Гены

      Она сразу понимает, что что-то не так. Ее мальчик не стал бы так переживать из-за просьбы провести день рождение только вдвоем без причины.       У него что-то случилось.       Думать об этом страшно.       Потому что он — подросток, потому что он — Кот Нуар. Сложно быть матерью подростка, еще сложнее — матерью подростка-супергероя. И не понятно, что сложнее: знать о том, что твой ребенок герой, или пребывать в неведении.       Маринетт безмерно рада, что у них есть Плагг.       Плагг бы сказал, если бы произошло что-то ужасное. По крайней мере, Маринетт на это надеется. Но черный квами молчит, и она малодушно надеется, что Оливер позабыл свою Леди и хочет познакомить ее со своей девушкой.       Все-таки ему уже пятнадцать.       Вот только в то, что Олли позабудет свою Леди, ей от чего-то не верится.       Она ставит последнюю тарелку на стол и против воли бросает быстрый взгляд на часы. Раздается звук открывающейся входной двери, шуршание одежды и тихий шепот.       Оливер не один.       А дальше мир замирает, время останавливается… Или просто она выпадает из реальности. На пороге комнаты стоит Адриан Агрест. Тот самый Адриан, с которым она вместе училась, тот самый в которого она когда-то была влюблена, тот самый который отказал ей когда-то. Оливер, что-то быстро говорит и убегает, оставляя их наедине.       — А-адриан? — все, что она может из себя выдавить, в попытке удостовериться в реальности происходящего.       Он смотрит на нее несколько мгновений, а потом улыбается своей милой тёплой улыбкой.       — Ну, здравствуй, моя Леди.       Она стоит пораженная, оглушенная, в ушах набатом стучит «моя Леди». Мир вокруг нее покачнулся и начал терять свои очертания.       — Маринетт! — голос Адриана звучит обеспокоенно.       Он успевает подхватить ее до того, как она окончательно потеряет равновесие, и помогает сесть на диван. Адриан берет стакан с праздничного стола, наполняет его соком и протягивает Маринетт, сам садится рядом. Она принимает стакан подрагивающими от волнения руками.       — Спасибо, — благодарит Маринетт и делает аккуратный глоток.       Она пьет медленно, маленькими глотками, давая себе и Адриану время обдумать ситуацию. Маринетт никогда не была дурой, и как бы все происходящее не было бы невероятно и абсурдно, но…       — Ты был Нуаром, — тихо, на грани слышимости говорит она.       — Прости…       Он не знает, за что извиняется, не знает, нужно ли ему вообще за что-то извиняться.       Они замолкают, не зная, что сказать. Тишина между ними неловкая, с кучей всего несказанного. Адриан отдал бы все на свете, чтобы сейчас в комнату влетел Плагг и в свойственной ему прямолинейной манере высказал бы все прямо в лоб. Но черный квами не появится — Оливер об этом позаботится, — поэтому им придется как-то самим.       — Как… — голос Маринетт дрогнул, — как ты узнал?       — Оливер меня нашел. Ему сказал Плагг.       — И ты просто поверил?       — Плагг, — просто говорит он, и это может объяснить все — от пропажи продуктов в холодильнике до мирового катаклизма.       Они снова замолчали, погруженные каждый в свои мысли.       — Кто-нибудь знает… — он неловко замолчал, не зная, как спросить.       — Что отец Оливера — Кот Нуар?       — Да…       — Родители. Я не знала, как им объяснить, поэтому рассказала правду. О Коте и Ледибаг… — она печально усмехнулась. — Еще Алья. Правда, я ей не сказала, что была Ледибаг. Она бы меня убила. Просто, сказала, что Нуар отец ребенка.       — Вы все еще общаетесь?       — Редко. Она же мисс «скандалы-интриги-расследования», а у меня дел по горло. Я наверно и не вспомню, когда мы последний раз созванивались, не то что виделись. Поздравляем друг друга с праздниками в соцсетях, вот и все.       — Прости… — снова вырывается у него.       — За что? — Маринетт удивленно смотрит на него.       — Я исчез… сбежал.       — Ты не знал. Да и в твоем «побеге» есть моя вина.       — Но…       — Нет никаких «но», Адриан, — перебивает его Маринетт. — Давай не будем искать правых и виноватых. Это уже произошло, прошлого мы не изменим. Да, я одна растила сына. Да, порой мне было адски тяжело, но, не смотря ни на что, Олли — это лучшее, что есть в моей жизни.       — Я не представляю, как ты на это все решилась, — Маринетт лишь неопределенно пожимает плечами, — но я безмерно тебе благодарен. За Оливера… за то, что ты… за то, что он не ненавидит меня…       Дыхание перехватило, в носу непроизвольно защипало, глаза увлажнились. Адриан сжал руки в кулаки и зажмурился, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.       — Эй, все хорошо, — Маринетт аккуратна положила свою ладонь на его сжатый кулак. — Ты не был ни в чем виноват. На кого мне тогда следовало злиться — так это на себя. Я сама тебя оттолкнула. Так что это мне следует извиняться.       Адриан протестующе замотал головой.       — Но так и есть. Если уж и винить, то тогда нас обоих. Я не хотела, что бы Оливер ненавидел тебя. У меня… у меня было много времени, что бы все обдумать. Мы были детьми. Глупыми, влюбленными… запутавшимися. На нас столько свалилось… столько всего… Я только потом, много позже поняла, что под маской Кота был очень одинокий человек… Мне надо было понять это раньше. Я должна была лучше разглядеть тебя…       — Я тоже… должен был…       — Давно ты знаешь? — после паузы спросила она.       — Не очень. Знала бы ты, в каком я шоке был, когда Оливер показал мне твое фото и сказал, что это его мама, — он горько усмехнулся. — Я ведь когда-то отказал тебе.       Адриан поднял голову, переплел ее пальцы со своими и посмотрел прямо в глаза Маринетт.       — Я… все эти годы я не мог забыть тебя. Ты была единственной, рядом с кем я мог быть собой, кому я мог доверять. В самые темные и трудные моменты своей жизни я вспоминал тебя и мечтал, что однажды, возможно, я смогу увидеть тебя еще раз. Я знаю, что это глупо… я любил тебя и… мои чувства… они до сих пор еще живы, — Адриан сглотнул подступивший к горлу комок. — Олли сказал, что у тебя никого нет, и… я обещаю, я клянусь, что не сбегу, не исчезну… я обещаю… поэтому не могли бы мы… не могла бы ты дать мне еще один шанс?       Он смотрел в широко распахнутые глаза своей Леди и молился. Молился всем известным ему богам, чтобы она согласилась.       Маринетт сидела, не зная, что сказать, как ответить. В глазах напротив светилась тихая надежда, старая любовь и скрытая печаль.       — Все это как-то… слишком неожиданно. Я не знаю… я не думала… о таком…       — Маринетт, — Адриан сильнее сжал ее ладонь, — прошу тебя, умоляю, давай попробуем. Дай мне шанс. Мои чувства к тебе все еще живы и Оливер… Он… Он лучшее, что происходило со мной за всю жизнь. Я о таком и мечтать не смел. Я не смогу без него… без тебя… без вас. Вы мне нужны.       Адриан встал с дивана и медленно опустился на колени перед Маринетт. Он обнял ее ноги и положил голову ей на бедра.       — Адриан! — пораженно воскликнула она. — Пожалуйста, встань.       На это он лишь отрицательно замотал головой — понимал, что если сейчас Маринетт ему откажет, то весь его новый, светлый мир рухнет. Поэтому он лишь сильнее сжал кольцо рук, боясь отпустить свою Леди.       Несколько минут тишины показались Адриану застывшей бесконечностью.       — Хорошо, — легонько касаясь его волос, сказала Маринетт. — Хорошо, да, давай попробуем.       Адриан осторожно приподнял голову, боясь спугнуть нежданную ласку. На губах Маринетт расцвела нежная улыбка.       — В конце концов, мы ничего не теряем.