Любовь или месть?

      — А ну стоять! — раздался строгий голос на лестнице. — Я же тебя просил отдохнуть хотя бы час после твоего ночного дежурства!       Мужчина грубо схватил её за руку и развернул к себе лицом. Его глаза просто испепеляли ее одним лишь взглядом. Глеб не мог понять, почему она так по-хамски относилась к себе и собственному здоровью, ведь именно от её состояния может зависеть жизнь пациента.       Олеся в этот момент чувствовала себя маленькой девочкой, которую за непослушание отчитывали родители. Но девушка не любила сдавать также, как и подчиняться кому-либо.       — А я и отдохнула! — с улыбкой произнесла она.       — Можешь мне не показывать свою улыбку, я и так знаю, что она красивая! — съязвил мужчина. — Олесь, ты маленький ребёнок, чтобы я бегал и искал по всей больнице? В следующий раз натравлю на тебя твою подружку, может она тебе мозги наконец поставит на место!       Нервы постепенно начали накаляться. У них абсолютно разные характеры, но если у Зайцева характер был в практически всегда мягкий, то Уманова была любительницей показать свои колючки. Ее раздражала это забота, в моменты бессилия сочувствие к ней, эти противные слова «все будет хорошо «. Ее детство было далеко не прекрасной историей, а скорее большими скачками над огромной пропастью, через которые она прыгала одна. Ума только хотела сказать очередную колкость, когда рядом с ними показалась старшая медсестра.       — Уманова и Зайцев, к главврачу! — крикнула она.       — Ябеда! — сказала она, одарив его гневным взглядом и засунул руки в карман халата, поплелась «на ковёр».       В голове у нее крутилась тонны обзывательств к сторону своего коллеги. Ума, стоя перед кабинетом, мысленно прогнала уже готовую речь для начальника и с уверенностью открыла дверь.       — Ааа, Олеся Михайловна, проходите! — сказал он, указывая на стул.       Ума послушно прошла в кабинет и заметила ещё одну мужскую фигуру, которая стояла к ней спиной. Мужчина был достаточно низкого роста, в хорошем костюме и чёрных ботинках. Его фигура явно была знакомой, но девушка как не пыталась, все никак не могла вспомнить его. Поток ее мыслей прервал хлопок двери кабинета.       — Глеб Сергеевич, вас и ждём! Знакомьтесь, Владимир Викторович Пригов.       В эту секунду Олеся просто застыла. Почему прошлое вновь врывается в ее настоящее, да еще и с такой бешеной силой?       — Ребята, расскажите на счёт отправление военных!       Зайцев взял это решение на себя и начал рассказывать все в потребностям о том, что произошло. Пригов слушал очень внимательно и не перебивал. После рассказа о самом происшествии врач показал заключение и анализ данного вещества.       — Ребята говорили одно и тоже: ели дома, лекарственные препараты не употребляли, — дополнила Олеся.       — И что вы предлагаете делать дальше? — строго спросил генерал.       — Я предлагаю взять воду из кулеров на анализ, оформить доступ к медицинским картам ребят. Также нужно посмотреть камеры наблюдения КТЦ. И по возможности провести осмотр всех продуктов в их квартирах, чтобы найти источник этого яда.       — Олеся, а тебе не кажется, что это слишком круто?       — Не кажется, Владимир Викторович. Вы же понимаете, что это не ребята сами решили употреблять наркотики, а кто-то их подсыпал им? — строго проговорила Ума, прожигая генерала взглядом.       — Уманова! Это они должны командовать нами, а не наоборот! — повысил тон главврач.       — А я согласен со своей коллегой. На сколько я знаю, у нее есть ещё сертификат психолога и она изначально начинала учиться на кинолога. Поэтому она знает, что говорит! Так что слово за вами, господин Пригов.       Он только ухмыльнулся такой солидарности коллектива. Если честно говорить, то он был рад вновь встретиться с Умой. Он знал многое о ее биографии, но вот о том, что она имела сертификат психолога узнал впервые. Для его плана это был идеальный вариант       — Значит так! О разговоре по поводу расследования будем знать только мы. В больницу я отправлю своих людей для того, чтобы провести проверку по поводу этого инцидента, — он выдержал маленькую паузу. — Завтра я забираю у вас этих ребят для проверки карт моих подчинённых, забор воды и просмотра их квартир. Также Уманову нужно освободить от ночных дежурств, мне она будет нужна для проведении внутреннего расследования.       — Я против. Я думаю, что Марк согласиться с моей позицией!       — Почему это?       — Она и так убивает себя и свое здоровье! Вчера вышла из-за этих ребят на ночное дежурство, сегодня только и проводит свое время у палат больных. И пьёт только одно кофе. Мне вообще кажется, что нам скоро придётся такой аппарат ставить прямо в ее кабинете.       В этот момент Уманова покраснела от гнева. Опять он лезет со своей чёртовой заботой, в которой она совсем не нуждалась. Ума давно не было маленькой и слабой девочкой, которую нужно было опекать и читать нотации. Главврач слушал эту информацию с гневом. Ветров помнил, как самолично выставлял ее из больницы, чтобы та наконец пошла домой отсыпаться, отправлял по возможности ее в долгий отпуск. Но нет, Уманова вечно находила какие-то лазейки и оправдания, чтобы вернуться на свое рабочее место.       — Олеся, это правда? — строго спросил он.       Но девушка не успела ответить на этот вопрос. Мгновенно открывается дверь и влетает один из хирургов.       — У нас там крупное ДТП! — сказал тот, тяжело дышав. — Уманова, давай быстрее!       — Я запрещаю! — прокричал Ветров. — А их кто будет оперировать? Вы? Не думаю, что ортопед способен на это, — прозвучала ирония в ее голосе.       Девушка не дождалась реплики начальства и выбежала из кабинета, оставив начальника в недоумение.       — Видишь, Вова, с кем приходится работать, — он устало провел рукой по своей лысый голове.       — Понимаю, сам с такими же работаю. Но ты не сердись на нее. Смотрел статистику, Уманова же лучшая у тебя.       Ветров перевел свой взгляд на Зайцева.       — Глеб, ты свободен!       Дождавшись того момента, как закроется дверь, главврач вернулся к диалогу.       — Да лучшая, с этим никто не спорит. Но дисциплина, — покачал мужчина головой.       — Поверь с этим я точно помогу!

