Снова к свету

Меж тем Кроули выжидал паузу давая время на то, чтобы все присутствующие в этом помещении, пусть их и было всего лишь двое, сконцентрировали внимание на его персоне. — Сегодня ночью я был в Аду прикупил себе витаминки для «лучшего вида крыльев» и меня осенила мысль о том, что это могут наши стороны нам мстить. С тобой ничего ещё не случалось? — на последней фразе он слегка повысил голос и осмотрелся, вдруг за ними наблюдает лягушка. — Нет… — неуверенно ответил ангел. При взгляде на его ангела проносилась череда быстрых мыслей о том, какой же он всё-таки противоречивый. Существо, созданное убивать, сейчас излучало добро, нежность и любовь. И как эти два предназначения — строгость и миротворение — сочетались в чём-то одном Кроули не понимал. Дело просто было в том, что все демоны имели лишь одну миссию: творить зло в любой форме, в любом масштабе и в отношении кого угодно, правда, как выяснилось позже, для демона убийство демона — единственный грех и за него карают. Но его друг, его спасение — иное. И он представить себе не мог, что когда-то эта нежная ухоженная рука крепко обхватит рукоятку пламенного меча и занесёт над его бездумной головой, что эти серо-голубые глаза будут светиться белым светом, перья крыльев будут трепетать от потоков ветра или энергии, что сам он будет светиться показывая всю свою ангельскую мощь для устрашения, говоря так, что он не шутит и предупреждение последнее. И именно потому, что Энтони не мог этого представить, ему казалось диким ставить такого ангела охранять Эдемский сад. Он же даже меч отдал! Кроули помнил, как в его душе поднялись восхищение и крайнее удивление, когда Азирафаэль сказал, что отдал его. Среди всех представителей Небесного Войска Азирафаэль выделялся ярче всех, так как если Гавриил, Михаил и даже Сандальфон выглядели так, как те, кто легко будет убивать своих врагов во славу Всевышней, то он, скорее, шёл бы за ними и искал выживших демонов, чтобы залечить их раны любыми способами, использовал бы свою ангельскую силу максимально мягко, чтобы никто не умер, а раны затянулись новым тонким слоем кожи, а энергетика восстановилась бы. Он был тем, кто готов отдать всего себя, растратить все силы, раствориться в других, но не убить. Архонт Азирафаэль увидел в духе изгнания друга, не побоялся заговорить с ним и даже сейчас, когда самому отвратительному существу в мире нужна была помощь, его суть не давала бросить, оставить и пустить на самотёк. — Так вот, мне кажется, что скоро что-то определённо будет, — только и сказал демон. — Ты упоминал это ещё тогда, когда мы… махнулись обратно, — он сделал несколько неопределённых жестов прежде, чем закончил свою мысль надеясь, видимо, что собеседник таким образом поймёт его лучше. В комнате повисла тишина и вновь каждый из них ушёл в чертоги своего разума. Порой у них возникали такие паузы. Каждому нужно было что-то поменять, «переложить» мысли, так сказать, чтобы настроиться на новый разговор или дополнить старый. Конкретно сейчас Кроули думал, где можно было бы раздобыть информацию по поводу того, что с ним происходит, ибо он был уверен, что это всё их бывшее начальство. Просто во время посещения ада, которое, как он думал, будет не замечено никем из его бывших коллег, он налетел на Дагон, которая, не очень приятно улыбаясь, спросила, не собирается ли он на сторону врагов, но получила лишь сухую фразу о том, что для него больше нет ни оппозиции, ни соратников-извергов, ничего того, что есть у неё. Негромко прорычав что-то нечленораздельное, она пошла по своим делам, а Кроули — по своим. Точно их гадких рук дело. Азирафаэль в тот же момент вспоминал всё, что ему удалось узнать о болезни Кроули и понимал, что он почти ничего о ней не знает. Но всё же у них есть год. Потом в мыслях пронёсся тот отрывок воспоминаний, где они покупали краску и почему-то потеплело на сердце. Захотелось спросить, как она легла, но этот вопрос показался ему до жути нетактичным. Когда закололо в районе сердца он вспомнил, что так и не подлечил своё старое тело. Оно с ним уже шесть тысяч лет, как