Снова к свету

В старой лавке букиниста с огромным разнообразием книг, которые изначально были помещены здесь не для продажи, а просто представляли из себя коллекцию, как, в общем, делали многие владельцы книжных магазинов, раздался звонок. Азирафаэль с любовью и осторожностью рассматривал очередной древний фолиант, что ему удалось буквально вырвать из рук одного дитя человеческого. Дело было в том, что эту прелесть хотели украсть, причём какая-то старушка, что казалась вполне беззлобной, но потом в ней была узнана цыганка, которая систематически воровала книги из разных лавок и загоняла по хорошей цене на чёрном рынке. Осыпав ангела проклятьями, она удалилась, оставив на его душе какой-то неприятный осадок и всё в нём твердило, что он поступил неправильно, но с другой стороны он не мог так быстро расстаться с этим творением искусства. Вздрогнув от резкого звука в уже закрытой лавке, Азирафаэль аккуратно закрыл книгу и положил на стол, а сам направился к телефону. — Доброго вр… — Азирафаэль, — резко перебил раздавшийся в трубке голос. — У меня кое-что серьёзное. Я еду к тебе, это важно. На этом их разговор закончился. Кроули не любил церемониться, особенно по телефону. Подумав, что Энтони так просто не будет беспокоить верного врага среди ночи, Азирафаэлем было решено ждать его до последнего. Никогда они не встречались просто так: либо дела касались только работы, либо чего-то более личного, как в случае со святой водой, либо очень личного, к чему вполне можно было отнести то, что они спасали мир от Апокалипсиса. Однако, после того, как планете ничего не угрожало, а они смогли спастись благодаря пророчеству Агнессы Псих, что могло заставить их встретиться так скоро — оставалось тайной покрытой мраком, правда ближайшие пятнадцать минут, по истечению которых в лавке чёрным вихрем появился Энтони Джон Кроули собственной персоной, любимец Ада и половины населения Земли. Демоны любили его за то, что он мыслил широко: брался не за одного грешника, а искушал сразу компанию, размер которой зависел от ситуации. В любом случае, он легко мог вести сразу несколько несчастных, если у него было настроение или интерес к этим людям. Последние любили его за дьявольски прекрасное чувство стиля, а так же в разные временные отрезки ему иногда не лень было как-нибудь прославить себя, за исключением был лишь XIX век, который он просто решил проигнорировать и отоспаться на всю жизнь. — По какому ты поводу, мой дорогой? — спросил Азирафаэль внимательно смотря на визитёра, который озирался по сторонам. — Что-то изменилось? — ответил он вопросом на вопрос игнорируя требование повода, по которому он пришёл. — Я немного прибрался, — ангел улыбнулся с любовью оглядывая свои книги, которые теперь не валялись где попало, а более-менее занимали шкафы почти полностью. — И всё-таки ты говорил, что дело срочное. Кроули посмотрел на собеседника и глубоко вздохнул, однако, выпустил свои чёрные, как смоль, крылья и задал вопрос с некоторой тревогой: — Ты это видишь? — Что я должен видеть? — спросил Азирафаэль пытаясь разглядеть что-то, о чём почему-то его визави сам сказать не захотел. Он видел обычные демонические крылья, не менее прекрасные, чем его белые, но что в них не устраивало его обладателя — понять он был не в силах, как ни приглядывался. — Только не говори, что ты его не видишь! — раздражённым почти криком ответил Кроули. Бедный Азирафаэль прикрыл на мгновение глаза, чтобы восстановить утраченный на какое-то время слух и снова вгляделся. С ними всё было более, чем отлично, но он предположил: — Тебя укусил клещ или пиявка?.. Дышал Энтони Джон очень зло и, зашипев, он всё-таки сжалился над невинно моргающим существом, показывая пальцем перо и это перо очень удивило Азирафаэля, так как оно было… белым. — Это… ты… как… — Азирафаэль, я понятия не имею, какого чёрта я и