Mignonette

у лисы волосы пахнут ежевикой, притрушенной морской влагой и летним солнцем, самым ярким и безмятежным. она понятия об этом даже не имеет, но дженни каждый раз пытается внушить ей это, повторяя заученное «тебе бы пошёл фиолетовый». лалиса наивная до самого настоящего неприличия, собственных выпирающих рёбер и позвонков — да, идеальные пропорции требуют много сил. и много диет. у младшей же совсем нет на них силы воли, зато сполна хватит желания стать моделью, от чего на очередном голодании она употребляет лишь один фруктовый чай и сахарные, наверняка калорийные улыбки дженни, которая точно не подозревает ни о чём. манобан когда-то лишь серьёзно шутя ей заявляет, что в восторге от франции и хочет туда когда-нибудь улететь. старшая же забавно смеётся, когда слышит это: —франция такая нудная, лиса-я., но я уверена, ты сможешь скрасить её! и протягивает ей третью за час чашку тёплого чая со вкусом летних ягод. у лисы на губах яркая, вероятно вишнёвая помада, что собирает на себе все отблески июльского солнца утром и противоречивые звёзды ночью. возможно, тех звёзд уже даже и не существует — скорость света не превышает скорость людской жизни, от чего в космосе всё по долгому бездыханно и почти вечно, нежели на приземлённой реальности, но лалисе нравится наблюдать за прошлым в виде мерцающей россыпи звёзд. дженни же любит фотографировать, благодаря чему она совсем не против иногда сделать пару снимков манобан на фоне побережья японского моря и мягкого, зефирного заката. ким ведь и сама олицетворяет то самое побережье с искрящимся песком и пенными берегами — нестабильные, быстротечные и запоминающиеся. она любит сладкое-сладкое, приторное шампанское с блёстками и у неё всегда много желания фотографировать лалису свободного времени. снимки получаются слишком зернистыми, не такими, как на обложках, но лисе всё равно нравится. она смущённо благодарит дженни, мягко-мягко чмокает её в щёку и прыгает на остывшем песке, рассеивая шелест под ногами. ким только смущённо улыбается, одёргивая французское кружево на своем широком платье и трепает младшую по макушке. парадоксально, что дженни абсолютно не нравится звучание французского и всё что с ним связано, а так же у неё аллергия на ту самую ежевику. зато ей нравится лалиса на небольшом экранчике фотоаппарата и в своих воспоминаниях под покровом тех самых ярких и ранних звёзд, которые старшую, к слову, до этого никак не цепляли. дженни в открытую пялится на то, как последние лучи солнца хватаются за острые ключицы манобан, мажут по белой коже остатками холодного света и окончательно исчезают в тяжёлой толще воды где-то далеко. луна постепенно возносится над берегом и в море от этого появляется дорожка, выстеленная бледным светом и лунной пылью. старшая резко осознает, что всегда хочет видеть перед собой такую счастливую лису. в любые моменты и надолго. правда, ким приблизительно через год окончательно меняет своё мнение об этом, напрочь забывая о счастливой лисе и настойчивых в то время желаниях. она бездумно подписывает контракт с каким-то французским модельным агентством, устраиваясь туда фотографом. теперь она считает, что младшая была всего лишь временной музой — вдохновением на короткий промежуток времени, дыханием свежей мяты на языке по утрам и мёдом в вечернем молоке, не более. так бывает. дженни улетает в париж ровно через неделю, оставляя после себя запах кислых зелёных яблок на стенках горла манобан и много фальшивых обещаний. пусан в миг становится для лалисы каким-то серым, а японское море начинает ежедневно штормить. лиса тоже с тех пор меняет своё мнение — она теперь точно ненавидит францию, не пьёт фруктовый чай и не предпринимает никаких попыток стать моделью, зато хранит в самом дальнем углу шкафа платье ким с французскими кружевами. японское море больше так явно не пенится, а лиса больше не всматривается в ночное небо, ведь все звёзды с этого момента окончательное погасли. кроме одной.