Гены

      

Иногда, переполняемые счастьем, мы упускаем из вида нечто очень важное.

***

      — Мне вот интересно, что ты в этот раз сказал Леди?       Спрашивает Адриан, обходя диван и ставя огромную миску с попкорном на журнальный столик. Мужчина вопросительно изгибает бровь и выжидающе смотрит на сына.       — Леди, — после минутной тишины, сопровождаемой нажатиями кнопок и звуками игры, начинает Оливер, — я сказал правду… насколько это было возможно… а вот маме пришлось соврать.       Оливер говорит все это, не отрывая взгляда от экрана. Он проводит очередную серию атак, издает радостный клич и победно вскидывает руки вверх.       — И все же, что ты ей сказал?       Адриан садится рядом с сыном, забирает у него джойстик и выключает приставку. Берет в руки пульт и начинает искать нужный фильм.       — Ну, — говорит Олли, набирая горсть попкорна из миски, — маме я сказал, что у меня в начале патруль, а потом я к Дюку с ночевкой. Дюку я сказал почти правду.       Адриан отрывается от поиска фильма и снова вопросительно смотрит на сына.       — О-о-о, — тянет Олли, закатывая глаза, — я сказал Дюку, что нашел своего отца, но мама против того, что бы мы виделись. Вот я втихаря и бегаю к нему… ну, к тебе то есть.       — Ты мог сказать ему правду.       — Пап, это Дюк! Он бы мне весь мозг вынес, пытаясь узнать, что и почему. Он и так меня вопросами закидал, а тут стал бы спрашивать, уверен ли я, что это действительно мой отец и так далее. Так гораздо проще было.       Адриан на это лишь хмыкает и возвращается к поиску фильма.       За прошедшее с момента их знакомства время Адриан всем своим сердцем, всем своим существом успевает привязаться к этому мальчишке. Будь обстоятельства их встречи другими, даже несмотря на неоспоримое внешнее сходство, он бы первым делом провел тест на ДНК. Но слова Оливера подтвердил Плагг, а каким бы вредным не был черный квами, врать о таком он бы не стал. Поэтому все сомнения были отброшены сразу.       Они часто встречаются днем, проводят время вместе, Оливер иногда забегает к нему во время патруля. Но именно такие вечера стали чем-то особенным для одинокого мужчины.       Когда-то давно он сам мечтал провести так время с отцом. Посмотреть фильм, поиграть в приставку или же в настольные игры, просто сидеть и говорить ни о чем, поедая пиццу и прочие вредные вкусности. Но его отец Габриэль Агрест, и этим все объясняется… Теперь он сам, как оказалось, отец. Адриан хочет дать своему сыну то, чего он сам был лишен, и чего Оливер был лишен долгие годы.       Он безмерно благодарен Леди, которая научила Оливера жить без ненависти и неприязни к собственному отцу.       Сейчас, в первые за очень долгое время — если не за всю жизнь, — Адриан не чувствует себя одиноким. Он чувствует, что у него, наконец-то, появилась настоящая семья.       Его собственные отношения с Габриэлем так и не налаживаются. Пока учился в школе, Адриан еще пытается наладить отношения с отцом, а потом ему надоело. Он устал биться головой в закрытую дверь. Все становится хуже, когда Адриан категорически отказывается жениться на выбранной Габриэлем девушке. И совсем плохо, когда сделает это во второй раз.       Не то что бы девушки были плохи, но они не были Леди.       Свою юношескую любовь Адриан Агрест умудрился пронести через всю жизнь.       На расспросы Оливера о Габриэле он отвечает скупо и неохотно. Адриан уже несколько лет не общается с отцом, разорвав все отношения. Человек, с которым он действительно хотел бы познакомить сына, была Эмили. Вот о ней он говорит охотно, с бесконечной любовью и печалью. Он сам не слишком много помнит, но все что сохранилось в памяти, все, что он знает, Адриан рассказывает своему сыну.       Сегодня у них особый вечер. Они договорились посмотреть фильм, в котором снималась Эмили.       Оливера не сильно интересует сам фильм, но он жаждет увидеть свою бабушку на экране. Поэтому сегодня он решает остаться у отца с ночёвкой. Олли не нравится врать матери, но пока еще рано говорить ей правду. Они с Адрианом уже решили, что расскажут все Маринетт в день рождения Оливера, правда пока он не знает как.       Но надеется, что даже если они не останутся вместе, то хотя бы сохранят хорошие отношения и он сможет свободно общаться с папой.

