Принадлежащие друг другу

      После моего трехнедельного отсутствия прошло два месяца. Все это время Ты терпеливо меня обучал всему, что умеешь. Когда я был человеком, наши занятия по рукопашному бою, владению холодным оружием и стрельбе ограничивались Твоими комментариями по типу: “для графа Вы деретесь сносно, милорд. Дети Вас точно могут бояться”, “человек благородных кровей может себе позволить обращаться с  ножом только как со столовым прибором, в этом мастерстве Вы точно преуспели”, “у уток прекрасный день, господин, им опасаться за свою жизнь сегодня не стоит”.       Сейчас дела обстоят иначе: Ты меня тренируешь по-настоящему, без поблажек, а я жадно впитываю все знания, отрабатываю навыки до совершенства. Мы деремся до разбитых лиц, сломанных костей и приятной усталости. Мы боремся на кинжалах, мечах, шпагах до фразы: “Хватит, милорд, на нас уже живого места нет. Уже ночь, а мне еще пол от крови отмывать”.  Мы стреляем друг в друга до стойкого шума в голове, до приведения в абсолютную негодность надетой на нас одежды, до моих уверенных, точных попаданий по Тебе. Уворачиваться от Твоих выстрелов еще тяжеловато, и один раз, когда ты стреляешь мне в живот, а потом сразу же в голову, я, вытирая кровь со лба, высказываю свое искреннее недовольство Твоим поступком, а Ты лишь пожимаешь плечами и невинно выдаешь: “Двигаться следует проворнее, милорд. Тут только Ваша вина”.         Думаю, Ты прекрасно понимаешь, что без этих тренировок я просто сойду с ума. Та темнота, что накрепко засела во мне, затихает лишь тогда, когда вдоволь насыщается сильными эмоциями. Я благодарен тебе за все, что Ты делаешь. Благодарен, что не лезешь с расспросами о моем состоянии, хотя я часто ловлю Твой печальный взгляд, когда я теряю самообладание в наших драках. Я догадываюсь, что Ты не способен оттащить меня от края личной пропасти, куда я с таким болезненным вынужденным любопытством смотрю, но Ты стоишь рядом со мной, и за это я тоже благодарен. Я не один. Я это чувствую.       Наши раны заживают быстро, настолько быстро, что я осознаю —  скоро мне наших драк будет мало. Когда нет настоящих рисков, даже самый кровавый бой становится скучным. Я гоню от себя эту мысль каждый раз, когда она возникает в голове, но совсем скоро это станет навязчивой идеей, и мне придется что-то придумывать. Вариант схватки с тобой, где могу тебя поранить серьезно, не человеческим оружием, исключается сразу. Эту проблему я хочу обсудить с Тобой, но боюсь любой Твоей реакции. Но и помимо этого нам есть, о чем поговорить.       Ночами, когда мы оба обессиленные сидим на полу возле стены, робко соприкасаясь руками и ногами, Ты рассказываешь о том, как устроены миры. Я стараюсь запомнить каждое твое слово, потому что без этих знаний,  ненужных мне ранее, сейчас я ощущаю себя беспомощным и несведущим.       В одну из таких ночей, слушая Твой успокаивающий мягкий голос и щебетание птиц, я осмеливаюсь положить тяжелую голову на Твое плечо. Ты напрягаешься, но рассказ не прерываешь. Уже хочу трусливо сказать, что это случайность и извиниться за попрание чужих границ, но через секунду я чувствую, как Твоя рука нежно перебирает мои волосы на голове. Мы выстраиваем наши отношения шаг за шагом.       Постепенно ночное небо светлеет, тишину полностью заполняет громкое пение птиц. Ты закончил говорить примерно час назад, но сил разойтись у нас не нашлось. Мы сидим молча. Ты все также гладишь мои волосы, а я пальцем вывожу узоры на Твоем бедре.       — Вы так долго не протянете, граф, — Ты беспардонно вытаскиваешь меня из зыбкого забвения.       — О чем ты? — спрашиваю исключительно формально, я прекрасно понимаю, о чем сейчас пойдет речь. Я уже сам начал замечать, как мое тело требует все больше и больше времени на восстановление.       — Вы не спите с самого момента Вашего превращения, господин. Демоны могут не спать неделями, но не месяцами. Любому живому существу нужен отдых.       На эту тему Ты затеваешь разговор стабильно раз в два дня. Каждый раз Ты, хитрый лис, выбираешь момент, когда у меня нет сил на разногласия и споры. Да и что я могу тебе ответить на это? У меня банально не получается. Я не могу заснуть, как человек, и не могу впасть в забытье, как делают демоны и ангелы. Я стараюсь, но терплю неудачу раз за разом.       В первый раз Ты заговорил об этом сразу после моей небольшой отлучки. Понятия не имел, что демонам тоже нужно спать или, как ты выразился тогда “быть в забытье”. Ты прочитал долгую и, как по мне, слегка занудную лекцию о том, какую важную роль играет пространство между мирами, насколько необходимо мне научиться отделять свой разум от тела с помощью загадочных межпространсвенных нитей, тем самым вводя себя в некий транс, и, самая неприятная часть — если я не освою этот “незамысловатый навык”, я не смогу питаться душами, как это делают демоны, потому что не буду способен правильно направлять энергию, полученную от человека, а впоследствии долгого голодания я попросту умру. Человеческая еда мне никак не поможет, единственный толк в ней — у нее есть вкус. Про перемещение между мирами я могу вообще не мечтать. “Пока Вы, господин, не отработаете до идеала базовую технику вывода своего разума из тела, о более сложных и опасных умениях не может быть и речи”.       “Вам следует закрыть глаза и снизить порог чувствительности всех своих рецепторов, и через некоторое время Вы сможете уловить межпространственную нить” — совет, который Ты дал изначально. Я уже тогда поставил под сомнение успех сего мероприятия, но послушно закрыл глаза, глубоко вдохнул и заставил несчастные рецепторы улавливать малейшие изменения в пространстве. Как итог, я имел честь испытать впечатляющее количество откровенно неприятных и болезненных ощущений по всему телу, и раскроил себе висок об угол стола, когда потерял равновесие из-за сильного головокружения. Тобой было решено отложить практику на следующий день. Однако каждое утро повторялся один и тот же сценарий: Ты заходишь ко мне в комнату, спрашиваешь, готов ли я, получаешь в ответ нерешительный кивок, присаживаешься рядом со мной на кровать — я пожалел себя и решил, что больше не имею желания портить свою голову и свой стол — я закрываю глаза, а дальше меня захлестывает волна сенсорной информации, я вижу нужный мне поток, знаю, что надо за него цепляться, но во мне поднимается чуть ли не панический страх, и я отступаю.       Мне сложно признаться самому себе, но истина такова — меня тормозит страх. Я чертовски боюсь оказаться в этом пространстве, в одиночестве, совершенно потерянный, как было в ту ночь, когда я полностью потерял контроль над происходящим, точнее у меня его отобрали. Я опасаюсь, что, если я там окажусь все же, то обратно не вернусь. Но страшит меня не только это. Пока мой разум будет в пространстве, мое тельце окажется абсолютно беззащитным, и ничего не помешает Тебе меня убить. Трагедия в том, что единственному существу, которое мне дорого, я не могу доверять. В моей голове творится полный бардак, и я не могу с ним совладать.       Я много раз пытался побороть все свои опасения, перейти через липкий ужас, который оказывается совсем рядом, когда я уже готов дотянуться до межпространственной нити, но все старания оказались бесплодными.       Который день Ты пытаешься выяснить у меня, почему я сложил руки, почему прекратил попытки, а я уже привычно ухожу от ответа.       — У меня ничерта не получается, Себастьян, и ты это знаешь.       — Я знаю результат, но никак не могу понять причину.       — Озвучивать причину я не собираюсь.       — Тогда Вам следует прекратить тренировки. Вы тратите энергию на заживление ран, даже незначительных. Скоро у Вас не будет ресурса для восстановления. Придет время, когда с каждым днем Вы будете все слабеть.       — Ничего прекращать я не собираюсь. И разговаривать на эту тему у меня желания нет. Разойдемся по комнатам и приведем себя в порядок. Через час жду тебя здесь, — этот диалог уже набил оскомину. Те же вопросы и те же ответы по бесконечному кругу.       Ты отстраняешься, тяжело поднимаешься на ноги, но не уходишь, как обычно водится после таких разговоров, а довольно резко встряхиваешь меня за плечи и прижимаешь к стене. Я удивлен, но не испуган.       — Я в предвкушении, Себастьян, твоей пламенной речи, — только и выдавливаю из себя и вблизи наблюдаю, как лучи рассветного солнца, преодолев оконные стекла, мягко ложатся на Твое хмурое лицо с медленно багровеющими глазами.       — Господин, я терпел достаточно долго. Я день за днем наблюдал молча за Вашим невероятно долгим самоубийством, — мне очень хочется сказать, что в планах у меня умирать не было, я просто не могу сладить с собственным разумом, но Ты затыкаешь мне рот ладонью, — и я больше не хочу в этом участвовать и на это смотреть, пока Вы честно не озвучите мне причину Вашего безрассудного поведения. Если это было не совсем понятно до сих пор, милорд, я волнуюсь за Вас.       Я стараюсь соблюдать спокойствие и не выходить из себя, но последние слова задевают, и я с силой отталкиваю Тебя.       — Ты хочешь разорвать контракт, Себастьян?       — Я хочу донести до Вас мысль: Вы мне очень дороги, но мучать себя тем, что я вынужден наблюдать за Вашим угасанием, это выше моих сил. Если Вы не измените своего решения по поводу обучения, то мой ответ “да”, я хочу разорвать контракт.       Мне хочется начать орать, кидаться обидными словами и, черт возьми, стереть печать контракта. Но я смотрю на Тебя, такого родного, встревоженного, печального, и понимаю, что правильно будет все спокойно обсудить.       — Хорошо, Себастьян, твоя взяла. Давай присядем.       Мы садимся на пол напротив друг друга. После секундного раздумья, я бережно беру Твою правую ладонь, крепко сжимаю ее. Твоя левая рука осторожно тянется к моему лицу, а осмелев, ложится на щеку. Глаза Твои, подобно аметисту, сверкают фиолетовым цветом. У меня нет столько храбрости, чтобы так в открытую рассказывать Тебе о своих ужасах затаенных, но из-за них потерять Тебя я не могу.       — Мне сложно говорить, Себастьян, не торопи меня, пожалуйста, — Ты на это только ласково улыбаешься и молча киваешь. — В ночь, когда я перестал быть человеком, я побывал в злосчастном пространстве. Каждый раз, вспоминая про это, мне тошно и страшно. Я могу сколько угодно тренироваться, но от правды убежать нельзя: любая деталь, которая напоминает мне о той ночи, наводит на меня жуть. Мне стыдно в этом признаваться, но я чертовски боюсь оказаться опять в этом пространстве.       Ты потерянный и грустный, смотришь на меня, будто гадая, чем можешь помочь. Я очень близок от того, чтобы закончить свою речь, но решаю идти до конца.       — Есть еще одна причина, Себастьян, — нервно сглатываю, в хрупкой надежде, что ком в горле исчезнет. — У меня есть опасения, что Ты меня убьешь, пока я не буду контролировать свое тело.       Глаза напротив округляются в удивлении, губы сжимаются в тонкую линию, левая рука соскальзывает с моей щеки и тяжело падает на пол. Ты пытаешься вырвать и правую руку, но я держу Твою ладонь крепко. Мне кажется, отпущу Тебя сейчас — потеряю. Ты сдаешься, больше не шевелишься, сидишь молча, устремив взгляд вниз.       — Я не хотел сделать тебе больно, — произношу шепотом, желая услышать от Тебя хоть одно слово, но Ты никак не реагируешь, упорно смотришь в одну точку. — Себастьян, пожалуйста, поговори со мной, — придвигаюсь вплотную, кладу свободную руку на Твой затылок, почти невесомо касаюсь Твоего лба губами, тем самым завоевывая внимание.       