Часть 6
6 сентября 2019 г., 16:50
— Да уж выясните вы всё с ним раз и навсегда! — советовал Федот и несколько человек из ватаги поддержали его.
— Федот дело говорит, — заметил Святослав (теперь эти имена не казались Драко странными).
— А я о чём? Поединок — первое дело в таком случае! — согласился Иван.
— Ну, и как они проходят тут у вас? — сдался Малфой.
— Наши поединки ведутся так, — начал Илья (он был самым начитанным после Драко). — Сперва ратятся в человеческом облике до первой крови без всякой защиты. Потом, если это поединок сильных волхователей, следуют три превращения с каждой из сторон. Сторона, чья кровь пролилась первой, первая и перекидывается. Без смертоубийства, цель — зафиксировать соперника. Понял!
— Легко сказать, три превращения… — в мыслях скользнуло: «Только в дракона пробовал». — Елисей умеет?
— Ну да, стандартно для Полоцких — волк, тур, сокол.
— Да чего тут говорить, — встрял Илья. — У Всеслава в Аркаимской библиотеке книга есть, а у тебя доступ неограниченный. Сам же хвастал.
Действительно, нужная книга по анимагической трансфигурации нашлась. Трудно, но выполнимо. При нынешних силах точно получится.
«Хорошо, что жена уехала», — уж больно сумасшедшими глазами смотрел на них всю неделю Елисей. В конце концов, это нужно было прекращать!
Федот вызвался присмотреть за Драко, пока тот будет тренироваться перед боем в превращениях.
— Ну вот. Сосредоточится. Почувствовать родство, близость характера, поймать ощущения, приложить вектор силе и…
— Мерлинова мочалка, я что хорёк?! Почему?! — пробовать ещё.
— Того не чище, гусак! Мордреду на портянки эту книжку!!!
Драко совсем пал духом, на что Федот сказал, задумавшись:
— А помнишь, Добрыня говорил, что силу нужно искать в слабости противника… Ты знаешь, кем Елисей обернётся, а он кем ты — нет. И вовсе не хорьком ты был, а горностаем, самый что ни на есть царский зверь, и не гусаком, а лебедем. Лебединая верность, небось слыхал? Самые твои звери, не сомневайся. Только третий кто?
— Пусть сюрприз будет, — под воздействием слов друга, Драко начал трезво мыслить и понял, что всё не так безнадёжно.
Рано утром хмурый Всеслав и бодрый Федот вывели их с Елисеем в чисто поле.
— Ну, давайте амулеты, обереги, артефакты. Всё сюда.
Науз Драко осторожно сняв, отдал Федоту. Больше у него с собой ничего не было.
— А ты Елисей, рубаху снимай, — прищурил глаза Малфой. — На ней вышивки магической на четыре гримуара хватит! И пояс тоже!
— Откуда ты про вышивку, чернокнижник, ведаешь? — удивился Елисей. «Вот урод белоглазый!», — думал родич Всеслава.
— Слухом земля полнится, — со смехом сказал слизеринец
Сын Финиста торопливо развязал пояс и стянул рубаху.
Да рост и сила были на стороне Елисея, но Драко, казалось, был всюду. Он сразу задал такой темп, что более тяжелый противник попросту растерялся, и вскоре первая кровь запятнала землю.
— Ну вот тебе и конец, чужак, — Елисей вытер разбитые точным ударом губы и на Драко прыгнул, прижав уши, серый волк из-под зубов которого ушел уже не человек, а белый горностай. Волк мотнул башкой, и вот на его месте тур. Взрыв копытами землю, он кинулся за юрким зверьком и почти догнал, как в небо взвился лебедь. Тур мыкнув, перекинулся соколом и с грозным клёкотом помчал наперерез лебедю, готовя смертоносные когти, как вдруг Елисей, сам не поняв, что случилось, оказался в чьей то огромной, словно пещера зубастой пасти.
