Снова к свету

Азирафаэль вновь остался наедине со своими мыслями. Глянув на часы и вспомнив, что самое время перерыва, он перевернул табличку и закрыл дверь. Конечно, в эти часы вряд ли кто-нибудь пришёл бы, ведь здесь обычно итак было не очень много посетителей, но всё же иногда такие люди встречались, а ему надо было подумать. Одно было абсолютно ясно: Кроули рассердился. Но что его так обидело? Ангел наоборот старался уверить его, что не смотря на отношения друга, это не помешает им дружить дальше, пить вместе или кормить уточек, хотя сердце служителя света будет разрываться на части и брызгать кровью при любом упоминании об этой женщине. Хотя лишь воспоминание уже причиняло огромную боль. Или ему показалось и он не разозлился? Может, он обрадовался? И поехал к ней, чтобы рассказать эту новость? Да нет, какая-то ерунда. За несколько часов их знакомства они вряд ли так хорошо узнали бы друг друга, чтобы он смог обрадовать её каким-то известием из своей жизни, да и их диалог в лавке не был похож на обещание максимально серьёзных отношений. Кроули — демон. Вряд ли ему вообще нужны серьёзные отношения. Однако, у Азирафаэля мелькнула грустная мысль о том, что, может быть, Кроули настолько стал своим среди людей, что теперь разделяет по полу даже существ пола не имеющих, мол, если похож на мужчину, значит, мужчина. А если Кроули нравятся исключительно женщины? Первая мысль была о том, чтобы подробнее узнать, как менять пол, если ты ангел, ведь демоны это умеют, но они же с ними в близком родстве, но Азирафаэль отмёл её, пока не узнает точно отношение Кроули в этом вопросе. Последующие мысли крутились вокруг того, что он будет одинок и несчастен всю свою оставшуюся сознательную жизнь. Они так давно знакомы. Шесть тысяч лет! И все эти годы Азирафаэль помнил о нём, с каким-то внутренним щекочущим трепом наблюдал за ним, его чувство стиля вообще вызывало глубокое восхищение, ибо ангел не был уверен, что какой-нибудь известный на весь мир стилист переплюнет этого демона с его чертовским ощущением, что ему подойдёт и притянет взгляд к его персоне. А было ведь на что посмотреть… Его походка, пластика и иногда движения выдавали истинную змеиную сущность и это трогало что-то внутри… Но в этом было очень страшно признаваться. Он должен думать только о том, что Кроули — его лучший друг. Никаких лишних мыслей. Может, именно поэтому Азирафаэль довольствовался… стандартной комплектацией. Вероятно, ему нужно было приложить те самые усилия, которые прикладывали некоторые ангелы, которые давно жили среди людей. Они говорили, что наличие половых органов помогает легче понять их и быть «на одной волне». Но об этом решено было тоже подумать позже. Вздохнув и посмотрев на закрытую дверь, Азирафаэль отошёл от неё и прошёл к своему столу, заставленному книгами, свитками и кусками пергамента, в которых могло таиться спасение того, кого он когда-то назвал врагом, но кто отныне был его другом. *** Кроули явно нарушил все правила дорожного движения, но этот факт волновал его в последнюю очередь. Полицейский, который пытался остановить его, по щелчку пальцев — в буквальном смысле — оказался в участке, чтобы не мешал никому вымещать отчаяние и злость таким образом. Играла песня его любимой группы и только это, наверняка, помогло ему успокоиться. Когда он наконец остановился, то обнаружил, что дорога привела его домой и, вероятно, стоит проверить свои растения, что он и сделал. Когда хозяин вошёл в свою оранжерею, все цветы мелко задрожали, даже почти незаметно, но те, листьям которых досталась вода из опрыскивателя, успокоились слегка, а совсем тогда, когда Кроули занялся другими цветами. Один небольшой цветочек, однако, совершил ошибку, когда позволил поселиться на своём лепестке маленькому жёлтому пятнышку и от глаз Кроули это не укрылось. — О, нет… — он взял горшок с цветком, осматривая пятно. — Ты расстроил меня и, несомненно, заслуживаешь кары. Посмотрите все на него! Вы видите его в последний раз, как и он — вас! Ты должен был расти лучше. Цветы затряслись крупной дрожью, пока слуга ада удалялся куда-то с