***

      Впервые за этот месяц хирургия была полностью загружена. Из отпусков и выходных вызвали всех. Прибежав ко входу в отделение, девушка наткнулась на широкую спину Марка.       — Что тут у нас? — серьёзно спросила она.       — У пятерых черепно-мозговая, у одного сильно обгорели кисти рук, у остальных либо лёгкие ушибы, либо трещины, но небольшие. Османов уже пошёл накладывать гипсы.       — Хорошо, тогда беру на себя молодого человека с костями! — уверено произнесла она и пошла к нужной каталке.       — Стой, — он коснулся ее плеча. — Он же совсем тяжёлый. Тем более, что там все грозит ампутацией, — отчаянно проговорил он.       — Ей, я думаю, что есть шанс обойтись без этого, — она осторожно коснулась его щеки своими губами. — Я справлюсь.       — Нет, я проведу ее. Если будет хоть малейший шанс, чтобы оставить ему руку, то обращусь к тебе.       — Ну хорошо.       Расставшись с коллегами, Уманова решила пока заполнить бумаги, которые касались Смерча. Ума, конечно, не любила всю эту бумажную волокиту, но это был единственный предлог остаться в больнице. Она взяла бланки из своего кабинета и пошла в палату к ребятам.       — Еще раз всем привет! — отозвалась она. — Мне нужно задать вам несколько вопросов по поводу того, что произошло.       Она прошла в комнату и села на свободную койку.       — На сколько это серьёзно? — спросил Физик.       — Вещество называется атропин. Муре до сих пор ещё плохо и ей очищают кровь, — ответила она, поправив свои волосы.       — Ого, — удивился Батя.       — Именно, думаю, что кто-то либо не рассчитал с вашей дозой, либо Мура просто кого-то из вас спасла, получив две дозы сразу. Поэтому, пожалуйста, скажите что вы ели, пили на работе, может принимали лекарства? Если у кого-то есть какие-то личные секреты, то вот мой телефон. Напишите SMS.       Дальнейший опрос тоже ничего не дал: ели дома, кто-то один в кафе, таблетки не принимали, пили воду, кто-то кофе из автомата. Умановой было непривычно видеть на них больничные пижамы, но даже в таких условиях их не покидал юмор. Тарасов тоже относился к ним. Наконец его паршивое настроение и едкие шутки отошли на второй план, и она вместе с Котом рассказывали группе новые анекдоты.       — Ум, а когда нас выпустят? — спросила Рита, печально посмотрев на свой гипс.       — Думаю, что тебя скоро отпустят после повторного снимка, а всех остальных не раньше, чем через две недели.       Разговоры продолжались дальше, затрагивая самые разнообразные темы. Хотелось только поменять эти ужасные больничные стены на стены дома, больничные пижаму на нормальную одежду, а запах медикаментов на запах вкусного ужина. Вот она семейная идиллия.       — Ума, ты нам нужна. Глеб хотел сделать ампутацию кисти у того парня, так он стал истерить и заперся в смотровой.       — А снимки есть?       -Да, держи.       Быстро посмотрев далеко не радужные картинки, в ее глазах возник ужас.       — Оксана, готовь операционную!       — Но он отказывается от неё!       — Я сейчас иду!       — Ты вообще ненормальная? — вот снова этот Тарасов лезет туда, куда не нужно.       — Вас никто не спрашивал, Борис Андреевич. Я вас не учу как проводить боевые действия, а вы не учите меня, что и как мне делать! — рявкнула она.       Мужчина опешил от такого заявления. Если бы не эти ужасные провода капельниц, то Бизон явно бы преподаю ей уроки вежливости.       — Нет, ну вы видели? — спросил Тарасов, как только за ней закрылась дверь.       — Неужели кто-то наконец утер тебе нос? — рассмеялся Ионов.       За что потом получил подушкой по лицу от Бизона.