— Без смертоубийства, — послышался откуда-то голос Всеслава.И тут его слюнявого и помятого выплюнули прямо на пожухшую траву. Такого унижения он не испытывал ни разу! Открыв глаза, он увидел перед собой Всеслава, Федота и серебристого дракона, громадного и великолепного. Тот дохнул, чуть не подпалив траву искрами, и голосом чужака сказал:
-Полагаю, теперь вопрос исчерпан? Или?
«Змей окаянный! Так он Лилит похитил, и теперь её родители не могут от него избавиться!», — подумал Елисей. Ну, теперь-то он откроет глаза своей любушке! На то, что муж её — змей гадкий и меч-Кладенец по его шее плачет!
— Посмотрим ещё кто кого, — сплюнул на траву Елисей
Всеслав увёл за собой обслюнявленного родича, а Федот остался с Драко. Мерлин! Мордред! Мать Кузьмы! Какая БОЛЬ! Она терзала, скручивала, рассекала. И вот на траве уже человек. Вымотанный болью человек. «Круциатус — цветики!», — думалось Малфою.
А Федот уже заботливо пихал в руки фляжку с Общеукрепляющим, а потом просто укрыл плащом.
— Ну ты даёшь! Силён! Теперь нам с тобой осталось фонтан второго августа отстоять.
— Какой фонтан? — удивился Малфой. — И почему второго августа? Пророчество?
— Чудак ты! — засмеялся Федот. — У нас в России второго августа десантники свой праздник отмечают, по традиции в фонтане купаются. Вот если мы с тобой вдвоём без магии хоть полчаса против них продержимся, не дадим им к фонтану пройти — тогда всё, считай мы воины экстра-класса!
***
Как-то вечером Люциус заговорщицки шепнул Нарциссе: — Что я нашёл… — Ну что? Вероятно, ещё один ковёр-самолёт или сапоги-скороходы, — устало отозвалась жена. — Нет! — глаза Малфоя-старшего маниакально забегали. — Я нашёл… Только тсс! Андваринаут! Я точно уверен. Этим кольцом владел наш предок Фафнир, помнишь, Завулон сам раскопал этот факт. Поэтому оно наше по праву! — Зачем тебе ещё одно кольцо? — Ты не понимаешь, Цисси, оно управляет ВСЕМ, ВСЕМ, что есть в сокровищнице!!! Можно забрать только его и… — Люц, ты в уме? Что ты задумал? — Покинем эту страну, заживём в своё удовольствие. Да за одну сотую того, что здесь есть я куплю себе не только прощение, но и пост Министра магии! — А как же сын? — Нарцисса даже отложила вышивание. — Сын, да, сын… С его теперешними способностями мы будем править магической Британией, да что там Британией, Европой! Миром!!! — голос Люциуса свидетельствовал, что он близок к экзальтированному трансу. — Люциус, а ты точно головой не ударился? Ты правда здоров? — паника в тоне жены не отрезвила. — Отстань, Цисси! Как ты не понимаешь? Ну что, что ему светит здесь? В лучшем случае сделают консортом при девчонке. Чужака не примут на троне… — Люц, но он её любит! — последний аргумент был проигнорирован. — Заладила! Всё это сентиментальная чушь для молоденьких ведьмочек… — фантазии Малфоя-старшего приобретали всё более ощутимый вкус мирового господства.***
Октябрь вступил в свои права, и Лилит была вызвана в Аркаим по радостному поводу. У Мораны и Всеслава родился сын. Мальчика назвали Ратибором. Драко взял со своей дружины слово, что о поединке никто не проболтался и попросил Всеслава не афишировать этот факт перед Лилит. — Да ты скромен стал, как я погляжу? — удивился Князь-оборотень. — Волновать её не хочу попусту.