. — Твой запах в кофейне — это нечто, — внезапно продолжил он, — я словно пью ирландский кофе. Юнги усмехнулся. — Это комплимент, — Хосок перегнулся через стол и пальцами коснулся его запястья. Жест вышел настолько мимолетным и интимным, что Юнги закусил губу — где-то в груди заколотилось до сбитого дыхания. Он прочистил горло и сообщил: — Мне нужно вернуться к работе, — фраза мгновенно стерла улыбку с лица напротив, — я буду свободен завтра во второй половине дня. И я хочу себе тот трек. И да, — он полез в карман и достал небольшой прямоугольник с номером телефона. — Так будет быстрее. — А извинение? — Хосок взял визитку и встал из-за стола, со скрипом отодвигая стул. — В качестве извинения я хочу твою музыку. Юнги вышел из кофейни — работы действительно было валом. Однако, он не мог не признать самому себе, что предвкушать работу в ожидании было намного приятнее. И почему-то было немного не по себе от пристального взгляда на спине, когда он закрыл за собой стеклянную дверь и направился к лифту. Телефон на вибро-режиме отправился в карман штанов — невиданное до этого дело. Закрывшись от всего мира наушниками, Юнги попытался вспомнить бит и мелодию, под которую танцевал Хосок. Пальцы пробежались по синтезатору, попутно выкручивая регулятор и зацикливая, удерживая ритм — Юнги потерял счет времени. Было похоже, но все не то, и спустя пару часов он откинулся на кресле, стащил наушники, зафиксировав их чуть выше ушей, и придирчиво вслушивался в полученную мелодию. Он поймал себя на том, что представлял движения Хосока, словно вспышками, мелькающими в сознании. Это было похоже на танцпол, подсвеченный стробоскопом — хаотично, беспорядочно — он совсем не шарил в танце — но этого было достаточно для того, чтобы дыхание предательски сорвалось, а ладонь нашарила в кармане телефон, чтобы проверить список сообщений. Трей не высветил ничего нового, и Юнги откинул гаджет на стол, глядя на запястье и проверяя время. С того момента, как Юнги вернулся к себе, прошло около пяти часов. Он задержал взгляд на циферблате и, поддавшись порыву, провел носом по коже. Усмехнулся сам себе, почувствовав тонкий горьковатый запах. «Я словно пью ирландский кофе», — промелькнуло в голове, и Юнги отчаянно захотелось напиться, потому что звучало это красиво. Едва ли не впервые он не почувствовал отвращения, представив сочетание вкусов. Если бы у него был номер Хосока, то наверняка бы отправил сообщение, упомянув этот комплимент. Юнги зажмурился, толкнулся языком в щеку и задумался на минуту. Нет номера — это хорошо или плохо? Живот свело спазмом голода, он покачал головой и с сожалением встал со стула, схватил куртку и закрыл студию. Лифт к нему ехал, казалось, вечность, Юнги уперся головой в стену над панелью вызова и переминался с ноги на ногу в ожидании, но услышав, наконец, сигнал открывающейся двери, он разочарованно выдохнул — забит людьми тот был битком. Его почти сразу оттеснили к стене, и по закону подлости в этот же момент телефон в кармане завибрировал. Без возможности посмотреть на экран, он раздраженно считал этажи каждый раз, когда двери лифта впускали-выпускали народ, и только на пятом смог нервно вытащить телефон, тут же открывая сообщение. «Продюсирование и обработка, а? звучит неплохо. Привет, это Хосок, и я посчитал, что не слишком честно будет не дать тебе и мой номер.» Юнги закрыл глаза и тихо засмеялся. Они переписывались все свободное время до того момента, пока на следующий день не договорились встретиться в танцевальном зале, в котором занимался Хосок. Он честно предупредил, что освободится позже Юнги, но будет рад, если тот придет и дождется его. Юнги согласился, и когда Хосок напомнил ему взять с собой флешку для музыки, вспомнил написанный для него трек. Первым делом, вернувшись к себе, он загрузил файл, удалил все ненужное и, закончив с работой на день, сунул флешку в карман. До встречи оставалось еще около двух часов, и он решил, что смысла торчать в чужой студии так рано нет — он сам не слишком любил работать, когда