Согрей меня, Папочка

      Пару часов назад…       Прекрасная вечерняя погода. Может показаться, что в ней нет ничего особенного — обычный российский вечер. Если бы это был не Санкт-Петербург — русская Венеция. Этот город отличается от многих других, в нём есть некая загадочность. Отличное место, чтобы найти умиротворение, разобраться в себе и в своих чувствах, смотря на потрясающие виды и достопримечательности.       Но не всегда это помогает, например эта блуждающая неспокойная душонка, до сих пор не может найти покой…       Pov. Russia       Я гулял по городу и любовался каждым пройденным метром.       Петербургская архитектура с московским зодчеством соперничала с первых дней появления. Однако она в корне отличалась от столичного творчества по своей сути и форме. Петербург строился по определённым планам, отражая в своём облике черты европейской архитектуры. Пётр I постарался на славу — Петербург не похож на другие российские города, его вид отличается узнаваемостью и самобытностью.       Давно я не посещал этот городок.       Мой приезд сюда — чистая случайность. День назад мне позвонил Финляндия, сказал, что не сможет приехать в Москву, так как в этот же день ему нужно посетить и Швецию, разобраться насчёт торговли между странами, и попросил перенести встречу в Санкт-Петербург. Я согласился.       На следующий день, собрав все необходимые документы и положив их в рюкзак, я отправился первым же рейсом, чтобы успеть вовремя. Полетел я первым классом, главнокомандующие настояли на этом. Я особо не сопротивлялся, для меня это было впервые. Конечно, было немного не по себе сидеть в окружении вальяжных людей в строгих костюмах.       Прилетел я на час раньше. Пришлось париться в этом чёртовом костюме в этом грёбаном кабинете для переговоров. Как же я это ненавижу! Но, как говориться, лучше приехать на один час раньше, чем на одну минуту позже.       Пришёл Фин. Встреча длилась два часа, мы говорили о международных отношениях, о политике, взаимоотношениях корпораций между Российскими и Финскими. Всё прошло успешно.       Я первый вышел из кабинета, нет, выпорхнул, быстрее переодеваться. На хрен этот смокинг, белый свитер всегда приятней и удобней!       Выйдя из Главного Штаба, я уже отправился в Ленинградский аэропорт, но понял, что сегодня я никуда не пойду, потому что и отдых никто не отменял, который для меня был редким. Всё равно завтра нет никаких встреч и дел, да и в Москву не очень хочется возвращаться. Я повернулся и направился в сторону Александровского сада.       — Чёрт, как же холодно! Я вроде оделся по погоде, но всё равно зябну! Вот и верь теперь прогнозам погоды. — Я закутался в свой вязаный шарф, стал дуть в свои ладони и тереть их друг об друга, чтобы хоть немного согреться.       Прогуливаясь по парку, я наблюдал за людьми, которые гуляли в нём. В большинстве случаях это были семьи, парочки или же одиночки, которые просто вышли, насладиться атмосферой вечера. Редко, но все же проходили знакомые в спортивных костюмах Adidas. Они гуляли, играли, разговаривали. Проще — они были счастливы. Смотря на них всех, мои уголки губ невольно начали подниматься вверх. Как будто бы все эти годы власть пыталась развить страну, помогать нуждающимся и не закрывать глаза на проблемы народа, а не устраивала кризис каждый год.       Наверно, они просто надели маску и притворяются. А возможно, им похуй, что властям на них похуй. Скорее всего, второе.       Когда первым президентом России стал Ельцин, ему стало абсолютно всё равно на состояние страны. Он словно выпал из реальности. Единственное, что его интересует: так это дорогой алкоголь и хорошее отношение с США. Старый мудак. Поэтому мне одному приходится решать все проблемы государства. Начиная от незначительных, заканчивая до масштабных.       Много, что успело произойти за не такой длительный срок, например: Внутриполитический конфликт, который произошёл вследствие конституционного кризиса. Противостояние произошло между двумя политическими силами: с одной стороны — президент, его сторонники и ряд региональных руководителей; с другой стороны — руководство Верховного совета и большая часть народных депутатов, а также вице-президент и некоторые другие представители законодательной власти. Кульминацией стало вооруженное кровопролитное столкновение 3 — 4 октября 1993 году в центре Москвы и последующий штурм войсками, верными главе государства, на Дом Советов России. В последствиях этого спора пострадали множество мирных граждан; Осетино-ингушский конфликт, который произошёл из-за не поделенного клочка территории, и Чеченский конфликт, в котором Чечня захотела суверенитета и отделения из состава Российской Федерации, всё привело к тому, что началась Первая Чеченская война; и Экономический кризис в 1998 году, который был одним из самых тяжёлых в России. Кризис произошёл из-за тяжёлой экономической ситуацией в государстве и резких снижений мировых цен на товары топливно-энергетического комплекса, грубо говоря, снизились мировые цены на нефть, газ, уголь и так далее. Тогда был объявлен технический дефолт, который одновременно привёл к отказу удержания стабильного курса рубля по отношению к доллару. И многое-многое другое. Мне со всем этим было необходимо разбираться.       Страна не может управлять государством сама по себе, ей нужен руководитель, тем более такой огромной территорией. Но как видите, в моей ситуации, мне остаётся только выкручиваться одному. Иногда выходит не очень удачно, наверное, здесь больше подойдёт слово ВСЕГДА.       Я дни напролёт сижу в своём кабинете, иногда даже остаюсь до утра. Мне доводится очень часто пить кофе и энергетики, чтобы не заснуть на работе, и из-за этого у меня повысилась численность бессонных ночей. Это доказывает круги под моими глазами. Иногда я не успеваю даже элементарно поесть, как нормальный человек! Приходится питаться лапшой быстрого приготовления, и, если повезёт со временем, то забегать в столовые. Через пару дней такого питания у меня начались проблемы со здоровьем: я начал чувствовать сильную слабость, острые боли в животе, мой вес стал постепенно уменьшаться. Не сказать, что я был упитанным, у меня был среднестатистический вес, да и телосложение было стройным, но не до такой же степени! Я стал носить толстую одежду, по типу: кафтанов и свитеров, чтобы скрыть свои «небольшие» проблемы. Ведь если кто-нибудь узнает, то меня немедленно направят на курс лечения, этого мне ещё не хватало. У меня и так дел по горло, да и времени нет!       День сменяется днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Все даты для меня перемешались, я даже не уверен, какой сегодня день.       Так всё, хватит с меня работы! Хотя бы на этот вечер. Я уже просто с ума схожу!       Вы спросите, зачем я всё это делал? Это мой долг. Моё предназначение. Я был создан для того, чтобы стать одним из тех, кто продолжит дело моих предков, которые поочерёдно передавали свои престол своим наследникам. После становления независимым государством, я дал клятву, что продолжу эту цепочку, и буду стараться стать таким же великим, как и все до меня.       Этот обычай появился ещё с, хрен знает сколько, прадеда — Киевской Руси, который передал наследство своим сыновьям и дочерям. Те, решили разделить территории и разойтись, чтобы стать отдельными государствами, из-за чего образовалась Удельная Русь. На это ещё повлияло Татаро-монгольское Иго. Но Великое Княжество Московское вновь объединила все княжества, не включая Литовского, в одно государство — Русское царство. После власть перешла в руки моего деда — Российской империи, у которого был младший брат тёска с флагом триколора, к которому был добавлен жёлтый квадрат с государственной символикой. Мой старик проправил достаточно, много изменил: начиная от войн и реформ, заканчивая культурой и промышленностью. Но младший не хотел быть тенью своего брата, и тоже хотел поучаствовать на мировой арене, поэтому стал постоянно доставал старшего брата, чтобы он, хоть на пару годиков, разрешил стать полноценной страной. Дед понимал, что младшая Империя слишком вспыльчивый и наивный, да ведёт себя как ребёнок. Он не понимал, что такое «управлять» или «нести ответственность», и просто не выдержит такой нагрузки. Но тот так его достал, что дед плюнул и сделал то, что он хотел. Опасения деда подтвердились — Младший смог продержаться только двадцать лет. За это время успел в Первой Мировой Войне поучаствовать, чем вызвал гнев у народа. Народ был недоволен властью, и в государстве появилась группа сопротивления, именующая себя Большевиками, которая устроила гражданскую революцию. После Октябрьская революция, свержение императора с его семьей, временное правительство, а затем… отец.       Я остановился.       Мои щёки мгновенно покрылись румянцем, и я прикрыл своё личико вязаным шарфом.       — Папочка, как же я давно не видел тебя! Я так соскучился. Временами, мне так не хватает твоего тепла…       Всегда, когда я о нём думаю или вижу его, у меня начинают подкашиваться ноги, расплывается глупая, но искренняя улыбка и все мысли вмиг переплетаются и превращаются в кашу. Если мне очень плохо и у меня на сердце кошки скребутся, то вспоминая каждую секунду, проведенную с ним, мне становиться так хорошо и приятно, все беды тут же исчезают. А ещё, при каждой мысли об отце, у меня начинает приятно ныть ниже живота… Боже, я извращенец.       Это со мной начало происходить ещё с детства. Он всегда был таким заботливым, таким добрым. С ним всегда было приятно общаться, его тембр голоса ласкал мои уши, а когда он пел нам на ночь, играя на своей гитаре — это было незабываемо! Я не мог оторвать свой взгляд от его единственного жёлтого глаза, что казался мне сияющей звездой во тьме небесной. За его, пусть грубые, но такие любимые руки, которые обнимали или гладили меня по голове, я был готов сделать что угодно, лишь бы получить ещё немного ласки. И когда он был рядом, у меня словно бабочки в животе порхали. Я всегда считал, что это просто привязанность к отцу. Но только в четырнадцать лет понял, что я влюбился. Влюбился в собственного отца! Я безнадёжен.        Помню, когда я был ещё РСФСР, как каждый вечер пятницы я бегал и просился к нему спать, сначала он немного злился, но со временем привык. После я ложился, он укрывал меня одеялом и обнимал. Я никогда не чувствовал себя так хорошо в чьих-то объятьях. Мне хотелось, чтобы он отдал мне всё своё тепло, что у него есть. Это были потрясающие моменты в моей жизни!       Иногда, я хотел что-то посерьезней объятий. Например, поцелуи. И не просто в щёку, а настоящие, как у взрослых. Я много раз видел, как взрослые прикасались к губам друг друга, показывая этим жестом свою любовь. Я хотел, хоть раз в жизни, сделать это с папой. Его сухие тонкие губы всегда вгоняли меня в краску.       А самые первые чувства появились, после того происшествия на озере…

FlashBack