Тем более упоминать о Елисее в её присутствии, — отозвался Драко. Встреча была жаркой. На этот раз Драко чувствовал себя отлично, перед отъездом жена оставила ему подушку с травами и вышитыми оберегами и сны более не докучали. Количество Заглушающих чар на палатке приближалось по мощности к противтрансгрессионному барьеру Хогвартса. Когда по службе случалась передышка, они уезжали в поля за Аркаим на конные прогулки и каждый раз перед отъездом чувствовали яростный взгляд Елисея. — Я должна сама поговорить с ним, — сказала Лилит. — Такие, как он не понимают нормальных слов! — возмутился муж. — Выяснить всё и поставить точку в этом сумасшествии должна я сама. В конце концов, это только его фантазии. Никогда и ничего не обещала ему… И повода не давала… — потерянно прошептала Лилит. Узнав о том, что царевна хочет поговорить с ним, Елисей воспрял духом: «Уж я открою ей глаза!» Отъехав от города, они спешились, и Елисей, поклонившись, начал: — Свет мой, Лилит Завулоновна, спасти тебя хочу из лап змеевых! Скажи, зачем ты согласилась? Родители навязали? Или силой заставил, ирод иноземный? Раньше с Востока прилетали за нашими девушками, а теперь и с Запада потянулись.Я ж готов, ты скажи только. Срублю Чудо-Юдо заморское, а там и за свадебку. Души в тебе не чаю, одну тебя вижу! И на троне мне сподручней будет, его наши не примут… Пришлый он, — Елисей говорил и не понимал, что в глазах Лилит выглядит одержимым. Она почти с жалостью, как больному, начала осторожно втолковывать ему: — Примут или нет, не тебе судить. Выбрали его не родители, а сердце моё и этого ты не изменишь. — Да он змей поганый, меч по его шее плачет, — взвился Елисей. — Иль не знала ты, краса ненаглядная. Змей, похититель дев. Заворожил никак тебя, так я его срублю… — Тогда и меня руби, — тихо отозвалась Лилит, обращаясь в дракона. — Так ты… — в глазах Елисея плеснуло отвращение, и он непроизвольно схватился за оружие. Драко узнав, что Лилит всё же ушла говорить с соперником, пришел в ярость. Вскочив на первого попавшегося неосёдланного коня, он ринулся вдогонку. Трансгрессировать было бы быстрей, но он не знал, где точно сейчас находятся Елисей и его жена. На ближайшем к городу холме он с ужасом увидел золотого дракона и Елисея с мечом, на клинке которого сияли всполохи магии. Соскакивая на полном ходу с коня, он рисковал поломать себе ноги, но ярость и гнев придали ему сил и ловкости и через секунду он уже обнимал золотистую гибкую шею, закрывая собой от меча. — Эль, любимая, вернись ко мне… — воспоминания о своей недавней трансформации были ещё свежи. — Я хочу взять твою боль на себя, но не знаю как. Вернись… Зачем, зачем ты это сделала, он не стоит… Елисей молча развернулся и медленно пошёл к лагерю. Ветер дул ему в спину и, казалось отгонял его от холма. На котором застыли в объятии недруг и та, что была его идеалом. — Вернись, молю, вернись ко мне, — томительные минуты шли, но ничего не менялось. Отчаяние уже грозило накрыть собой, как вдруг он почувствовал, что чешуя под пальцами начала плыть и через полчаса Драко уже держал на руках бесчувственное тело жены. Она слабо, но дышала. Возблагодарив Мерлина, он трансгрессировал с ней в шатёр. Где к ним кинулся Кузьма. Домовой принялся, хлопотливо приговаривая, метаться у ложа, на которое он опустил жену. — Голубка моя, лебедь белая. Да как, же так, ведь уж в третий раз… Ну что застыл столбом-то, хоть сбитню наколдуй, чернокнижник… — Хозяин, — поправил его Драко. — Отомри уже хозяин, застыл, Петрушкин Тоталя на тебе, чай? — завыл домовой. — Подожди, — и Малфой, склонившись к жене, поцеловал её под вопли Кузьмы — Свихнулся, черн… Тьфу! Хозяин, белены объелся! — но через несколько минут увидев, что Лилит пришла в себя, домовой