за ним наблюдают. Справедливо рассудив, что это время можно потратить с пользой для себя и собственного расслабления, он вышел из агентства и направился в сторону дома. Кофе-душ-еда, вся усталость рабочего дня осталась позади, и он похвалил себя за решение вернуться, а не обивать пороги в таком долгом ожидании. Спустя почти полчаса он уже стоял у двери студии Хосока. Несмотря на то, что его там ждали, он в нерешительности держался за ручку, то нажимая ее, чтобы открыть, то отдергивая ладонь, словно холодный металл мог обжечь. Почти потянул на себя дверь, когда до носа дошел мятный запах, а сам он едва не оказался сбитым этой самой дверью. — Если бы я не знал, что ты должен прийти — я бы испугался, — сиял Хосок, вытирая волосы полотенцем. — Представь, как стремно, когда ручка вращается сама по себе. Юнги усмехнулся, проходя в помещение, немного зацепив плечом Хосока. Пахнуло гелем для душа, и он заметил рядом со входом не слишком плотно закрытую дверь с влажными следами на полу, ведущими к ним. Он осмотрелся, оценивая размеры зала, и сунул ладони в карманы штанов, мизинцами цепляя шлевки. — Выглядит внушительно, даже душ есть, — изрек он, подметив место, где можно сесть. На другой стороне у стены стояли несколько столов с аппаратурой — компьютер, колонки, даже микрофон на стойке, и там же он приметил включенный музыкальный центр. Довольно старый, но из гнезда на передней панели уже торчала какая-то флешка, и из колонок на минимальной громкости звучал какой-то трек. Он прислушался. — Это не тот. Хосок кивнул, и Юнги вытащил ладонь, протягивая ему носитель. — У меня тут кое-что есть, — он смущенно потер затылок. — Оценишь? Пожав плечами, Хосок вытянул руку с открытой ладонью, Юнги уронил на нее флешку и внезапно почувствовал, как его пальцы оказались в крепком обхвате чужой руки. Он задержал дыхание, поджав губы, перевел взгляд на Хосока — тот улыбался. Немного криво, сдвинув уголок губ, но так мягко, что Юнги сам переплел их пальцы, зажимая флешку между их ладонями. Хосок кивнул на рабочий стол. — Идем? — почти прошептал. Юнги хотел сказать что-нибудь, но вместо этого нашел в себе силы только на кивок и сам потянул его к компьютеру. С первых секунд трека Хосока словно подменили. С лица исчезла улыбка, он прищурился и поджал губы, вслушиваясь в ритм. Шея заметно напряглась, и он сбросил с себя расстегнутую ветровку, оставшись в широкой футболке с растянутым воротом. Он выгнулся в волне, когда к простому биту добавились звуки синтезатора, и Юнги с ногами залез на стул, не желая пропускать ни секунды представления. То, что он видел сейчас, так отличалось от Хосока в повседневности, даже от того, что он видел в прошлый раз. Он закусил палец и сделал немного громче, разворачиваясь на стуле и чуть подавшись вперед — так удобнее. Хосок расслабился, откинулся назад, выгибая плечо и, полуприседая на коленях, закинул руку за шею и прогнулся, подаваясь вперед грудью, а Юнги думал только о его ключицах, на которых, казалось, и держалась сейчас футболка. Натянулась как струна, вот-вот спадет, такими острыми они были — не захочешь, а засмотришься. И Юнги смотрел, не отрывая взгляда и едва дыша. Как завороженный он увидел косой самодовольный взгляд в его сторону, и только облизнул губу, когда Хосок провел в волне рукой вдоль тела. Сделал разворот, подмигнул, выбивая из Юнги смешок. «Да он заигрывает со мной», — Юнги спрятал в ладонях лицо, тихо засмеялся и почувствовал на плече горячее прикосновение широкой ладони, когда трек пошел на повтор. Большим пальцем Хосок провел по его шее, и он наклонил голову, подставляясь под касания пальцев. Было комфортно и уютно, несмотря на то, что Хосок нависал над ним, сидящим на стуле. Это казалось таким правильным — он казался таким правильным, и Юнги только закусил щеку, когда Хосок нагнулся и потянулся к его губам. — Останови меня, если я что-то не так понял. И не забывай дышать, — шепнул он, и Юнги полной грудью вдохнул исходящий от него запах. Шоколад и мята. И совсем немного