      На дворе стояло зимнее раннее утро.       Вчера мы всей семьёй приехали в деревню на зимние каникулы. Отец предложил мне, сходить с ним завтра рано утром на рыбалку. Обычно, он оставлял меня присматривать за братьями и сёстрами, поэтому я был рад пойти с ним! Но я не учёл тот факт, что вставать надо рано, и под словом рано я подразумеваю в четыре часа утра, даже для него это слишком.       — Россия, вставай! — услышал я сквозь сон, и кто-то резко скинул моё одеяло. — А ну-ка, РОТА-А ПОДЪЁМ!       — Куда?.. — зевнул я и, не открывая глаз, начал ощупывать кровать в поисках своего одеяла.       — Как куда? На рыбалку! Сам вчера прыгал от счастья, а сейчас «куда?». — И тут я вспомнил вчерашний вечер. Хотелось уже встать, но тело не слушалось. Мозг ещё был в отключке.       — Товарищ, не время спать! — негромкий голос, скорее тихий рык вывел меня из полудрёма, и я немного приоткрыл глаза. На меня сверху вниз смотрел папа, он был одет в зелёный шерстяной свитер, который сам сшил, а на голове была старая шапка-ушанка, потрепанная ещё с войны. На вид он выглядел выспавшимся умывшимся и бодрым. Когда он успел? На лице играла типичная для него серьёзность, перемешенная с раздраженностью. Я перевёл взгляд с отца, на часы, там было 4 часа и 5 минут…       — Папа, какого Сталина ты разбудил меня в четыре часа утра? — я был слишком сонным, поэтому это звучало больше, как вопрос. — Я думал мы пойдём в шесть, как ты обычно.       — Во-первых, солдату всегда нужно быть готовым ко всему, вдруг враг снова нападёт на Родину рано утром, и что, будешь спать, пока он не разбомбит всю Москву? Во-вторых, я иду в шесть, потому что встаю по расписанию и быстро собираюсь, в отличие от неженок, которые даже с постели встать ленятся. В-третьих, чем раньше пойдём, тем быстрее вернёмся, путь всё равно не близкий, да и ходишь ты еле-еле. — последние слова он сказал с ухмылкой.       — Папа! — я немного обиделся. — Я не такой медленный, это ты слишком быстрый!       — Да ладно тебе, я же шучу. И не кричи, а то других разбудишь. — Сказал отец, показывая взглядом, что за стенкой братья и сёстры всё ещё видят седьмой сон.       — Плохие шутки! — сказав чуть тише, я отвернулся от него.       — Чего это мы отвернулись, Медвежонок? — я промолчал, — Россия? — ответа не последовало. — Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика!       Я ничего не ответил, хотел показать, как я расстроился и вообще хочу спать! Я снова закрыл глаза и начал проваливаться в сон.       — Ах, значит так? Ну ладно, придётся принимать военные меры, сам напросился. — Я почувствовал, как меня подхватили на руки, словно пёрышко, и куда-то понесли. Я не стал сопротивляться, мне уже было фиолетово на всё, что происходило вокруг. Я уже практически уснул, как вдруг, услышал открывание входной двери. Не успев открыть глаза и понять, что происходит, как Союз бросил меня на улицу в снег, когда на дворе было -30! Сон как рукой сняло.       — БЛ…И-ИН, БАТЯ, ТЫ СОВСЕМ С ДУБА РУХНУЛ! — я не кричал, я орал благим матом, — РЕБЁНКА В ТАКУЮ ХОЛОДИНУ ВЫБРАСЫВАТЬ В СУГРОБ!       — Вот и спящая красавица проснулась, доброе утро! — посмеявшись, ответил батя с издёвкой, скрестил руки и опёрся о косяк двери.       — Какое ж оно доброе?! А если я простужусь, ты об этом не подумал?! — смотрел я на него весь красный от злости и с яростью в глазах.       — Не простудишься. Природа на протяжении столетий всегда была проводником и помощником для славян, они восхваляли её, а она даровала им силу и здоровье, сынок. Закалишься на славу! — улыбнувшись в тридцать два зуба, он продолжил, — Да ты и сам виноват, ты же меня знаешь, если кто-то не слушается — применяю силу, — я уже начал конкретно замерзать и трястись от холода. — Чего ты там расселся, вылезай, давай, а то озябнешь!       — Хе, нормальный ход. Только что втирал мне дичь про то, что «природа — наш дружбан и защитничек», а теперь спрашивает, чего это я не вылезаю?! — мне уже просто хотелось врезать ему и придушить за такой вопрос!       — Не умничай мне там! Можно быть здоровым всю жизнь, если правильно закаляться, а не сидеть в сугробе и превращаться в ледышку. Давай руку, — он помог мне вылезти и отряхнуться от снега. — А теперь бегом в ванную! И так время потеряли на твои прелюдии.       Я, уже одновременно и остывший морально, и согревшийся физически, пошёл в ванную умываться, но уже горячей водой, так как давно проснулся от холода.       Закончив все процедуры, я пошёл одеваться. Но, как обычно, одевал меня отец. Мне пришлось напялить двадцать кофт, семь пар штанов и шестнадцать курток, это конечно образно. Потому что там было ещё больше…       Он вёл себя со мной так, как будто перед ним маленький мальчик, а мне, на секундочку, уже двенадцать. Я, конечно, понимаю и принимаю его заботу обо мне, но не до такой же степени!        Закончив «вооружаться, как на войну», мы вышли в 30 минут.       — Ну вот, уже полчаса прошло, как мы должны были с тобой выйти. Вот почему я разбудил тебя раньше. — тут батя начал читать мне нравоучение.       — Да ты одевал меня дольше! Мы могли выйти и раньше! — ещё я злился на него за то, что он сделал, чтобы разбудить меня.       — То есть, я ещё и виноват? Ты вообще спасибо должен мне сказать, что я взял тебя. Мог бы и один уйти. — Почему-то, где-то глубоко внутри, я точно знал, что он этого никогда бы не сделал. Он всегда держал своё слово.       — Спасибо. — пробубнил я, немного злясь уже на себя. Отец ведь старается ради меня, а я как себя веду?       — То-то же! — я не видел его лицо, но по интонации понял, что папа улыбнулся.       Шли мы долго. Сколько времени точно не скажу, часы в свой охотничий рюкзак отец не положил. Но уже успело рассветать, и ещё, у меня сильно заболели ноги, оттого, что мне постоянно пришлось нагонять отца, ведь я не поспевал за ним. Виду я пытался не подавать, не хотел показаться слабаком в глазах отца, ведь он и так относится ко мне, как к малому дитю.       Но я не выдержал, и:       — Пап, да скоро ли мы уже придём?       — Мы на месте. — Отец улыбнулся и отодвинул рукой ветки кустов и деревьев. Мне открылся удивительный пейзаж замёрзшего озера. Это достаточно большое озеро, окружённое зимним белым лесом. Посередине озера находится небольшой островок, на котором стояла одинокая ива, склонившая ветки от одиночества и печали. Снег на солнце сияет и кажется, что это серебро. Леденея гладь, похожа на зеркало, в котором отображалось небо с облаками. На берегу стоит маленький одноэтажный домик, на крыше которого полным полно снега и кажется, что домик надел шапочку. Вокруг него расположился такой же небольшой заборчик, тоже покрытый снегом. Всё белым-белом, что даже глаза режет. Очень живописное место, надо сказать. Напоминает картины русских художников. Здесь так спокойно и даже дышится иначе. Для меня было редкостью увидеть такое, особенно зимой.       Я смотрел на это всё как завороженный. Отец тем временем тоже наблюдал, а потом повернул голову в мою сторону и спросил:       — Нравится, Медвежонок?       — К-конечно! Очень! — я посмотрел на папу счастливыми глазами.       — Я знал, что ты будешь в восторге. Ну что пойдём? — мы подошли к берегу озера.       — Пап, а чей это домик? — спросил я его.       — Не знаю, он стоял здесь, когда я пришёл сюда. Может быть, это старый домик лесничего. Об этом месте мало кто знает. — отец продолжил. — Я его нашёл и подремонтировал. Он стал как новенький и теперь это мой охотничий домик.       — Если об этом месте почти никто не знает, то, как ты его нашёл? — я задал вопрос и поднял правую бровь вверх.       — Наблюдение, Россия, всегда приводит к новым открытиям. — Больше он ничего не сказал.       — Ой, подожди, — батя скинул с себя рюкзак на землю и начал что-то искать в нём. — Нашёл! — он показал мне советский фотоаппарат «Зоркий — 4». — Давай сделаем фотографию на память, раз уж тебе здесь так понравилось! — я кивнул.       Мы немножко отошли от озера, чтобы фотоаппарат захватил на изображении и нас, и его прекрасный вид.       Отец подошёл к первому попавшемуся пню, ввёл затвор, установил выдержку, возвёл механизм автоспуска, повернув рычаг автоспуска вниз до упора.       Он поставил аппарат на пень. Выбрав кадр, навёл объектив на резкость и в нужный момент, нажал кнопку автоспуска. Быстро подбежав ко мне, он занял намеченную позицию, а именно: встав подле меня с правой стороны, папа опустился на одно колено, практически став со мной в один рост, но я всё равно был немного ниже. Он слегка приобнял меня, я сделал то же самое.       — Улыбнись. — сказал папа и я улыбнулся. Мы смотрели в объектив, пока не раздался характерный звук, и не появилась вспашка.       Отец встал, и мы направились к пеньку, на котором стоял фотоаппарат. Он взял его и посмотрел, что получилось. Затем папа дал и мне взглянуть, я взял аппарат и посмотрел на плёнку. Было мало что видно, но кажется, получилось неплохо.       — Когда приедем в город, обработаем плёнку и проявим фотографию, а потом найдём рамку для неё. — отец улыбнулся и подмигнул мне. — Ладно, пора за дело! Нам нужны удочки и всё остальное, оно всё в доме. Идём. — Папа подобрал рюкзак, который вальяжно развалился на земле, когда отец доставал камеру, и мы направились в домик за снаряжением.       Когда мы зашли в помещение, я начал оглядываться по сторонам. Несмотря на то, что снаружи он кажется очень маленьким, внутри он был довольно просторным. Я думал, что в домике находится только разный мусор в виде: арматур, инструментов, разных принадлежностей, чертежей и прочий-прочий хлам, но это совсем не так. В доме было очень уютно. Пусть в нём была только одна комната, туда всё вмещалось: Шкаф для одежды, кухонные тумбы, раковина, сундук для разных вещей, небольшой столик с тремя стульчиками, большая односпальная кровать, пару картин, настенные часы, ковёр, ящики с инструментами и даже большая белая печка. Стены на удивление были не обшарпанные, а утепленные и аккуратно выкрашенные в лак. На окнах висели синие шторки. В общем, не домик, а сказка! И когда он успел всё так уютно обставить?       Мы взяли всё необходимое, что пригодится на рыбалке, вышли из дома и направились к озеру.       — Стой, пап, — Союз остановился и повернулся ко мне. — Мы что, пойдём по льду?       — Ну, да. Ты видишь другие способы? — ответил он.       — А если мы… провалимся? Я, конечно, не против поплавать, но сегодня, знаешь ли, не так жарко. — я совру, если скажу, что мне не было страшно. Сколько раз я слышал, что люди проваливались под лёд, а потом их тела находили спустя неделю. Не очень то и хотелось рисковать жизнью за жалкую рыбёшку.       — Не беспокойся. Я специально, перед твоим приходом, проверил прочность льда и вывел места, где лёд тоньше. Так что, со мной ты в безопасности, — он протянул мне руку и улыбнулся. — Но если ты боишься, то можешь не идти. Я пойму.       Не знаю, почему, но мне стало спокойней от его слов. Я немного постоял, принимая решение:       — Нет уж, я иду с тобой! Я сюда пришёл учиться рыбачить, а не от страха трястись! Пионер всегда и ко всему готов! — я взял его за руку, и мы пошли. Мне всё ещё было немного страшно, но я пытался не смотреть под ноги.       Мы с отцом подошли к месту, где уже была вырезана прорубь, Отец достал из рюкзака, что-то вроде маленьких стульчиков-раскладушек и поставил их возле проруби. Затем он взял одну удочку и баночку с наживкой. После он начал показывать и рассказывать самые основы рыболовства. Я был вообще зелёным в этом деле, так что не до конца понял, но сделал вид, что мне всё ясно. На деле разберусь. После объяснений, папа дал мне другую удочку и предложил мне повторить и показать всё сказанное им. Я начал вспоминать и кое-как с горем пополам пояснил. Отец был впечатлён, он похвалил меня и похлопал по плечу. Фух, пронесло. Мне уже не терпелось прочувствовать всё рыболовство на себе!       