горшком. Отсутствие его было недолгим, однако, в горшке уже никого не было и, казалось, остальные только сильнее задрожали. Если бы растения умели плакать то, вероятно, сейчас они бы рыдали. — Видите, что с ним случилось? — он демонстративно поднял цветочный горшок. — И это случится с вами, если вы будете с жёлтыми пятнами, а вы знаете, как я их ненавижу. Поэтому растите лучше! Поставив горшок, издавший глухой стук при приземлении, он удалился из этого места под испуганный и истеричный шелест его «питомцев». Происходящее начинало его раздражать, хотя по большей степени его приводила в отчаяние реакция Азирафаэля. Насколько ему было известно, он так же близок к людям, как сам Энтони Джон Кроули, и, разумеется, во многом поступает, как эти маленькие глупые создания. А люди принимают выбор другого человека, если говорить про отношения, в тех случаях, когда считают его просто другом, либо когда не любят, хотя в их случае, видимо, первое. Если в их сердцах любовь, они не будут мириться с этим, будут пытаться завоевать сердце родного человека, хотя… Какое «завоевать»? Это же Азирафаэль! Он, скорее, отдался бы Вельзевул на растерзание, чем развязал бы такую маленькую, можно сказать, комнатную войну. В голову стали приходить мысли, а это всегда не к добру. Впрочем, существо живо, пока мыслит, поэтому он погрузился в них с головой. За все эти годы он научился огромному количеству ухищрений буквально во всём — это и голос, и движения, даже походка была такова, чтобы каждый, кто был рядом сворачивал головы в сторону чертовски прекрасного мужчины — всё это шоу предназначалось только для одного ангела и всё. Каково же разочарование Кроули каждый раз, когда Азирафаэль лишь неловко улыбается, но, в общем-то, на него это не оказывает практически никакого эффекта, словно он защищён от демонических чар злого и коварного демона. Хотя, возможно, так оно и есть, ведь он же дух добра и света и просто обязан противостоять злу во всех формах и быть защищённым от него в первую очередь. Впрочем, Кроули вспомнились священники, Библия и эти утверждения о том, что «Бог не любит гомиков» — это то, что внушали людям со всех сторон, хоть как-то связанных со святым и чистым, хотя на самом деле это просто развязывание войны из-за того, что люди любят слегка по-разному, этакая очередная холодная война. Насколько помнил Энтони, Богиня достаточно равнодушно относилась к тому, насколько Михаил была увлечена Уриил, только люди с чего-то взяли, что на небесах ненавидят тех, кто не создаёт семью в классическом понимании и не рожает кучу детишек. Вроде бы звучит мило, неправда ли? Однако, Кроули знал гораздо больше о милых семьях, где были фанатичные в вопросе религии родители: детей били (умерщвляли плоть, чтобы спасти душу), ставили на горох перед иконами и заставляли молиться, отправляли в христианские лагеря, где над ними издевались и морили голодом. Иногда, когда умирала мать, то ли отец съезжал с катушек, то ли считал, что так запоминается лучше, насиловал своих детей, порой даже перед иконами и хотя это случалось и в обычных семьях, страшнее всего выглядело в тех, где родители казались всем святыми. Кроули помнил как, когда работал с одним демоном, их послали к одной очень верующей семье. Работа Кроули была в том, чтобы заставить женщину думать о смерти после того, как она потеряла малыша. Семья была зажиточной и потеря детей была больнее, да и плюсов не получалось найти, как это было у крестьян, где ещё один живой ребёнок — лишний рот. Однако, она не повесилась, не выпила яда, а просто скончалась от какой-то болезни, что произошло намного быстрее благодаря тем тяжёлым мыслям, которые ей внушал Кроули. Они задержались ещё на месяц, потому что семья оказалась достаточно чистенькой, чтобы бы уходить так просто. Напарник Кроули стал внушать что-то отцу и в тот же вечер они могли наблюдать ужаснейшую сцену того, как старшая дочь была обесчещена собственным отцом. Крики оглушали, на полу была кровь, а крест в углу комнаты оставался молчалив и не слушал её молитв. Это зрелище повергло демона в такой шок, что он даже решил