Любовь или месть?

      —Ты с ума сошёл ей такое сказать? — психанул Снежный, ударив рукой по красной грушей.       Что сейчас с ним произошло? Впервые его начало не просто бесить, а раздражать поведение лучшего друга. Сколько изменилось с того времени, как он исчез.       — А что я должен был сделать? Если действовать логикой, то все указывает на нее!       Боже, как же больно было ему от этих слов! Каждое слово вонзалось острой иглой в самое сердце.       — Не могла она! — уверенно заявил мужчина.       Тарасов посмотрел на него и только сейчас понял, что друг явно что-то знал из того, что не знал он. Ведь только по этой причине Андрей мог быть так уверен в собственной правоте.       — А теперь говори то, что знаешь!       — Ты это о чём?       —Ты же прекрасно знаешь препарат, который принимает Уманова, и её диагноз! — после этого Бизон стал угрожающе приближаться.       Барс был растерян. Мог он выдать секрет друга другому другу, чтобы спасти его? Или это предательство? Он молчал, а Бизон продолжал ждать ответа.       — Что с ней?! — рявкнул уже тот.       — Борь, а уже будет предательством! — мужчина потупил глаза.       — А ты не думал, что из-за этого с ней может что-то случится? А что если Света докажет то, что она права?! Что будет с ней? — он уже просто кипел. —Или я прав?       — Неправ, как и твоя Светочка, которая её довела! — вспылил тот. —Да, она принимала препарат в маленьких дозах. А диагноз… — он на секунду замолчал и убавил свой пыл, — такой же как у тебя!       — Ты шутишь? — не понял он.        —Нет! Она тогда наблюдалась у психолога, из-за попытки суицида… Ее водили по врачам, кормили таблетками, но вылечить кошмары, от которых та мучилась каждый год в день вашей гибели, ей не смогли. Тогда Ума стала принимать наши волшебные таблетки. А ты прекрасно знаешь, что их дозировка строго фиксируется.       Он не верил! Просто не мог поверить. С каждым днем эта жизнь походила на книгу ужасов, которая непременно завоевала Оскар. Лбом Борис прикоснуться к холодной стене. Чертово чувство вины, которое пожирает душу изнутри.       — Ты не должен винить себя.       — Серьёзно?! Она же… — он запнулся, но Снежному показалось, что у него потекли слезы. — Её могло просто не стать.       — А ты уверен, что если бы ты не рассказал это, то Ума была бы жива? Помни, что тебе говорила Вика.       — Я просто не смогу себя простить за это.       — Что думаешь делать?       — Действовать по плану, — сухо ответил тот.       — А как же ты? — удивился Барс.       — Ее жизнь важнее.

***

       Врачи прогнали ребят из помещения, пообещав обязательно сообщить о состоянии Умановой. Вас когда-нибудь убивали 4 стены и тишина? Это очень страшно. После этого инцидента Тарасова загнали в палату и заново поставили капельницу. Он надеялся уснуть, но мозг вновь и вновь выдавал одну и ту же фразу: «Виноват ты!». Наконец, после долгих попыток уснуть, тот погрузился в сон.

***

       Ах, какая чудная природа! Снова пение этих красивых птиц, которые устраивают концерты под окнами. Мальчик открывает глаза. Он дома? Да, однозначно да. С кухни потянуло любимым омлетом, который по выходным готовила мама. Поднявшись с кровати и улыбнувшись, мальчик решил пойти по запаху. Вот он уже в коридоре и идёт вдоль шкафа с зеркалом, вот и платяной шкаф. Он глубоко вздохнул, но запаха еды уже не чувствовался. А ощущал лишь какой-то странный запах. А вот и кухня. Мальчик подходит к окну и видит труп. На его лице сразу становится замечен испуг. Он медленно отступает до того момента, пока его не останавливает чья-то твёрдая рука.       — Это ты виноват! — раздался мужской голос.       — Нет! Я не знаю, кто это, — его голос начинает дрожать.       — Врёшь! Ее смерть на твоих руках.       — Нет! Нет!       Мальчик обернулся, но вместо отца там лежал труп в лужи крови, и по всюду летал чей-то голос со своей фразой: «Виновен ты!».