Мы закинули удочки в прорубь и стали ждать, когда зашевелится поплавок. Но, к сожалению, не было ни одной поклёвки. Мы постоянно меняли наживки, но рыба не клевала. Папа сожалел о том, что не сходил вчера на это место. Он говорил, что надо было прикормить рыбу, и всё было бы иначе. Я уже отчаялся, как вдруг догадался нацепить сразу две наживки, и предложил бате сделать то же самое. Отец, не долго думая, решил попробовать, и его поплавок через некоторое время зашевелился. Он стал вытаскивать одну рыбу за другой. Это в основном это были караси — небольшие рыбки. А мне вот что-то не везло. Даже, если и клевало, моя рыбка почему-то срывалась с крючка. Папа меня подбадривал как мог.       И тут мой поплавок резко потопило в воде. Я пытался дёрнуть, но леска сильно натянулась, и ничего не получалось. Тогда отец пришёл мне на помощь. Мы начали вместе тянуть удочку на себя. Я в начале думал, что подцепил какую-нибудь корягу. Но к моему удивлению это оказался большой сазан. Он весил даже больше, чем пойманные отцом мелкие караси. Я был вне себя от счастья! Я поймал первую рыбу, да ещё какую! Мой страх тут же испарился. Отец был рад, что я счастлив. После отец достал из своего чудо — рюкзака пару бутербродов и мы немного перекусили. Дальше рыбалка пошла, как по маслу. Время летело быстро и незаметно. Мы разговаривали, шутили, дурачились, смеялись. Это были одни из потрясающих и весёлых моментов в моей жизни!       Но неожиданно отец приостановил наш разговор и посмотрел куда-то за меня:       — Хм, думаю, нам пора собираться и выдвигаться в сторону берега. Мы и так наловили предостаточно, на неделю здесь точно хватит. — я взглянул в ту сторону и увидел, как в нашу сторону надвигается большая и тёмная туча.       Я не стал спорить с ним, мы начали собираться. Отец собрал все вещи, и положил их в рюкзак, затем надел его на себя. В руки он взял сетки с рыбёшками, а я удочки и тоже две сетки, но поменьше.       Шёл я впереди отца, так как он отставал, из-за веса своего груза. Мы шли и продолжали разговаривать о том, как сейчас вернёмся домой, как все обрадуются, как запечём рыбу и будет у нас маленький пир.       Вдруг за спиной я услышал звук, который боялся услышать здесь. Я замер, мои глаза начали расширяться от страха. Моя паника снова вернулась. Я очень хотел, чтобы это оказалось слуховая галлюцинация, но звук тут же повторился, словно подтверждая, что это не моё воображение, а самая реальная реальность.       — Нет. Почему сейчас?! Почему здесь?! Почему с нами?! — проносилось у меня в голове.       Я начал медленно и предельно осторожно поворачиваться в сторону отца. Он стоял в метре от меня. У него под ногами был потрескавшийся лёд. Он остолбенел так же, как и я, и боялся пошевелиться. В его взгляде было непонимание, отчаяние и страх.       Мой мир перевернулся с ног на голову. Из весёлого и длительного времяпровождения с отцом всё превратилось в последний и самый чудовищный момент. Время будто остановилось для нас. Я не знаю, сколько мы так простояли, может пару секунд, может минут, а может и часов. Но лучше бы время остановилось.       — П-пап? — У меня начали наворачиваться слёзы. Я пытался говорить очень тихо, ведь боялся, что малейшее колебание приведёт к летальному исходу.       — Кажется, я немного отвлёкся и совсем забыл про места с тонким льдом. Но не в-волнуйся. Всё будет хорошо, — он пытался мне улыбаться, — Надо просто… — отец начал аккуратно пятиться назад, но сделал только хуже. Когда он совершил первый шаг, появилась новая трещина.       — Отец! — я дернулся от неожиданности и от страха потерять родного человека. Я, не соображая, уже хотел броситься ему на помощь.       — Россия, не приближайся! Это приказ! — он быстро прорычал и показал жестом руки, остановиться, — Прошу оставайся на месте, я не хочу, чтобы и ты провалился под лёд. — последнее предложение он проговорил очень тихо, но я смог разобрать слова. Он смотрел на меня со встревоженным видом. Он и правда обо мне беспокоился.       — Папа, я не-не хочу потерять тебя! Я не справлюсь без тебя один! — я пытался успокоиться и взять себя в руки, но слёзы продолжали течь из глаз. — Пожалуйста, дай мне помочь тебе.       — Ты поможешь тем, что пообещаешь мне оставаться на месте! Прошу, ты сейчас для меня важнее всего. — сказав это, он что-то хотел добавить, — Россия, я… — но не успел, лёд начал трескаться сильнее.       Нет, почему он? Почему не я? Отец всегда всем помогал, всегда всех поддерживал в трудную минуту, всегда шёл навстречу! Он ни в чём не виноват! Это я эгоист! Надо было остаться на берегу. Возомнил себя взрослым, а на самом деле, я всё ещё маленький мальчик, который всего боится и не на что не способен. Пожалуйста, лучше заберите меня!       Меня словно током пробило. Я ослушался просьбы отца, сорвался с места и побежал прямо на него. Он кричал, пытался мне что-то сказать, но я не слушал. Единственное, что крутилось в тот момент у меня в голове, это — спасти отца любой ценой! Я подбежал к нему и с разгона, в самый последний момент, оттолкнул его. В ту же секунду, лёд не выдержал, и я провалился под него.       Оказавшись подо льдом, до меня долго доходило, что произошло. Но, поняв, я начал паниковать. Я попытался выплыть наружу. Как только я приблизился к поверхности, мне преградил путь лёд. Меня накрыло новой волной паники. Я пытался найти прорубь, в которую упал, но видимо меня уже унесло течением. Тогда я изо всех сил начал бить по льду, чтобы разбить его и выбраться. Но всё было тщетно, лёд был слишком толстым, и моих сил попросту не хватало. С каждым ударом моя надежда спастись, становилась всё меньше и меньше. Удар. Ещё удар. Текут слёзы. Удар. И я сдался.       Моё тело начало погружаться во тьму озера. Я наблюдал, как тусклый свет неба через лёд удалялся от меня. Мой разум начал затуманиваться, а тело коченеть от холода.       Так быстро? Неужели это всё? Неужели я сейчас умру? Таким юным. Я ведь даже за свою короткую жизнь столько не успел сделать! Не успел попробовать алкоголь или закурить, завести девушку, и понять, что значит быть страной. И ещё не успел извиниться перед отцом, за то, что вёл себя так ужасно по отношению к нему!       Единственное, что грело мою душу, эта мысль, что отец в безопасности. Ничего страшного, если меня не станет. У него есть ещё о ком позаботиться, я лишь помог ему избавиться от лишней мороки. Он будет занят другими, и скучать у него времени не будет.       Но, если он будет счастлив без меня, то почему мои слёзы продолжают течь? Почему в груди что-то сжимается и ноет от печали? Почему у меня появляется желание вновь бороться за свою жизнь? Почему мне снова хочется увидеть его лицо, его улыбку, услышать его голос, его песни, беззаботно с ним смеяться и чувствовать его объятья? Почему я снова хочу почувствовать его любовь?       Но даже если бы я и захотел, то всё равно бы ничего не смог сделать. Я выдыхаю последний воздух, который всё это время таился у меня в легких, он пузырьками выходит у меня изо рта. Я начал терять сознание из-за нехватки воздуха. Закрыв глаза, начал вспоминать самые хорошие и нехорошие моменты. Вот и всё, умру я здесь, во тьме, холоде, печали и одиночестве.       Внезапно, кто-то или что-то хватает меня за руку. Я опешил от неожиданности. Но глаза открыть не смог, как я не старался. Слишком много сил я потерял. Затем меня потянули за собой, и в этот же миг я выплыл наружу. Тут же я начал откашливаться от воды и судорожно вдыхать необходимый мне воздух. Мне помогли вылезти из воды и, не дав поблагодарить спасителя, неожиданно потянули на себя, и я оказался в чужих объятьях. После, до моих ушей донёсся низкий, но такой знакомый голос:       — Слава Ленину, что с тобой всё хорошо, Россия! Как же ты меня напугал. — его голос дрожал, толи от холода, толи от волнения. Я никогда так не был рад услышать его, как сейчас. Я поднял глаза на него, и встретился со взглядом, который так отчаянно желал увидеть. Мои глаза снова на мокром месте, но на этот раз от счастья.       — П-папа, я… мне…       — Чщщ, всё хорошо. Я с тобой. Всё будет хорошо. Успокойся. — он снова прижал мою голову к своей груди. В объятьях отца было так комфортно. Я почувствовал, как меня начали гладить по голове. Его голос был таким успокаивающим, а прикосновения такими приятными, что, сам не замечая, я провалился в сон.

***

      Тепло…       Хорошо…       Приятно…       Я медленно приоткрыл глаза.       Я находился в охотничьем доме, за окном шёл снег, и было слышно, как выла метель.       На улице и в помещении было темно. Единственный источник света исходил из печки, в которой горел огонёк. Его треск успокаивал и умиротворял. От его свечения, по комнате играли тени. Я словно был под гипнозом, когда смотрел на его тёплый и приятный глазу свет.       На печке висела вся верхняя одежда, моя и отца. Я вспомнил всё, что происходило сегодня днём: очень жёсткое пробуждение, озеро, рыбалка, насыщенное приключение подо льдом и потеря сознания.       Сколько я спал? Наверно часов четыре или пять, ибо на дворе вечер или даже ночь.       Я лежал на кровати, укрытый одеялом. Через некоторое время мне надоело смотреть в одну точку, и я решил сменить позу и лечь на спину. Когда я начал поворачиваться, по ощущениям я понял, что позади меня кто-то лежит и обнимает.        Я обернулся и тут же покраснел. Около меня был ОТЕЦ!        Он лежал рядом и так близко. Его голова покоилась на подушке, и он, по всей видимости, дремал. Его мускулистые руки обвили моё тело и прижимали к себе. И ещё я заметил, что его торс был без одежды!       Я покраснел ещё больше от того, как это выглядело со стороны: Отец и сын, вдали от цивилизации, в домике у озера лежат на одной постели, причём в обнимку и практически голые!       Чёрт, откуда у меня появились такие мысли?!       Но, несмотря на то, что это ситуация казалась совершенно неправильной, в глубине души, мне почему-то это нравилось.       Я старался не шевелиться, чтобы не дай бог не разбудить его. Но всё равно продолжал смотреть лицо обладателя чёрной повязки, на которой был изображён золотой серп и молот. Его красная кожа словно переливалась под ярким светом огня из печи. Я смотрел на каждое очертания, на каждую ямку, на каждую неровность. Смотрел на закрытый глаз, на нос, на его скулы, на губы… сухие, тонкие, ничем не примечательные, но я не мог оторвать взгляд от них. Не знаю, почему. Ведь раньше такого никогда не было со мной. Так, что же изменилось во мне?       Вдруг, из-за ощущения моего пристального взгляда, отец проснулся:       — О, ты проснулся, Медвежонок. — он искренне улыбнулся и обнял меня ещё крепче. — Как ты?       — Пап, что происходит? Почему я, … почему мы… — мне было очень неловко спрашивать об этом.       — Что? — С его лица на мгновение исчезла улыбка, и он изогнул брови. Его не смущало, в какой ситуации мы находимся. Я показал взглядом, что именно не так. — Ой, прошу прощения. — С усмешкой сказал он, после освободил меня от своих нежностей и приподнялся. Моё внимание привлекло его спина. Всё его тело было покрыто множество шрамами. Шрамами многолетней давности, появившиеся от сильных ранений в ту ужасную и страшную войну. Он всегда старался скрывать их, нося одежду с длинным рукавом, чтобы не пугать малышню. — Просто, ты так отчаянно прижимался ко мне и не отпускал, что мне ничего не оставалось, как лечь рядом с тобой. И я немного позволил себе задремать. — Попутно болтая, он встал с постели, надел рядом висящий серый халат и завязал ремень на нём.       Мои щёки вновь налились краской.       