никак. Да и по меркам людей тело уже не молодое и относительно скоро умирать. — Так. У меня было предложение. Оно заключается в проведении времени вместе. Сейчас поясню смысл… Если Наши заявятся к тебе, то они вряд ли сделают какую-то секретную дрянь против тебя, если рядом я, потому что как минимум половину таких штучек я знаю. Но если Ваши заявятся к тебе, то точно нужен тот, кто тебя защитит. Ты же можешь размазать демона по стеночке, я знаю, но не можешь сделать то же самое с себе подобным, тем более выше тебя стоящим. Я не могу сделать всё то же самое. Это парадоксально, но вот сейчас я чувствую себя более защищённым, чем в квартире. В «Бентли» и здесь царит безопасность. Азирафаэль слушал его внимательно всё это время и понимал, что Кроули чертовски прав. Разве он может нанести удар начальству? Нет. Да и просто они так же сильны, как он, возможно, даже превосходят способности рядового ангела, что, кстати, очень вероятно. Что до демонов… Он не боялся. Можно отбросить их одной ангельской мощью и те начали бы скулить и прятаться, важно лишь то, прорывается из тебя свет любви или ослепляющая ярость — именно она приносит боль и поэтому в последнем бою у врагов небес оставалось совсем мало шансов. — Ты спишь ночами? — спросил Кроули уставившись в глаза напротив. — Обычно да, — ответил Азирафаэль, а потом нахмурился очень надеясь, что Кроули имел ввиду именно сон, а не что-то ещё. — Один? Чем дальше в лес… Ангел уже и не знал, насколько следующий вопрос поставит его в то положение, когда готов просто хлопать ресницами и неловко улыбаться в попытке распознать, на каком моменте этой шутки нужно смеяться. Все эти вопросы казались такими, словно Кроули выискивал подводный камень затворнической жизни друга. То есть, да, они ходили вместе в «Ритц», катались на «Бентли» демона и кормили уточек в парке, совсем как влюблённые, но Энтони словно ожидал, что даже при таких неоднозначных отношениях, у него есть ещё какой-то тайный друг. Просто слабо верилось, что солнечный зайчик может довольствоваться скудным общением с редкими клиентами. Ему же нужна от чего-то подпитка. Или от кого-то. — Мой дорогой… — Ладно. Я шучу, Азирафаэль, — резко ответил он прежде, чем визави успел договорить. — Раз ты спишь, я буду приходить днём. Надеюсь, за ночь с нами ничего не случится. — О, ты можешь остаться ночевать у меня, — быстро сказал Азирафаэль и улыбнулся, но когда Кроули приподнял бровь, немного стушевался. — Я хотел сказать… ну… у меня есть ещё одна комната и ты можешь её занять… Или читать… ну, книги. В лавке. Закусив губу изнутри комочек вселенского добра немного съёжился. Ощущение того, что он всё делает неправильно хлестало его, словно он провинившийся крестьянин и его привязали к столбу на конюшне, чтобы как следует выпороть. Он прекрасно знал это ощущение, так как одним из его заданий когда-то была защита матери и дочери, которых пытались искусить два брата, служивших там слугами. Не стоит объяснять, кто искушал их. И вот глава семейства приказал выпороть слугу за то, что тот, по его мнению, ухлёстывал за его дочерью, но на самом деле он говорил с ней о Библии, внушая правильные мысли. Он ещё долго помнил, как «ласкали» его спину, как его лечила горничная Мария и как он разглядывал порванную в лохмотья окровавленную рубашку. Впрочем, он справился с заданием и они обе попали в Рай. Демоны не смогли даже подлететь к их чистым душам. Им было нестерпимо больно, потому что если ангелы находятся в родстве с демонами так или иначе, то души людей созданы совсем по иной схеме и именно поэтому они не могут их коснуться. Ставшие святыми те, кто не был свят сначала — проклятие любого слуги тьмы. — Нет, ангел. Я не против посидеть ночь в «Бентли». С этими словами Кроули выдавил подобие улыбки, похожей на змеиный оскал и на сердце Азирафаэля потеплело — значит, всё хорошо. Он же не стал задавать вопросы и кричать. — Ну что? Ты не против, если я… кхм… буду мешать тебе своим присутствием? — Кроули, дорогой, я всегда тебе рад, — Азирафаэль улыбнулся и, казалось, что в комнатке стало намного светлее.