***

      Тарасов резко вскочил. В глаза ударил раздражающий свет лампы. Взглянув на время, тот увидел, что прошёл час. За дверью стояла тишина. «Уманова!» — пронеслось у него в голове. На тумбочке стоял стакан с водой. Осушив жалко стакан с водой, Тарасов бегло взглянул на свои руки и молча выругался: они тряслись. Открыв первый выдвижной ящик, Бизон набрал контакт под именем «Док».       — Привет! Мне нужна твоя помощь!       — Что на этот раз? — буркнул он.       — Попроси своих коллег, чтобы меня пустили в палату к Умановой. Я даже готов сидеть с этой капельницей! — протараторил он, взяв в другую руку апельсин.       — Ты как себе это представляешь? Тарасов, она не в отряде.       — Поверь, мне правда очень нужно.       — Мне кажется или ты что-то не договариваешь?       — У меня снова похоже начинается приступ, — поникши произнес он. — Я боюсь сейчас так рисковать. Думаю тот факт, что я лично буду следить за её состоянием, не даст приступу пройти в открытой форме.       — Хорошо, я поговорю с врачами, но ничего не обещаю. На всякий случай сегодня пришлю к тебе своего человека с лекарством. Все строго конфиденциально.       — Спасибо.       Он упёрся спиной в стену и обхватил свои ноги руками. Ему хотелось просто исчезнуть, чтобы все о нем разом забыли. Приступы! Вот один из самых тайных и жутких страхов Тарасова. Эта была тайна, о которой не знали даже самые близкие, только два человека. Каждый год он с ужасом ждал июнь, брал на эту неделю отпуск и закрывался ото всех в 4 стенах. Было безумно больно и страшно. Страшно от того, что он один, что тот чертовый голос был прав: он во всем был виноват. От осознания этого становилось ещё хуже. Дыхание начало немного учащаться. Раздался снова звонок с мобильного.       — Привет, Борь. Что произошло? — голос Барса был взволнован.       — Уме стало плохо… из-за меня.       — Так скажи мне сейчас свои симптомы.       — Начальная неоткрытая стадия.       — Прилетишь и живо на обследование! Сейчас старый вроде договорился с врачами. Пока.       — Понял.       Лишь только тот закончил свой разговор в дверь постучали.       — Борис Андреевич, идемте.

***

      Мужчина сидел на соседней кровати, прикованный трубочкой к раствору. За это время можно было подумать о многом. В чем смысл этой жизни? Для чего она дана? Для кого мы должны жить? Не выдержав все эти вопрос Бизон подошёл к пациентка. Писк аппаратов, какие-то провода, которые окутывали её тело. Насколько парадоксальна эта жизнь? Несколько месяцев назад вот так над ними сидела Олеся, теперь они поменялись местами. Но это не радовало, а пугало. Чувство вины накатывало с новой силой. Мужчина взял рядом стоящий стул и пододвинул его к кровати Умановой. Его холодная рука коснулась её руки. Такая же нежная кожа, как и была до этого. Не знаю почему, он взял её руку в свои и понёс к губам. В этом действие было что-то интимное, тайное.        «Живи, прошу, живи!» — шепотом произнес он.

