Неверное сердце

Хао Одиноких видно по глазам. По больному, воспалённому взгляду, ищущему что-то, на миг замирающему и соскальзывающему с чужих лиц, как вода, как талый снег… Одиноких видно по словам. Горьким, надрывным, спрятанным за напускными улыбками и наигранным равнодушием… Одиноких видно…

Туманная даль. Пелена опутывает уставший взгляд. Дымка белизны накрывает сонный город, смешиваясь со смогом испарений. Пончо неудобно стянул ветер назад, обнажая и оставляя кожу непривычно влажной. Бывает, все идет совсем не так... И ты раздражаешься, начинаешь крушить взглядом ненавистные каменные стены. Сердце резко рвется в направление, отличное от траектории разума. Мысли мутят рассудок. Во мне горит нешуточная сила чувств, что иногда немного удивляет. В конце концов нечеловеческий объем лет оставил незаметный след на мне: морщинка между бровями пролегает, демонстрируя свою привычку там появляться, глаза потухают, как угли, утомленные грехами людей, опыт и мудрость выражается в лице. Все это необыкновенно ломает юность. Под вечер многое меняется. Лицо насыщается красками ненависти. Я не могу так просто скрыть презрение от окружающего, это выливается волнами высокой частоты в кислороде. Хотя какой там... Один смог и углекислый газ. Взади меня часто проявляется Дух, который порой ревет от моего бездействия. Я не шевелюсь после его нетерпения, он еще больше вопит, замечая, как я терзаю себя неистовой яростью, что просто выпирает, вырывается, грубо согревает ладони. Пальцы крошат камень, вонзаются в трещины, разрушают, выполняя мысли. Контроль затмевает. Я отрываю руки и задумчиво опускаю на них подбородок. Огонь обжигает веки — мне очень не нравится обрывать желания. Наверно, все-таки я — мазохист. Меня тянет это место. И вместо того, чтобы найти нового сторонника моих идей, я пришел сюда в столь ранний час, угнетая себя. Люди... люди... люди... их слишком много вокруг меня. Уставший от привычного, прикладываюсь к холодной поверхности, не обращая внимания на проезжающие мимо машины. Соприкасаюсь с краем, запрокидываю руки, изучаю горестно серое небо, впитавшее в себя химию. Задумываюсь... Подобострастие так надоело мне. Я встречаю его во всех, кто знает меня. Постоянно сталкиваюсь с страхом, прикрытым лживой любовью. Фальшь обматывается в красивых словах о покорности. Захороняются взоры строптивых при попадании вниз. Эта хрупкая честность порядком поднаторела и опротивела разуму. Глоток ядовитого смирения... горло обжигает надменность. Горение раздражения. Опаляющая ложь. Наигранность заставляет отворачиваться от игры и беречь нервы. Неискренние отношения... Все эти жизни одни обманщики. Но есть одно маленькое исключение, которому совершенно плевать на мой статус. Она злится на меня открыто. Ее руки через секунду выполняют дерзкие мысли. Бывает, что телепатия открывает единицы из дверей в сердце этой девушки. Прекрасная, гордая душа. Чувственная и эмоциональная натура за легкой оболочкой прохлады. Единственная, кто принимает меня за человека. С одной стороны это забавляет, с другой - напрягает. Зачем мне читать мораль? У меня другие убеждения. Зачем пытаться исправить уже давно сложившееся? Это бесполезно. Есть на чем строить свой идеал, к чему стремиться. Неужели, это возможно изменить?.. Наивно и так человечно. Но эта девушка во что-то верит во мне... Там все сгорело, и красная пустыня наполнена только грехом. Мои глаза не излучают былого света. Много лет назад люди не замечали моей праведности. Сейчас тем более. В мыслях отсутствует хоть капля искры. Во что можно верить?.. Я этого решительно не понимаю. Какая-то детская глупость. Туман в сознании. Я доведен до изнеможения. Природу этого чувства не понять обычным мышлением. Волосы скользят по лицу, слушаясь порывов ветра. Солнце с неохотой нагревает торс. Я мирно рассматриваю слепую луну, расслабив все мышцы. —Ты здесь все время? Не понимаю. —Только когда душа тянет, Анна, — буднично отвечаю я, закидывая руки за голову. Появление девушки было немного