Я не могу поверить, что это правда. Неужели я и в самом деле… Чёрт, да что со мной такое? Почему я на это так реагирую? В этом же нет ничего такого. Да, выглядит со стороны странно, но мы же родные, это нормально, разве нет? Надо сменить тему.       — Эм… А сколько я спал? — Спросил я.       — Часов пять. Сильно же тебя вырубило от шока. — Ответил отец, стоя ко мне спиной.       — Эх, заставил же ты меня сегодня поволноваться, Балда! Все нервы вытрепал! Но хорошо, что всё обошлось. — Повернувшись ко мне лицом, скрестив руки и посмотрев на меня хмурым взглядом, он продолжил. — Зачем ты вообще полез меня спасать? Ты ведь знал, что это опасно, но всё ровно пошёл!       — Я хотел помочь тебе! — Возразил я ему.       — Поставив под удар себя? Не смеши. Только не в обиду. Я ценю твою храбрость и то, что ты всегда готов прийти на помощь, но ты пока слишком мал и юн, многого не понимаешь. — Меня снова передёрнуло из-за то, что меня опять назвали маленьким, но ссориться мне сейчас не хотелось, да и не очень удачный момент.       — Но как тогда ты бы выбрался? Или выбрался ли бы?       — Обижаешь. Ты что, в батьке своём усомнился? Я и не в такие передряги попадал, но ничего, выходил живым и здоровым. А в итоге, что? Покупались в холодной водице мы оба.       — Но ты же сам говорил, что это полезно. — Подшутил я и немного хихикнул.       — Умник нашёлся. — Усмехнулся он в ответ.       Он подошёл к кухонной тумбе, взяв кружку, он налил туда, наверно, кофе.       — Жаль, конечно, что большая часть ловли ушла топориком под воду, но всё же твоё здоровье мне важнее. — Отец прижался задней частью к столешнице и немного отпил из кружки.       Я отвёл взгляд от него. Мне было так стыдно. Ведь всё это было из-за меня.       — Чего это ты? — заметил отец.       — Прости, это всё из-за меня. Не надо было идти, знал ведь, что толку от меня будет ноль. Если бы не я, возможно, всего бы этого не случилось. — Виновато ответил я.       Я услышал, как он с громким стуком поставил кружку на стол и быстрыми шагами направился в мою сторону. Подойдя к кровати, он сел возле меня и крепкой хваткой взял за плечи.       — ЧТО ТЫ ТАКОЕ ГОВОРИШЬ?! — разъяренно он спросил меня.       — Но это правда! Я ходячая катастрофа! Я только и делал, что ныл и мешался под ногами! Не надо было идти на озеро, вообще не надо было соглашаться идти с тобой! Хотел доказать тебе, что я уже взрослый и могу постоять за себя! А в итоге подверг опасности и тебя, и себя! Если бы не я и моя болтовня, то возможно ты бы не отвлёкся, мы бы не зашли на тонкий лед, и принесли куда больше рыбы! Я ужасный сын! Я думаю только о себе! Я эгоист! Эгоист и придурок! — Ещё чуть-чуть и я бы снова расплакался. — Зачем ты вообще меня спас, оставил бы умирать там!       Удар.       В следующую секунду я почувствовал сильное жжение в районе щеки. Отец поставил мне оплеуху. Я прикрыл место удара своей ладонью.       — А теперь ТЫ послушай меня! Не знаю, какая муха тебя укусила, что ты начал говорить такое! Но ты не виноват в том, что произошло! Понятно? Да, бывают в жизни неудачи, и их будет ещё больше, но не нужно винить во всём себя! Если ты будешь бояться совершить ошибку из-за каждого своего поступка, то станешь параноиком! Ошибки полезно совершать, иначе ты не научишься их исправлять. Тем более ты только растёшь, каждый день ты осваиваешь какой-нибудь урок. Даже мне пришлось пройти через это, я в молодости, частенько ошибался, но никогда не боялся их совершить. — Постепенно он начал остывать. Его тон снова стал более добрым и спокойным. — И ты совсем не эгоист, бывает, конечно, некоторые моменты, когда у тебя проскальзывает эгоистический характер, но ведь, когда я попал в беду, ты, ценою своего благополучия, бросился мне на помощь. Обычный эгоист и пальцем бы не пошевелил, просто бы ушёл. А это уже доказательство, что ты не такой. — Он улыбнулся. Не знаю, радостно или грустно, больше спокойно. Отец вновь обнял меня, для утешительного знака. Я пару секунд просидел неподвижно. Затем, медленно прикоснувшись руками к его спине, обнял в ответ. — Ты — самое ценное, что есть у меня. Я никогда и не под каким предлогом не откажусь от тебя. В будущем ты поймёшь мои слова.       Он приподнял меня и посадил боком на свои колени. Я прижался к нему. Я ругал себя, за то, что снова повёл себя как последний идиот. Пока не заметил одну деталь. Это наверно будет очень глупо, но это было моё нижнее бельё. А дело в том, что это не моё нижнее бельё! Я точно помню, какое оно было, а это же совершенно иное и тем более оно мне велико. А если переодевать меня здесь было больше некому, значит, ОТЕЦ СНИМАЛ ЕГО С МЕНЯ!       Я стал краснее пуще прежнего.       — Что-то ты сильно покраснел. Температуры случаем нет? — Вывел меня из мыслей папа. Он приложил ладонь к моему лбу.       — А? Да нет. Всё в поряд… — Не успел я договорить, как тут же почувствовал прикосновение его губ к моему лобику. Мои глаза расширились. Я никогда так столько не смущался за один вечер. Через мгновение он отпрянул.       — Да вроде температура в норме. Но вот почему ты покраснел, непонятно. — Говорил он совершенно серьёзно.       — Э-это наверное от жара п-печки! — Я пытался побороть накатившее возбуждение.       — Наверное. — Согласился он.       Немножко отойдя от сильного перевозбуждения, я тут вспомнил про остальных:       — Подожди, пап! А как же Украина, Белоруссия и другие. Мы ведь должны были вернуться до заката! Они наверняка волнуются!       — Не беспокойся, я наказал украинцу, если мы не вернёмся, укладывать мелких и самому на боковую. Нас не ждать.       — Хорошо.       — Кстати, ты не голоден?       — Хм?       — Пока ты спал, я немного повозился на кухне и приготовил ужин. Будешь есть?       Когда он успевает? Отец не перестаёт меня удивлять.

The End Flashback

      После этого случая, я стал неровно дышать к своему отцу. Это было самое ценное воспоминание, которым я дорожу и по сей день. Но мне пришлось забить на все свои чувства большой болт и запереть своё, трепещущее от любви, сердце в клетку, потому что, если бы я проявил к нему свою «не детскую» любовь, он бы просто не понял и возможно, наши отношения полетели бы коту под хвост. Мало того, что я его сын, так несовершеннолетний и ещё парень!       Но даже после того, как я стал самостоятельной страной, я не смог сказать ему. Когда я пытался рассказать, у меня язык заплетался, и я не мог связать и двух слов.       Если вы думаете, что я не старался начать встречаться с кем-то другим, то вы ошибаетесь! Я пытался завести отношение со многими девушками, дела даже доходили до первого свидания, но когда заканчивалось свидание, заканчивались и отношения. И нет, дело было не в них, дело было во мне. Не то чтобы мне не нравились девушки, просто во время провождения с ними, из моей головы никак не выходили мысли об отце, и я не мог переключиться на другую тему. После окончания свидания, я просил прощение и говорил, что они не в моём вкусе. Некоторые обижались и говорили, какой я урод, что я им понравился, а я, гад, взял и разбил им сердце, некоторые воспринимали это спокойно, говорили, что всё в порядке, они понимают, говорили, мол, я хороший парень и надеялись, что я найду ту единственную и буду счастлив. А некоторым было плевать, и они встречались со мной только, чтобы позлить своих парней. Все они были по-своему уникальны и прекрасны одновременно. Но, увы, все эти цветки росли не для меня. Да и дома меня практически не бывает, всё время пропадаю на работе, а если и прихожу домой, то только спать. Была б у меня и вторая половинка, ушла бы от меня в первый же день.       Как видите, в отношениях у меня всё глухо, поэтому и приходится отдавать всё время работе. Да я и не жалуюсь. На работе я не успеваю скучать. Я даже не замечаю, как летит время. Вот вроде только пришёл, а уже вечер. Конечно, когда-то в моём расписании была не только работа.       Так как нет у меня никого роднее отца и братьев с сестрой, раньше мы часто собирались вместе, по выходным или по праздникам. Так как мы были очень близки, кроме нашей пятёрки мы никого не звали, да и в принципе никто и не просился. Собирались мы чаще у отца. Пусть квартира и не такая большая, но вмещались. Все дела распределялись каждому. Украинец и казах бегали за продуктами, ставили стол и развешивали украшения, ну, а я с отцом и Белкой готовили еду. Мы с сестрой поражались его мастерству готовки! Он просто мастер, по сравнению с нами! Ну не удивительно, побудь отцом пятнадцати детей — всему научишься.       Затем, после всей подготовки, мы садились за стол и весело проводили время. После открытия первой бутылки, наши весёлые посиделки могли продолжаться до трёх ночи, бывало даже и до утра. Я старался много не пить у отца, а то мало ли, пьяные правду говорят, могу и проболтать всё Союзу. Все, конечно, удивлялись, но я всегда говорил, что возьму ответственность и проконтролирую всех, чтобы ничего плохого не случилось. Но на самом деле я очень боялся его реакции и реакции остальных, на мои слова, тем более, когда он не может думать трезво. Ещё неизвестно, что он может выкинуть.       Мда. Было время. Жаль, что у нас в последние годы становилось всё меньше возможностей проводить время с семьёй и всё больше уходило на работу. Сейчас всё как-то набегу-набегу. Интересно, как там отец? Мы давно не виделись и не созванивались. Наверное, очень скучает, как и я. Вот бы был свободный вечерок, смог бы приехать в Питер и навестить его. А мне бы так хотелось.       Я огляделся, и только сейчас понял.       Ой, кажется, такой вечерок появился. Хе-хе. Как-то, даже неловко стало… Ну что ж, раз уж сегодня судьба на моей стороне, то я просто обязан сегодня встретиться с ним за столь долгое время разлуки! И… и… и возможно, сегодня у меня получиться ему п-признаться. Возможно. Я не уверен.       End Pov. Russia       Триколор достал свой кнопочный телефон и посмотрел в не большой экран на время. Ровно шесть тридцать. Россия знал, что отец всегда заканчивает в шесть. Значит, он должен быть дома уже как полчаса.       Федерация направился в сторону квартала, где жил его отец. Он был переполнен энтузиазмом и решимостью, был готов даже кричать от радости и подпрыгивать от счастья, но не стал, так как, его бы сразу приняли за психа. Бабочки вновь за долгое время запорхали в животе. Он уже начал подбирать правильные слова, которые будет говорить при встрече. Как вдруг раздалась мелодия звонка.       — Что за чёрт мне звонит? — Русский был недоволен. Он не хотел, чтобы ему портили, в своём роде, единственный и замечательный вечер отпуска. Он сделал всю работу, что требовалась от него, и даже немного наперёд. Неужели он не заслужил хотя бы немного отдыха? Он такой же человек, имеющий право выбора. — Если это кто-то из Кремля, пошлю их к чёртовой матери! — Славянин снова достал свой мобильник посмотрел на имя вызываемого абонента. — Ну, блядь, опять он. Достал уже меня этот полосатый! — На табеле вызова, чёрным по белому, было высвечено имя «Пиндос».       