***

      — Как там Ума? — спросила Кошкина у Бати.       Мужчина лишь развёл руками. Звонка от врачей не было. Булатов прекрасно понимал страх Кошкиной, но переживал не меньше нее. Конечно, Уманова совершила фатальная ошибку, но если бы не она, то где бы был Тарасов сейчас. Он поправил свой китель, но в его движение было что-то нервное.       — Думаю, что с ней все будет в порядке! — он это произнес, стараясь успокоить не только Риту, но и себя.        По комнате разносился приятный запах мяты — ещё одно пристрастие Кошкиной. Да и как в таком заведении обходится без успокоительных, когда находишься на грани. Булатов присел рядом с Ритой на маленький диванчик, и женщина в свою очередь положила голову ему на плечо, при этом поджав под себя ноги. Это превращало её в маленького котёнка, что было достаточно странно. С её характером она могла дать фору любому полковнику и генералу. Такая стойкая и железная леди, как показалось бы всем, но эта лишь маска, которую каждый раз надевала Маргарита, переступая порог КТЦ. У них нет права на ошибку, нет права на слабость, порой казалось, что также нет права на личную жизнь. А если нарушить хоть что-то — расплата будет страшна. Они, находясь на работе, всегда должны делать выбор, который порой стоит кому-то жизни. Одна бойцы против жизни 10 мирных жителей. Такая страшная математика. Маргарита слегка съежилась и ещё больше уткнулась в плечо Ивана.        — Вань, скажи мне, что все будет хорошо, — шепотом просит она, хотя прекрасно понимает, что дальше может быть только хуже.        — Конечно, дорогая, все будет хорошо, — произносит он, целуя её в макушку.        Врёт, снова врёт, только чтобы она успокоилась. Когда он уже перестал верить в сказки? Лет в 14-15, когда дети начинают взрослеть? Нет, гораздо раньше, когда на его глазах застрели отца, и тот поклялся найти этих людей. Прошло несколько лет, он отомстил, но уйти не смог. Теперь он контр-адмирал, женатый человек, у него много друзей, число которых в сотни раз меньше числа те, кто грезит увидеть его в гробу, любимая работа. Но оскал остался, осталась привычка врать во благо, носить маски и улыбаться. Нужно, чтобы хоть кто-то оставался с холодной головой.        В кармане завибрировал телефон. Булатов уже готовился идти к Пригову, ведь это только он может звонить в самый неподходящий момент.        — Да, —сурово произнес он.        — Бать, Олеся пришла в себя. Состояние удовлетворительное, —протараторила она. — Можно мы к ней сходим, а потом на базу?        — Хорошо, только не долго. Снежный будет в тех краях, так что проконтролирует процесс лечения этих двоих.        — Что там? — испуганно спросила Кошкина.        Во время разговора она сильно напряглась, готовит себя к худшему. Руки плавно превратились в кулаки. Ей была так проще переживать боль. После того, как её любимый закончил разговор, она резко перевела на него свой взгляд. Тот только рассмеялся.        — Успокойся, все хорошо. Она пришла в себя. Состояние удовлетворительное.        — Слава богу! — на выдохе произнесла она.