замолчал с открытым ртом. — Сказки надо было читать, Кузьма Пафнутьевич, — не без гордости промолвил обернувшийся Драко. После того, как Лилит окончательно пришла в себя она, утешая Кузю, сказала: — А ты знал, что Винки в Тридевятом? Она у Снеггов лечилась, а теперь у родителей Драко работает. Ты же знаешь её, ей без работы тяжело… Кузьма выглядел ошалевшим: — Ахти, мне бедному! Любушка моя ясноглазая! Она там, а я тут застрял… — домовой лихорадочно соображал, как ему оказаться в Лукоморье побыстрее и увидеть, наконец, предмет своих воздыханий. — Хозяин, — обратился он к Драко. — Уж ты похлопочи перед ней за меня? А? Ты ж чернокнижник, она послушает… Малфой усмехнулся: «Вот чего -чего, а быть сватом у домовиков потомку волшебного рода как-то… А собственно говоря, почему нет? Здешний царь Пётр сам своих слуг сватал, а чем я отличаюсь?» — Я попробую! — Кузьма впервые полез к Драко обниматься. В конце ноября они вернулись в Китеж, и первый же визит Лилит и Драко был к Снеггам. У них не было шанса изменить это, Кузьма хотел срочно увидеть Добби. Вождю Эльфийской революции надлежало сыграть роль друга жениха в предстоящем сватовстве. Войдя в дом, они услышали детский смех, звонкий и чистый как колокольчик. Он нёсся, казалось, отовсюду, ему вторил какой-то странный топот. Распахнувшаяся дверь открыла картину, от которой двое бывших слизеринцев застыли с открытыми ртами. Великий Светлый на четвереньках очень натурально изображал Конька-горбунка, а малышка Эйлин, вцепившись в одежду отца, захлёбывалась смехом. Лили с улыбкой наблюдала за ними и, увидев, наконец, гостей, освободила мужа от маленькой наездницы, чтобы поприветствовать их. Взъерошенный Снегг, еще не отойдя от роли, выглядел более чем забавно. Согласие Добби было получено незамедлительно, и подготовка к сватовству вошла в новую фазу.***
Люциус читал свежую прессу, сидя в своём любимом кресле. Нарцисса вышивала, когда в дверь постучали — Винки, открой, — лениво произнёс аристократ. В коридоре послышалось какое-то сдавленное хихикание, топот, будто собралась целая толпа народу. Дверь распахнулась и Винки в съехавшем на одно ухо чепчике метнулась к хозяйке, тревожно хлопая глазищами. В дверях показалась странная процессия: впереди гордо вышагивал Добби в своём кожаном френче и с полотенцем через плечо. Следом за ним чинно шествовал сияющий чистотой Кузьма в атласной красной рубахе, новых сапогах и расшитом шёлковом кушаке. Чуть поодаль… Люциус хотел было ущипнуть себя. Бровь Нарциссы тревожно сломалась. Поодаль стоял их сын! В здешней белой, расшитой рубахе и с полотенцем через плечо. Глядя родителей, он неуверенно начал: — Открывай ворота. У нас купец, у вас товар, … — и вопросительно глянул на Кузьму, тот лишь довольно щурился. Обретя дар речи, Люциус пискнул: — Драко, какого Мордреда? — В общем, Кузьма Пафнутьевич желает жениться на Винки и просит у вас, как у её хозяев, руки и сердца… -выпалил на одном дыхании сын. Нарцисса открыла было рот, но тут же закрыла, как никогда напоминая золотую рыбку в аквариуме. — Сын тебе плохо? — Люциус встал и, опасливо подойдя к сыну, коснулся его лба. — Странно? Ты ничего не пил? — Отец, прошу тебя, скажи «да» или «нет»! — взвился Малфой-младший. — Откуда я знаю? — заорал Люциус. — С каких пор мой сын служит сводником у домовиков? — Кузьма Пафнутьевич мой верный товарищ, и я хочу помочь ему обрести семейное счастье. Что плохого? — голос Драко наполнил комнату. — Винки, — подала голос Нарцисса. — Ты