***

      Просторная комната погружена во мрак, единственный источник света — телевизор. На экране — черно-белый фильм.       Оливер, не отрывая глаз, следит за происходящем на экране. Его притягивает не столько сам сюжет, сколько женщина, сыгравшая главную роль. Это так для него удивительно — видеть на экране ту, о которой он столько слышал от отца.       — Вот же черт! — вдруг резко восклицает Оливер.       Адриан, полностью погрузившийся в просмотр, вздрагивает от неожиданности и удивленно смотрит на сына.       — Имя!       — А?       — Блин, блин, блин! — Олли хватается за голову.       — Эй, успокойся и объясни нормально, — Адриан, пытаясь успокоить сына, берет его за плечо. — Оливер!       — Вы… ты… а-а-а, черт. Ты ее не знаешь. Ну, в смысле, ни имени, ни как она выглядит.       — Кого не знаю? — непонимающе тянет Адриан.       — Слушай, мы решили, что расскажем все маме в мой день рождения, но… как ты себе это представляешь? Привет, ты меня не знаешь, я тебя не знаю, но у тебя от меня сын, я тебя люблю и… а как тебя зовут?       От такой тирады Адриан катится со смеха, понимая, о чем говорит сын. Развалившись на диване и вытирая выступившие от смеха слезы, Адриан понимает, что Олли прав. Он не мог просто прийти к Леди и сказать ей все так.        Все еще сотрясаясь от смеха, Адриан спрашивает:       — И что ты предлагаешь?       — Ну-у-у, я могу показать тебе ее фото и назвать имя?       — Это как-то…       — Ага… очень странно…       Они оба замолкают, погрузившись в раздумья. Фильм отходит на второй план.       — Показывай, — наконец-то, после длительного молчания решается, Адриан.       — Уверен?       — А у нас есть еще варианты? — пожимает плечами мужчина, — Вот и мне кажется, что нет.       — Я могу позвать Плагга, — усмехаясь, предполагает Оливер.       — О, нет! — взвыл Адриана, — Только не это. Я не переживу его подколов на эту тему!       Оливер звонко смеется на слова отца. Подколы от Плагга — больная тема у обоих, но Адриану достается больше.       — Ладно, окей.       Оливер потянулся к телефону, лежащему на столе, и стал рыться в нем.       — Вот, — после минутных поисков протягивает он Адриану аппарат, — Это моя мама. Ее зовут Маринетт Дюпен-Чен. Она довольно известный дизайнер… Пап… Все нормально?       Адриан сидит, как громом пораженный, и невидящим взглядом смотрит на фотографию, с которой ему улыбается его бывшая одноклассница. Та самая Маринетт Дюпен-Чен, которая когда-то давно призналась ему в любви и которую он когда-то отверг. После чего и была та единственная ночь с Леди…       Вот же черт! Черт! Черт! Черт!       — Пап? — встревоженно спрашивает Оливер, смотря на обескураженного отца. — Папа? Пап! — Он трясет отца за плечо. — Ты в порядке? Что случилось?       — Твоя мама… — хрипло начинает Адриан, — она… дьявол… это… черт, черт, черт!       — Все так плохо? — робко вопрошает Оливер, глядя на отца с затаенным страхом.       Адриан смотрит на сына и понимает, что если не возьмет себя в руки, то только еще больше напугает его. Адриан старается успокоиться и привести мысли в порядок. Он проводит ладонями по лицу, делает вдох-выдох и продолжает уже спокойней.       — Нет, все хорошо, — он не весело усмехается, — Просто с твоей мамой… она и я учились в одном классе. Мы даже в каком-то роде были друзьями… Ох, — он хватается за голову. — Как же так… Все это время моя Леди была рядом… Как я мог не заметить… как…       — Ну-у-у, магия там… все дела…       — Магия… Ха-х… Твоя мама… Она призналась мне в любви. Маринетт Дюпен-Чен призналась в любви мне, Адриану Агресту…       — Погоди-погоди-погоди, — тараторит Оливер, — только не говори, что ты тот самый парень, в которого она была влюблена все то время, пока училась в школе…       Адриан стонет и откидывается на диване, закрывая глаза.       — Ты не знал?       — Мама рассказывала, но никогда не показывала фото и не называла имени…       Оливер замолчал, обдумывая ситуацию.       — Будем надеяться, — обреченно протянет он, — что ее любовь к тебе-тебе и к тебе-Коту перевесит ее гнев, когда мы ей все расскажем.       Бормотание Адриана больше походит на не внятный хнык.       — О, и готовься, — хмыкнув, добавляет Оливер, — Плагг вынесет тебе мозг.