Соединенные Штаты Америки. Россия совсем не хотел как-либо пересекаться сегодня с этим типом. Как же Россия терпеть не мог его, но ненависть свою приходилось скрывать. Мало того, что он, якобы «победил» в Холодной войне, так ещё в последнее время стал часто липнуть к русскому. Федерация недолюбливал его, когда был ещё республикой, но теперь всё стало ещё хуже. Однако, по приказу, ему приходится поддерживать с ним положительные отношения, со скрипом в зубах. Но быть чем-то большим, нежели просто коллегами, России не очень хотелось, поэтому он всегда пытался избегать общения с ним в обычные дни. Но тот, как назло, всё чаще начинал звонить, писать, появляться перед глазами и приглашать его сходить куда-нибудь, как с другом. И, конечно, в правилах приличия русскому приходилось соглашаться, но для него каждая встреча, была сущим адом. Его манера общения, привычка улыбаться, самовлюбленность, навязчивость, то, как он одевается, его голос: всё это бесило славянина. И даже его странный похотливый взгляд, появляющийся тогда, когда Россия на него не смотрит, жутко раздражал. Вот только Триколор не понимал, чего он добивается? Зачем тот постоянно бегает за ним? Для него оставалось загадкой.       Но, несмотря на это, Россия в какой-то мере уважал США. Его история независимости была очень сложна и трудна, но он справился. Нищий народ, который был собран со всей Европы и отправлен на другой континент для поиска работы, объединившийся против своего хозяина, Великобритании, и, отстоявший свою позицию за суверенитет колонии, сформировал новую нацию — американцев. Правда, именно из-за американцев множество индейских племён было либо истреблено, либо выселено.       Благодаря Америке множество сфер развития за столетия шагнули далеко вперёд. Он внёс огромный вклад в историю. Но неизвестно, в хорошую ли сторону?       Он не считал Америку плохим парнем, просто они были слишком разные, и Россия не стремился его понять. Несмотря на возраст, который превышал возраст самого России на несколько столетий, Америка казался для него ребёнком, развившийся телом, а мозг остался нетронутым. Он легкомысленный и любознательный, местами доверчивый, но если оскорбить кого-то, кто хоть как-то связан с его историей, он порвёт тебя и сожрёт с потрохами.       Американец обожает ставить эксперименты. У него много денег, он даже сам не до конца понимает, что творит. Его может заинтересовать влияние солнечных лучей на сексуальную жизнь куропаток. Но он ведь так и изучит это дело. Или, сколько среди воробьёв Бостона — гомосексуалистов? И ведь всех геев-воробьёв выудит. Придурок окончательный. Когда узнал, что у космонавтов шариковые ручки не пишут в космосе, он научно-исследовательский институт создал, разрабатывались ручки, которые в невесомости пишут. А российские космонавты? Как писали карандашами, так и пишут. Но эта черта характера, скорее не минус, а плюс. Если надо что-то сделать — значит надо это сделать!       Ещё в отличие от других стран, которые гордятся собой, скрыто, Америка всегда и везде гордится собой на показ. Для него главное — патриотизм! Он со своим патриотизмом уже весь мир достал.       — Уж прости, но не сегодня. — Росс сбросил вызов и выключил свой мобильник, чтобы тот не названивал снова. И вновь направился к своему пункту назначения.       Россия только сейчас заметил, какой красивый был закат на небе, как само небо было спокойно, практически без единого облачка, как красиво переливались листья деревьев под солнечным светом. Такая красота, такое умиротворение большая редкость для погоды, тем более для Питера. Он настолько был погружён в свои мысли, что долгое время не мог лицезреть такой красоты, которая была так близко, перед собственным же носом.       По дороге, сам не замечая, он начал напевать мелодию «Катюша», но пел очень тихо, чтобы люди не заметили.       Уже начали проглядываться знакомые места. Это означало, что ещё пару поворотов, и он окажется у нужного ему дома.       И вот, наконец, оно. Давно его здесь не было, года так четыре или пять, а может и вовсе три. Он не считал. Во дворе было довольно людно, чем обычно. Маленькие дети играли в песочнице со своими ровесниками. Девочки и мальчики занимались своими делами: Мальчики играли либо в футбол, либо в догонялки, а девочки либо качались на качелях, либо играли в куклы. Группа подростков скопилась в кучу и стояла где-то отдалённо от других, болтали, смеялись, хвастались, кто-то даже покуривал, а кто-то немного выпивал. Взрослые тоже были во дворе: пару мамаш сидели у песочниц и тоже о чём-то говорили, другие звали своих детей из окон домой на ужин; молодые люди бесцельно катались по тротуару туда-сюда; мужики копались в капоте одной из машин, стоявшей на парковке, другие стояли на балконе, курили сигару и наблюдали за происходящим во дворе. Много, что поменялось в этом дворике и многое, что осталось неизменным. Но факт, остаётся фактом, воспоминания никуда не исчезнут.       Он, ненароком, по привычке, глянул в окно спальни Красного, оно было не занавешено. Затем, он заметил, что машина Союза, ГАЗ-13 «Чайка», стоит на своём месте. Россия теперь точно подтвердил свою догадку, что отец дома.       — Вот батя обрадуется, что его сынуля, без предупреждения, сделал ему такой подарок. — Сказал славянин с улыбкой на лице.       Россия подходил к подъезду. На лавках, как обычно, сидели пожилые женщины и о чём-то сплетничали. Федерация подошёл к двери, он уже хотел нажать на кнопку домофона, как услышал пиликанье. Дверь открылась, и из подъезда вышел парень лет шестнадцати. Он не обратил внимания на Россию и пошёл своей дорогой. А русский, поблагодарив его про себя, зашёл внутрь.       Триколор надел капюшон, а то вдруг, кто узнает, профилактика не помешает. Он начал подниматься на нужный этаж, подъезд был на удивление чистым, не то чтобы он был грязным тогда, просто каждый раз это выглядит как-то «по-дикому».       И вот, та самая дверь. Темно-коричневая. Вроде, ни чем не выделяющаяся дверь среди остальных таких же дверей, но такая особенная для русского. Россия немного нервничал, вдруг отец сильно занят, а он, как белый снег на голову свалился. Он пару секунд переминался с ноги на ногу, парень вспоминал, как в детстве, так же боялся зайти в его кабинет, но всё же пересилил себя и нажал на звонок.       Через дверь послышалась мелодия звонка, но никакой реакции. Триколор решил немного подождать, ну мало ли, а вдруг отец действительно занят, а когда закончит, тут же подойдёт и откроет дверь. Но через пару секунд, тоже ничего не произошло, даже не звука. Он снова нажал на звонок, ну может, не услышал. Ноль реакции. Тогда славянин нажал и третий раз, немножко подержав кнопку. Тоже ничего. Россия подумал, может спит крепко? Но он понимал, что это не так, у Советского Союза сон чуткий и всегда таким был, сколько он себя помнит.       Неожиданно для русского, дверь открылась, но только не та, которую он ожидал, а слева, соседняя. Из приоткрытой двери выглядывала старушка, довольно хорошо сохранившаяся для своих лет. Она хлопала ресницами и удивленно смотрела на него.       — Наверняка сейчас накричит, мол, чего мы тут шастаем, назовет наркоманом и выгонит из подъезда. — подумал про себя Россия. Но её реакция его приятно удивила.       — Здравствуйте, а вы к Вилену? — Спросила она.       — К кому? — Переспросил он. Он сначала не понял, о ком она говорит. Потом вспомнил, что «Вилен» — это поддельное имя отца. — А! Да, к нему. Я его сын. — Уточнил он.       — Он рассказывал про тебя. Я очень рада, что у такого человека как Вилен, есть любящие родственники, которые навещают его. Но, увы, сейчас его нет дома. Он ещё на работе. — Сказала пожилая дама.       — На работе? Но он должен был закончить ещё, ну максимум час назад. — С отчаянием сказал русский.       — Видимо, задерживается. У него работа не лёгкая. — Промолвила с сожалением в голосе.       Сказать, что Россия расстроился, значит, ничего не сказать. Вновь работа встаёт между ними. Он так хотел увидеть отца снова, так надеялся снова обнять его и услышать его голос вновь. Но судьба словно играла на его чувствах и разрушала все мечты парня. Старушка заметила его печальный и тоскливый вид.       — Может, я дам тебе запасные ключи от его квартиры, которые он мне дал, зайдёшь к нему домой и подождешь его там? — Предложила она ему.       — Большое спасибо, но нет, не стоит. Я, пожалуй, пойду. До свидания. — Он с трудом улыбнулся ей, но взгляд был такой, что ещё чуть-чуть, и он бы расплакался прямо перед ней.       Он развернулся на сто восемьдесят градусов и направился вниз по лестнице. Всё, что она могла сделать в данной ситуации, это лишь смотреть ему в след. Когда Россия скрылся из её вида, он услышал звук закрывающейся двери и щелчок замка. Он продолжал спускаться по лестнице и рассуждать про себя:       — Почему всё всегда идёт против меня? Почему мне всегда не везёт? Неужели я многого прошу? Просто увидится с ним. Это что, так сложно?! Меня больше интересует, куда он мог подеваться? Нет, задержаться, он не мог. Отец терпеть не может эту работу, он сам был категорически против неё, но это был самый престижный вариант, да и зарплата не маленькая. Но он всё равно старается не задерживаться на ней, при любой возможности пытается даже уйти раньше. Может, завёл друзей и сейчас у них? Возможно, но не факт. После распада, он сам не свой, стал слишком замкнутым. Перестал ходить к своим старым друзьям, как он раньше это делал. Исключительно общался только с нами с детьми. А возиться и заводить новых приятелей, как он говорил, пока не время. — Росс остановился. — А вдруг, у него кто-то появился? Какая-нибудь баба. — Отвергая эту теорию, он легонько ударил себя по щекам. — Вот я дурень! Надо же додуматься до такого! Но, если это так, я должен радоваться, что у отца появился человек, с которым он может быть, счастлив. Даже, если этот человек — не я. И я сам во всём виноват. Я слишком долго тянул, слишком боялся, и теперь, стало очень поздно. Видимо, мне не суждено ему сказать тех слов, больше никогда. — После этого русский опёрся к стене рукой и схватился за то место куртки, где должно быть сердце. Что-то в его груди заболело и заныло с ещё большей силой, чем прежде. Такое чувство, что часть её куда-то пропала, и на этом месте образовалась большая и чёрная дыра. Бабочки в животе переломали себе все крылья, и стало внутри пусто и неприятно. Стало так горько… По его щекам потекли слёзы. Он пытался их остановить, но с каждой попыткой их становилось всё больше. Русскому не хотелось верить в это, но других вариантов не было. Он был трусом, не мог пересилить себя, и в итоге, поплатился за это. И это вина была именно его, ни чья-либо ещё. — И, в конце концов, на что я надеялся? На то, что он поймёт и примет тот факт, что его сын сходит по нему c ума? После этого он точно перестанет со мной общаться, ему будет противно даже видеть меня…       Нет, Россия сейчас не жалел себя. Это были слёзы не только по этому поводу. Это были слёзы прошлых обид. Каждый день на него сваливалось столько работы и ответственности. Он недосыпал. От него все что-то хотели, а сам он ничего не мог сделать для себя. Славянин, конечно, мог плакать в подушку дома, пока никто не видит. Ему очень хотелось, но он держал в себе, столько лет. Столько терпел. Он считал, что всё это пропадёт, исчезнет, если не показывать эмоции, но как бы не так, ничто просто так не исчезнет по желанию. Клубок внутри всё наматывался и наматывался, и теперь спустя время, всё это вырывается наружу.       Хорошо, что в этот момент никто из жильцов дома не вышел на лестничную площадку, все словно знали, что сейчас не стоит этого делать. Через пару минут, выплакав все слёзы, что были у него, Россия, наконец, смог успокоиться.       Федерация вышел из подъезда. Он был опустошен, в его голове не было ни единой мысли. Ему было безразлично на всё, что происходило вокруг, он не обращал внимания на людей, проходивших мимо него, но смотрел сквозь них. Ноги вели его сами по себе.