сигарет. Юнги закрыл глаза и повернул голову, толкнувшись навстречу поцелую. Губы Хосока сухие и немного шершавые, Юнги обхватил его нижнюю своими и немного оттянул, вызывая улыбку. Хосок потянул, поднимая со стула, и Юнги оказался прижатым к нему, ощущая руки на своей спине. С улыбкой в поцелуй он отметил про себя, что прижиматься к чужим губам с разницей в росте — с такой разницей — удобно, и он положил руку ему на плечо, царапая ткань и часть обнаженной кожи короткими ногтями. Хосок разорвал поцелуй, смерил прищуренным взглядом и закинул его руки себе за шею, прежде чем уткнуться носом в шею чуть ниже уха. — Приятно… Сойдет за извинение? — проговорил он ему в плечо, делая глубокий вдох. Юнги, отвлеченный окутавшим его запахом, не сразу понял, о чем его спрашивают, и Хосок повторил вопрос, выдыхая в шею и обдавая кожу горячим дыханием. — Даже не знаю, — протянул Юнги, отстраняясь. Он повел плечом, стряхивая волну мурашек, которую вызвала в нем близость Хосока. — А если я скажу, что мне понравился твой трек? Это же ты написал, я правильно понял? — Я, я, — кивнул Юнги. — Он похож на тот, который так понравился тебе, но этот мне нравится больше. — Подлизываешься? — Юнги хмыкнул. — Прошу дать мне его на выступление. — Эй, он же сырой совсем, — замотал головой Юнги. — Я хотя бы доделаю его. А потом бери, мне не жалко, все равно я писал его, думая… Он замолчал на полуслове, и Хосок, наклонив голову, приподнял брови в ожидании продолжения. — Хен, — он поиграл бровями, — думая о чем? — Об одном вредном донсэне, который мне покоя не дает, — передразнил его Юнги. — С ним надо разобраться, — Хосок шутливо нахмурился. — Вот и я так думаю, — он скрестил на груди руки и посмотрел на часы на запястье. — В общем, флешку я пока заберу, сориентируешь меня по срокам, и я постараюсь доделать сырую часть. Хосок отошел к стулу за ветровкой и потянулся к компьютеру. Парой кликов мыши скинул ему на флешку обещанный трек и погасил экран, нажав кнопку на мониторе. — Есть пожелания к вечеру? — спросил он на выходе из зала. Юнги задумался, глядя на то, как Хосок запирает дверь и включает сигнализацию. — Когда у тебя выступление? — Еще неделя, — пожал плечами Хосок и улыбнулся. — Хочешь прийти? — Выяснить, когда мне нужно доделать трек, вообще-то, — проворчал Юнги. — Могу учесть твои пожелания, если тебе это интересно. — Шутишь, — он едва ли не подпрыгнул от услышанного, — всегда было! Мне нравится процесс, я и сам пробовал, только из этого ничего путного не выходило, и я бросил. Они вышли из лифта, когда Юнги вспомнил их первую встречу. — А еще ты, — медленно начал он, — что-то про рэп упоминал. Что, тоже бросил? Хосок замялся. — Скорее, переключился на танцы на более продвинутом уровне, — он цокнул языком и усмехнулся. — Из того, как ты об этом говоришь, может показаться, что я ничего до конца не довожу. Юнги замер, оступившись. Обернулся на него, отставшего на шаг, и подавился словами: Хосок, запустив ладонь в волосы, зачесал челку назад, делая это слишком неспешно, провел ребром ладони по пробору и тряхнул головой, поправляя пряди. Юнги видел, что он делал это не специально — волосы просто лезли в глаза, но в очередной раз за день не мог отвести взгляда, стушевался и кашлянул в кулак. — А ты не доводишь? — спросил он хрипло и отвернулся, продолжив идти. — Довожу, — Хосок схватил его за локоть, замедляя. Потянул сильнее и сам прижался со спины. — Но только с тем, что мне на самом деле нравится, будь то танцы или… — Или..? — прервал его Юнги, не оборачиваясь. Дыхание Хосока щекотало шею, обжигало и заставляло немного прогнуться в спине. Он чувствовал, как смешиваются их запахи, и это было слишком волнующе, потому что сейчас он казался идеальным. — … ты, например. Юнги всегда с презрением реагировал на слова о «бабочках в животе». Но в этот момент сам был готов порвать каждую, скребущую внутри. Он бросил взгляд через плечо на слишком серьезное лицо без следа улыбки и протянул руку, переплетая их пальцы. — Пошли, у нас всего неделя на трек.