***

      — Уйдите от меня, иначе я все подожгу! — кричал он за дверью.       — Это он? — кивнула Уманова.       — Угу.       Впереди нее стояли коллеги, которые со стороны наблюдали над бушующим пациентом. Вот они негативные стороны этой профессии. Олеся сделала неуверенный шаг в сторону входа в смотровую, но была тут же остановлена чьей-то рукой.       — Ты сумасшедшая туда идти? — проговорил Марк.       — Это ты сумасшедший! Я же предлагала свою помощь, но ты её не принял, поэтому любуйся результатом!       Ума отмахнулась от него и открыла дверь и, не долго думая, вошла туда.       Уманова сразу увидела испуганного молодого человека. Девушка сделала шаг к нему навстречу, на что он сделал два шага назад.       — Не подходите ко мне! Я не пойду на такую операцию!       — Просто послушай меня! — она подняла руки вверх, давая понять, что обезоружена. — Я хирург и смотрела твои снимки, и поняла, как можно сохранить тебе руку.       — Ты врёшь! — заорал он, шагая назад.       — Вовсе нет! Только нужно как можно быстрее идти на операцию, иначе я не смогу тебе помочь.       Она все также держала поднятыми руки. Ума пыталась заглянуть в его глаза и попытаться понять, что он чувствовал. Такого страха, как было несколько секунд назад, у него не было. Мужчина уже просто стоял, не делая шагов назад.       — Как тебя зовут? — ласково спросила она, опустив руки.       — Женя, — нервно ответил тот. — Отлично, тогда пошли. Я обещаю, что того доктора с нами не будет.       Он закивал головой и осторожно подошёл к ней. Уложив больного на каталку, Уманова стала раскрывать двери смотровой.       — Вера, Костя — за мной! — скомандовала она.       — Стой, а как же я? — доносился мужской голос.       — А ты не мешайся! У меня и так уже времени мало!       Каталка летела, наверное, со скоростью света в операционную. Пока санитары ее везли, у Леси был короткий промежуток времени, что рассмотреть бедные кисти мужчины, которые были все в крови.       — Как это с вами произошло?       — Вытаскивал людей из машины и рука на какое-то время застряла между сиденьями.       Его изумрудные глаза смотрели в белый потолок, а сердце отбивало чечетку. Он все равно боялся, но чего? Непонятно. Боли он уже не чувствовал, как и постепенно переставал чувствовать левую руку. Его алые губы жадно хватали воздух, а глаза стали бегать, как бешеные. Уманова все прекрасно прекрасно понимала и коснулась его плеча. Мужчина улыбнулся. Сейчас он чувствовал, что ей можно было верить. Тем временем они уже приблизились к операционной. Анестезия, костюм, маска, перчатки, свет, прибор. Если вчера она была точно уверена в том, что операция пройдёт успешно, то тут уверенность с ней попрощалась.       — Скальпель!       Процесс был уже запущен и отступать было уже нельзя. По очереди сменяя приборы, девушка приступила к лечению его рук.