поговорить с Азирафаэлем. Он не вдавался в подробности, просто рассказал, какая приключилась ситуация и что девушке надо помочь, чтобы она не сбилась с пути истинного. И он помог. Он был рядом с ней, внушал верные мысли и именно он на следующий день внушил ей мысль о том, что нужно найти убежище и она нашла его у тёти, забрав младшего брата. А потом нашла хорошего мужа. В общем, Азирафаэль помог хоть отчасти искупить вину, которую чувствовал демон. А её отец кончил паршиво, так как напарник подорвал ему разум, он начал пить, падать всё ниже и в одном пабе налетел на нож. Жизнь расставила всё по местам. Конечно, не без высших сил. В семьях обычных, хоть это было не менее омерзительно, было не так жутко. Наверное, это казалось таким страшным из-за икон, статуэток, крестов, которые ненавидят все слуги ада, потому что им не комфортно и даже иногда больно. Так вот вдруг его друг не так прост и терпеть не может гомиков? Хотя он вряд ли знает, что это, но не мог не видеть гомосексуалов и не реагировать как-то в глубине своей эфирной сущности. Но если главное в его понимании — любовь, то почему он не видит этого? Точнее… Кроули не мог сказать, что точно чувствовал, но это так похоже на то, что описывают люди, что он уже даже не знал, что и думать. Он ревновал, чувствовал обиду, неприязнь к тем, кто разговаривал с ним и очень многое, что похоже на эгоистичное чувство собственничества. При этом он хотел его касаться, смотреть в кристально чистые глаза, разговаривать часами, заботиться о нём и кота. С Азирафаэлем у него ассоциировались холодные осенние вечера с кружками чёрного кофе и какао, плед и кот, самозабвенно потрошащий клубок шерстяных ниток. В голове пронеслась стрелою мысль о том, вдруг ему нравятся женщины и поэтому все хитрости, которые применял Кроули, оставались безуспешными. Тогда, на Голгофе, когда он выполнял свои задания, Азирафаэль оглядел его заинтересованно, но, впрочем, как всегда, отметив лишь несколько незначительных изменений в лице, которое утратило по-мужски грубые черты и более нежные очертания красивого женского тела. Закусив губу Кроули снял очки и потёр глаза. Он запутался в своих чувствах, но имело ли это смысл, если его уверенность в том, что он умрёт, была многим выше, чем уверенность в том, что всё будет хорошо? Поднявшись и выпустив крылья, он обнаружил ещё два белых перышка и вырвал их, не чувствуя адской боли. *** — Эта болезнь не так страшна, как по мне. Я не стану применять исцеление, дорогой, потому что боюсь, что это тебе навредит. Однако, я мог бы попробовать… — Азирафаэль беспокойно наблюдал за Кроули, невозмутимо пьющего красное вино. Что именно это за вино, Азирафаэль не знал, потому что тот приехал уже с ним. Сам ангел отказался пить ограничившись какао. Он утром так хорошо выпил, что до сих пор стыдно. — Давай это будет на самый крайний случай? — Кроули снял очки и снова швырнул их куда-то, однако, никто не помнил, чтобы он их находил и надевал, так что здесь, скорее всего, кладбище очков. — Хорошо, — он кивнул. — А где ты был, когда уехал? — Дома. Поливал свои цветы. — Ах… Извини за нетактичный вопрос. — Азирафаэль? — Да? — Как ты относишься к гомосексуалам? — прямо спросил Кроули. Вопрос Азирафаэля ошарашил. Он явно не знал, как реагировать и тем более, что отвечать. Они как-то никогда не обсуждали эту тему. Обычно оба довольствовались обсуждением искусства, жутких тварей, прошлого или каких-то обычных дел, но этой стороны, как и вопроса секса и любви они не касались. — Ну… Я… Нормально, — ответил он нахмурившись. — Дорогой, я не совсем понимаю, к чему этот вопрос… — Да так. Интересно вдруг стало. Вдруг ты плохо к ним относишься. Было бы печально, — ответил Кроули и развалился на диване в более расслабленной позе. — А ты? — Нормально. Они тоже люди и я не знаю, где тут грех. Это же обычные действия людей, да? Влюбляться и всё такое, — он сделал ещё один глоток вина. — Да, — Азирафаэль сделал то же самое с какао. — Заповеди не будут нарушены, если не будет блуда, а это когда партнёры постоянно меняются. — Правда? — Кроули заинтересованно взглянул на