как! Я жил после Апокалипсиса, радовался и тут, когда я решил дать крыльям немного воли заметил, что одно перышко почему-то серое. Подумав, что пройдёт, я забыл про это, а тут, когда мне захотелось слетать кое-куда и искусить парочку монахов на чревоугодие и похоть при виде симпатичных монахинь, приехавших по делу, я вижу, что оно белое! Это, чёрт возьми, ненормально! — Ты так кричишь, будто я их побелил… — Да… Нет… — Кроули снова зашипел, ведь было ясно, что он действительно не причём, но осознание того, что его перья ведут себя странно, заставляло его злиться. Повисло молчание, которое нарушало только сопение демона и глубокий вздох Азирафаэля. Оба думали об одном и том же: случайно, не дело ли в том обмене внешним видом, который они устроили во имя спасения? Ангелочка это так испугало, что он даже выпустил свои крылья, но не обнаружив темнеющих перьев, с облегчением убрал их, что сделал, следуя его примеру, Кроули, сразу же грустно опускаясь на уютный диванчик. — Не хочется возвращаться? — спросил Азирафаэль садясь в кресло в своей привычной манере — по струнке смирно. Развалившись, змий снял очки и откинул их подальше не думая о том, выдержат они сей полёт или нет — в бардачке ещё дюжина таких. — Я не стал бы ангелом, если бы мне предложили. Я привык к этим… Своим. К Дагон и Хастуру. К их атмосфере. Но предпочитаю держать привычку на расстоянии, — ответил тогда Энтони и уставился на аккуратно сложенную коллекцию книг, очевидно, одного автора. — А если придётся вернуться? — этот вопрос прозвучал слишком серьёзно и, как показалось мужчине в черной одежде, угрожающе. — А есть выбор? — с насмешкой спросил дух мрака, а потом слегка поморщился. — Меньше всего хочется прислуживать Гавриилу и этой пернатой… как её?.. — Михаил, — подсказал Азирафаэль. — Да! Вот именно! Я больше ценю Вельзевула и Хастура, если говорить о начальстве, — он пожал плечами не сводя взгляда теперь уже с мужчины в светлых тонов одеждах. Энтони Джон Кроули всегда был достаточно умён и никогда не шёл на поводу у интуиции. Ну, разве что иногда. Совсем капельку. Но в этот раз он почувствовал ясно: драпать надо к старому другу и одновременно верному врагу, — эти понятия можно считать одним и тем же после шести тысяч лет вражды и сотрудничества — что он и сделал. А теперь в его голову лезла лишь одна диковатая мысль: ну и зачем мы здесь? От неё он отмахивался, как от мухи Вельзевул, которая решила пристать к нему во время ежегодных отчётов, что в жизни человека — огромный срок, а в жизни демона, переводя на человеческое представление о времени — каждый день. — Что же… Это очень странно. Странно, что ты не хочешь назад и то, что это происходит… Но раз ты в такой печали, думаю, нет иного выхода, чем попробовать найти спасение от этого, — сказал Азирафаэль после недолгой паузы. С одной стороны это было безумно неправильно, ведь он помогает врагу! Но если смотреть с обратной стороны, то любая помощь в благом деле — это миссия любого светлого существа. Помочь остаться воплощением зла — это же не плохо, да, учитывая то, что он сам этого хочет? — Ты серьёзно, ангел? — не веря своим ушам спросил владелец «Бентли», ответом ему стал короткий кивок сидящего неестественно прямо источника света и любви. Любовь… Иногда Кроули казалось, что этот тихоня глубоко влюблён и именно поэтому мало чем отличается от солнечного зайчика, запущенного в глаз — именно это чувствовали такие, как Энтони, видя настолько счастливое творение Богини. Вопросом оставалось лишь в кого влюблён этот пушистый белый котик, так тщательно скрывающий свою личную жизнь. Хотя, возможно, её просто не было, но это уже совсем другая история. — Что же… Эм… Спасибо? — неуверенно спросил Энтони и тогда это чудо напротив улыбнулось одной из своих самых искренних и обезоруживающих улыбок. «Сукин сын», — беззлобно подумал Кроули.