согласна? Эльфийка затрясла головой так интенсивно, что чепец всё же свалился. — Да-да-да! — запищала она, не сводя глаз с красной рубахи суженного. — Ах ты, боярыня моя, сударушка яхонтовая, — восхитился Кузьма. — Да я ж тебя на руках носить буду, воду с ноженек твоих пить стану. Эй, чернокнижник, — по-хозяйски махнул он на Драко. — Вяжи уже нас рушником, да поживее! Счастье Кузьмы чуть не стоило Люциусу апоплексического удара. Второй раз хрупкое здоровье потомка знатного рода подверглось уже на следующей неделе, когда отойдя от сватовства, он попробовал заикнуться сыну о своих грандиозных планах. Драко эмоций не сдержал: — Отец, опять твои фантазии! Что тебе известно об этом кольце? О его владельцах? Ты в курсе, что ради обладания им сын убил своего отца и превратился в дракона навсегда, чтобы стеречь золото. Ты желаешь мне участи Фафнира? — Драко, ведь ты умный мальчик, они никогда не примут чужака… — Я не пойду на это… И да… Пусть Лилит правит. Она — воплощенное Равновесие: в школе она любя меня и дружа с гриффиндорцами, ни разу не предала и не их ни меня! Прости отец. Я никуда не поеду. Только здесь я понял, что такое любовь, дружба, служение, наконец… — Служение?! — взвился Люциус. — Малфои служат только… — он хотел продолжить «величию своего рода», но Драко яростно перебил его: — Служат только убийцам-психопатам, ползая в пыли у его босых ног? Или это величие предписывало тебе отдать единственного наследника в рабство, чтобы превратить его в морального урода? Если твои воззрения остались таковы, то от них за версту разит склепом! Уезжай отсюда отец. Если не хочешь спокойно жить — уезжай, но я останусь с Эль. Это моё последнее слово! Умница Нарцисса, видя надвигающийся крах, решила развести спорщиков единственным известным ей способом и, театрально охнув, грациозно опустилась в кресло, изображая обморок, но её манёвр остался без внимания потому, что следующие слова сына были таковы: — И ещё, отец, отныне у тебя двое сыновей. Я неделю назад в присутствии своей сотни и Всеслава назвал побратимом Федота и принял его в нашу фамилию. Он, сын простых людей, и теперь Малфой, как и я со всеми вытекающими последствиями! Глаза Люциуса приняли квадратный разрез, челюсть отвисла и, глубоко вдохнув, он плашмя свалился на пол. Нарцисса прекратив изображать спящую царевну, кинулась к мужу. — Драко, зачем ты так… — Мама, если хочешь, поезжай с ним. Но я предпочёл бы твоё присутствие рядом с нами. Здесь — жизнь мама, настоящая… А там… Пусть мертвые погребают своих мертвецов. Когда Малфой-старший пришел в себя, сына уже не было. Нарцисса ни в чём не упрекнула его, но печально промолвила. — Кажется мы потеряли сына… Хотя… — в её глазах сверкнула какая-то идея. После этого разговора Драко возблагодарил Мерлина, что не сказал отцу о подарках Мораны. Оставалось поговорить с женой. Он долго сомневался, но потом решился. — Эль, я должен признаться тебе. Отец опять взялся за старое. Он раскопал в вашей сокровищнице кольцо Фафнира и хотел вас ограбить… Мне стыдно за него… В общем, на коронации, я пойму, если ты там будешь одна… Без меня… — Драко, о чём ты — Я согласен на роль твоего мужа, но трона я не достоин. Как у вас говорят «Не по Сеньке шапка». И наверняка будут недовольные, я чужак для них. Тем более у вас был опыт, Китежем правит Елена, твой отец лишь консорт… — Драко Люциус Малфой! — глаза Лилит метали молнии. — Не. Смей. Пороть. Чушь в моём присутствии! Тебе не удастся уйти от ответственности. Ты будешь