***

       — А хотите ещё анекдот? — сказал Ионов.        — Нет, все хватит! — сказала Олеся, умирая со смеху.        После звонка Булатову ребятам хватило часа, чтобы собраться, съездить в магазин и успеть в больницу. Спросив медсестер и узнав информацию, они пошли искать палату под смешным номером «6». Войдя в палату, они увидели обессиленную девушку.        — Привет! — осторожно произнесла Мура.        — Привет! —с улыбкой ответила та.        — Как же ты нас напугала! —произнес Физик, закрывая дверь в палату.        А дальше все по старому. Единственное, что держало их в напряжении, так это вопрос о том, почему из-за Тарасова пострадали все. Сейчас с ними она веселилась, была открытой, а несколько недель назад сбрасывала их звонки.        — Лесь, почему ты не отвечала? — как-то с грустью.        — Жень, я просто так не смогу общаться, — произнесла она, отвернувшись лицом к стене. — На мне уже стоит клеймо психа, и я знаю, чем все это может закончиться.        — Но ведь это не наш выбор! Мне все равно кто ты! Я верю, что тебя кто-то пытается подставить, но непонятно зачем.        Ее речь была искренней как никогда. В плане дружбы Евгения никогда не врала и не подставляла. Она была именно тем человеком, который может приехать к тебе по любому ночному звонку, даже если пришла уставшая домой. Мура была другом мечты, но её вечно отталкивали. Отклик она нашла лишь в Смерче. Вот и сейчас все снова повторяется: её снова отталкивают.        — Ум, пожалуйста, не отталкивай меня!        В ответ было лишь молчание. Мурашова устало выдохнула и, попрощавшись с ней, вышла из палаты.        — Зря ты с ней так, — тихо проговорил Физик. — Поправляйся. И…, — он сдал короткую паузу. — Звони, если передумаешь.        На этом их разговор был завершён, и они вышли из палаты. Олеся так и продолжала лежать на кровати лицом к стенке и поджав ноги. Сложно ли ей дался этот выбор? Да. Она не хотела стать для них обузой. При любой проверке люди с верхушке не одобрят такое общение, а судя по тому, что об этом узнала Светочка, то информацию легко было достать, что было крайне удручающе. Голубые стены палаты как-то успокаивали. Хотя зачем это нужно было делать? Она уже привыкла быть всегда одной. Окружённой огромным количеством людей, но по факту продолжать оставаться одной. Единственными близкими людьми оставались Глеб, Марк и Кристи. Но некоторые вещи им все равно не расскажешь. Вспомнив о том, что ребята принесли мармеладки, Ума потянулась к тумбочке. Достав нужное лакомство, та торопливо положила одну конфетку в рот и ощутила приятный кисловатый вкус. В этот момент в дверь постучали. После разрешения войти, на пороге оказался не кто иной, как господин Тарасов. Он был зол, даже слишком зол. Видимо для того, чтобы их никто не услышал, тот закрыл дверь.        — Какого черта ты творишь? —рявкнул он.        Он такого заявления девушка потеряла дар речи. Ей казалось, что его глаза сейчас просто сожгут её и превратят в пепел. На его скулах стали появляться желваки.        — Ты глухая? — продолжил он.       — Я…        — Кто ты? Идиотка? Дура? Сумасшедшая? Какого черта ты решила сделать из себя мнимого супергероя?        — Я привыкла спасать людей. Это моя жизнь. Я выполняла свой долг! — гордо заявила она.        — Серьёзно? Почему тебе всегда больше всех нужно? Почему ты не поступила также, как и Света? — рявкнул он, пнув при этом стоящий рядом с ним стул, который потом отлетел куда-то в угол.        — Потому что я не люблю быть послушной собачкой, которая выполняет все приказы, — девушка откинула подальше одеяло и встала напротив Тарасова, чтобы тот понял, что она не собирается сдаваться.        — Не трогай её.        — Мне она даже даром не нужна. Просто тебя жалко, что ты доверяешь всем слепо в то время, пока тебе втыкают нож в спину. Хотя, кто я такая, чтобы мне верить? — усмехнулась она.—Просто сумасшедшая, которая отравила вас из-за мести.        — Ты ничего обо мне не знаешь и нечего лезть в мою жизнь! — прорычал он.        — Ошибаешься! Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты сам, — прошипела она. — Просто признай, что ты боишься узнать всю правду.        — Это не твоё дело! Знаешь, мне кажется, что ты даже хуже Светы! Прикрылась своими амбициями, оттолкнула ребят и обвиняешь нас в своих проблемах.        Снова нокаут! Девушка просто прикрывает рот рукой от боли и отворачивается.        — Я не отталкивала их! Просто… так лучше для вас. И в своих проблемах виновата только я, — слышно было, как Уманова пыталась глубоко дышать. — Но если бы я была хуже, то в расследование указала о твоём диагноз и препарате, который ты принимаешь каждый апрель.        — Тогда ты тоже неправа. Я вкурсе твоих попыток суицида и твоего диагноза, поэтому ни тебе меня упрекать!        — Тогда что ты тут делаешь? — рявкнула она, обернувшись к нему лицом. — Что тебе ещё от меня нужно? Выяснил, что хотел? Тогда убирайся отсюда! Ненавижу!        — Олесь…        — Что ещё? Это ты хочешь сказать, что тебе трудно и больно? Меня растили, как донора, я была игрушкой для всех, средством получения денег! И ты говоришь, что у меня мнимые амбиции? — она резко пресекла его шаг в свою сторону. — Убирайся отсюда!        — Ну и пожалуйста.        За ним хлопнула дверь. Ума подошла к окну и посмотрела на улицу. Весёлые люди, счастливые семья — все это останется для нее лишь несбывшимися мечтами. Вытерев слезу рукавом больничной кофты, она снова легла на кровать и залезла под одеяло, создав вокруг себя кокон. Сейчас она не хотела никого не слышать, не видеть.