***

На предложение Азирафаэля остаться у него на ночь Кроули ответил отрицательно, хотя его трепетный друг настаивал, ведь уже поздно и на улицах полно грабителей и других искушенных. Только при упоминании о том, что у него есть шикарная машина, «Бентли», милый кролик успокоился и молча проводил его взглядом, желая всего самого лучшего. Энтони продолжил размышлять на тему того, почему так получилось, что крылья дали белое перо. В человеческих фильмах причиной такого могло бы быть, что угодно — фантазия этих маленьких слабых существ придумывала «шипы смерти» и «пыльцу ангелов», которые могли проникать в сердца отпетых злодеев и менять в хорошую сторону. Тем не менее, сейчас Кроули не считал ни одну теорию потомков Адама и Евы глупой, потому что небо действительно не видело такого, чтобы демоны превращались обратно в ангелов. Пасть — легко, но не обратно. Без происшествий добравшись до дома, исчадию ада ничего не оставалось больше, как мерить квартиру шагами, а потом уже привычно пойти и поговорить с цветами. Он внимательно искал пятна, — на самом деле не очень внимательно, потому что бы занят другим, — но не обнаружив ни одного сказал: — Сегодня вы меня порадовали, но это не даёт вам права расслабляться! Растения задрожали боясь, что хозяин в сердцах возьмёт кого-то из них и выбросит… Этого он не сделал, а просто сел в своё излюбленное кресло. Чисто теоретически могли ли перья начать терять пигмент? Может спуститься в ад и прикупить витаминок? Хотя Вельзевул точно их не пьёт и у неё с крыльями всё в порядке. Хорошо Ангелам: можно не думать о пигменте, потому что его нет! Ни один из коллег Азирафаэля не смог бы понять его горя и страданий. Иногда Кроули посещала ещё более дикая мысль, чем все предыдущие: кажется, ему можно доверять. Природа хозяина «Бентли» не позволяла ему доверять не то, что другому лагерю, даже Своим, так о чём вообще тогда может идти речь. Однако, он много раз спасал его и каждый раз боялся не успеть, боялся, что ему сделают больно или обидят, и он не понимал, почему… Но Энтони очень хотел, чтобы это солнышко продолжало светить и быть всё таким же наивным, по-детски невинным и лезть солнечным зайчиком всем в глаза. Иногда это даже приятно, чёрт возьми! Да и раз эта глазастая прелесть идёт на такое, — не каждый раз врагу предлагают вместе искать решение проблемы — его дружба и благосклонность стоят многого, за них можно отдать жизнь и не подумав кидаться в бой. Кроули знал, просто был уверен, что Азирафаэль так же, как и он, готов был драться за него до последнего, только дайте ему пламенный меч и он покажет свою решимость ничем не уступая Богу Справедливости или даже самому Марсу. Достав бутылку хорошего коньяка и снифтер*, Кроули налил янтарную жидкость в другой не закрытый сосуд и стал смотреть сквозь неё. Однако, он не долго гипнотизировал бокал и осушил содержимое за один глоток. Есть не хотелось, спать не хотелось, танцевать — тоже не очень. Что же делать? Обычно в таких ситуациях он шёл к другу, но учитывая, что он только что от него, нужно другое решение. Было включено одно из любимейших шоу Энтони и только тогда он смог уснуть со спокойной душой.

***

Азирафаэль привык ко многим неожиданностям, но никогда не сталкивался с таким редким недугом. Не то, чтобы он был уверен в том, что Кроули болен, но это ненормально, когда оперение крыльев меняет цвет, как хочет. В том, что это не из-за обмена обликами, он был абсолютно уверен. Тут дело крылось в другом, редком заболевании, информацию о котором он искал последнюю тысячу лет и, как выяснилось, не напрасно. Он не нашёл всей информации, но достал папку с теми клочками, которые удалось отыскать в пепелище, достать из земли и даже найти фрагменты под водой, и открыл её с бережностью, с которой относятся, разве что к младенцам. Но поскольку малыша у хозяина лавки не было, он мог позволить себе подобный фанатизм, да и речь о будущем того, кто и придумал обмен обликами, фактически спас обоих. Как всегда. Маленькие круглые очки, служащие больше для красоты, чем для зрения, вновь были на нём и строчки, казалось, обрели голос: — «… эта болезнь ужасна только тем, что меняет сущность на противоположную той, что была изначально, на тот момент, когда болезнь начала развиваться. Исцеление»… Строчки на этом клочке предательски обрывались на самом важном пункте — изгнание совершенно бесполезного вируса. — «Может проявляться сильной головной болью, болью в области груди или предполагаемого местонахождения души у людей и центра силы у сверх существ», — гласил второй небольшой кусочек. Третий, хоть и был самым большим, не нёс особой смысловой нагрузки: описание того, как возникло это недоразумение и почему, как избежать заражения, но ни одного слова о том, как это вылечить. Азирафаэль был почти уверен, что Энтони подхватил именно это. Решив поговорить с ним об этом попозже, он закрыл и убрал папку, чтобы отправиться отдыхать после тяжелого дня. Он всегда читал на ночь — это был его ритуал, без которого уснуть было невозможно, поэтому взяв «Фауста» Гёте он погрузился в мир, созданный автором. Это был, наверное, раз седьмой, но он считал это достойным произведением.