Поиграем в стерву?

К счастью дома никого не наблюдалось. Закрыв за собою дверь, Василиса побежала в ванну. Ну, «побежала» - громко сказано. Почтив водопроводный кран своим присутствием девушка принялась смывать кровь с лица. Прозрачная вода сразу же окрасилась в алый цвет, растекаясь по всей раковине. Дотронувшись до челюсти девушка вскрикнула. «Видимо, сильно прилетело» - подумала она и, подойдя к зеркалу, увидела огромную, на половину лица, гематому. - Приехали. Василиса, до чего ж ты докатилась!? – посетовала сама на себя девушка и, сложив испачканные вещи в стиральную машинку, залезла под горячий душ. С волос сразу же посыпались листва и клочки грязи. Вода приятно расслабляла и придавала покой. Теперь мысли стали вставать на свои места, но до сих пор тревожили. Если она скажет матери про Макса, то в школе не найдет себе спокойного угла. Тогда какую причину появления страшного синяка придумать? Тут тональник явно не поможет. Мысли прервал телефонный звонок. - Вовремя! – Василиса наспех накинула на голову полотенце и нажала кнопку. В ухо сразу же ударили пьяные голоса и мат. - Вась, ты где? Мы решили вечеринку закатить, смотрим, а тебя нет! – «Лишь бы выпить!» - Леш, я просто ушла домой пораньше. Мама придет поздно, надо ужин приготовить, - соврала рыжая. - Ясно. – Буркнул друг. – Можно я к тебе приду? - Эм. – Девушка снова посмотрела на свое отражение, - думаю, не стоит. - Кстати, а куда вы с Максом ходили? - Рознев, слишком много вопросов! – постоянные расспросы начинали бесить рыжую. - Целовались? – допытывался он. - Конечно! Всегда мечтала поцеловаться с курягой! – Василиса сбросила звонок и отправила телефон в полет. Как Лешка мог такое подумать про нее?! Неужели у него в мозгах могли быть такие предположения? Теперь девушка стояла еще в большем шоке. Их десятый «Б» делился на две части: пьянь и почти пьянь. Группы не слишком разные, но иногда это «почти» только и спасало. Василиса не относилась ни к единой компании, а ради нее одной будет ли кто-то создавать группу? Вот поэтому ее и считали чудачкой. Слишком отличается от своих сверстников. Она брезгливо относилась к классным собраниям. Всегда все было одинаково: приветствия, чаепитие, музыка, потом классная уходила домой, оставляя деток одних. Ну а дальше все по тем более однообразному плану: выпивка, поцелуи или что-то более неприятное, а потом, нагулявшиеся в хлам ученики покидали родную школу под яростные крики сторожа. Все шло по плану, а Василиса надеялась хотя бы раз ошибиться, но одноклассники делали все точь-в-точь. Даже Лешка, лучший друг Огневой, относился к группе. А раньше все было по-другому. Детки подросли и обнаглели. Василиса всегда с тоской смотрела на параллельный класс - умные, везде с охотой выступают, дружные. У них даже есть собственная рок группа, в которой играет Маар – самый крутой парень школы. Все девчонки бегают за ним, желая сфотографироваться или получить автограф, но рыжая и к ним не относилась. Конечно, ей нравился Маар, но она прекрасно понимала, что эта птица не ее полета. - Василиса! Девочка моя, где же тебя так угораздило-то? – девушку обняли холодные руки матери. - Мама? Я даже не заметила, как ты домой пришла. - Я спала, дорогая. Плохо себя сегодня чувствую. Что с тобой произошло? – Лисса заправила рыжую прядку волос за ухо. - Ничего. Просто упала, - постаралась утешить мать Василиса. - До синяков? Ладно, не хочешь говорить - не надо. Допытываться не буду. Все равно из этого ничего путного не выйдет. Есть будешь? - Буду. Давай я приготовлю, а ты отдохни, хорошо? – увидев утвердительный кивок, Василиса поковыляла на кухню. Она не любила врать матери, но что еще ей оставалось? Когда-нибудь она скажет вся правду, а теперь нужно потерпеть, осталось каких-то несчастных два года. И тут до нее внезапно дошло: почему она должна терпеть свой класс, если запросто может уйти в другой? Она больше не увидит эти пьяные лица, не услышит обзывательства в свою сторону. Она наконец-то станет свободной! - Завтра же подаду документы на перевод! – сказала сама себе Василиса и принялась наливать суп. Настроение сразу же поднялось, а сапфировые глаза зажглись надеждой.