не только мужем, но и Царём Тридевятого, и это не обсуждается! Ты поборол проклятие рода Фафнира, отказался от денег и власти, а теперь толкаешь меня на то, чтобы осуществилось проклятие моего имени? Лилит — ставшая главной над мужем? Не выйдет!!! — она рассержено развернулась и кинулась вон из комнаты, а Драко в который раз обозвав себя идиотом, побежал за ней. «Видно Венец Кощея не спасает от собственной глупости», — думал он. Когда уже на лестнице он настиг её, то крикнул вслед: — Ты меня уговорила! Так что потом не жалуйся! Лилит развернулась и бросилась к нему на шею, а потом что-то шепнула ему на ухо. — Правда? — неверяще уставился он на жену. — Ага… К июлю думаю… Так что мать с отцом не отпускай, пусть дождутся… И, если уж ты не веришь мне, просмотри на досуге.Это прислали из вашего Министерства Магиии, то что уцелело после разгрома в Хранилище Пророчеств.Почитай, интересно. Когда Драко развернул свиток он понял, что будет на троне в своём праве. И свершится так, что созданное людьми будет разрушено, и Тень проляжет чрез Узор Эпохи, и Темный вновь наложит длань свою на мир людей. Жены возрыдают, а мужей охватит ужас, когда государства земные распадутся, будто сгнившая ветошь. Не устоит ничто и не уцелеет… Но будет рожден один, дабы встретить не дрогнув Тень, рожден вновь — как был рожден прежде и будет рожден опять, и так бесконечно. Возрожден будет Дракон, и при его новом рождении станут причитать и скрипеть зубами. В рубище и пепел облачит он людей и своим явлением вновь расколет мир, разрывая скрепляющие узы. Словно раскованная заря, ослепит он нас и опалит нас, но в то же время Дракон Возрожденный встанет против Тени в Последней Битве, и кровь его дарует нам Свет. Пусть струятся слезы, о люди мира! Восплачьте свое спасение. Из «Кариатонского цикла: Пророчества о Драконе», как переведено Эллейн Марис’идин Алшинн, Главным библиотекарем при Дворе Арафела, 1 Год Благодати Создателя 231 Новой Эры, Третьей Эпохи И возопили люди к Создателю, говоря: О Свет Небес, Свет Мира, пусть гора родит Обещанного, как о том говорят Пророчества, как было то в Эпохах прошедших и как будет то в Эпохах грядущих. Пусть Принц, Утра споет земле, что зазеленеет трава и что юдоли заполнятся агнцами. Пусть длань Повелителя Рассвета укроет нас от Тьмы и великий меч справедливости защитит нас. Пусть вновь несется Дракон на ветрах времени. Из Харал Дрианаан тэ Каламон, Цикл Дракона, Неизвестный автор, Четвертая Эпоха. И нет здравия в нас, и не прорастет добрых всходов, ибо земля едина с Драконом Возрожденным, а он — един с землею. Душа из огня, сердце из камня, в гордыне покоряет он, принуждая высокомерие уступать. Он горы поставит на колени, и моря расступятся пред ним, и склонятся самые небеса. Молитесь, дабы сердце из камня помнило слезы, а душа из огня не забыла любовь. Из спорного перевода «Пророчеств о Драконе», сделанного поэтом Кисрой Термендалом из Шиоты; опубликован, как считается, между 700 и 800 Г. С***