Смотришь строго, но не отстраняешься, а мое сердце в грудной клетке сходит с ума от бешеного ритма. Между нашими лицами нет и полдюйма.       — Наверно, я заслужил услышать такое, милорд, хоть это, как Вы выразились, больно. Вы мне не доверяете — могу понять, но думать, что я способен воспользоваться ситуацией и убить Вас — это жестоко. Мои слова для Вас ничего не значат, в таком случае, так зачем они Вам?       Я не знаю, риторический ли это вопрос или Ты ждешь от меня ответа, единственное что я понимаю довольно хорошо — на наших отношениях можно будет ставить точку, если я сейчас правильно не подберу чертовы слова.       — Для меня Ты — самое ценное, что есть в моей жизни. Когда Ты говоришь, что я тебе дорог, я не ставлю под сомнения твои слова. Я тебе верю. Но моя вера в твои чувства, не исключает иррационального страха, он просто накрепко засел у меня в голове, я не способен его выкорчевать, — Твой взгляд теплеет, и я с небольшим облегчением продолжаю. — Если решишь остаться со мной, я прошу тебя набраться терпения. Все то, чего я боюсь, не может исчезнуть по щелчку пальцев. Это изматывающий путь, длина которого мне неизвестна.       Ты легким поцелуем касаешься уголка моих губ, пользуясь моим секундным смятением, освобождаешь свою ладонь от моей хватки и заключаешь меня в объятья. Я поддаюсь искушению зарыться носом в Твои волосы.       — Я больше нигде не хочу быть, как с Вами, — объятия становятся крепче. — Вы не одинок на этом пути, милорд. Я рядом. Я здесь.       — И ты не одинок, Себастьян, — кажется важным это сказать.       — Спасибо, милорд, — я не вижу, но чувствую в Твоем голосе улыбку. — У меня есть идея. Если мы синхронно войдем в пространство, это может облегчить Ваши переживания.                                            ***       Закрываем глаза. Делаем глубокий вдох. Настраиваем рецепторы. Все тело скручивает болью, в голове волнами разливается страх. “Я рядом. Я здесь”. На кромке сознания я понимаю, что межпространсвенную нить уже можно уловить. Страшно. Страшно. Страшно. Еще немного и я потеряю контроль. Ты держишь мою руку крепко, и сейчас это болезненнее втройне. Но это не важно. Важно, что Ты рядом, Ты здесь. Нужный поток совсем близко. Надо решаться. Тошнотворный страх в каждой клетке моего тела. Твоя рука в моей руке. Я теряю контроль. Я хватаюсь за нить. Я открываю глаза.       Все так, как и было. Звучные фиолетовые вихри разрезают желейное пространство, не оставляя после себя следов. Я вижу свою перламутровую душу, разделенную на равные части демоническим естеством. В середине меня — печать. Темно-багровые канаты, отходящие от центра к периферии, в некоторых местах значительно истончились — результат того, что я ни разу не питался должным образом.       Все так, как и было, только чужой голос во мне вибрирует, а я не могу расслышать слова из-за громыхания вихрей. Что-то отчаянно хочет привлечь мое внимание, и я настраиваюсь на эту вибрацию:        “Милорд, Вы смогли это сделать. У вас получилось”.       Конечно, это Твой голос. Мне кажется, что я сбросил с себя тяжеленную ношу, и сейчас меня заполняет пузырящееся счастье. Даже если это мимолетное чувство, даже если дальше меня накроет чудовищной злостью и ненавистью, в качестве расплаты за этот миг, это того стоит. Опять вибрация:       “Милорд, посмотрите на меня”.       Ты оказываешься напротив. Твое естество красиво струиться в пространстве. Ты — огромное темно-бордовое полотно. Истинный демон. Нетронутая красота. Я отыскиваю на Тебе печать контракта — черные символы в центре. Мы принадлежим друг другу.       Мы двигаемся навстречу друг другу, а когда расстояние между нами исчезает, Ты плавно окутываешь меня со всех сторон. По мне будто проносятся тысяча электрических разрядов, но это настолько приятно, что у меня и мысли нет все это прекратить. Пусть это длится вечно.       Все так, как и было, только мне не страшно. Ты рядом. Ты здесь.