***

      Он пришёл в себя только тогда, когда проходил мимо одного небольшого моста.       Подойдя ближе, Федерация достал из куртки сигареты и зажигалку. Вытащил последнюю никотиновую палочку, щелкнул зажигалкой, сделал первую затяжку и задымил. Оперившись локтями о перила, он начал рассматривать своё отражение в речке, время, от времени потягивая косяк. Даже после всех слёз, которые он выпустил, тяжкий осадок на сердце всё ещё остался. И тут он подумал, может, его задержка в этом городе, была ошибкой? Может, стоило сразу же, после встречи, идти в аэропорт? Если бы он сразу же покинул этот город, то не надумал бы идти к отцу и не испортил бы себе настроение?       — В прочем, какая сейчас разница. Мне нужно думать, что делать дальше. Сегодня, наверное, переночую в какой-нибудь гостинице, а завтра отправлюсь обратно в столицу. — Как он считал, что сделано — то сделано, ничего уже не изменить.       На водную гладь реки капает пару капель, русский поднимает голову и видит, что небо, которое пару мгновений назад было чистым и ясным, покрылось тяжелыми и серыми тучами.       — Для начала нужно укрыться где-нибудь и переждать дождь, а то промокну до ниточки, пока искать гостиницу буду. — Сказал Федерация.       Затушив косяк и выбросив его в мусорное ведро, стоявшее неподалёку, Триколор отправился на поиски какого-нибудь заведения.       К счастью для него, на другом конце улицы находилось какое-то кафе. Витрина была очень красивой, она будто манила к себе. Но, как называется это кафе, Россия не удосужился посмотреть, ему было до лампочки. Сейчас его не это волновало. В помещение было довольно уютно, Кафе было выполнено в домашнем стиле: бежево-коричневые стены, украшенные разным домашним декором; деревянные пол, столы и стулья; натяжной потолок, на которых висели узорчатые люстры.       В заведении было достаточно людно, поэтому Россия пошёл искать менее людный уголок, благо, такой имелся. Столик, который подметил славянин, находился в самом дальнем конце помещения, возле окна. Сняв куртку, шапку-ушанку и вязаный шарф он повесив их на деревянную вешалку. Поставив свой рюкзак на рядом стоящий стул, парень сел за столик и стал дожидаться официанта.       Через пару секунд, к нему подходит официантка. Девушка, с блондинистыми волосами, голубыми глазами и веснушками на щеках, одетая в розовое платьишко с белым фартуком, лямки которого были завязаны бантом на спине. Она держала в руках большую книгу, на которой было написано «меню». Она по-доброму улыбнулась ему, но Россия даже не взглянул на неё.       — Добрый вечер, молодой человек. Я ваша официантка, меня зовут Алёна. Добро пожаловать в кафе под названием… — Не успела она договорить, как её перебили.       — Только водки. — Холодно сказал Россия.       — Эмм, вы уверены? — Девушка немного растерялась. — Может, вы для начала посмотрите меню и выберете какое-нибудь более полезное и съестное блюдо? — Несмотря на то, что его ответ был груб, она не хотела, чтобы он испортил себе желудок.       — Нет. — В этот раз ответ прозвучал более мягко или безразлично.       — Эх, хорошо. — Девушка положила на стол огромное меню и достала из карманчика фартука блокнот с ручкой. — Значит, только водки? — Россия кивнул. Она записала заказ. — Через пару минут ваш заказ будет готов. — Сказав это, она забрала меню и скрылась из виду. Но он даже вслед ей не посмотрел.       Почему девушка, посетители или просто обычные прохожие не узнали в нём Россию, ведь это их страна, да и не каждый день по городу ходить человек со странным оттенком кожи? Конечно, людям известно об их существовании. Но дело в том, что сами люди либо не замечают, либо не хотят видеть в нём страну. Ещё влияет тот факт, что сами страны способны осознанно затуманивать разум людей и принуждать их видеть то, что они хотят, лишь идентичные особи — другие страны способны увидеть их с первого раза. Невозможно «одурманить» другую страну, да это и не требуется. Можно сказать, что они как хамелеоны. Страны обучаются этому с самого рождения, чтобы слиться с обществом и не привлекать лишнее внимание. Но если человеческий организм захочет, то с лёгкостью сможет увидеть и распознать их истинный облик, и страны ничего не смогут с этим поделать. Поэтому новость о природе стран и их возможностях особо не распространяется. Страны — отдельная, иная и очень непонятная раса, непохожая на человеческую, пусть, даже если есть некие схожести. Даже учёные не до конца разобрались в их природе и происхождении, а уж неподготовленному человеку и подавно не понять. Для мирных жителей Россия предстаёт как светло-русый пацан с серо-голубыми глазами.       Подперев голову рукой, парень перевёл взгляд со стены на окно. На улице лило как из ведра, хотя пару мгновений назад дождь только начинался. Этот дождь будто смыл все яркие краски этого дня, оставив лишь серый холодный ненужный оттенок. Капли дождя стучали по карнизу окна, наверное, хотели сыграть свою мелодию, но у них получалось несогласованно и в разнобой. Где-то вдали прогремел гром, и сверкнула молния. Последние лучи солнца давно скрылись за горизонтом. На улицах постепенно начали загораться фонари и огни в домах. Беспрерывный поток воды залил все дороги, все тротуары и из всех водосточных труб лило не переставая. Люди, как мышки, бежали и прятались от сильного ливня, другие прятались под зонтами. Машины, проезжавшие мимо, в некоторых случаях обливали прохожих. Струи дождя, словно повисли в воздухе, закрыв мир серой стеной воды. И, кажется, что нет ничего за этой стеной, будто всё остальное исчезло, оставив только этот клочок земли. Появлялось представление, что у дождя нет ни конца, ни края.       В зале не останавливался бубнёж, говор и смех, но Россия не обращал никакого внимания. В его глазах виднелось безразличие ко всему. Он исчез из этого мира на время, «улетел в космос» так сказать. Он ни о чём не думал, в его голове не было ни единой мысли, ему было плевать на всё, он ничего не замечал, просто продолжал смотреть в окно, наблюдая за происходящим на улице. К этому делу присоединилось и употребление алкоголя, когда принесли его заказ — водку в графине и рюмку. В процессе он заказал ещё три таких заказов.       Время летело очень быстро, славянин даже не заметил, как зал начал потихоньку пустеть, люди расходились по домам, а он так и продолжал сидеть, пока не запил последнюю и не отрубился.       Неизвестно, сколько он так проспал, но в какой-то момент на него начал кто-то громко кричать:       — А ну вставай, алкаш, блядь! Спать будешь дома! Здесь люди едят, а не десятый сон видят! — Затем он почувствовал сильный удар по голове. Он сразу же отрезвел.       Он подскочил на стуле от неожиданности и схватился за голову, за место, куда ударили. Россия зашипел от боли. Он подозревал, что завтра вырастет шишка. Русский уже хотел хорошенько треснуть в ответ, но, подняв глаза, он увидел ту самую девушку, которая его обслуживала. По крайней мере, он так считал, даже голос тот, но она видимо уже переоделась, на ней было не розовое платье с фартуком, а синее. Она смотрела на него с раздраженностью. Только была проблема в том, что Россия плохо помнил её имя. В руках она держала деревянную скалку.       — О, проснулась спящая красавица-алкоголичка! Всё! На выход! Кафе закрывается! А ну кыш отсюда! — Россия удивился её поведению, когда он зашёл в кафе, она была такая добрая и дружелюбная, а сейчас какая-то эмоциональная и чересчур злая. Возможно, обиделась на него за то, что он так груб был с ней? Может, стоит извиниться? — Ну, и чего мы встали? Берём свои вещи и уходим. — Она указал скалкой в сторону двери.       — Послушайте, извините меня за тот случай. Я не знаю, что на меня нашло, правда. Прошу прощения. — он старался загладить вину. — Я могу заплатить, только не злитесь. Я…       — Деньги твои меня не интересуют. — теперь уже она его перебила. — Однажды, моя семья взяла чужие деньги, и они испортили нам жизнь. Так что, сама уж заработаю. И-и я на тебя не злюсь. — девушка немного покраснела, но виду не подала. — Только пообещай, что больше не будешь так много пить и засыпать прямо за столом. Здесь тебе не бар, а кафе. И я выгоняю тебя только потому, что это моя работа. — она посмотрела на него снизу вверх, так как Россия был на голову выше всех, корме отца, а потом нахмурилась и надула губки, для России это показалось милым. Девушка начала накручивать свой локон на палец. И добавила. — Знаешь, а я подумала, что после двух литров алкоголя, ты будешь пьяным в слюни и начнёшь доставлять мне кучу проблем как множество других мужиков, но видимо я ошибалась насчёт тебя.       — Анастасия, знаете я… — ляпнул не подумав, и тут же получил скалкой по голове во второй раз.       — АХ, ТЫ Ж ПРИДУРОК! Если обращаешься ко мне, то обращайся правильно, по моему имени! — она вновь разозлилась на него.       — Простите, Алёна. Ну, оговорился. — Россия выкрикнул её имя как можно громче, чтобы она успокоилась.       — Это тоже не моё имя! Я тебе здесь душу значит, изливаю, а ты даже имени моего не знаешь?! Зачем я тебя вообще простила! Все вы мужики одинаковые! Ну всё, ТЫ ТОЧНО ТРУП! — крикнув на всё кафе, она рассвирепела, замахнулась в третий раз и с яростью побежала на него, а он же от неё. Они так бегали по всему помещению, но неожиданно в один момент Россия зацепился ногой об ножку стола и упал. Он попытался подняться, но было поздно. Безымянная для него девушка подоспела к нему, села на него, чтобы предотвратить его побег и, прижав скалку у его горла, она принялась его образно душить. И тут:       — Что здесь происходит? — послышался другой женский голос.       Девушка ослабила хватку и посмотрела в сторону двери, ведущей на кухню. Он взглянул туда же. В дверях стояла другая девушка, как две капли воды похожая на безымянную психопатку, но эта уже была в том самом РОЗОВОМ платье. Федерация, с удивленным и непонимающим видом, снова посмотрел на безымянную, а потом опять на ту девушку.       — Да что здесь, чёрт возьми, твориться?! — Сказал он про себя. Россия ничего не понимал и не хотел понимать, он хотел сбежать оттуда, подальше от этих галлюцинаций или не галлюцинаций, неважно, но он точно осознавал, что не надо было закидываться до такого состояния.       Девушка посмотрела в их сторону. На пару мгновений она тоже впала в ступор, а затем со свирепым выражением лица, от которого даже Федерации стало жутко, посмотрела на психопатку и направилась к ним. Психопатка, увидев, как та приближается, быстро вскочила со славянина и встала на ноги как солдат.       — Дура! Опять ты за своё?! Сколько раз мне тебе повторять, чтобы ты училась держать свои эмоции при себе? Ты своим поведением только пугаешь посетителей! — Девушка в розовом выхватила у безымянной скалку и легонько ударила её по голове. Та ойкнула и потёрла место удара.        — Так стоп, «посетителей»? Вы хотите сказать, что такое происходит не в первый раз? — пронеслось в голове у парня.       Спасительница перевела взгляд на русского. Её гнев сменился на раскаянность.        — Вы в порядке? — спросил она c видным беспокойством.       Он кивнул. Она протянула ему руку, и тот поднялся.       — Извините, пожалуйста, мою глупую сестру. Просто она у меня слишком эмоциональная и не ведает, что творит. Мне очень жаль, что так вышло. — На её лице появилась извиняющаяся улыбка. — Может, кто-то ещё хочет попросить прощения? — Девушка с раздражением посмотрела виновницу случившегося. Та отвела взгляд.       — Возможно, но этот кто-то не я. — сказав, она упрямо подняла голову.        — Извинись! — С немного повышенным тоном произнесла другая.       Девушка в синем вздохнула, повернулась к России и начала скорее произносить заученную речь, а не извиняться. Ей было абсолютно пофиг, она тянула гласные и говорила с явным фальшем в голосе:       — Извините меня, пожалуйста, что так грубо повела себя по отношению к вам. Мне очень стыдно, что напугала вас, ведь я не умею контролировать себя, когда на взводе. Я буду стараться измениться в лучшую сторону, но если вы всё же не приняли мои извинения, то мы вернём вам ваши деньги, и вы можете написать своё недовольство в книгу жалоб, — затем она сказала очень тихо, — …которую всё равно никто не читает…       Девушка перевела взгляд на другую:       — Всё? Довольна?       