***

Как они и договорились, время стали проводить вместе несмотря на рабочее время, которое сковывало Азирафаэля. Кроули внимательно разглядывал увлечённого книгой или свитком посланника всего святого. Он принимал новые книги и в то же время весьма активно искал спасение друга, который обнаруживал седеющие перья и готов был вырывать их, а иногда срывать все, потому что смотреть на то, как ты становишься тем, кем быть не достоин, невыносимо. Более того, это могло его убить. — Столкновение эфира и оккультной силы могут образовать диссонанс и… — букинист опустил взгляд. — Ну… — Я умру. В противовес с тем случаем, когда каморка заметно посветлела, сейчас стало как-то… Мрачно? Темно? Как-будто солнышко заволокло тучами и это даже немного испугало Кроули. Или испугала перспектива исчезнуть навсегда. И не увидеть его больше. Никогда. Он помнил это как сейчас, хотя прошло уже пять дней с того момента и от постоянных размышлений стало не так страшно умирать. А какого людям, которые являлись атеистами? Они же считали, что после смерти нет ничего. Так же и он — правда, не считал, а абсолютно точно знал — видел впереди холодную пустоту, которой он не сможет почувствовать. Посетители лавки порой с подозрением поглядывали на, ставшего постоянным, как предмет интерьера, гостя хозяина сего заведения, если можно было это так назвать. Но некоторые, особенно дамы, показывали ему свою благосклонность и просили помочь. Кроули помогал, украдкой поглядывая на Азирафаэля. Он флиртовал с посетительницами, делал комплименты и почти приглашал на свидание, но вот тот, ради кого это всё затевалось, чью ревность он пытался вызвать, продолжал бережно гладить свои старые книги — которые один демон в отчаянии с удовольствием бы сжёг — и ставить на место отвоёванные редкие экземпляры. Правда для вида у него было несколько старых изданий одних и тех же книг и пытался сохранить он лишь те, что были последними и те, которые были чрезвычайно дороги, как память. Так и сейчас одна девушка привлекла его внимание и это был первый раз, когда он подошёл помогать по собственной инициативе завязывая непринуждённый разговор. В очередной раз, когда он кинул взгляд на Азирафаэля, а тот вчитывался в название книги с неподдельным интересом, Кроули не выдержал. — Я бы с удовольствием встретился с вами сегодня вечером, — он ухмыльнулся так, что было заведомо ясно, для каких целей ему нужна эта встреча. — Что же, я буду идти в этом направлении сегодня после работы и отсюда мы можем пойти куда угодно. А сейчас мой обеденный перерыв заканчивается. Сегодня в семь после полудня, — последнее она сказала шепотом и прошла к выходу кокетливо покачивая бедрами. Эта демонстрация сексуальности предназначалась только для одного и не нужно было особого ума, чтобы понять, для кого именно. Свет в лавке как будто убавили, однако Азирафаэль улыбался, смотря в потрёпанную книгу. Каро — как звали новую знакомую Кроули — была очень красива. Всё было при ней: фигура в форме груши, округлые формы, светлые кудри коротких волос, серо-голубые глаза, чувственные губы, немного вздёрнутый нос и эта живая улыбка… Неожиданно он поймал себя на мысли, что подошёл к девушке, похожей на Азирафаэля буквально всем. Она взволновала его, но всё равно осталась в тени крыльев ангела, что сейчас не сиял, хоть и улыбался. Оставшуюся часть дня Энтони посвятил себя тому, что расставлял в алфавитном порядке книги на одном из стеллажей. Когда-то его попросил об этом Азирафаэль, но сразу стал говорить, что может сам, но, может Кроули скучно и, в итоге, быстро ретировался заниматься этим с другим стеллажом. Посмотрев, как это делается, змей всё-таки помог и после отметил, что это успокаивает, хотя запах пыли иногда жутко щекочет нос. Разместив короткие пометки с фамилиями авторов и водрузив табличку «изотерика» на стеллаже, он гордо оглядел своё творение и, взяв ключи от своей машины, вышел на улицу.