***

      Прошло три часа и дверь операционной закрылась. Прямо перед входом врачей окружили родственники Евгения.       — Как он? Нам сказали, что его ожидает ампутация, — сдерживаясь от слез произнесла женщина.       — Все хорошо! Я сделала все возможное, чтобы этого не произошло! Но ему на восстановление нужно будет два месяца, может быть больше.       — Спасибо вам! — прошептала она. Ее рука зачем-то нырнул в карман джинс. Дрожащая от нервов рукой, она протянула девушке несколько купюр.       — Что вы делаете? Не нужно.       — Возьмите, девушка. Это от всего сердца.       Ее глаза были такими же изумрудными, как и у него. За этой женщиной стояла девушка. Она была очень молодой и просто молчала, но было видно, что переживания её были сильны. POV Уманова.       Так вот почему он так боялся. У него была мама и дочь, которые видимо жили в основном только на его зарплату. Как же мне их жаль. Смотрю все ещё на девушку. На её лице все ещё выступали дорожки от слез. Подхожу осторожно к ней и крепко обнимаю. Ей нужна сейчас поддержка, просто необходима. Она утыкается в мой халат своим милым личиком и просто заплакала. Конец POV Умановой.       — Ладно, Ир, пойдём. Не будем мешать доктору.       Девочка послушно взяла свои вещи и последовала за бабушкой. За доли секунды Олеся вытащила из кармана апельсин, который хотела отдать ребятам, и вложила в руку девочке. Та тут же обернулась и с благодарностью тихо произнесла «спасибо «, но потом скрылась за поворотом.       Наверное, каждый задавался вопрос: что приносит ему счастье? Ума чётко уже могла на него ответить. Счастье было для нее — это видеть счастливых и здоровых пациентов, выходя с операции говорить положительные новости родственникам, дарить людям радость.

***

      — Ну как все прошло? — спросила Рита, когда Уманова снова зашла к Смерчу.       — Все хорошо.       — А что тогда с настроением? — спросил Кот, который сел рядом с ней.       — Просто боюсь представить, что было бы, если операцию делал другой врач, — она протерла правой рукой свои уставшие глаза.       — Да, наслышаны, наслышаны, — сказал Пригов войдя в палату с двумя пакетами.       — Ура, нормальная еда! — закричали ребята.       — Так, а что там?       Уманова подошла и начала осматривать еду в пакетах. Быстро пересмотрев продукты и изъяв ненужные, Леся отдала пакет ребятам.       — Ну Олееееесь, — жалобно проныл Физик.       — Не Олесь. Вам пока можно только сок, овощи и фрукты! А Бизону пока и этого нельзя!       — А почему-то такое внимание к моей персоне? — усмехнулся он.       — Потому что ты самый злостный нарушитель дисциплины!       — Все равно нарушу, ты же не вечно здесь!       — Специально для тебя поставлю на ночь санитаров, чтобы мой труд не пошёл к чертям!       — Олесь, твоё дежурство закончено. Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.