Свадьбу Кузьмы играли по первому снегу. Разодетый в пух и прах домовой приехал к дому невесты (она до свадьбы опять поселилась у Светлых). Она, сопровождаемая подругами, приехавшими из Британии, спустилась по деревянному крыльцу с витыми перилами. Белая кружевная наволочка, заменившая невесте платье, была тут же лихо закрыта Кузьмой, накинувшим на плечи любимой белоснежный пуховый платок. — Раскрасавица моя! — он усадил её на ковёр-самолет и тот повлёк молодоженов в пиршественную залу. Там уже ожидали многочисленные гости, друзья и родичи. Кикимер, Хагрид, Пивз и все эльфы Хогвартса, а так же Кузькина мать. Это была самая пожилая домовиха Тридевятого, она няньчила саму Ягу. Да так всю жизнь у неё и прослужила. Потрепав непутёвого отпрыска по голове и взглянув на невестку, она сказала: — Живите ладно. Благословляю. Хороша твоя любушка, глазаста! Винки только неловко шмыгала носиком под взглядом свекрови. Когда в залу вошла чета старших Малфоев, разодетых как обычно со вкусом и шиком, домовики стихли, хлопая глазищами. Люциус и Нарцисса гордо прошествовали к молодым, и учтиво поздравив их, выложили на стол подарки. Нарцисса приготовила для Винки скатерть, салфетки и передничек вышитые одним орнаментом. А для Кузьмы Малфой-старший пожертвовал микроскопический маховичок времени. Один из последних! Даже Драко, еще злившийся на отца, был сражен наповал таким проявлением уважения и щедрости. А уж когда отец, подойдя к Федоту, спокойно пожал ему руку и предложил обсудить все тонкости, касающиеся вхождения в фамилию… Чуть позже и вовсе произошло странное событие. Подведя Нарциссу к Хагриду, Люциус, картинно вздёрнув подбородок, подошёл к матери Кузи и пригласил её на тур вальса. Что это был за танец! Драко, танцуя с Эль всю голову свернул, глядя, как мать кружит в лапищах великана, а отец практически несёт по залу аккуратную седовласую Кузькину мать. Мир в семействе Малфоев был восстановлен! Было решено, что после свадьбы пара будет работать в Царском дворце. Пир продлился три дня, после чего в газетах стали появляться заметки о маленьких глазастых, ушастых зеленых человечках-гуманоидах. Почтивших своим присутствием Эрмитаж, Кремль, Третьяковскую галерею и Большой театр. Объяснялось всё культурным инопланетным вторжением. На коронации, прошедшей в последний день тысячелетия, присутствовало столько народу, что и не перечислить. Только от Британии приехал Визенгамот в полном составе, Грейнджер, Поттер, Уизли всем семейством, да что перечислять, от всех двадцати восьми родов было по нескольку представителей! Русские и вовсе завалились всем Тридевятым. Посреди зала три возвышения. Черный, Золотой и Белый двойные троны. Всеслав с Мораной, держащей новорожденного сына на руках, прошли к своему месту первыми. За ними прошествовали, почти плывя по воздуху в сиянии, Северус и Лили Снегги с дочерью, уютно сидевшей на отцовских руках. Уже сейчас было заметно, что черноволосая и зеленоглазая Эйлин потрясающе красива. Самыми последними в зал вступила золотая пара. Все ахнули: Лилит в золотом, расшитом жемчугом уборе была мила, но Драко… За его плечами реял Сумеречный плащ, у бедра был пристёгнут меч Горыныча. Те, кто знали, что это за артефакты загомонили. Люциус и Нарцисса купались в лучах славы сына. Наконец, когда Чернобог после положенных в таком случае речей сказал, что с чувством глубокого удовлетворения передаёт власть в надёжные руки и возложил на головы венцы. Тот, что украшал светлую голову Властелина равновесия, был опознан присутствующими как Кощеев. А дальше, как обычно был пир на весь мир. Мы там были мёд пиво пили… P.S Драко, ведь ты не против, что сын поедет в Хогвартс? Дочка же осталась учиться здесь. Ты ведь отвезешь его? Я здесь останусь, дел по горло. Возьми с собой няню, Астория давно у своих не была и будет рада в Британию съездить. Люблю! Ты самый лучший! P.P.S. А в это время, где-то очень далеко на призрачном вокзале Кингс-кросс, Добро в который раз нагнуло Зло, качнув Равновесие.