***

       — Ах это ей только больно! Это она страдалица.        Стакан с водой тут же полетел с тумбочки на пол, где разлетелся на тысячи мелких осколков. Как же это напоминало его сердце. Хотя в чем-то она была права: у него не было жизни в детском доме, его не растили, как донора, но дома у него не было. Домом стало лишь КТЦ. А сейчас не стало и его. Почему в какой-то момент все перевернулось с ног на голову? Что же было особенного в этой девочке, чего не было в других? Почему она так притягивала этим?        «Чертов придурок!» — пронеслось у него в голове, после чего он покинул палату.        Преодолев маленькое расстояние, мужчина снова зашёл в палату к Умановой. Да, девушка не желала его видеть, но он хотел наконец поговорить нормально.        — Что ты тут снова забыл? — вспыхнула она, услышав звук чьего-то появления.        Она загорелась от злости, как спичка. Снова Ума стояла голыми ногами на холодном полу и была готова растерзать Бизона.        — Что ещё?        Посмотрев в ее глазах, он понял, что это сейчас будет правильным решением. Сделав быстрый шаг ей навстречу, тот притянул ее к себе. Странно было то, что девушка даже не стала сопротивляться. Спутанные волосы, которые пропали больнице, лицо в ссадинах. Это определённо ей не шло.        — Почему ты просто не можешь пожаловаться, как это делают другие? —шепотом спросила он, поглаживая её по волосам.        — Я не умею, — швырнув носиком произнесла она.        — Значит, научим! Только не отталкивай ребят из-за меня.        — У них могут быть проблемы из-за того, что Света узнала.        — Стоп, стоп, стоп! — он слегка расслабил объятия. — А теперь давай нормально поговорим.        Он указал ей на кровать, дав понять, чтобы она села. Девушка подчинилась. Борис сел напротив неё на стул.        — А теперь рассказывай все! — произнес Тарасов.        — А смысл, ты и так все знаешь!        От нервов девушки схватила какой-то клочок бумаги и стала его нервно рвать на части. Бориса стало раздражать немного это действие. Сев с ней рядом, тот накрыл её руки своими. Уманова слегка вздрогнула и прижалась к нему.        — Расскажи мне все.        — Я не могу. Не хочу это вспоминать. Мне страшно.        Борис только слегка усмехнулся и сильнее прижал ее к себе. Сейчас она была похожа на маленького котёнка, которого все шпыняют. Всегда такая стойкая и лишь при некоторых слабая. По своим характеристикам она сильно напоминала Багиру.        — Тебе нечего бояться. У тебя же есть мы, — он наклонился и слегка поцеловал её в макушку.        — Вы не вечные.        — Как и ты! У меня сердце чуть в пятки не ушло, когда я два раза чуть не потерял тебя. Я и так не могу себе простить за твоё прошлое.        Одна из его рук немного затряслась. Как это было не вовремя. Не хотелось выпускать её из своих объятий, а, наоборот, хочется её укрыть её от всего мира. Вдруг неожиданно по руке растерялась тепло. Он перевёл на нее свой взгляд и встретился с напуганными глазами.        — У тебя приступ? — чуть слышно произнесла она.        — Это неважно. Справлюсь.        — Как справишься? Тебе же нужно лекарство. И срочно.        Девушка вскочила и подошла к тумбочке, доставая оттуда свою сумку. Уманова что-то начала искать с особым азартом.        — Ум, прекрати, все в порядке, — ответил Борис, коснувшись её плеча.        — Ничего не в порядке. Подожди секунду.        — Уманова! — прикрикнул Бизон и выхватил из её рук сумку, кинув её на кровать.        Сейчас его снова охватил страх. Только страх собственных чувств. Ее глаза были настолько глубоко, что больше походили на озеро. Самое опасное, что он начал в них тонуть. Снова.        «—Плевать!» — пронеслось у него в голове.        Мужчина рынком притянул девушку к себе. Его рука проскользила по позвоночнику вверх, от чего по телу Умы пробежала дрожь. Правую руку Бизон запустил в ее волосы и ещё сильнее притянул к себе. Не понимая, что она делает, Леся поддалась этому движению. Его губы сначала легонько коснулись её губ, а потом жадно впились в них. Внутри Умы все заполыхало… Впервые в жизни кто-то сумел подчинить её действия себе. Тарасов полностью завладеть её губами и занял все её мысли. Это было похоже на пожар, ураган, стихию, которым нельзя было противостоять. Олеся только послушно следовать за прорывом своих чувств.        — Борь, я же невеста, — обречённо произнесла она, разорвав поцелуй.        — Знаю, я тоже не свободен. Но это же не просто так или… это ошибка?        Ума секунду молчала. А дальше та, хитро улыбнувшись, осторожно притянула его к себе, вновь коснувшись его губ. Сейчас все летела к чертям: рамки, принципы, мораль. Сейчас Олеся могла признаться сама себе, что с ним она чувствовала себя комфортно, уютно, как дома. Он мог сказать тоже самое.        Две похожих судьбы, два разных человека. Обоих ждут дома, хотя они там не находят себя, похожие цели, одинаковые принципы.        — Олесь, — произнес Бизон, разорвав такой желанный поцелуй. — Ты же понимаешь, что после этого я не смогу тебя отдать этому человеку, — его пальцы легко и свободна заправляют ей за ушко прядь волос. — Я чувствую, что ты ему не нужна.        — Борь, а что сделает на это Света. Она же закопает тебя.        — Придумаю что-нибудь.        — Борь, давай сначала разберёмся в своих чувствах, — он почувствовал её сбившееся дыхание у себя на шее.        — Олесь, я уже… Но готов подождать.        — Спасибо, — ответила она, чмокнув его щеку.        — Только с тебя поход в кино.        — Согласна. 200 лет там не была, —рассмеялась девушка.        —Так я обладаю возможностью познакомиться с очень красивой, умной и чертовски хорошенькой вампиршей.        — Дурак.        — Бестолочь, но моя, — шепнул ей на ушко Борис.        — Ты помнишь? — с широкой улыбкой спросила она.        — Тебя невозможно забыть.