непредсказуемым, она в такое время обычно тренирует моего братца. Я не показал заинтересованности, даже мышцы лица спали беспробудно. Так и остался лежать на шершавой поверхности с непроницаемой маской. Хотя мысли о Йо вызвали какие-то неприятные покалывания в животе. Медиум немного улыбнулась, окидывая взглядом пространство, подошла к краю, скрещивая руки. Сегодня отличается от предыдущих дней. Душа Анны спокойна и мирна, как эти перистые зараженные облака. Постоянная улыбка будто случайно заиграла на губах и притянула взор. Все подозрительно спокойно. Девушка не особо постаралась закрепить замок на мыслях. Эта рассеянность удивила. —И все же? — равнодушно протянула Анна, будто чтобы просто поддержать разговор. Я бы этому точно поверил по крайней мере. Чуть поерзал на камнях: спина медленно болит; пропустил вопрос мимо, задумчиво поведя подбородком. В этом месте я не нахожу выхода эмоциям. Это и хорошо, и плохо. Еще сильнее стремление впивается под кожу несмываемой краской. Судьба широкими мазками пишет на мне клеймо постоянства. Дерзкие джунгли... Кто, если не я, сравняет вас с пылью у моих ног? Время меняет, не смея разрушить ипостась искусственности. Течет нежной рекой без попытки растерзать вены каменного тела... Еще немного. Зажжется огонь. Токио умрет. Я исправлю ошибку Господа. Мое сердце сгорает в нетерпеливой погоне за претворением грез в реальность. Почему я здесь? Миллиметры насыщаются этим болезненным небом, пальцы хаотично ищут что-то... Я поглощаю негатив, впитываю его в себя, заряжаюсь. Когда передозировка превышает норму, случайные прохожие недоуменно сдвигают брови: странный подросток просто исчез, а на его месте дымится щель, подозрительно напоминающая по форме пальцы. Я рвусь к единственно правильному решению. Мои стремления ясны и прозрачны. Весь Мир не терпит постоянства, вращается, терпит презренные вмешательства муравьев. Одно не изменяется: я один. В сердце, мыслях Вселенной... Мои идеи единожды и рассчитаны на одного, а остальные подобия делятся на две категории: сторонники и помеха. Существует ли третий вид? Едва ли. Хотя... —Люблю портить себе настроение, — ответил на давно прозвучавший вопрос. Девушка вздрогнула, рассеянно покосившись на меня: она уже думала о другом. Ее черные большие глаза смотрели сквозь меня и не замечали увиденного. Мечтательный сон в тумане взгляда, нежная улыбка для воздуха, созерцание удушливой дали. Ты снова отвернулась. Вдохнул воздух, разбавленный газом, скривился, откашлялся: я задыхаюсь. Резкий сигнал у уха. Царапины на асфальте от рефлекса. Прикрытие глаз и бешенные скачки сердца. Ярость и покраснение темноты: мой контроль покачивается. Еще секунда, и я снесу все к чертовой матери. Плевать на планы. Во мне клокочет инстинкт. Зеленая листва весело играет над головой. В руках ветра ветви становятся очень послушными. Каждый листик дрожит, принеся блики. Васильковое небо перекрывается пухом облаков. Свежий аромат травы витает от высоты. Мягкая теплая земля. А не серое небо мо всеми его болезнями. Не голые камни небоскребов. Не холодное отчуждение асфальта. Карие глаза в среде. Откуда... Анна не исправила ошибки. Легкий напор, цвет глаз стал более четким в мыслях. К нему прибавились теплые прикосновения чувственных пальцев. Я открыл глаза, разглядывая спокойное лицо Анны. Так вот почему все так тихо... Девушка стояла и мило улыбалась. Что-то близкое к робкой надежде играло в затуманенном взоре. Йо занимал душу медиума. Как неосторожно. Я рядом. Змея извивалась внутри, отравляя все еще сильнее... Я едва скрыл это равнодушием. Что за непонятное чувство?.. Неприятная эмоция. А потом мне стало... одиноко? —Еще я прихожу, чтобы увидеть тебя, — картина заколебалась. Молчание внешне и внутри. Анна обернулась, теряя улыбку, промолвила: —Если я умру, то точно не от твоей руки. Даже не надейся. Наконец эти сопливые мысли ушли от нее. Дерзкой и грубой, Анне больше идет. А я так подло растоптал ее спокойствие. Что ж. Мне тоже бывает скучно. —Больно надо. С тобой