друга. То есть, если заповедь не будет нарушена, то чисто теоретически ангел может выбрать себе партнёра, но только одного. Наверное, это так работает. А если он уже себе кого-то выбрал? Только не это. Этот «избранник» пожалеет, что положил глаз на это очаровательное существо. — В общем-то да. Кстати, я кое-что нашёл по твоей болезни. Если это то, о чём я думаю, а это то, о чём я думаю, то от этого есть противоядие. Я пока что не знаю, какое, но обязательно это найду. Никогда бы не подумал, что мне пригодиться это… Хотя, честно говоря, информацию об этом недуге я долго искал. — Как много я не знал. — Ты многого не знаешь обо мне, мой дорогой. Повинуясь непонятному чувству Энтони положил руку на руку Азирафаэля. Они сидели рядом друг напротив друга и когда это произошло, в глазах ангела пронёсся испуг, но только мелькнул. Меж тем большой палец аккуратно поглаживал эту бархатную кожу, которая казалась ледяной для вечно горячих рук прислужника тёмных сил. Он взял эту холодную руку в свои прикрывая желание касаний попыткой согреть. Во взгляде его друга в секунды проносилось сто чувств и все они были какими-то непонятными для Кроули, но он не отнимал руки — она была расслаблена и в какой-то момент он переплёл пальцы, заставив оккультную сущность трепетать и расплыться по телу щемящей нежности. Это было больше, чем разговоры, прогулки и даже совместное спасание мира, которое очень сблизило их. Ровно тогда, когда губы Кроули коснулись руки ангела, в лавку зашли и они сразу сделали вид, что ничего не случилось, что просто сидели и пили свои напитки, но одного из них сильно выдавал румянец, а другой выглядел очень уж недовольным. Пора вешать на дверь «закрыто» всегда, когда он приходит. *** Ад, как и всегда, не казался самым радостным местом, — напротив. Помимо мрачности и гнетущей атмосферы, здесь было полно идиотов, иначе для кого просьба не лизать стены? Демонов и так катастрофически не хватает, а их остатки ещё и занимаются какой-то ерундой. Уверенная походка, стук каблуков и полное безразличие к своим товарищам очень хорошо привлекали внимание. Только это ей и подавай. Она любила быть в центре внимания, поэтому нынешние задания ей нравились куда больше предыдущих, особенно с учётом, что они имеют злобы и греха значительно больше. — Я к Вельзевул, — прозвучал холодный голос, словно лезвие меча, рассекающего душный воздух ада. Слуга-бес пропустил её без лишних вопросов, так как его предусмотрительно предупредили об этом. Вельзевул, верховный князь ада, сидела на троне, окружённая мухами, её самыми верными и преданными хозяйке слугами, и смотрела строго перед собой. Но когда зашла визитёр, она сфокусировала на ней взгляд, сразу переходя к делу: — Что нового? — Вам это понравится, — она улыбнулась. — У Кроули проблемы. Мне удалось увидеть кое-что. Повисла тишина. Напряжение увеличивалось с каждой секундой промедления. Это определённо было важно для тёмных сил, так почему эта дерзкая девчонка не рассказывает больше? Так не пойдёт. Вельзевул только хотела приказать говорить, как она продолжила: — Я увидела вокруг него слабое эфирное сияние. Для демона это не нормально. Сейчас он ошивается в лавке архонта Азирафаэля. — Эфирное сияние может быть остатком энергии Азирафаэля. Рой лучше. У меня большие надежды на тебя, особенно учитывая, что ты очень перспективный демон. Глаза Вельзевул вспыхнули. Информация была ценной, но этого было мало. Однако, эфир рядом с демоном — противоестественно. Он должен был уже давно испариться из-за смеси оккультной и эфирной энергии, которые не выдерживают друг друга в одном сосуде. По взгляду верховного князя ада было ясно, что пора уходить, что девушка и сделала, и добавила напоследок: — Этот Кроули. По-моему, он любит Азирафаэля больше, чем друга. Эти слова повисли в воздухе. От них было более душно, чем обычно. Как ещё одна противоестественная вещь и она может быть использована против бывшего сотрудника. Хотелось бы увидеть страдания Змея от того, что что-то случилось с его обожаемым ангелом. Но пока что это не имело большого смысла и их цель всё-таки сам демон.