***

Они стали проводить вместе много времени. Азирафаэль взялся за работу крепче обычного и старался казаться серьёзным и правильным небесным воином. Во время перерывов между изучением книг и отдыхом, приходилось кидаться на поиск спасения Энтони, но, как оказалось, бездействие могло просто-напросто убить его и Азирафаэль готов был броситься в ноги Гавриилу и просить помощи в обмен на что угодно. Он готов был отдать крылья, эфир, бессмертие, собственную жизнь лишь бы тот, кого он любил, жил. Всё это время змий нагло расхаживал по лавке и если некоторые такие кадры нервировали, то он казался чем-то настолько естественным, что через пару дней он взволнованно оглядывал зал, если не видел боковым зрением, как что-то черное с рыжим маячит где-то там. Он помогал в делах лавки и клиентам. В основном клиенткам… Флирт, комплименты и прочее в стороны этих дам вызывали весьма сильные покалывания где-то там, где у людей было сердце, а когда он услышал, как Кроули назначил встречу Каро, — завсегдатаю букинистических лавок, ибо он встречал её и в других подобных местах — он почувствовал, будто его ударили под дых и разрезали катаной грудную клетку изнутри. Он больше не мог дышать и только потом вспомнил, что ему это не нужно, чувствовал, что ещё немного, и слёзы брызнут у него из глаз, но она собралась уходить и он поспешно раскрыл книгу и улыбнулся, словно давно так и сидел. Одно чудо — и никаких порозовевших глаз и носа, но Энтони что-то заподозрил. Никто из них не проронил ни слова ни во время работы, ни когда Кроули пошёл к выходу из лавки, которая опустела с тем, как он неожиданно нежно прикрыл за собой дверь. Повесив табличку «закрыто» и заперев дверь на замок, ангел сполз по ней на пол смотря перед собой. Эмоции и чувства, что он копил и держал в себе половину дня хлынули и стали сильнее с осознанием того, что вероятность спасти Кроули равна процентам двадцати. Бабочка давила горло, как сильные мышцы удава, воздуха не хватало и он казался необходимым в этот миг. Самурай с оружием вернулся и снова стал резать его грудь, колоть, поворачивать острие не вынимания из пространства между легкими и ребрами. Сколько он просидел на полу и рыдал от бессилия и боли, точно сказать бы не смог, но уже стемнело. Это с ним было редко, но основательно. Обычно раз в век, что по человеческим меркам ни разу за всю жизнь. Как-то он целую тысячу лет держался и был сильным. Да, он был воином, но воин — не значит бесчувственный. Мужества и силы в нём было много, но и чувства переполняли его, как вино чашу. И так больно было впервые. Потому что именно в этом тысячелетии он стал понимать, что Кроули не просто друг. Он любил демона и еле-еле скрывал это. И если бы не свалившиеся на его плечи волнение за него и этот случай, солёные капли не скатились бы по щекам. Период слабости кончился и он поднялся. Слёзы вмиг высохли и он осмотрел лавку пустым взглядом. Если бы кто-то видел его лицо, то вряд ли узнал бы того милого пухленького хозяина лавки, так как черты его лица заострились, а походка была, как у солдата — он направился к себе, чтобы дать телу отдохнуть. В этот вечер он, наконец-то, подлечил тело и уснул, лишь коснувшись головой подушки. В этот раз обходясь без книги.

