Снова к свету

Порой Кроули напоминал Азирафаэлю невиданного зверя, который появляется раз в год в один и тот же день и только до полуночи. Всю неделю ангел безуспешно пытался с ним связаться и, когда он наконец ответил, выяснилось очень простое обстоятельство: демон ездил ловить рыбок с одним своим хорошим знакомым человеком, а ещё что там были женщины и вся эта дружная компания уехала на недельку подальше от цивилизации. Почему-то при упоминание о дочерях Евы, Азирафаэля что-то кольнуло там, где у его человеческой оболочки сердце, и он пару секунд молча стоял, только потом говоря, что нашёл кое-что насчёт его крыльев. Встретились они в парке. Это было любимое место Азирафаэля, потому что и природа радовала взгляд, и уточки весело подплывали к ним, пускай и только за едой. Вот и сейчас парочка из них ела кинутый Азирафаэлем хлеб. Демон Кроули выглядел более, чем отлично: он отдохнул, не казался нервным и уставшим и даже вроде бы был счастлив. Наверное, искусил всю ту компанию на что-нибудь, возможно, и сам был участником. Отмахнувшись от этих мыслей Азирафаэль наконец сказал: — Кроули, если я нашёл верную информацию, то у тебя одна очень древняя болезнь… — Болезнь, — повторил Энтони и поднял бровь. — Да… При ней изначальная сущность становится полностью противоположной, — коротко пояснил ангелочек и посмотрел на собеседника. За тёмными стёклами очков не было видно ни одной эмоции. Не смотря на то, что слуга добра не надеялся на них, было несколько обидно, что он так же холоден, как и обычно. Как никак, Апокалипсис сделал их ближе, но, словно опасаясь, что в спину вонзят нож, Энтони постоянно использовал великолепные манёвры уклонения от попыток перейти на новый уровень отношений. С людьми он шёл зная, что они, хоть и есть в них что-то демоническое, менее опасны, чем существо из враждующего лагеря. — Однако, я не уверен, что это именно оно, но многое сходится. Чисто теоретически, это может быть потеря пигмента и тогда я не смогу тебе помочь, потому что… — Потому что у тебя самого его нет и ты понятия не имеешь, что с этим делать, — закончил за него Кроули по-прежнему смотря строго перед собой. — Верно… Но есть ещё два варианта. В первом случае ты начинаешь либо делать добро, либо перестаёшь вершить зло. — Отпадает, — пробормотал Энтони Джон. — Я на этой неделе искусил всех, с кем ездил отдыхать. Что там было… Какой второй вариант? В районе груди снова что-то будто кольнуло. Решив, что тело человека нуждается в исцелении, Азирафаэль сам себе мысленно сказал, что займётся этим позже, вечером. — Второй вариант… Кто-то тянет тебя на сторону света. Но это очень маловероятно, — сразу сказал мистер А. Зирафаэль, как его когда-то звали. — Согласен. Это вряд ли кому-то нужно… Воцарилось молчание разбавляемое только разговорами людей и их истинными мыслями, некоторые из которых слышали оба, а некоторые — только Кроули. Услышав мысль, полную любви и счастья одной женщины о том, что она ждёт ребёнка, Азирафаэль улыбнулся. Эту же мысль слышал Энтони, но он лишь поднял бровь, хотя по всем законам тьмы должен был чуть брезгливо поморщиться. — Болезнь, значит. Сколько мне осталось? — спросил тогда Кроули разрушая стену тишины. — Смотря на возраст вида. Год у нас точно есть. Я так думаю… — Год — мгновение в жизни демона или ангела, — сказал Кроули глубоко вздохнув. Азирафаэль опустил голову повторяя вздох. *** После разговора в парке два друга решили, что нужно начать выяснять, что же одолело Кроули из всего, что было перечислено ранее, но перед этим Энтони завёл Азирафаэля в какой-то магазин с бесчисленным количеством баночек и бутылей. Больших бутылей. Посетители, которых было не так уж и мало, с интересом оглядывали парочку, но тактично молчали. Одна пожилая женщина консультировалась по поводу выбора краски с продавцом и услышав слово «краска» ангел нахмурился и сказал: — Краска? Она хочет выкрасить голову краской? Но её волосы же будут каменными! Кроули закатил глаза вздыхая и моля Везельвула, чтобы он дал ему сил, потому что иногда это солнышко было невыносимо, но оно солнышко и всем нужен его свет, а Кроули, что в последнее время чувствовал себя овощем, он был необходим. — Это другая краска, — пробормотал Энтони. — Ищи чёрную. Однако получивший новую информацию букинист не мог искать краску. Краска для волос… Что? Люди очень странные и при этом изобретательные. Вне его понимания было то, зачем менять внешность, которую подарила Всевышняя. Конечно, если у тебя, например, нет носа, чтобы не выделяться можно обратиться к хирургам, но если ты очень привлекателен — то смысла нет. По крайней мере сам Азирафаэль не считал себя ни красавцем, ни уродом. Таким же, как все и не более. Кроули быстро сам нашёл нужную краску. Он понимал, что, очевидно, брать коробку с изображением женщины будет для него слишком не солидно: такой мужчина и коробку с девушкой. В последний раз, когда он покупал рамку для вышивки, которую сделал сам и решил подарить это творение искусства, на фотографии была семья. Продавщица улыбнулась неоднозначно, но просто с другим изображением не было. Если брать с изображением мужчины… Казалось бы, в этом ничего такого, но только не в жизни духа тьмы… При нём одна леди, казалось бы, хрупкая и нежная, избила парня до полусмерти за то, что в автобусе он