Та с хитрой мордой и улыбкой во все тридцать вторых:       — Ты забыла сказать, что «И да, я психически не здорова и мне срочно нужно в дурку. Можете вызвать скорую?».       — Я не буду это говорить! — она скрестила руки и отвернулась, как бы обиделась.       Девушка в розовом хихикнула.       Тут девушка и парень поняли, что всё ещё держатся за руки, когда она помогала ему встать. Она покраснела и отпустила его кисть. Между ними повисло неловкое молчание.       — Так значит, вы сёстры? — Чтобы разогнать эту атмосферу, Россия задал вопрос.       — Да, близнецы. Как вам уже известно, я Алёна, а эта обидевшаяся злюка — Саша. — она показала ему жестом, чтобы тот приблизился. Алёна прошептала ему на ушко. — Если что, я старше её на целых 10 минут. — гордо заявила она. — Но знаете, временами я жалею, что у меня есть сестра-близнец. Пусть внешне мы очень похожи, а вот характерами сильно отличаемся. Как вы сами видите, с ней бывает непросто.       — Я тоже не в восторге оттого, что у меня есть ты! — проворчала Сашура. — Мало того, что в утробе матери ты залезла в МОЮ яйцеклетку, так ещё после этого постоянно достаешь меня своими нравоучениями и советами! Аргх, ну почему у меня не могла появиться нормальная сестра, которая не будет меня бесить?!       — Да потому что за тобой нужен глаз да глаз! Ты всегда попадаешь в разные передряги, из которых тебя нужно вытаскивать. Если бы не я, ты бы и до десяти лет не дожила. Лучше бы «спасибо» мне сказала! — ответила ей Аля.       — А вот хрен тебе, а не «спасибо»! Я сама могу справиться со СВОИМИ проблемами! Твоя помощь мне не требуется! Если бы не ты, возможно, моя жизнь была бы куда спокойней!       — Да? А кто тебя спас, когда ты чуть не утонула в речке в пять лет? Тебе ведь говорили взрослые, что там глубокие ямы, но ты всё равно ослушалась! Кто отогнал бездомную собаку, напавшую на тебя и оставившую пару шрамов на твоём теле? Кто в седьмом классе помогал тебе скрывать твои двойки по алгебре и геометрии от родителей, и объяснял всё, чтобы ты могла их исправить? И, в конце концов, кому приходится отвечать за твои глупые поступки и извиняться перед другими? Ведь ты никогда не додумаешься это сделать! — Асе на такие аргументы было сложно возразить, ведь это была чистейшая правда. — И это ещё малая часть того, в чём ты бы без меня не справилась! — сказала напоследок старшая.       Россия понимал, что в этот момент, он здесь третий лишний. Ведь это семейные и личные разговоры и слушать ему их не стоит. Но, смотря на этих двоих, он видел себя и своего младшего брата Украину. В голове начали мелькать тёплые воспоминания, как они тоже частенько спорили в детстве, дрались и дразнили друг друга, как близнецы сейчас. И нередко им доставалось от отца за их споры, он говорил, что они, как кошка с собакой, вечно не могут прийти к общему согласию. Пусть братья ненавидели друг друга за всё, но в глубине души они всё равно любили друг друга, пусть по-своему, но любили. Когда одному из них было плохо, другой утешал его. Когда один из братьев нуждался в помощи, второй с радостью бежал ему навстречу. Когда кто-то из них достигал своей цели, они радовались и гордились вместе. Конечно, они были соперниками, каждый из них старался обогнать другого, но одновременно с этим они старались подражать друг другу. Братья понимали, что нет никого роднее, кроме них двоих. Через пару лет отношения между ними наладились. Сейчас они безумно любят и уважают друг друга. Иногда бывают моменты, когда между ними происходит разногласие, но они научились идти на компромисс. Они все ещё подкалывают друг друга, но теперь делают это любя. Федерация надеялся, что у этих двоих когда-нибудь вся ненависть исчезнет и останется лишь взаимная и родная любовь, это может занять время, но рано или поздно это произойдет.       Лёнка первая успокоилась и, прикрыв глаза, тяжело вздохнула:       — Я не хочу сейчас продолжать с тобой спорить на эту тему, особенно при людях.       Её сестра ничего ей не ответила. Лишь промолчала.       Наконец, внимание девушки переключилось на Россию.       — Снова прошу прощения за то, что вам пришлось увидеть такой «концерт». — с виноватым лицом произнесла она.       — Ничего страшного, Алёна. — ответил русский. — Сам знаю, что такое быть не единственным ребёнком в семье. Не надо извиняться.       — Раз вы уже знаете наши имена, можем ли мы узнать ваше? — поинтересовалась девушка.       — Кончено, меня зовут Ро… Руслан. — исправился Россия. — И, пожалуйста, давайте лучше перейдём на «ты», а то мне как-то неудобно.       — Хорошо. Итак, Руслан, как тебе Петербург? Ты ведь не отсюда, так?       — Довольно гостеприимное местечко. Мне нравится этот город своей архитектурой и множеством исторических достопримечательностей. Люди здесь тоже не плохие. Жаль, конечно, что мой график работы очень редко позволяет мне сюда приезжать, была б моя воля, переехал бы сюда. Стой, а откуда ты знаешь, что я не местный? — удивился Триколор. Неужели он успел проболтаться и даже не заметил этого?       Девушка похихикала:       — Когда твоя работа на протяжении долгого времени связана с обслуживанием и общением с разными людьми, ты быстро учишься распознавать приезжих среди местных жителей. В каждом городе люди схожи чем-то с друг другом. Они в большинстве случаях сами этого не замечают, но их жесты, их мышление, их говор, даже одежда в каком-то роде одинаковы. И когда на фоне остальных появляется человек, отличающийся от других, для меня сразу понятно, что он нездешний. — сказала Алёнка.       Её сестра снова вмешалась в их разговор, но обращаясь уже к России:       — На самом деле ты, Руслан, ей просто очень сильно понравился, вот она весь вечер и наблюдала за тобой, изучая тебя с ног до головы, когда появлялась возможность. — младшая говорила об этом с невозмутимым лицом.       После сказанного старшая смутилась.       — Не правда! Он парень, конечно, не плохой, но я наблюдала за ним не по этому поводу, а потому, что моя работа — обслуживать посетителей! — Она растеряно отвела взгляд и глупо улыбнулась, сказав скромно. — Вдруг ему пригодилась бы моя помощь.       — Твоя отмазка, что «это моя работа» не прокатит. Ты весь вечер витала в облаках, вела себя неуклюжа, и дозваться до тебя можно было только с раза пятого! Ты точно в него втю…! — она не успела сказать, как тут же её рот был прикрыт ладонью Алёны, не желавшей, чтобы последняя фраза была озвучена до конца.       — Прошу прекрати! Ты опускаешь меня в глазах других. Мне сейчас очень неловко перед ним. — Девушка была вся красная, от смущения и стыда. Она старалась говорить очень тихо, чтобы русский не услышал её просьбу.       Младшая резко отдёрнула её руку и убрала её от своего рта.       — То есть, когда ты меня унижаешь и опускаешь в глазах других, это для тебя нормально и естественно, а когда я тебя — ты просишь, чтобы я прекратила?!       Если честно, то парню уже немножко надоели их разборки. На каждом слове пытаются перегрызть друг другу глотки. Он даже не слушал, о чём они спорили. Как они работают в одном кофе, если успели столько раз за короткое время поссориться? Теперь он стал в какой-то мере понимать отца, который наказывал его с братом за их перепалки в детстве, ведь даже находиться в таком окружении — нервам на вред. России хотелось уже молча собрать вещи и уйти оттуда, но это было бы наверно слишком некрасиво по отношению к ним.       — Ну, а как вам самим ваш город? Нравится здесь? — Россия задал вопрос, чтобы отвлечь их и показать его присутствие здесь. Ну, мало ли забыли, пока скандалили.       Они обе взглянули на него, одна смотрела не него зло, другая — растеряно. Затем Алёна прибрала свои растрепанные волосы и ответила ему:        — Ещё раз извини нас. Мы наверно уже действуем тебе на нервы, да? Насчёт твоего вопроса. Нравиться ли нам этот город? Честно говоря, мы не знаем. У нас нет времени гулять по нему. — кратко ответила она.       — Как это? Неужели вы не отсюда? — спросил славянин.       — Увы, это так. Санкт-Петербург нам тоже не родной город. Мы приехали из не очень известного городка в Самарской области, под названием Тольятти. — сказала девушка.       — Ого. — удивился русский. — Не сказал бы, что это очень далеко, но и не близко. Как вас сюда судьба занесла?       — Это очень длинная история, всё началось с…       — Подожди. — внезапно её остановила Ася, положив свою руку на плечо сестры. — Ты уверена, что хочешь это рассказать? А вдруг он один из них, ну, тех… Помнишь, что отец говорил? Нам нельзя доверять сейчас никому, кроме семьи. — Русского удивило то, что впервые за этот вечер на лице младшей девушки появилась обеспокоенность, недоверие и может даже некая забота о своей сестре.       Старшая сестра грустно улыбнулась ей и ответила:       — Не волнуйся, я знаю, что делаю. Не думаю, что он один из тех людей, он совершенно другой, ему можно довериться. — Девушка в розовом полностью повернулась к другой, прикоснулась к её щеке своей ладонью и начала поглаживать большим пальцем. — Ты ведь сама прекрасно знаешь, что моя чуйка никогда меня не подводит.       — Хорошо, если ты уверена в этом, то я не против. — В первый раз Саша улыбнулась ей на глазах у Руслана. Для него вообще было в новинку видеть их мягкость, после того как они минуты назад готовы были разорвать друг друга в клочья. Хотя, такие перепады замечались и у него с украинцем.       Алена подошла к столику и села на стул, она показала жестом, чтобы мы тоже сели за стол рядом с ней. Затем, она рассказала, какова была их жизнь до Петербурга.       Они родились ещё во времена Советского Союза. Их родители были обычными среднестатистическими гражданами СССР: Отец работал на заводе, мать была врачом в городской больнице, а их ещё одна старшая сестра — учителем. Так что жили они не бедно. Но не успели близнецы стать пионерами, как на всю страну было объявлено, что Советский Союз прекращает своё существование, и на его месте образуются пятнадцать суверенных государств. Железный занавес был опущен, и после этого из страны началась иммиграция. Родители сестёр не язвили желанием покидать свою родину, да если бы желание и было, то им всё равно некуда податься, они были чистокровными русскими. Но множество их соседей покинули свои дома, уезжая за границу к своим давно потерянным родственникам или просто в свои коренные страны. После утечки мозгов и рабочей силы, множество контор по всей стране закрывалось из-за недостатка работников и специалистов. Завод, на котором работал их отец, тоже попал под это число. Когда это произошло, их жизнь пошла под откос. Врач и учитель — профессии, которые не очень много зарабатывали, даже в советское время. Работа отца была единственным спасением и теперь, когда он потерял её, всё стало гораздо сложнее. Но отец не хотел, чтобы их дети росли в нищете и голоде, и он начал искать любой способ заработать денег. После долгих поисков мужчине попалась очень сомнительная компания, которые предложили ему взять долг. Ему ничего не оставалось, как согласится, ведь это был единственный вариант. Но он даже не подозревал, что проценты с каждым днём будут расти и приумножаться. Он старался выплачивать, как мог, но этого было недостаточно. Отца близнецов начали преследовать и угрожать расправой его и его близких. Глава семьи проклинал себя, что взял эти деньги и, не подумав, подверг опасности родных. Чтобы обезопаситься было решено незаметно под покровом ночи покинуть город и перебраться как можно дальше. У них в Санкт-Петербурге были знакомые, которые пустили их пожить к себе на некоторое время. Сейчас они всей семьёй хватаются за любую работу, которая попадётся. Чтобы, если те люди найдут их, то можно будет что им отдать или в крайнем случае перебраться за границу. Поэтому близнецам приходиться работать сообща, как бы они друг друга ненавидели.       Парень понимал, что в их несчастье есть доля и его вины. За все эти восемь лет он ничего не сделал для всех этих людей. Людей, что живут на этом огромном клочке земли и называют себя гражданами этого государства. Россия, как он считал, занимался более значимыми делами, но совсем забывал про обычных жителях. На улицах все эти годы орудовал криминал, люди голодали, а он даже и пальцем не пошевелил. Неудивительно, что Чечня подняла восстание и желала суверенитета. По сути, они здесь те, без кого этого всего бы не существовало, не существовал бы и сам он. Федерация всегда винил в проблемах других, кого угодно, но только не себя. Они самый странный и безумный, но такой замечательный и талантливый народ. Он их совсем не ценит.       — Руслан, раз уж мы начали рассказывать о себе, могу ли я узнать, почему ты был такой расстроенный сегодня, когда зашёл сюда? — Внезапно сменив тему разговора, спросила девушка.       Русский совсем не ожидал услышать такой вопрос, отвечать на который он не очень хотел.       — Эм, ну, я не хочу об этом говорить. — С печальным видом ответил Россия.       — Да ладно тебе. Я же вижу, что тебя это терзает. Выскажись и на душе сразу станет легче. — Девушка с явным энтузиазмом желала узнать его проблему, и возможно помочь. — Тем более, я поделилась своим секретом, так что теперь твоя очередь.       — Алён, да не лезь ты к парню. — вздохнула младшая. — Мож горе у него, девушка бросила или отшила, а ты пристаешь со своими вопросами.       — Да нет. Дело не в этом. — признался Федерация. — То есть да, но не совсем. Просто мне нравиться один знакомый мне человек. Сколько себя помню, этот человек всегда был рядом, всегда заботился обо мне, мог дать мне совет и приободрить. — Во время разговора у России в голове проскакивали самые сокровенные воспоминания об отце, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — И однажды я беззаботно влюбился, будучи ещё мальчишкой. Но продолжал жить с этим, как ни в чём не бывало. Молча, держа этот секрет при себе. Мне было очень страшно остаться непонятым и получить отказ. Спустя пару лет наши пути разошлись по особым причинам. Мы, конечно, продолжали поддерживать связь, но не так часто. И сейчас мне вдвойне сложнее признаться. Вдруг, сказав это, окажется, что у этой персоны уже есть счастливая личная жизнь, а я стану для них лишь третьим ненужным колесом. — От последнего предложения парню стало очень паршиво где-то внутри.       — Оу, — сочувственно произнесла Саныч. — Жаль тебя. Даже не знаю, что я могу посоветовать в такой ситуации. Мне не приходилось сталкиваться с этим. Ну, а ты, Алён? — она посмотрела в сторону сестры.       На лице девушки от чего-то появилась горестная улыбка, но через секунду она сменилась на воодушевляющую:       — Если… Если ты её так сильно любишь, если от каждого упоминания её имени твоё сердце трепещет не переставая, и если ты так хочешь быть вместе с ней, ты должен бороться изо всех сил, чтобы добиться своей цели! Весь свой страх засунь куда подальше, он тебе не к чему. Да, я понимаю, что ты боишься получить отказ и это нормально, но ещё страшнее жить в неведение и упустить свой счастливый билет. Отказ — не конец жизни! Конечно, будет больно принять его, в первый раз всегда больно, но зато ты получишь урок и в дальнейшем сможешь быстрее принимать это и оправляться. Ты проживаешь жизнь так, как сам этого желаешь, она у тебя одна. Ты сам должен писать свою историю, и только от тебя зависит, какая она будет: скучная и однотипная или счастливая и разнообразная. И для этого нужно учиться рисковать, без этого никак. — Она продолжала, а он внимательно слушал её. — И то, что у неё кто-то есть, ты ведь не знаешь наверняка, да? Но, даже если это так, ты не должен опускать руки из-за этого. Ты должен ей доказать, что достоин её. А может, что у неё никого нет, и все эти годы она ждёт именно тебя, когда ты, наконец, сможешь сказать, что ты любишь её. — На последних словах её голос дрогнул. Пусть настроение лица девушки сменилось, глаза остались такие же печальные и грустные.       — А сестрица дело говорит. — поддержала её Шура. — Но я не думаю, что девица, в которую ты влюблён, способна тебе отказать. Ты ведь такой симпатяга! За твою мордашку и убить можно~. — Затем она хитро улыбнулась и подмигнула ему.       Россия не знал, как реагировать на её слова. Толи это комплимент, толи флирт. Иногда девушек понять ему очень сложно давалось, он никогда не понимал, что творится у них в голове.       Тут старшая сестра не сильно, с глухим звуком, ударила младшую по голове скалкой, которая лежала на столе:       — Думай хоть, что говоришь! Своим поведением ты только смущаешь его. — возмущённо произнесла девушка.       — Эй, — негодующе возразила младшая. — А что такого? Я же правду сказала, как думаю.       Тем временем пока близнецы что-то обсуждали между собой, русский думал о тех словах, что сказала ему Алена. А ведь она права, у него только одна жизнь, он должен проживать её так, как хочет. Если он будет бояться, то упустит свой шанс и никогда не сможет быть счастлив. Нужно рисковать. Неизвестно, что произойдет, но зато он будет честен с собой и сможет за несколько секунд сделать то, что не мог сделать за несколько лет. Плевать, что они родственники, в любви все покорны. Но если отец не поймёт — парень уйдёт. Ему будет больно. Очень. Шрам на сердце будет заживать долго. Но после этого он сможет, наконец, почувствовать себя свободней.       — Алёна! — выкрикнул Россия. Та отвлеклась от разговора.       — Да? Что такое? — спросила она.       Россия взял её за плечи:       — Спасибо тебе огромное! За всё! — Поблагодарив её, он обнял девушку. Ты смутилась от такой близости, на её щеках появился румянец.       — Д-да не за что, т-только, что я сделала?       Не ответив на вопрос, он отпустил её. Затем мигом вскочил со стула и направился к своей верхней одежде. Когда парень оделся уже на половину, она вышла из оцепенения и подбежала к нему.       — Ты куда заторопился? — Ничего не понимающая девушка задала вопрос. — К ней?       — Да, — дал ответ Триколор. — Ты абсолютно права, мне нужно уметь рисковать. Если я не признаюсь сейчас, то не смогу признаться больше никогда. Я люблю и хочу быть любимым. Но коли откажет — я ведь не умру от этого, так? Даже, если буду мучаться после этого.       — Но я не думала, что ты побежишь к ней прямо сейчас. Останься пока. Может, она сейчас занята делами? — Было видно, что девушка не хотела с ним расставаться.       — Извини, не могу остаться. Я должен добраться как можно скорей. Ужасно соскучился. — Попутно говоря, он застёгивал свою куртку.       Девушка заметила висящий вязаный шарф на стуле, принадлежащий Руслану. Она схватила его и спрятала за спину, пока парень одевался и смотрел в совсем другую сторону.       Россия, надев свою шапку, начал искать последнюю часть одежды — шарф. Осмотрел всю окрестность: на стульях и диванчиках, под столом, в карманах. Нет его, как сквозь землю провалился. Не то, что этот шарф был ему так дорог, просто привык он к нему. Русский уже начал рыться в своём рюкзаке.       — Чёрт, да куда он делся? Только что был здесь! — бурчал себе под нос Федерация.       Перерыв весь рюкзак и ничего не найдя, Россия повернулся к Алёне. Он хотел спросить девушку, не видела ли она его шарф? Но заметил, что она стоит немного в странной позе, словно что-то прячет за спиной. Тогда уже до него дошло, куда он подевался.       Он подошёл к ней.       — Алён, верни мне, пожалуйста, мой шарф. — спокойным тоном попросил парень.       — А? О чём это ты? Какой шарф? Я его не видела. — Ей взгляд забегал по комнате. Она смотрела куда угодно, но только не в его глаза. Вот врёт и не краснеет, думал про себя Росс.       Россия молча протянул руку, как бы намекая, что сейчас разбираться он совсем не намерен. Девушке ничего не оставалось делать, как вернуть вещь своему законному владельцу.       — Спасибо. — сказал русский.       Одевшись до конца, Федерация схватил свой рюкзак и направился на выход. Открыв дверь, он почувствовал прохладную влагу, веявшую с улицы. Всё ещё лил осенний дождь, небо было затянуто тучами, а вдали раскатывались грозы. Он уже хотел сделать первый шаг, как его кто-то остановил, схватившись за рукав куртки. Это снова была Алёна.       — Подожди, Руслан, — воскликнула девушка. — Куда же ты пойдёшь в сильный ливень то? Промокнешь до ниточки ведь!       На самом деле она не только по этому поводу пыталась его задержать. Парень успел привлечь её внимание даже ещё тогда, когда она только увидела его. Именно поэтому девушка наблюдала за ним весь вечер. И когда она познакомилась с ним поближе, поняла, что влюбилась по уши. Но, узнав тот факт, что у него уже есть человек, которому он давно отдал своё сердце, Алёна поняла, что эта война давно проиграна и шансов у неё никаких нет. И всё же она не хотела его отпускать, как бы эгоистически это не звучало. Она тянула время, как могла, хотя понимала, что останавливать парня она не имела права, а её влюбленность это лишь ошибочная глупость, не более.       — Давай… я хотя бы… дам тебе зонтик. — запинаясь, предложила ему девушка. После куда-то убежала.       Копалась она долго, Росс ждал, но терпение у него не резиновое.       — Аргх, я больше не могу медлить! Сань, скажешь ей, что я не дождался её, хорошо? — обратился он к другой девушке, сидевшей всё это время на своём прежнем месте.       — Стой, — встав со стула и подойдя к парню вплотную, она тихо произнесла. — Прежде чем пойдёшь к ней, не забудь зайти в магазин и купить резинку. — Александра хитровато оскалилась.       Россия пару секунд осмыслял её слова.       — Извращенка. — Всё, что он смог высказать ей.       — Чего это сразу «извращенка»? Я же предлагаю тебе это ради вашего блага. — уточнила Ася. — Мало ли, может у вас до «этого» дойдёт.       — Не думаю, что у нас до «этого» дойдёт. — сказал Росс.       — Всё может быть. — не унималась девушка. — Ладно, думаю тебе уже пора, а то время тикает. — она показала жестом на воображаемые наручные часы.       — Ох, точно. Ладно. До свидания. То есть, пока. — помахал рукой Федерация.       — Удачи тебе, Ромео~, — кокетно протянула последнее слово девушка. — Надеюсь, у тебя всё будет хорошо, и ты будешь счастлив с ней.       — С ним. — Мысленно исправил её Руслан и, надев капюшон, направился своей дорогой.       Девушка стояла и смотрела ему в след, пока его силуэт не растворился в непроглядном ливне.       — Всё, Руслан, я нашла его! — воскликнула Алёна, вбежавшая в зал и державшая в руке чёрный зонт. Она начала оглядываться по сторонам.       — А где он?       — Прости, сестричка. Твой поезд ушёл. — сообщила младшая сестра.       Девушка грустно опустила голову. Она сжала в руках этот зонт. Неимоверной волной боли обволокло её сердце, и по щеке потекла одинокая слеза…

***

      Россия бежал по улице, вызывая тем самым сильные брызги луж. Люди, проходившие мимо него, иногда попадали под них и за это осыпали его хорошим таким русским матом. Но Федерация даже не обращал внимание. Он хотел поскорее увидеть отца. Даже если его не будет дома, он готов ждать сколько угодно, ему не впервой. Но сегодня он точно поговорит с ним. Вся его трусость сошла на нет. Он сейчас мог покорять даже горы ради достижения своей цели.       Неизвестно, что так повлияло на него больше, слова девушки, которые заставили его поверить в себя или же к голове подкатило спиртное, выпившее им пару часов назад? Но это уже не важно, главное, что парень смог преодолеть свой страх и наконец-то, взяв себя в руки, направиться к своему дорогому и любимому отцу. Он понимал, что через какое-то время сам же будет смеяться над своей нерешительностью. Но это будет только потом.       На улице было довольно темно и из-за дождя было плохо, что видно. Но спасал всю ситуацию свет, горящий с витрин и окон домов, так что Росс мог разобрать куда бежит. Пока бежал русский успел очень сильно вымокнуть, но это его не останавливало.       Он добежал до того самого двора, в котором находится уже второй раз за этот день. Подбежав к подъезду, славянин вновь хотел набрать номер нужной квартиры, но опять из неё кто-то вышел. На этот раз он не стал всматриваться в этого человека и просто пробежал мимо.       И снова он оказался возле той квартиры, РФ не стал медлить и нажал на кнопку звонка. Он проиграл свою мелодию. С России стали капать капельки пота перемешанные с каплями дождя, он мысленно молился, чтобы СССР был дома.       Послышались звуки замка, и затем дверь открылась. Его счастью не было предела. Росс улыбнулся. Перед ним стоял Советский Союз в своей домашней одежде и тоже ему улыбался.