***

В «Бентли» Кроули долгое время не пускал никого, кроме своего агнца, но сегодня случай был исключительным — он хотел развлечься с очень красивой девушкой, которая и сама была не против. — Сколько тебе лет? — спросила Каро. — Тридцать восемь. А тебе? — он посмотрел на неё ухмыльнувшись. Чтобы не было вопросов он изменил внешний вид своих глаз: круглые зрачки и тусклый янтарный цвет вместо ярко-жёлтого. Вообще-то он очень редко вступал в сексуальный контакт с людьми, так как если бы он был лицом греха, то это было бы пьянство, потому что вино было как-то интереснее… В приоритете. Горячее тело женщин кружило его голову только после хорошей дозы алкоголя и тогда ни одна не оставалась недовольной, потому что он делал акцент на доставление им удовольствия. С мужчиной у него было всего два раза и в один из них он приложил усилия и принял женский облик. Это было задание, нужно было соблазнить его. Он потерял голову при виде её, а когда она скинула с себя тогу, вся святость погибла в зачатке. Кроули упивался своим превосходством над человеком в этот миг и не акцентировал внимание на том, нравится ему или нет то, что делал этот мужчина. А во второй раз мужчинами были оба. Подданный французского короля проявил интерес к Кроули и обучил его премудростям секса поверив тому, что Энтони никогда и ни с кем этого не делал. Кое-что он запомнил, так как пытался анализировать. Тогда он неожиданно понял, что зажат, напряжён и волнуется, как девушка в первую брачную ночь. В целом было неплохо, но он по-прежнему не понимал восхищения людей. И вот в этих случаях он менял свои глаза. Это было неприятно — их щипало несколько секунд после изменения, но невероятно больно, словно иголки вставляли. — Двадцать три. Что ты предпочитаешь в… — Зависит от настроения, а оно приходит в процессе. Они похожи с Азирафаэлем. Она даже не договорила, потому что смутилась. Он бы тоже зарделся и закрыл лицо руками, ещё стал бы извиняться за эту тему на грани отчаяния. Вскоре они достигли гостиницы, если это можно было так назвать. Жить какое-то время, как в гостиницах и делали, здесь было нельзя. Вульгарная и безвкусная обстановка словно кричала «здесь только трахаются», а девушка шлюховатого вида из-за макияжа на ресепшне только довершала картину вызывающей отвращение пошлости. Впрочем, за этим они сюда и приехали. В снятом номере на удивление не пахло плесенью и в целом всё было прилично, даже постель чистая и смененная недавно. Как-то раз ему «посчастливилось» остановиться в отеле в обществе клопов, плесени и постельном белье покрытом спермой и кровью. Кажется, там побывала девственница, а может её просто били, хотя было не похоже. Тогда он радовался, что ему необязательно спать и он остановился там лишь для вида, потому что его спутник был человеком. Она стояла среди этой комнаты, словно о чём-то думала. На самом деле неловко было начать это. Наверное, верно говорят, что как раз когда даёшь повод, ничего не происходит. Но он подошёл к ней со спины и приобнял, оглаживая округлые плечи. Ему показалось, что он услышал вздох, и тогда его руки плавно стали спускаться по её рукам к самым ладоням, которые он поцеловал и тогда она повернулась к нему, смотря своими большими глазами в его. Аккуратно сняв очки и сложив их, она положила их на тумбочку, хоть и не сразу нащупала её за спиной, так как не отрывала взгляда. Вторая рука скользнула на её талию плавно поднимаясь вверх. Тыльной стороной руки он очертил её выдающуюся грудь и после рука зарылась в шёлк волос. Он был почти уверен — у его ангела они такие же мягкие, так же легко скользят между пальцами, невесомы, с запахом лаванды. Ещё мгновение и их губы сливаются воедино в долгом нежном поцелуе. Он слегка тянет за волосы назад и осыпает её шею поцелуями, метит заявляя о своих правах, покусывает, сжимает в руках хрупкое тело. В какой-то момент нежность начинает покидать его и он более уверен в том, что делает. Ей удалось подтолкнуть его к действиям и теперь он хотел делать то, что начал. Кроули чувствовал разливающееся по его телу желание без нескольких бутылок вина, проявлял инициативу без алкоголя. Он желал. Как смертный. Хотелось всего здесь и сейчас и это желание проникло в воздух пропитывая её насквозь, заражая, как опаснейший вирус.