сидел с раздвинутыми ногами. У некоторых дам феминизм зашкаливал, хоть это и было очень редко. Был и третий вариант: безликая коробочка с хорошей краской. Никто не сможет обвинить в сексизме. Учитывая, что ангелы и демоны бесполые, это было прекрасным изобретением людей — чувствуешь себя тем, кто ты есть. Азирафаэль тем временем прибился к витрине с осветляющими средствами, что понял он только по ценникам, где была расшифровка непонятных слов… Оксигенты, пудра, эмульсия… Как он понял из описания на безликих коробочках, это средство было нужно для того, чтобы извести пигмент волос. В этот момент он даже возрадовался, что у него почти белые кудри. — Ангел, — позвал Кроули подходя сзади. — Осветлиться решил? — М? — он повернулся к нему смотря с некоторым непониманием. — А зачем тебе краска, тем более чёрная, мой дорогой? Проходящая мимо женщина услышав фразу «мой дорогой» подняла бровь и с расширившимися глазами поспешила удалиться от странной пары, бормоча что-то про то, что гомиков развелось слишком много, чего Кроули не услышать не мог, зато вот Азирафаэль по-прежнему смотрел на Энтони каким-то странным взглядом. На миг ему показалось, что тот смотрит с каким-то чувством, давно им забытым, это очень нежное и светлое… — Вам помочь? — спросил какой-то парень, судя по форме, продавец-консультант, широко улыбаясь и откидывая стильно подстриженные волосы. — Нет, — буркнул Кроули и дёрнул А. Зирафаэля за руку, а тот чуть было не упал, ибо не ожидал такой резкости. На кассе на этих двоих смотрели все, кому не лень, но особенно пробивающая товар. Кажется, ей показалось, что они пара, или она странно излагала свои мысли. — Так зачем она? — спросил уже на выходе светловолосый мужчина. — Я не могу явиться в Ад с белыми перьями, а эти витаминки можно найти лишь там, — хмуро ответил Кроули и, открыв дверь машины, сел внутрь, то же самое сделал и второй. Они сидели молча несколько секунд, возможно, что даже минут. Каждый думал о своём: один о том, почему люди жестоки друг к другу, а другой о взгляде существа в светлых одеждах, который, в принципе, покровитель любви. — В лавку? — Да. *** Плюхнувшись в кресло Кроули запрокинул голову, снова погружаясь в нелёгкие думы о своих крыльях. Если об этом кто-то узнает, то у него будут крупные неприятности… Эти же крылья ему могут оторвать, причём в прямом смысле слова. Когда один из демонов совершил добро, что вышло случайно, остатки его крыльев ломали и вертели по суставам, отрывая каждую кость по очереди. Хастур с великим удовольствием делал это под крики несчастного… За хотя бы одно белое пёрышко его могли просто убить. Вскоре выпустив крылья он попробовал покрасить их чёрной краской. На этот раз уже три пера побелели и такой прогресс не мог не пугать. Однако, краска легла очень хорошо и он убрал крылья. Осталось дождаться ночи и отправиться в Ад ведь именно где-то в полночь работает всё. *** Азирафаэль же, высадившись у лавки, в неё не пошёл, а сразу решил разобраться, не проделки ли это сил света. В Рай он попал по служебному входу, но направился в архив, смотря записи об отданных приказах. Два часа поисков не дали никакого итога, из чего можно было предположить, что в этом вины его стороны нет. Он покинул Рай как можно более незаметно, хотя за ним и наблюдала пара холодных в глаз, а рука держала одну папку жёлтого цвета с инициалами Э. Дж. Кроули. Лавка радовала запахом старых книг, абсолютной тишиной и возможностью отгородиться от начальства. Чаще всего о своих визитах они предупреждали, потому что, согласитесь, неловко, если Гавриил, например, застанет тебя в душе, хотя у них и нет жёстких табу на наготу, но всё же прожив шесть тысяч лет в теле человека, привыкаешь к их правилам и, когда попадаешь такую ситуацию, хочешь выругаться или вскрикнуть от неожиданности. Но поскольку Архонт был достаточно крепким духом, вскрикивать он себе не позволял, но и сквернословить было для него большим грехом, поэтому он реагировал проще: делал вид, что не произошло ничего особенного, если перед ним сверхсущество, и быстро накидывал что-то, если человек. К счастью, это бывало очень редко хотя бы потому, что букинист вёл очень уединённый образ жизни, что сложно было сказать о Кроули. Иногда, когда книга на ночь была выбрана, но тянуло посмотреть на улицу, можно было увидеть, как Энтони охмуряет какую-то местную симпатичную девушку. Да, они иногда проходили мимо лавки, хоть Азирафаэль и не понимал, почему именно там. После этого он как правило читал не улавливая смысла и в последствии ложился спать очень поздно. На следующую ночь он начинал читать с места, с которого начинал в последний раз. Он не мог догадаться, что именно в этой ситуации его задевает, ведь всё нормально: демон искушает на прелюбодеяние человека. Это его работа. Но что-то всё-таки заставляло его мозг отключаться и мыслями быть где-то не здесь. Можно сказать, что он вообще ни о чём не думал. Иногда откладывал книгу и молча смотрел в стену. Без мыслей, без чувств. А сейчас он с огромной радостью вдохнул запах старости. Старой типографии или от руки написанных свитков. Вопрос о том, что случилось с его верным врагом — оставался открытым. Если не причастны духи света, значит, варианты явно сузились. Но о других он подумает завтра. А сегодня — остатки «Фауста» и сон.