поинтересней. —С чего это? — сдвинула брови на переносице, окончательно разворачиваясь. Я неспешно поднялся, делая шаг к гордой красавице, задирающей нос. Когда я смотрел сверху вниз, было легче и привычнее. Дразнящая улыбка промелькнула на моих губах. Люблю эти моменты. —Отвергая меня, становишься забавной. Анна сверкнула глазами, задыхаясь от возмущения. Пара вдохов. Девушка наигранно печально произнесла: —Какая жалость, что я захожу так далеко. —Не знаю, что насчет тебя. Но я еще только начал... — пообещал я, делая еще шаг к девушке. Та подозрительно сузила глаза, пристально наблюдая за мной. На мгновение мне стало интересно. Еще шаг. Злость в черных глазах. Постоянно раздражается на эти мои своевольные выходки на грани нарушения личного пространства. Этот инцидент не стал исключением. Широкий замах рукой. С каким же наслаждением я остановил это препятствие, слегка сдавливая кисть сильными пальцами. Анна округлила глаза, став похожей на маленького ребенка. Моему интересу ничто не помешало. И, как наблюдатель экспериментов, продолжил опыт, поднимая схваченную руку за своей головой. Девушке ничего не пришлось, как придвинуться ближе. Но это Анна. Она использовала вторую руку. Попытка не удалась. Легкий хруст. —Асакура! — грозный лепет не помеха. Девушка может вырываться сколько угодно, это бесполезно. Наконец все будет так, как я хочу. —Отпусти, слышишь?! — прошипела девушка мне в лицо. Это легкое дыхание вызвало новую порцию интереса, я слегка приблизился. —Зачем? Анна со стальным огнем в глазах дернулась. Я завел руки за ее спину. Так было удобнее. —Я так хочу, — прорычала Киояма, демонстрируя свой крутой нрав. О, если я отпущу эту чертовку, она может и убить и самой убиться. Лучше крепко держать и исключить возможные жертвы. Лицо девушки стало бесовским: сжатые губы, сведенные брови и глаза, жаждущие мести. Как трогательно. Весь город забылся. Глаза напротив поглощали внимание. Еще одна попытка вырваться и разнести меня. Девушка упряма. Проблема, что я сильный. Еще такое проявление нетерпимости и хруст, увы, повторится. Жертвы. А как без них? —Ненавижу тебя, Хао, — тихо шипит Анна, пытаясь отстраниться от меня, но я вдавил ее тело к себе сильнее. Почти грубо коснулся губами прохладных раскрытых уст. Она ненавидит меня? Да, пожалуйста. Мне не жалко. Пусть даже она презирает мое существование и поносит грязью. Я привык, что рядом со мной нет никого. Это естественно. Возможно, где-то в глубине я надеялся на нахождение третьего вида людей. Но теперь все четче понимаю, что Анна изо дня в день записывается в ряд помех. Тогда почему так приятно прикасаться к этой холодной коже? Неожиданный сладкий запах исходит от шеи. Я прижимаю девушку сильнее, покрывая легкими поцелуями губы. Анна перестала сопротивляться. Это поначалу удивило, но потом стало все равно. Мало ли, что она задумала. Может, я ее отпущу, а она вцепится мне в глотку. Маленькое, хрупкое тело в объятьях перенимало тепло, отдавая свой аромат. Я не заметил, как ручка выскользнула из моей хватки. Но что Анна хотела? Оттолкнуть или еще больше прижать к себе? Ее пальцы пробежались по моим волосам, зарываясь в них. Прикосновения были нежными и волнующими. Я уже с большим интересом смотрел на происходящее. Что-то внутри дрогнуло, посыпалось... Не знаю. Не уверен. А потом Анна ответила... Ее губы разомкнулись под моим натиском, позволяя углубить поцелуй. Все, что я видел, прикрытые глаза вблизи. Время замерло. Я вместе с ним застыл, удивленно отрываясь. Глаза девушки резко раскрылись. Пелена. Удивление. Страх. Мы оба отдалились друг от друга. Я был несколько изумлен реакции медиума. Она же вроде... влюблена в другого. Или... Мысль не прозвучала. Девушка выпутала руку из моих волос, с замахом давая пощечину. Кровь от разбитой губы брызнула. Я внимательно посмотрел в растерянные и удивленные глаза медиума. —Уходи, — хрипло прошептала девушка, убирая волосы с лица. Ее шок практически отозвался и во мне. Зачем второй раз повторять? Я уйду. Нужно подумать.