***

Лавка была открыта, когда Кроули приехал. Впрочем, неудивительно, ведь уже был полдень. Сейчас все убегут на ланч и А. Зирафаэль, наверное, тоже. В лавке было пусто, но ангел пил чай. Без блинчиков. Просто чай. Когда он посмотрел на Энтони невидящим взглядом, демона охватил ужас. — Азирафаэль? Всё хорошо? — Да. Ты сегодня поздно. Я думал, что-то случилось, — тускло ответил он. Было такое ощущение, что над ним поработал демон — пристал, как паразит, и сосал энергию, но это точно делал не Кроули, а другим оккультным существом от него не пахло. — Ну и как… развлекся? — снова бесцветно спросил он, смотря прямо в его глаза, теперь уже привычные им обоим. — Ангел… — только и сказал он. Развлекся он неплохо. Правда, он не помнил, с какого момента стал представлять, что Каро — это приложивший усилия к обозначению пола Азирафаэль. Что это именно он под ним потерял рассудок и всяческий стыд и сладострастно стонал, извиваясь змеёй и подаваясь навстречу. Целуя, не помня себя. Принимая его полностью. Эта ночь стала для него необычной, потому что он, кажется, начал понимать, почему люди так любят секс. Только дело в партнёре. Это было не похоже на всё предыдущее, потому что в этот раз ему было приятно и, надо отдать должное Каро, она хорошо постаралась, чтобы он понял человеческую тягу к разврату. Но говорить всё это он, конечно, не собирался. Он боялся, что Азирафаэль, если бы узнал это, перестал бы общаться с ним, а тогда он бы и сам утопился в святой воде. Хотя нет, не успел бы. Одного касания вполне хватит. «Если бы ты знал, кого я представлял», — подумал демон. Вдруг он, наконец-то, уловил запах алкоголя и серьёзно посмотрел на ангела. Он не казался пьяным, но это объясняло расфокусированный взгляд и то, что он просто сидел, а не поднялся, как делал это, когда Энтони возвращался утром. И пустую бутылку на лестнице. И его весьма нетактичный вопрос, а он всегда пытался быть тактичным. — Я ангел. А ты? — он склонил голову набок. — Ты пьян? — Да где? — Да здесь. — Не-а. Я… — Стекл как трезвышко? — флегматично уточнил Кроули и глубоко вздохнул, подходя. — От тебя приторно пахнет лавандой, — Азирафаэль чуть сморщился. — Неправда. Я провёл в ванне час и весь запах ушёл с водой, — сказал он и приобнял ангела за плечи чувствуя под руками камень, так сильно он напрягся. — Давай ты протрезвеешь? Он пытался общаться с другом максимально ласково и надеялся, что тактильный контакт лишь поможет и протянет тот самый мостик доверия, которого им порой не хватало. На подсознательном уровне А. Зирафаэль не доверял рабу скорби и избегал любых сомнительных предложений с его стороны. Старался, по крайней мере. Но данное предложение не несло никаких негативных последствий и в итоге он всё-таки согласился протрезветь, ясным взглядом посмотрев на Кроули. — О, дорогой, я… — он прикрыл глаза и его щечки покрылись румянцем, отчего сердце Кроули растаяло от демонического холода. — Прости… Я иногда такой бред несу, когда пьян… Я рад, что ты теперь не один и надеюсь, что ты счастлив. Просто хочу сказать, что даже твои отношения не помешают нашей дружбе. Не смотря на улыбку ангела в лавке не стало светлее. Возможно, он просто сильно устал. Выглядело это именно так. Телу человека ведь нужен отдых для нормальной жизнедеятельности. Нельзя доводить его до ужасного состояния, а потом постоянно лечить. И хотя Азирафаэль принял бы его новые отношения, эти слова лишь кольнули. Как-то слишком больно кольнули. Не было ревности. Просто принятие выбора. Значит ли это, что эти чёртовы чувства не взаимны? Скорее, да… — Извини, ангел, мне нужно кое-куда, — холодно ответил Кроули сдерживая злость и почти неконтролируемое желание зашипеть, и вылетел из лавки, как ошпаренный, садясь в «Бентли» и давя на газ.